PAPILIO

Сколько сейчас времени — никто не знает. Было слегка темно, только неоновый свет в углу хоть как-то освещал комнату. На кровати было мягко и спокойно, а рядом ощущалось чужое тепло. Юнги медленно повернул голову и увидел, что голова Чимина покоится у него на плече, а его маленькая рука мягко легла ему на грудь. Такая небольшая, аккуратная ладонь, почти теряющаяся на его теле. Казалось, хён всё ещё спал, а его синяя чёлка слегка спадала на прикрытые глаза. Всё это казалось ему каким-то сном… Будто он всё ещё находится где-то глубоко в своих мечтаниях. Но это тепло у его бока и мягкость одеяла ощущались слишком отчётливо, и Чимин, прижавшийся к нему так естественно. Всю ночь они говорили о том, что так долго носили в себе: о любви, о привязанности, о страхе потерять друг друга. Слова, которые раньше застревали в горле, теперь звучали легко. Юнги был… безумно счастлив. Впервые за долгое время он не чувствовал себя лишним. Он был кому-то нужен, не одинок, любим. Столько раз повторял о своих чувствах, не боясь показаться слабым. И Чимин отвечал, пускай немного сдержанно, но отвечал. Ведь он тоже полюбил его… Юнги осторожно вдохнул, стараясь не разбудить его, но вдруг заметил движение. Чимин открыл свои фиолетовые глаза, ещё затуманенные сном, и слегка приподнял голову, молча смотря на него в ответ. — Доброе утро, — хрипловато произнёс Юнги. — Уже утро?.. — мягко спросил Чимин, моргнув. — Наверное… — Юнги слегка улыбнулся. — Хотя мне всё равно. Если ты рядом, пусть хоть ночь не заканчивается. Чимин тихо фыркнул, будто хотел скрыть смущение, и уткнулся носом ему в грудь. — Ты странный. — Это плохо? — Юнги наклонил голову, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Нет… Юнги осторожно приподнял его подбородок пальцами. Синяя чёлка снова упала на глаза, и он мягко убрал её в сторону. Чимин выглядел таким открытым сейчас. Без привычной стены и напряжения. Он не сдержался; наклонился и быстро поцеловал его в одну щёку. Потом в другую, отчего тот резко вдохнул и отстранился на несколько сантиметров, улыбаясь. — Ты чего? — смущённо спросил Пак, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Просто впервые вижу твою улыбку. Она… такая красивая. И только сейчас Юнги понял, что Чимин действительно улыбался. Его глаза слегка сощурились, превращаясь в полумесяцы, и это было очаровательно. Так легко, искренне и нежно, что от одной только улыбки сердце заходилось, а счастье переполнялось, как в банке. Неужели он — причина? Неужели это он заставил его так улыбнуться? — Улыбайся чаще… пожалуйста, — тихо добавил Юнги, осторожно касаясь его щеки большим пальцем. — Я хочу видеть это каждый день. — Только если тебе, — тихо прошептал Чимин. Даже если только ему, Юнги будет счастлив. Если эта улыбка предназначена лишь для него одного — этого уже достаточно. Мысль о том, что Чимин позволяет себе быть настоящим только рядом с ним, грела сильнее любого одеяла. Значит, он доверяет только ему. — Я… так счастлив, — нежно говорит он, прижав того ближе к себе и уткнувшись в его синюю макушку. — Не передать словами, как сильно… Это, словно, какой-то сон… — Всё реально, Юнги… — Не хочу, чтобы это закончилось. Не хочу просыпаться… — Это не сон, Юнги, — снова говорит Чимин, обнимая парня в ответ. — Всё действительно реально, и я… Я люблю тебя. Да, всё было реально. И то, что произошло ночью — тоже. Эти поцелуи и касания, все те слова… Это не было ни ложью, ни плодом воображения. Чимин не считал это сном. Он помнил, что говорил, что просил и что делал. Он целовал Юнги, прижимался к нему так тесно и держал так крепко, чтобы не отпустить. И это был не просто секс, а что-то большее… В тот момент он думал только о том, как бы показать свою любовь, нежели просто доставить удовольствие. Он хотел, чтобы Юнги почувствовал, что его выбирают. Что он нужен и что его любят не за силу и не за способности, а просто так. И сейчас, ощущая его рядом, Чимин понимал, как сильно ценит это тепло… Но вместе с этим внутри поднимался страх: а что, если однажды он потеряет его? — Пообещай мне ещё кое что… Они уже дали друг другу одно обещание. — Обязательно выживи.       «Я защищаю тебя. А ты… держишь меня в живых». Чимин помнил эти слова слишком хорошо. Он готов и будет защищать Юнги, как сможет, даже из последних сил. Он не позволит случиться тому, что что-то с ним произойдёт, что кто-то посмеет причинить ему вред или даже прикоснуться с намерением ранить. Иначе он этого не переживёт. От одной только мысли об этом внутри болезненно кололо, а тело едва заметно бросало в дрожь, которую он старательно скрывал. — Хорошо, — говорит Юнги, крепче обнимая. — Но и ты пообещай мне, что не будешь рисковать собой. Чимин привык жертвовать собой, хотя сам этого не осознаёт. Он никогда не спешит отступать и привык бороться до самого конца, пока его цель не будет полностью уничтожена. В его понимании отступление всегда означало слабость, а слабость — угрозу для тех, кого он защищает. Он шёл напролом, даже если тело уже не слушалось, даже если перед глазами темнело. И только теперь начинает понимать, что за каждым таким шагом стоит чьё-то беспокойство. — Не рискуй собой — отступи. Если нужна помощь — попроси, — ещё более уверенно продолжил Юнги, не отпуская. — Но не иди напролом, если понимаешь, что не выдержишь. Не проливай больше крови… Мне… больно смотреть на это. Чем больше крови проливаешь, тем сильнее ты становишься, но лишь на короткий миг. Знакомо. Уже были случаи, когда он просто терял сознание, если вовремя не перевязать раны и не остановить кровь для её полного восстановления. После этих случаев Чимин стал относиться к своим способностям более ответственно, мысленно высчитывая уровень крови в теле и остаток сил. Он понимает, как больно Юнги смотреть на его порезы и кровопролитие. Тот говорил ему это не раз, но всё равно исцелял, забирая боль себе. Чимину это тоже не нравится: видеть, как Юнги морщится, скрывая тяжесть, но он позволял ему делать это. Теперь всё иначе. Теперь он должен быть ещё более ответственным, ведь… в его руках не только собственная жизнь, но и жизнь его возлюбленного. — Обещаю. Это слово далось ему легко, почти без сомнений. Будто он действительно сможет сдержать это обещание, будто всё теперь будет иначе. По крайней мере, ему так казалось. И даже если станет трудно, Чимин сделает всё возможное, чтобы не нарушить его. И Юнги тоже сдержит своё обещание.

***

После того как они с Чимином вместе приняли душ и наконец вышли из комнаты, оказавшись в главном холле, Юнги сразу заметил, что почти все уже были на своих местах. Суён устроилась в кресле и сосредоточенно занималась программированием на хэкскоде, а рядом сидела Сэрон и не отрывала от неё взгляда. От осознания того, что Сэрон любит свою онни, Юнги становилось тяжело. Он понимал, что Сэрон уже приняла отказ, но всё равно оставалась рядом, словно всё ещё надеялась, что однажды что-то изменится. В этом ожидании было что-то болезненное и упрямое. Когда они вошли в холл, а его ладонь крепко сжимала ладонь Чимина, внимание почти сразу переключилось на них. Суён мягко возмутилась, заметив, что они наконец соизволили проснуться, напомнив, что завтрак давно прошёл, да и обед почти закончился, потому что время уже приближалось к середине дня. Это удивило Юнги, потому что он не думал, что они проспали так долго. Сэрон же лишь мягко улыбнулась и посмотрела ему прямо в глаза с каким-то лукавым прищуром, в котором ясно читалось довольство, будто она без слов поздравляла его с тем, что он всё-таки смог добиться Пак Чимина, как самая настоящая сводница. Чонгук в это время сидел на полу и увлечённо перебирал содержимое ящиков, раскладывая детали и инструменты. Рядом с ним устроился Тэхён, который играл с Фрошей: маленький робот дёргался, словно танцевал, и тихо попискивал какую-то мелодию. Юнги наблюдал за ними со стороны и чувствовал странное облегчение. Ему было приятно видеть, что парень стал чувствовать себя свободнее среди них. В его движениях больше не было той зажатости и пустоты во взгляде, что появились после той трагедии. Следующие дни на Нове прошли в странном равновесии между отдыхом и подготовкой. Утром все собирались в общем зале, днём Чонгук тренировался вместе с Тэхёном, Суён продолжала работать с данными, пока Сэрон тихо сидела недалеко от неё и занималась какими-то своими делами (зачастую красила ногти), а вечером все расходились по своим комнатам. Юнги понимал, что это спокойствие — лишь затишье перед последним этапом. Чонгук и Тэхён за это время стали ещё ближе. Юнги замечал, как Чон незаметно подстраивается под настроение юноши, как следит за тем, чтобы тот не выпадал из разговоров и не оставался один надолго. Тэхён больше не выглядел потерянным, даже помогал с оборудованием, проверял защитные модули, иногда даже спорил с Суён по поводу тактики, и в его голосе уже не слышалось прежней пустоты. Юнги видел, что боль никуда не исчезла, но она перестала управлять им каждую минуту. С Чимином всё было иначе. Их отношения не требовали громких слов — достаточно было коротких прикосновений, взгляда через стол или того, как Чимин машинально садился ближе. Юнги чувствовал спокойствие, когда тот находился рядом, и это спокойствие удивляло его самого. Он стал внимательнее, чаще задумывался не только о миссии, но и о том, что будет после. Чимин тренировался, как и раньше, но теперь подходил к этому более расчётливо, не доводя себя до изнеможения. Юнги видел, что его обещание не было пустым. И всё же внутри оставалась тревога: слишком многое зависело от предстоящих событий. Сэрон и Суён тоже изменились. Их взаимодействие стало тише, сдержаннее. Нуна почти всё время проводила за экранами, выстраивая маршруты, ломая защитные протоколы Генезиса, анализируя схемы серверных узлов. Сэрон не навязчиво находилась рядом. Чем ближе подходил день вылазки, то спокойствие постепенно сменялось напряжением. Вечерами разговоры становились короче, а смех тише. Завтра они переходили к финальному этапу, и обратного пути уже не будет. План Суён заключался в том, что им предстояло внедриться в самое сердце Генезиса и скопировать все данные, хранящиеся на их серверах: лабораторные опыты, исследования, отчёты об операциях, сведения о хранении неотронов и множество других засекреченных материалов. На вылазку отправится она и Сэрон, которая должна провести их внутрь незамеченными, используя свои навыки маскировки и обхода охраны. Суён подчёркивала, что до серьёзного боя ещё далеко, ведь впереди оставались не менее опасные противники: Пак Вонён и Чон Хосок. Юнги почувствовал, как Чимин напрягся рядом при одном лишь упоминании имени своей сестры, сжав пальцы. И увидел, как Сэрон едва заметно скривилась, услышав имя Чон Хосока, который не раз пытался её убить. Что чувствует Чимин, когда слышит её имя? Боль? Злость? Или всё сразу? Больше всего его пугало не то, что они столкнутся в бою, а то, что Вонён, увидев брата, не станет колебаться ни секунды, потому что желает его убить. Сможет ли Чимин поднять руку на неё в ответ?.. И если да, то что тогда останется от него самого? Уже вечером последнего дня, Чонгук вместе с Тэхёном возвращаются в его комнату. Пространство там тесное и почти пустое: капсула для сна у стены и старая раскладушка, которую Чонгук нашёл в техническом отсеке и приволок сюда. Тэхён по привычке занимает капсулу, а Чонгук же укладывается на раскладушке, которая тихо поскрипывает при каждом движении. Свет приглушён, и в комнате становится слишком спокойно. Тэхён не спит. Он смотрит в полупрозрачную крышку капсулы и думает о завтрашнем дне. О том, что может случиться. О том, что он так и не сказал вслух. Он поворачивает голову и наблюдает за Чонгуком, который лежит на спине, закинув руки за голову, беззаботно. — Чонгук… — Мм? — тот не поворачивает головы. — Если ты снова про то, что я храплю, то это клевета. Тэхён фыркает едва слышно. — Ты не храпишь. — Вот и отлично. Значит, я идеален, — довольно тянет Чонгук, перекатываясь на бок, чтобы видеть его. — Так, что ты хочешь сказать? Снова наступает пауза. Тэхён перебирает край своей кофты, собираясь с мыслями. — А ты… — начинает он и тут же замолкает. — Ты когда-нибудь встречался с кем-то? — Ого… Это допрос перед миссией? Мне надо написать чистосердечное? — Я серьёзно. — Встречался. До того как стал риверцем. С девушками. — Чонгук пожимает плечами и вздыхает. — Но это всё было… несерьёзно. Максимум одна ночь. Никогда не заходило дальше. Я не умел… да и не пытался, если честно. — А сейчас? — осторожно спрашивает Ким. — Тебе… нравятся девушки? — Ты формулируй точнее, Ким Тэхён, — фыркнул в ответ парень. Тот на секунду закатывает глаза. — Тебе нравятся только девушки? В комнате становится тише. Чонгук проводит ладонью по затылку. — Не знаю… Я об этом особо не думал. Просто не было повода. — Он замолкает, потом добавляет уже тише: — Хотя… наверное, повод всё-таки был. Тэхён чувствует, как сердце начинает биться быстрее. — Какой? Чонгук усмехается, но в этой усмешке больше смущения, чем привычного озорства. — Ты. Повисает пауза. Даже раскладушка больше не скрипит. — Я? — Тэхён моргает, будто не уверен, что правильно услышал. — Ага. Ты красивый. Меня это сначала бесило, а потом… перестало. Мне нравится, как ты выглядишь, как говоришь и как хмуришься, когда думаешь, что никто не видит. У тебя ещё так мило носик дёргается. — Ты сейчас издеваешься? — Тэхён чувствует, как щёки начинают гореть. — Я похож на человека, который шутит? Нет. Сейчас он совсем не похож на привычного себя. Ни широкой ухмылки, ни прищуренных в лукавстве глаз, ни готовой сорваться с языка колкости. Он не отводил взгляд с нарочитой бравадой и не пытался спрятаться за очередной глупой шуткой. Чонгук сглатывает и добавляет: — И тот поцелуй… Когда ты поцеловал меня тогда, на прощание. Было неожиданно, я аж растерялся. Но если бы ты сейчас снова это сделал, я бы уже не стоял столбом. Тэхён тихо смеётся, пряча лицо в ладонях. — Ты невозможный. — Зато честный, — бормочет Чонгук. — Ты мне нравишься, Тэхён. Тэхён чувствует, как внутри всё сжимается. Вот так… просто? Это… как? Сердце колотится так, что даже уши закладывает. Почему в комнате так темно? Ох, как же ему хотелось бы сейчас увидеть выражение его лица: он серьёзный? Красный? Улыбается? Или тоже нервничает?.. Тэхён кусает губу. Чёрт, почему это так сложно. Просто скажи нормально, Ким Тэхён. Спроси. — Как товарищ? Чон молча качает головой. — Друг? — Скорее больше, чем просто друг. Ты первый парень, который разжигает внутри меня огонь. — То есть… я тебе нравлюсь, как парень? — с едва скрываемой надеждой спрашивает Тэхён. — Ну точно не как девушка, — мимолётно подшутил Чонгук, но почти сразу становится серьёзнее. — Но, да. Ты мне стал небезразличен. Мне нравится проводить с тобой время, разговаривать. И ты единственный, кто понимает мои шутки. Это, между прочим, редкий талант! Мне нравится, как ты смотришь, когда злишься и ворчишь. И ещё ты красивый. Я уже говорил? Потому что это преступно вообще-то. — Эй… — смущённо тянет Тэхён. — И ты смелый, — добавляет Чонгук уже тише. — Даже когда тебе страшно. Особенно когда страшно. Он делает короткую паузу и, понизив голос, заканчивает: — Так что да. Ты мне нравишься. Как парень. И, если честно, я бы хотел, чтобы это было взаимно. — Ну… Вообще-то, взаимно… — почти шёпотом признаётся Тэхён, глядя куда-то в сторону, лишь бы не прямо на Чонгука. — О! — ойкает Чонгук так резко, что раскладушка жалобно скрипит. — Тогда всё официально: я самый счастливый человек в этой комнате. Хотя… ладно, в этой комнате всего два человека, но конкуренция всё равно серьёзная. — Ты несерьёзный, — недовольно морщит нос Тэхён. — Э-э-эй! — Чонгук приподнимается на локтях. — Я вообще-то сейчас очень серьёзен. У меня тут признание века, между прочим. — С таким тоном? — фыркает Тэхён. — Да ты звучишь так, будто выиграл бесплатный купон на лапшу. — Я звучал хуже, когда выигрывал. Но сейчас — серьёзно. Мне правда не всё равно. Тэхён мнётся ещё секунду, потом вдруг выпаливает: — А ты… ну… занимался этим с парнями? — Ого. — Чонгук моргает. — Вот это поворот. Ты про секс? — Я просто спросил! — тут же оправдывается Тэхён, краснея. — Честно? — Чонгук чешет затылок. — Было по пьяне разок-второй. Когда я перебрал с «Неоновой Вспышкой» — это такой синтетический алкоголь из нижних секторов, его ещё называют жидким импульсом, потому что после пары глотков у тебя мозг отключается быстрее, чем питание у старого дрона. Но это было не то, чтобы осознанно… Скорее эксперимент на выживание. Он хитро прищуривается и приподнимается с койки чуть выше. Тэхён услышал это, и с каждым шорохом его сердце стучало громче. — А чего интересуешься вдруг? Хочется? Или просто интересно послушать мой сексуальный опыт? — М-мне интересно… — смущённо мямлит он и опускает взгляд, пряча покрасневшие щёки. — Просто интересно узнать… На самом деле ему было не просто интересно. Мысль об этом крутилась в голове уже не первый день. Ему хотелось понять, каково это — когда к тебе прикасаются не случайно, а потому что хотят. Каково чувствовать чужие ладони на своей коже, чужое дыхание так близко. Хотелось узнать, что ощущает человек, когда его целуют не на прощание, а потому что не могут удержаться. Хотелось представить, как Чонгук касается его: осторожно или уверенно, как сжимает пальцы, как притягивает ближе. От этих мыслей внутри становилось жарко и немного страшно. Но больше волнительно. — Значит, просто интересно, да?.. — Чонгук медленно поднимается, усаживаясь на раскладушке. Металл под ним тихо скрипит, но он будто не замечает этого. Тэхён на автомате выпрямляется в капсуле, садится, опираясь спиной о прохладную стенку. Крышка откинута, но света всё равно мало. Он не видит, но слышит каждое движение, каждый вздох и усмехшку Чона. — Ты так это спрашиваешь, будто я на экзамене, — пытается отшутиться он, но голос предательски дрожит. — Ну, тема серьёзная. Надо подойти ответственно. Парень наклоняется вперёд, его локти на коленях, а голос становится ниже, именно ниже, глубже. — Секс — это про то, как ты чувствуешь чужие руки на себе. Когда тебя притягивают ближе, и ты понимаешь, что тебя хотят. Когда пальцы скользят по коже, медленно, чтобы ты привык к каждому прикосновению… Тэхён сглатывает. Сердце бьётся так сильно, что, кажется, это слышно даже Чонгуку. Он кусает губы, а пальцы сжимаются на краю капсулы. — И это не обязательно сразу что-то… большее. Иногда достаточно просто провести ладонью по спине. Или по шее. Почувствовать, как человек под тобой вздрагивает. Дыхание Тэхёна сбивается. Он невольно ёрзает на месте, пытаясь унять жар, который расползается по телу. Потому что… Чёрт! Почему голос Чонгука такой сексуальный?! — Ты ведь… — Чонгук чуть наклоняет голову. — Ни разу, да? — Ни разу, — тихо выдыхает тот. — Тогда спрошу ещё раз: тебе просто интересно или ты хочешь попробовать? Тишина сгущается. Тэхён чувствует, как щеки снова заливает жаром. Он нервно облизывает губы. Тот ведь сейчас ухмыляется, верно? Чонгук ведь смотрит на него сейчас: на такого красного, как помидор, лохматого и кудрявого, прячущего свой блеклый взгляд, как только может. — Я… — голос срывается, он кашляет и начинает заново. — Я хочу. Вот бы только увидеть его лицо… Его прожигающий насквозь взгляд, каким на него сейчас смотрит Чонгук. Так неотрывно и внимательно, словно пытается раздеть. — Очень хочу, — добавляет он тише, но слова будто выходят слишком громкими. — Хочу почувствовать… как это. Хочу тебя. Чонгук ничего не говорит, Тэхён это чувствует. Не видит, конечно, просто тишина меняется. Скрип раскладушки исчезает, а шаги становятся ближе. Ещё ближе. Ох, чёрт… Он даже не успевает ничего сказать, как его резко поднимают, а сильные руки оказываются под спиной и его бёдрами. Тэхён вздрагивает и успевает только вцепиться за чужие плечи, как вдруг в следующую секунду его целуют, и вовсе не мягко. Жадно. Губы накрывают его рот так горячо и настойчиво. Тэхён ахает прямо в поцелуй, когда Чонгук неожиданно кусает его нижнюю губу и тянет её чуть на себя. Ох… Больно? Нет. Горячо. Слишком приятно, что сердце колотится так, что аж в ушах шумит. Чонгук целует глубже и настойчивее, а его дыхание обжигает кожу. Язык касается губ и скользит внутрь, и у Тэхёна окончательно перехватывает дыхание. Это… вот это оно? Он не замирает, отвечает. Неуклюже, но с напором. Его пальцы находят волосы Чонгука, зарываются в них и сжимают. Он тянет пряди, слышит тихий выдох в ответ и от этого внутри всё переворачивается. Да. Он прижимается ближе сам. Без стеснения и паузы. Губы двигаются быстрее, смелее. Он повторяет движения, учится прямо сейчас. Слышит, как дыхание Чонгука сбивается. Чувствует, как руки крепче удерживают его тело. Ладонь скользит по его спине медленно, потом ниже. Ох, чёрт… Это слишком. И недостаточно одновременно. Щёки горят, но не отстраняется. Наклоняет голову, углубляет поцелуй, будто хочет доказать, что не боится. Тело реагирует так остро и так честно. Потому что Тэхён чувствует каждое прикосновение как вспышку. Он не видит лица Чонгука, только слышит его дыхание у самого уха. Чувствует губы на своих губах. Его ладони и его силу. И внутри только одно: хочу ещё. Тэхён снова тянет его за волосы, ближе, почти сталкиваясь лбом. Да… Вот так. Ещё. Чонгук медленно опускает его на пол, на его вялые, мягкие ноги, которые еле выдерживают вес… Тэхён даже тихо ойкает, хватаясь за его плечи, чтобы не пошатнуться, и в следующую секунду ткань на груди тянут вверх. Кофта слетает так быстро, что он даже не успевает сообразить. Прохладный воздух касается кожи… и тут же её накрывают губы. Они скользят ниже, к ключицам, ещё ниже. Ах… Тэхён вздрагивает, пальцы снова цепляются за его волосы, тянут, будто сами. Сердце бьётся как сумасшедшее. Чонгук тихо усмехается ему прямо в кожу. — Тихо-тихо, не пугайся так… — Он медленно выдыхает у самого уха и его голос становится ниже. Тише. — Первый раз всегда такой… Голова кругом, сердце колотится… Он снова целует шею, чуть прикусывает кожу, а ладони уже находят край штанов и медленно тянут их вниз. — Но тебе понравится, поверь мне… Просто расслабься… ладно? Чонгук говорил шёпотом. Так медленно, растягивая слова, отчего всё тело заходилось дрожью от предвкушения. Или это всё голос? Этот низкий, сексуальный шёпот прямо в ухо… У него был прекрасный слух, что даже этот шёпот Тэхёну казался слишком громким в этой комнате, стоя уже со спущенными штанами и в трусах перед человеком, который так бесцеремонно трогает его бёдра. Гладит, сжимает, пальцами играючи постукивая по коже. «Я всё сделаю аккуратно…» — шепчет тот ему, отстраняясь от него лишь на короткий миг. Тэхён взволнованно стоит, перебирая пальцы. Слышит, как Чонгук, схватив своё покрывало с раскладушки, раскладывает его на пол, а после, зачем-то, подходит к шкафу. Скрипт дверцы только сильнее придаёт некое волнение, а в голове одна мысль: зачем? Но задать вопрос он не успевает, потому что Чонгук мягко берёт его за руку, а после усаживает на покрывало и укладывает на него спиной. Ладонь снова скользит по телу, обнажая и раздвигая ноги. Господи, Тэхён так смущён! Лежать вот так, не видя ничего, но слыша каждый шорох и судорожное дыхание, полностью обнаженный, уязвимый и открытый с раздвинутыми ногами. Жар тут же переключился с щёк на низ, расползаясь где-то ниже живота, из-за чего его член слегка дёргается, налившись кровью. Тишина давит, должен ли он что-то сказать или спросить? Он мог бы не делать этого, если бы хоть что-нибудь увидел… Что Чонгук собирается сейчас делать? Его мысли прерывает странный звук: будто что-то разлилось. Как оказалось, это была смазка, которую Чонгук разлил на свои пальцы и поставил их… кхм. У Тэхёна вырвался тихий, сбившийся выдох, как только один палец проник в его нутро. Жарко, неприятно, липко. И узко, как сказал ему Чонгук, посоветовав расслабиться, только пока это особо не получалось, ведь волнение просто разъедало изнутри! Тот, будто заметив или прочитав его мысли, стал успокаивать, поглаживать по его бедру свободной рукой, всячески отвлекая нежными прикосновениями и словами: «красивый», «ты мне нравишься», «не беспокойся, я осторожно» и многие другие… И, что удивительно, Тэхён расслабился, ориентируясь лишь на нежный голос и то, как Чонгук трогает его… член. Пока внутри него один палец незаметно сменился на второй, а потом и третий. Ох… Всё кажется таким новым… странным… немного пугающим, но в то же время внутри разгорается тёплая, дрожащая волна, от которой тело само тянется навстречу этим осторожным касаниям, а дыхание становится всё более неровным. Слишком много, ново… и приятно. Пальцы сами сжали покрывало, тело вдруг вздрогнуло сильнее, словно током ударило. Тепло прокатилось по всему телу и рассыпалось где-то внизу живота, стоило Чонгуку ускорить свои движения «там» и «там». Тэхён громко стонет, мычит, больше не сдерживая себя. Мгновение, и он кончает себе на живот и всё стало… таким мягким, ватным, что голова кружилась, тяжело дыша и пытаясь понять, что только что произошло. Господи… он… правда?.. Чонгук тихо усмехнулся, аккуратно вынимая пальцы и наклоняясь ближе. — Ты хорошо расслабился. Даже успел кончить, молодец. — Он тихо хмыкнул, а затем коротко поцеловал в губы. — Такой развратный мальчишка. Тэхён смущённо сморщил нос, всё ещё судорожно вздыхая. — Я хочу увидеть тебя… — Мм… — задумчиво промычал Чонгук и осторожно помог Тэхёну подняться, посадив его, и пальцами убирал прилипшую ко лбу чёлку. — Думаю, у меня есть идейка. Он быстро избавился от собственной одежды, бросая штаны вместе с бельём куда-то в сторону, а следом полетела и футболка. Прохладный воздух тут же коснулся кожи, отчего он слегка передёрнул плечами и опустил взгляд ниже, приметив, что его член уже давно стоит по стойке «смирно». Он тихо выдохнул, проводя ладонью по лицу. Его ладонь была такой горячей, когда он мягко коснулся чужих щёк и повернул голову Тэхёна в сторону шкафа. — Смотри. На дверце шкафа висело большое зеркало, почти во весь рост. Тэхён на секунду замирает, а затем его блеклые глаза едва заметно вспыхивают, медленно окрашивая радужки золотистым отливом. Он… видит своё отражение. Сидит на покрывале, растрёпанный и полностью обнажённый. Чонгук рядом, тоже полностью… Ох, чёрт! Какое же у него тело! Он всегда был таким огромным?! Широкие плечи, сильные руки, чётко очерченные бицепсы и трицепсы. Грудь, крепкий пресс, линии мышц, уходящие ниже… Тэхён торопливо отвёл взгляд вверх, чувствуя, как жар снова возвращается к щекам. По сравнению с ним он действительно выглядит совсем крохотным… Тэхён внимательно наблюдает за отражением, за своим худым телом. Кладёт свою ладонь на плоский живот, испачканный собственной спермой, собирая её пальцами… Как же он давно не видел собственное отражение, рассматривая его так внимательно. — Я… не думал, что ты… такой, — слова даются ему с трудом, не находя нужных. — То есть… Я рядом с тобой как… как… — Но вообще-то мне нравится. Тэхён вздрагивает. — Ч-что? — Нравится, что ты такой крохотный, — спокойно говорит Чонгук, чуть улыбаясь. — Удобно, знаешь ли. И прежде чем парень успевает что-то ответить, Чонгук легко притягивает его ближе за талию спиной к себе и усаживает прямо на свои бёдра, из-за чего тот тихо ойкает, а он только усмехается и слегка разворачивается к зеркалу. — Вот так, — тихо говорит он тому в покрасневшее ушко. — Теперь ты сможешь увидеть всё, что будет происходить. И раздвигает худые ноги в стороны, открывая Тэхёну вид для лучшего обзора в зеркале. Тот смущенно прикрывает глаза, но Чонгук говорит ему смотреть, пока свободной рукой подставляет свой огромный член ко входу, головкой собирая смазку. — Неужели я настолько худой… — Я тебя откормлю. В его сильных руках тело Тэхёна было таким лёгким, как пушинка. Тот всё ещё не мог этого принять, но Чонгук продолжал говорить ему о том, как ему это нравится и что он прекрасен. Член Тэ-Тэ дёргается от услышанного, и не заметить это в зеркальном отражении Чонгук не может. — Ты такой чувствительный… стоило только коснуться. — Чонгук… Не говори это вслух… — Ох, Тэхён… Ты даже не представляешь, как мне это нравится. Тэхён сходит с ума. Задыхаясь, с хрипами хватая воздух, когда почувствовал, как Чонгук медленно стал проталкивать в него сначала головку, а потом и на половину. Перед глазами всё темнеет, изображение в зеркале плавится, сила пропадает. Давление проходится на низ его плоского живота, но Чонгук не двигается, даёт ему время привыкнуть к этому ощущению. Там же внутри расползается непонятный жар, а по бёдрам стекает что-то липкое. Чонгук ласково интересуется его самочувствием, но Тэхён только безмолвно квакает в ответ и кивает головой, мол: «Всё хорошо, можешь продолжать…» И Чонгук продолжает. Начинает медленно двигаться внутри хрупкого тела, выдавливая искренние стоны и не скрывая удовольствия. Нежности пропали, толчки стали более увереннее и грубее, что у Тэхёна слюнки потекли. Он сглатывает их, смотря прямо в зеркало. Чонгук тоже смотрит, и в его глазах Тэхён видит всё это безобразие: его ноги приподняты вверх, парень держит их свободной рукой, вгоняя свой член всё глубже и глубже. Наклоняется к нему, целует и кусает его шею, и Тэхён ничего не может сделать, кроме как поддаться. — Мм… Тэхён… — Чего?.. — Ты хоть понимаешь, как выглядишь сейчас? Он понимает. Видит, слышит и чувствует. Видит этот хитрый прищур с золотистым сиянием, что позволяет ему рассмотреть, как член плавно двигается внутри, выталкивая смазку с характерным звуком, от которого краснеют уши. Или это всё из-за Чонгука, который шепчет ему так сексуально? — Чонгук… — Что? Слишком много для первого раза? Тэхён громко стонет, концентрируясь на растущем удовольствии. Его тело дрожит, напрягается при каждом толчке, он едва может говорить. Внутри то сжимается, то разжимается, а давление проходится слишком приятно, что его член наливается кровью и он вот-вот снова готов кончить. Потому что Чонгук… делает это слишком хорошо. Так приятно, что невозможно выразить словами. — Ты так мило пытаешься молчать… — Чонгук снова ехидничает, ласково лизнув ушко. — Потому что ты… — Тэхён сбился, задрожав всем телом. — Ты говоришь всякие вещи! — Какие вещи? — Неприличные! — Тэхён… мы уже давно перешли границу приличий. Ты посмотри: так сжимаешь меня внутри, словно не хочешь отпускать. Мой член так глубоко в тебе, что видно, как он двигается. Тебе ведь хорошо, да? Скажи. Но Тэхён ничего не сказал, только громко простонал, стоило Чону вогнать член с новой силой. Звук вырвался сам, неожиданно громко. Тэхён тут же сжал губы, будто пытаясь поймать его обратно, но тело уже предало. В груди всё сбилось, дыхание стало неровным, рваным. Господи… почему это ощущается так… так хорошо?! Смущение жжёт щёки, но где-то глубже, ниже… разливается совсем другое тепло. — Ох… вот оно, — шепчет Чонгук почти довольным голосом. — А говорил, что неприлично. Тэхён резко втягивает воздух, а сердце бьётся где-то в горле. Он хочет возразить… правда хочет. Но слова путаются и тонут в дыхании. Всё, что получается — это тихий, сбившийся выдох: — Чонгук… — Что? — сразу подхватывает тот. Тэхён мотает головой, хотя понимает, что это бессмысленно. Чонгук всё равно чувствует. Каждую дрожь и каждое его неловкое движение. Ладонью скользит по его боку, успокаивающе, почти лениво, но от этого прикосновения по коже пробегает новая волна мурашек. Ох, чёрт… — Вот так… — с явным удовлетворением прошептал Чонгук, доводя обоих до пика. — Не нужно притворяться, Тэхён. Почему-то эти слова ударяют его сильнее всего остального. Сильнее всех тех грязных, бесстыдных слов, от которых Тэхён ещё недавно хотел спрятаться. Притворяться… Разве он правда пытался? И всё равно… внутри становится странно тихо. Потому что Чонгук прав. Он больше не может делать вид, что ему это не нравится. Не может притворяться, будто хочет, чтобы Чонгук перестал. Перестал говорить эти вещи… перестал смотреть на него так… И прижимать его к себе так близко. Нет. Потому что всё это… чертовски его заводит. Даже сейчас, когда дыхание постепенно успокаивается, Тэхён ловит себя на мысли… что ему нравится, когда Чонгук говорит так. Нравится слышать этот низкий голос у самого уха. Нравится, как он дразнит, как смеётся, будто всё это для него так просто и естественно. И от этой мысли Тэхён тихо выдыхает, закрывая глаза. И где-то рядом слышится тихий и усталый выдох. Чонгук тоже молчит какое-то время, будто даёт этому странному, тёплому спокойствию осесть между ними. Его ладонь лениво проходит по животу Тэхёна и остаётся там. И он вдруг тихо усмехается. Не насмешливо, скорее… мягко. Потому что, чёрт возьми, он и сам давно всё понял. Чонгук всегда относился ко многому проще. Без лишних мыслей и долгих сомнений. Если что-то нравится — значит нравится. Если кого-то хочется держать рядом — значит держишь. Но с Тэхёном всё оказалось немного… иначе. Он ведь сначала даже не заметил, когда это началось. Когда этот грубый и самоуверенный парень вдруг оказался таким смущённым, но таким важным для него. Когда его тихие вздохи начали звучать слишком громко. Когда захотелось дразнить его снова и снова, только чтобы увидеть, как у того краснеют щёки. И сейчас Чонгук опускает подбородок на макушку Тэхёна, закрывая глаза. Ну да. Вот оно. Он ведь не просто хотел его всё это время. Ему просто… нужен был Тэхён. И от этой простой мысли Чонгук тихо выдыхает, чуть сильнее притягивая его к себе. Потому что иногда и так всё понятно.

***

Быстро и сосредоточенно, Суён собирала вещи: разные устройства и кабели, техника, которая могла им пригодиться. Часть своих вещей она перекладывала и в рюкзак Сэрон, аккуратно проверяя, всё ли на месте. Фроша обеспокоено крутился вокруг них, подпрыгивал, тихо попискивал и постоянно норовил ткнуться металлической головкой в колено Суён, лишь бы та обратила на него своё внимание. Юнги молча наблюдал за этим со стороны и у самого в груди неприятно тянуло от мысли, что нунам сегодня придётся вдвоём лезть прямо в пасть Генезиса. Маленький робот, кажется, это понимал не хуже него. — Я понимаю, что ты волнуешься, — спокойно сказала Суён, наклоняясь и мягко поглаживая Фрошу по гладкой металлической головке. — Но ты необходим здесь, чтобы следить за состоянием Новы и помочь Чонгуку с системой. Он будет сидеть за моим главным компьютером и отслеживать наше местоположение. Если связь начнёт прыгать, именно ты удержишь сигнал. — Всё равно не понимаю, — устало выдохнула Сэрон, бросив взгляд на старшую девушку. — Почему мы не можем взять его с собой? Он бы нам здорово помог в случае борьбы или как отвлекающий манёвр. — Фроша будет заменять меня, выдерживая состояние процессоров на максимуме, чтобы картинка передавалась без помех или другого вмешательства, ведь связь в Генезисе вылетает постоянно, — объяснила Суён, застёгивая один из карманов сумки. — Но для этого нам сначала необходимо проникнуть в серверную Генезиса и присвоить себе всю их систему. А после мы уже по камерам сможем найти их секретный архив. Тэхён неожиданно сделал шаг вперёд и неловко прокашлялся, собирая всё внимание на себя. — Я бы мог помочь… Я довольно хорошо изучил всю структуру здания и примерно знаю, где что находится, — сказал он, чувствуя, как внутри поднимается лёгкое волнение, и именно в этот момент Чонгук незаметно взял его за руку, сжав пальцы в качестве поддержки. — К тому же… я мог бы следить за вами через ваши взгляды и помогать с ориентиром. Строение главного корпуса постоянно меняется. Суён задумчиво промычала, скрестив руки. — Было бы здорово. Мне всё ещё не удалось взломать их базу для просмотра камер наблюдения, чтобы заранее изучить всю планировку. Я буду тебе благодарна, Тэхён. Парень слегка улыбнулся и чуть сильнее сжал ладонь Чонгука в своей, радуясь тому, что наконец может быть хоть чем-то полезен. — Как-то нелогично, что идёте туда только ты и Сэрон, оставляя меня здесь, — неожиданно вмешался Чимин, сложив руки перед собой. — Что будете делать, если вас найдут? — Я понимаю твоё возмущение, — спокойно ответила Суён. — Но тебе с Юнги всё ещё необходимо восстановить силы. Юнги мельком бросил взгляд на Сэрон. Девушка смотрела прямо на него и Чимина с каким-то хитрым прищуром, прикрыв ладонью рот от смущения. Но Мин был уверен, что она улыбалась. То, как он сейчас стоял рядом с Чимином и каким взглядом иногда на него смотрел… давало ей понять всё. И та была, кажется, счастлива за него. — Я и Сэрон постараемся сделать всё быстро и незаметно. Нам не нужно устраивать там бунт, по крайней мере не сейчас, — добавила Суён. — Сделаем парочку махинаций и вернёмся обратно. — Будьте, пожалуйста, осторожней, — тихо попросил Юнги, взволнованно поджав губы. — Всё будет в порядке, Юнги-я! — Сэрон улыбнулась и подняла большой палец вверх. — Ты можешь встретить нас с Чимином после завершения миссии в Ново-Роще. Потом возьмём много пива и вкусной еды, чтобы отпраздновать! Мы ведь так ещё ни разу не выпивали вместе, да? Юнги наконец улыбнулся и просто коротко кивнул ей, как и остальные. Было бы правда здорово… собраться всем вместе за одним столом, поговорить, посмеяться, открыть пару бутылок и на время забыть обо всём этом безумии вокруг. Лишь бы всё прошло так, как задумала Суён изначально… Только бы эта миссия закончилась именно так. Неожиданно, Сэрон вдруг сорвалась с места и подбежала к нему, крепко обнимая. Юнги даже немного растерялся от такого резкого порыва, но руки всё равно автоматически поднялись, осторожно обняв её в ответ за тонкую талию. Та уткнулась лбом ему в плечо и тихо прошептала: — Я очень счастлива за тебя, Юнги. Он едва заметно нахмурился, не сразу понимая, о чём она. Но Сэрон уже отпустила его, отступив на шаг, и посмотрела прямо в глаза с лёгкой, тёплой улыбкой на лице. А после бросила свой привычный хитрый взгляд в сторону Чимина, который стоял рядом и только непонимающе выгнул бровь. — Береги его, Чимин-а, — хихикнула она и, не дожидаясь ответа, отступила назад, вернувшись к Суён-онни. Девушки попрощались, ещё раз коротко проверив оборудование и дав последние указания, они покинули тантрекс и направились выполнять непростую часть своей миссии. Добираться до главного корпуса Генезиса было проще простого. Они спокойно прошли через прилегающие улицы, смешавшись с обычными жителями города. Ни лицо Суён, ни лицо Сэрон не были раскрыты Генезису, поэтому репрессоры, патрулировавшие входы и ближайшую территорию комплекса, не обратили на них никакого внимания. Девушки прошли мимо них так же спокойно, как и десятки других людей. Внутрь главного корпуса они проникли через чёрный выход. Суён хорошо помнила эти пути ещё со времён учёбы: старые технические проходы и служебные коридоры, о которых мало кто знал. Сэрон помогла проскользнуть незаметно, используя свою силу, а Тэхён всё время оставался на связи, подсказывая коды доступа к нужным дверям и безопасные направления. Сейчас было время обеда, поэтому большая часть сотрудников ушла на перерыв, однако по коридорам всё ещё ходили мелкие репрессоры. Наблюдая за происходящим через их взор, Тэхён вовремя предупреждал об опасности и советовал подниматься по лестнице, не воспользовавшись лифтом. Так они постепенно добрались до нужного этажа, где находилась зона серверов. По указаниям Тэхёна они быстро нашли нужную дверь в конце технического коридора. Однако сам код доступа он не знал, ибо этот участок сети был закрыт отдельным уровнем защиты, и потому Суён пришлось достать из рюкзака Сэрон небольшой киберключ. Подключив его к панели рядом с дверью, она начала перебирать комбинации, пока Сэрон тем временем стояла чуть в стороне и внимательно следила за пустым коридором. Понадобилось чуть больше трёх минут и несколько вариантов кода, прежде чем система наконец поддалась. Дверь тихо разъехалась в стороны, открывая путь в серверную — длинный зал с рядами блоков питания, мерцающими индикаторами и экранами, на которых транслировались камеры наблюдения Генезиса. Суён быстро нашла нужный блок управления и подключила к нему свою флешку-передачь, отправляющую сигнал напрямую на их тантрекс. Через несколько секунд доступ был получен и Чонгук смог принять соединение, чтобы наблюдать за происходящим через камеры Генезиса, имея к их системе полный доступ. Всё шло слишком… гладко. Ни тревожных сигналов, ни попыток системы заблокировать доступ, ни людей в коридорах. Даже репрессоры, кажется, обходили этот сектор стороной. Это заставило Суён на мгновение нахмуриться. Разве подобные места не должны охраняться строже? Мысль неприятно кольнула, но она быстро отогнала её. Сейчас не время сомневаться. Она глубоко выдохнула и снова сосредоточилась на задаче. Им нужно было найти и сам архив, где хранилось всё: данные об экспериментах, сомнительные сделки, последствия исследований и десятки других секретов, которые могли разрушить всю систему снаружи. — Я могу только предположить… — раздался в наушнике тихий голос Тэхёна. — Я не видел сам архив, но если подумать логически… — Он на секунду замолчал, а потом добавил: — Если бы я был Ким Сокджином, то наверняка держал бы всё важное у себя под носом. Так что архив, скорее всего, находится где-то на его этаже, недалеко от кабинета. В ответ через связь почти сразу послышался тихий, усталый стон Сэрон: — О, да вы издеваетесь… — пробормотала она где-то рядом с Суён. — Только не говорите, что нам опять топать по лестнице до самого верха! Даже через помехи связи Тэхён и Чонгук отчётливо услышали её возмущённый вздох. — Чонгук, у тебя теперь есть доступ к камерам и всей системе, — тихо напомнила Суён, осторожно выглянув в коридор прежде, чем покинуть серверную. — Попробуй поискать архив. Чонгук коротко отозвался в синклинк, принявшись за дело. Его пальцы быстро застучали по клавиатуре, перебирая сектора системы Генезиса, пока Тэхён, сидевший рядом и сосредоточенно поглядывающий за потоками данных, подсказывал ему, где лучше искать и какие разделы могут быть скрыты. В это время Суён уже двигалась по узкому техническому коридору, выбирая направление к лестничным пролётам, а Сэрон тихо шла следом, стараясь не шуметь и периодически оглядываясь по сторонам. Но её мысли постепенно ускользали куда-то совсем в другую сторону… Ибо она почти не смотрела по сторонам… только на Суён впереди. Чёрт, ну как можно так спокойно идти, когда рядом идёт она? Прямая спина, уверенная походка… длинные чёрные волосы мягко качаются при каждом шаге, а иногда скользят по плечам. А эта фигура… Сэрон невольно закусила губу, разглядывая широкие бёдра, длинные ноги в обтягивающих клёш-брюках. Суён всегда была такой: спокойной, умной, рассудительной… той, кто всё держит под контролем, настоящая командирша. И, чёрт возьми, именно это Сэрон и сводило с ума! Иногда хотелось просто подойти, схватить её за руку, притянуть к себе и крепко обнять. Или провести ладонями по этим волосам, по спине… по бёдрам. Ай, да что уж там! Сэрон даже тихо фыркнула себе под нос от таких навязчивых мыслей. Господи… как же она в неё влюблена. Безнадёжно и так глупо. И ведь сказать об этом нельзя! Не сейчас, не здесь… Подъём занял куда больше времени, чем девушки рассчитывали. Лестничные пролёты тянулись один за другим, этажи казались бесконечными, и к нужному уровню они подошли уже заметно уставшими. Всё это время Тэхён внимательно следил за их передвижением, используя свою способность. Параллельно Чонгук просматривал камеры системы Генезиса и наконец сообщил, что, кажется, нашёл нужное место. Одна из дверей на верхнем уровне резко выделялась на фоне остальных: усиленная конструкция, дополнительные панели доступа и отдельный сектор наблюдения. Через камеры это выглядело слишком очевидно. Тэхён подтвердил его догадку, что если это и правда архив, то открыть дверь обычным способом не получится и придётся снова взламывать систему. Когда девушки добрались до нужного коридора, сомнений почти не осталось. Дверь действительно отличалась от всех остальных с несколькими уровнями защиты на панели активации и дополнительными индикаторами доступа. Суён сразу поняла, что задача будет сложной, но отступать она не собиралась. Пока она доставала инструменты для взлома, Чонгук через систему периодически подменял записи камер наблюдения, чтобы скрыть их появление на этаже на случай, если кто-то из охраны Генезиса всё же решит проверить записи удалённо. Несмотря на это, Суён всё равно попросила Сэрон ненадолго скрыть их, если вдруг коридор окажется вовсе не пустым. Спустя несколько напряжённых минут, которые для Сэрон показались настоящим испытанием, Суён всё-таки удалось вскрыть систему. Комбинации кодов сменялись одна за другой, панель тихо мигала индикаторами, пока наконец массивная дверь бесшумно не разъехалась в стороны, приглашая их в архив. Пространство было гораздо больше, чем ожидалось: вдоль стен стояли архивные шкафы с бумажными папками и запечатанными досье, в отдельных секциях хранились контейнеры с изъятыми неотронами чужих способностей, украденных у других людей. Рядом лежали папки, возможно, с результатами экспериментов, договорами и другими документами Генезиса, хотя вся точная информация наверняка хранится в облаке. В центре помещения как раз находилась большая проекционная панель — мощная система управления, напоминающая экран сложного вычислительного комплекса. — Чонгук, мы вошли, — сообщила Суён, внимательно наблюдая за проекционной панелью и быстрым движением пальцев активируя её интерфейс. — Да, я видел, но потерял вас из виду. Суён вместе с Сэрон быстро осмотрелись по сторонам, отмечая одну странную деталь: в помещении действительно не было камер наблюдения. Для такого места это выглядело слишком подозрительно. — Я всё ещё могу следить за вашими действиями, — сообщил Тэхён по другую сторону синклинка. — Мне это всё не нравится… — тихо высказалась Сэрон, обнимая себя руками, словно пыталась согреться в этом холодном помещении. Суён тем временем уже работала с проекционной панелью. Она быстро перебирала интерфейсы системы, пытаясь войти с теми же комбинациями кодов, что использовала для двери, но доступ оказался закрыт отдельным уровнем защиты. Тогда она нашла обходной путь, подключившись через архивный модуль резервных логов безопасности, который использовался системой для восстановления данных после сбоев. Через этот уязвимый сегмент ей удалось перехватить доступ администратора и снова войти в основную систему. Почти сразу она открыла канал соединения с кораблём и предупредила Чонгука, что как только начнётся копирование, он должен будет принять поток данных и сразу переносить файлы на их облачное хранилище после полного скачивания. Информация, которая начала открываться на экране, оказалась намного страшнее, чем они ожидали. В системе Генезиса хранились подробные данные о синтексане с приложенными к нему фотографиями и медицинскими отчётами. Человеческие тела, подключённые к аппаратам. На одних снимках люди сидели ещё живые, но их лица были пустыми, а глаза стеклянными. На следующих — те же пациенты спустя несколько дней: выпавшие клочьями волосы, лопнувшие сосуды на коже и почерневшие губы. В медицинских отчётах сухо фиксировались последствия: обильное кровоизлияние в мозг, разрушение нервной системы, неконтролируемый рост тканей, отказ органов. А рядом пометка:       Экземпляр не выдержал нагрузку. Словно речь шла не о человеке, а о каком-то сломанном механизме. Дальше открылись файлы, от которых по спине прошёл настоящий холод: документы о сотрудничестве Генезиса с системой детских домов «Ячейка». В базе находились десятки досье: имена, фотографии, возраст детей. Многие из них были совсем маленькими: восемь, девять, десять лет. Рядом стояла холодная статистика: общее количество погибших после неудачных опытов. Следом шли копии договоров с правительством Криптоса. Холодные юридические формулировки давали корпорации официальное право ловить носителей неотронов и извлекать их силу. Там же находились медицинские распоряжения о проведении принудительных абортов, если у беременной женщины выявляли плод с активным неотроном. Размножение сверхлюдей было строго запрещено законом, который, как оказалось, Генезис сам и предложил. Суён быстро просматривала файлы, прикреплённые изображения и отчёты, и сразу запускала их копирование в отдельную папку. Сердце внутри болезненно сжималось, когда каждая новая папка открывала ещё более мерзкие детали. Эти фотографии… эти данные… всё выглядело настолько бесчеловечно, что даже читать было тяжело. Но она продолжала работать. В какой-то момент её взгляд зацепился за отдельную папку с именованием «Семейство Пак». Суён на секунду замерла, прежде, чем открыть её. Внутри находилась вся информация о Чимине, его сестре и о его родной матери, которая также была из сопротивления и за это её казнили. Там также были фотографии, медицинские отчёты и протоколы наблюдений. Всё, что Генезис знал о них, всё, что он делал с ними на протяжении нескольких лет. Не раздумывая, она скопировала всю папку целиком, а затем удалила её из базы Генезиса. Возможно, однажды, эти сведения смогут помочь им доказать людям правду о Генезисе и разрушить ту систему, которую корпорация так тщательно скрывала. — Чон, копирование началось, требуется время, — оповестила Суён, пальцем двигая по экрану и подтверждая передачу файлов. — Внимательно следите, чтобы вовремя принять отправку. Стоило ей только подтвердить отправку… как всё резко изменилось. Свет в помещении внезапно погас, будто его кто-то вырвал из системы питания. Темнота накрыла архив тяжёлым куполом, и только огромный проекционный экран продолжал холодно светиться перед ними. А потом…       Завыла сирена. Резкий, рвущий звук ударил прямо в голову. Предупредительный сигнал тревоги начал разноситься по этажам. У Суён мгновенно зазвенело в ушах, так сильно, что она почти не услышала собственный вдох. Синклинк в ухе вдруг зашипел, затрещал и начал отдавать болью, что ей пришлось выдернуть его и отбросить в сторону.       Связь с Чонгуком оборвалась. Что вообще… произошло? Почему именно сейчас? Всё же было тихо… — Онни, что происходит?! — вскрикнула Сэрон, резко оборачиваясь к ней. — Что ты сделала?! — Возможно, система Генезиса не предусматривает вариант копирования и отправки файлов на другое устройство, — спокойно сказала Суён, внимательно наблюдая за загрузкой файлов, где было только тридцать процентов. — Поэтому сработала сигнализация. — Что нам теперь делать?! — Сэрон в панике металась с одного места на другое, нервно поглядывая на дверь. Подбежав к ней, она быстро дёрнула панель доступа, проверяя, чтоб была не заблокирована. — Мы ещё успеем, нужно бежать! — Нам надо убедиться, что все файлы будут отправлены, — уверенно сказала Суён, бросив взгляд на младшую. — Пожалуйста, не паникуй сейчас и мы всё успеем. Металлический, скрежещущий звук доносился где-то снизу. — Н-но я слышу, как репрессоры… — Есть ещё время! Суён снова посмотрела на панель. Полоса загрузки медленно двигалась вперёд, что счёт пошёл буквально на секунды. Она прислушивалась ко всему сразу: к пронзительному писку тревоги, тяжёлому гулу под ногами и звуку, который приближался всё быстрее. Репрессоры уже поднимались по этажам, а их двигатели гудели так громко, что стены едва заметно вибрировали. Сорок процентов. Сэрон нервно ходила по комнате, снова и снова бросая взгляд на дверь. Руки дрожали. Она то стискивала кулаки, то проводила ладонями по волосам. — Онни… они уже близко… Ты слышишь?! Сирены продолжали выть. Внутри черепа от них будто пульсировала боль. Суён почти не моргала, уставившись в экран. Каждая новая цифра вспыхивала перед глазами. Двигалась… слишком… медленно. Шестьдесят восемь. Где-то в коридоре раздался тяжёлый металлический удар. Затем ещё один, словно что-то большое коснулось стен. Сэрон резко обернулась к двери. — Они уже на этаже… чёрт… онни! Суён стиснула зубы. Девяносто. Ещё совсем чуть-чуть. Девяносто пять. Сэрон отступила от двери, напряжённо вслушиваясь в коридор. Суён почти не дышала. Напряжение было таким сильным, что хотелось сдирать кожу. Как всегда, последние проценты оказываются слишком медленными и мучительными. Полоса загрузки вспыхнула зелёным. — Есть! Старшая мгновенно схватила младшую за руку и потянула за собой, буквально вылетая с ней из архива в коридор. Там был полный хаос. Кто-то орал об эвакуации, а кто-то толкал других, пытаясь просто убежать подальше. Люди буквально натыкались друг на друга, в панике крича и давая распоряжение немедленно словить нарушителей! С громким гулом летали репрессоры, резко разворачиваясь прямо в воздухе. Один из них почти сразу зафиксировал движение девушек. Машина остановилась, направив на них сенсоры, и громко объявила: «Опасность! Опасность! Ликвидировать! Ликвидировать!» — и от этого этого бесконечного бубнения буквально вяли уши. Суён понимала, что времени почти не осталось. Внизу здания сейчас точно собирается охрана, а часть репрессоров будет перекрывать этажи. Она мельком посмотрела на Сэрон, подмечая её не очень хорошее состояние: тяжёлое дыхание и медленные движения, чем раньше. Сил на долгую невидимость у неё сейчас не хватит, значит, придётся действовать иначе: им лучше подняться на самый верх. Она резко повернула к лестнице и побежала вверх. Резко завернув на лестничную площадку, Суён на бегу коротко предупредила Сэрон о плане: когда они доберутся до выхода на крышу, ей нужно будет ненадолго скрыть их, хотя бы на несколько секунд. Этого должно хватить, чтобы репрессоры потеряли их из виду. После этого они попробуют оторваться окончательно. Невидимость сработала всего на несколько секунд, ровно столько, сколько было нужно. Репрессоры пронеслись мимо, резко сменив направление и улетев в сторону других этажей. Девушки воспользовались этим моментом и быстро добрались до последнего пролёта. На крыше был холодный ветер и пустое пространство. Суён сразу отпустила руку Сэрон, но обе продолжили бежать дальше, не останавливаясь и осматриваясь по сторонам в поисках эвакуационной лестницы, по которой можно было бы спуститься вниз с другой стороны здания. И именно в этот момент всё пошло не так. Раздался короткий, болезненный вскрик. Сэрон неожиданно споткнулась, а её правая нога резко подогнулась, будто её просто вывернули в сторону. Боль ударила так внезапно, что на секунду перед глазами всё потемнело. Лодыжку будто прострелило. Ту, что беспокоила её ещё после той драки с Чон Хосоком. Тогда она надеялась, что это всего лишь вывих… Что со временем всё пройдёт, и какое-то время действительно казалось, что боль ушла. Она перестала её чувствовать и просто решила, что всё зажило, но сейчас стало ясно, что нет. Она теряла равновесие. Тело резко повело в сторону, и Сэрон буквально улетела вперёд, не успев даже вскрикнуть второй раз. Асфальт крыши закончился слишком быстро. Её пальцы судорожно заскребли по краю, и в последний момент она успела ухватиться за бетонный бортик обеими руками. Она сдавленно прокричала, привлекая внимание Суён, которая тут же развернулась и побежала к ней. — Держись! Сэрон держалась. Из последних сил, как могла, но её пальцы скользили по холодному бетону, а ладони уже начинали срываться. Боль в ноге простреливала всё тело, не давая подтянуться обратно. Ей казалось, что потекла кровь… И одна рука всё же сорвалась. Пальцы соскользнули и её тело резко дёрнулось вниз. — Суён! Вторая рука тоже начала соскальзывать, но за секунду Суён рванулась вперёд, почти ложась на край крыши и успевая схватить девушку за руку. Она вцепилась в её запястье обеими руками, удерживая ту над пропастью. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! — сдавленно прокричала Суён, пытаясь ту поднять. Но у неё почти не было сил. Руки дрожали от напряжения, пальцы немели, а плечи горели от боли. Лёгкие жгло после бега, дыхание сбилось, сердце колотилось так сильно, что в ушах стоял гул. Она упиралась коленями в холодный бетон крыши, пытаясь хоть немного подтянуть Сэрон вверх, но тело почти не слушалось. Всё ломило. Пальцы скользили по чужому запястью, и от этого становилось только страшнее. — Почему ты молчала?! Почему не сказала, что твой «ушиб» так и не прошёл? Почему не попросила Юнги тебе помочь?! Сэрон на секунду прикрыла глаза. Она знала, что этот вопрос рано или поздно прозвучит. И знала ответ. Она просто… не хотела никого беспокоить. После той драки нога болела, да. Иногда сильно, но потом стало легче. А Юнги тогда и так едва держался на ногах после всего, что произошло с ним и Чимином. И не хотела, чтобы он жертвовал своим здоровьем ради неё. Не хотела быть ещё одной проблемой. Поэтому просто молчала, терпела и делала вид, что всё прошло. — Я… не думала, что так получится… — промямлила она в панике. Сэрон попыталась поднять вторую руку, чтобы зацепиться за край крыши. Та до этого безвольно висела вдоль тела. Но стоило только попробовать и по ноге прошла такая резкая боль, что всё тело будто парализовало. Она зашипела сквозь зубы и снова повисла, едва удерживаясь на одной руке. — Держись! — прохрипела Суён, сильнее вцепляясь в её запястье. Но Сэрон чувствовала, как её пальцы постепенно соскальзывают. — Суён… — Замолчи и лезь вверх! Суён снова попыталась подтянуть её, но руки только сильнее задрожали. Она уже чувствовала, как силы уходят. Как медленно, но неумолимо. Сэрон же только смотрела вверх на её лицо, впервые заметив слёзы.       Суён плакала. Та никогда не показывала слабость. Никогда не позволяла себе слёз. А сейчас… они просто текли по её щекам, смешиваясь с потом и отчаянием. И это было для Сэрон… так необычно, что она смотрела на неё ещё несколько секунд. Если так продолжится, то они обе упадут. Её нога уже не позволит подняться. А Суён просто не выдержит вес двоих. — Отпусти меня, Суён. — Нет! Я тебя не отпущу! Ни за что! — сквозь слёзы отчаянно закричала она. — Мы не спасёмся вместе, — тихо сказала Сэрон. — Ты едва ли держишь нас двоих. Но ты можешь ещё спастись… — Ты совсем меня не слышишь, дурёха?! — сорвалась Суён. — Я не намерена терять ещё одного дорогого мне человека! — Суён-а… Девушка громко плакала, почти не контролируя себя. — Что?.. — сдавленно выдохнула она. — Ты знаешь, что я тебя люблю. И вдруг… просто улыбнулась. Так спокойно, почти тепло, со слезами на глазах. Это так неожиданно выглядело на её лице, что Суён на секунду даже растерялась. И это разозлило её ещё сильнее. Сколько раз Сэрон уже говорила ей эти слова? Сколько раз шутила, дразнила, бросала их как попало? Она привыкла к этому. Привыкла не воспринимать всерьёз. — Н-нет… только не сейчас, пожалуйста… — Я всегда любила только тебя, Суён-а. — Помолчи! Помолчи! Пожалуйста! — Позволь мне спасти тебя. Отпусти руку. — Не отпущу! Ты меня вообще не слушаешь! — Отпусти! — Нет! Нет-нет-нет! — Суён отчаянно покачала головой, чувствуя, как собственное тело уже начинает соскальзывать к краю. — Почему ты говоришь такое?! Ветер бил в лицо, волосы липли к щекам, а пальцы Суён всё сильнее дрожали на её запястье. Но сама Сэрон вдруг стала удивительно спокойной. — Потому что это правда. Послушай меня хоть раз… Суён лишь стиснула зубы, пытаясь подтянуть её вверх, но ничего не выходило. — У меня никогда не было нормальной жизни. Ты же знаешь. С самого детства всё было через силу: драки, грязь, выживание и ненависть собственной матери. Я даже не помню, когда последний раз жила спокойно. Но… Стоило мне встретить тебя и вступить в «Ривер», как всё вдруг стало другим. Там я могла быть собой, не притворяться и не доказывать никому, что я сильная. Суён мотнула головой, не желая слушать. — Перестань! Мы выберемся! Слышишь?! — Нет. Ты же сама понимаешь, что нет. Она слегка качнулась внизу, и Суён снова крепче сжала её руку. — Знаешь, что было самым лучшим? — тихо продолжила Сэрон. — Не драки, не миссии… а время, проведённое с вами. С Юнги, Чимином… даже с этим ворчливым Чонгуком. Намджуном и Кихуном, да даже с Тэхёном! Я никогда раньше не смеялась так много. Она перевела взгляд на лицо Суён. — И с тобой. Суён зажмурилась, но по щекам всё ещё текли слёзы. — Ты всегда была для меня… чем-то большим, чем просто онни. Я, наверное, поняла это сразу, как только встретила тебя. Просто ты слишком умная, чтобы замечать такие вещи. — Замолчи… — Я правда счастлива, что встретила тебя. Даже если всё закончилось вот так. Так что не смей потом жить так, будто всё кончилось. Ты меня слышишь? Живи дальше. Ругайся, спорь, спасай мир… делай всё, что обычно делаешь. Только живи. Суён отчаянно качала головой. — Я не хочу такой ценой! — А у меня, знаешь, всегда был ужасный вкус на финалы. Но этот… — Сэрон вдруг улыбнулась шире и чуть приподняла подбородок. «Этот хотя бы красивый». — Перестань, пожалуйста… — Спасибо тебе за всё, Суён-а. И… спасибо, что позволила мне любить тебя. В этот момент пальцы старшей девушки окончательно ослабли. Её руки уже не держали, Сэрон почувствовала это раньше, чем Суён, и просто… отпустила. Их пальцы разжались. Суён в последний момент попыталась сжать руку крепче, но сил уже не осталось и ладонь предательски соскользнула с чужого запястья. Резкий, отчаянный, почти звериный крик вырвался из её горла, но остановить падение было уже невозможно.       Сэрон падала. Сильный ветер бил ей в лицо так, что волосы разметались в воздухе, а сама крыша быстро уходила вверх, становясь всё дальше и дальше. Странно, но боль в ноге больше не чувствовалась, ибо тело стало каким-то лёгким, почти невесомым. Ей вдруг стало жаль только то, что она больше не увидит всех вместе. Она бы хотела ещё немного посидеть с ребятами на тантрексе, а особенно хотелось ещё немного понаблюдать за Юнги и Чимином. Ведь Чимин, обычно холодный, отстранённый, почти равнодушный ко всем вокруг, становился рядом с Юнги тихим, неловким и каким-то смущённым, а Юнги в ответ смотрел на него так мягко и тепло, что Сэрон каждый раз невольно улыбалась, замечая это. Ей было бы интересно увидеть, как дальше будет развиваться их любовь, как они будут вести себя рядом друг с другом, потому что эти редкие, почти незаметные моменты между ними всегда казались ей особенно живыми. Потому что ей самой хотелось этого… И хотела лучше познакомиться с Тэхёном. Парень казался ей действительно хорошим человеком: немного наивным, но добрым. И Сэрон даже думала однажды просто выпить с ним и поговорить. И, конечно, ей хотелось хоть раз обнять Суён… А может и не только обнять, но, если бы набралась смелости, и поцеловать её хоть раз. Но теперь этого уже не будет. Сэрон тихо выдохнула в последний раз. Она прошла почти весь путь вместе с ними, сделала всё, что могла, и, может быть, этого достаточно. Теперь она сможет снова увидеть Намджуна и Кихуна, и эта мысль была почему-то самой спокойной. Удар был страшным и глухим. Её тело с огромной силой врезалось в асфальт у подножия здания Генезиса. Кости не выдержали такой высоты: позвоночник сломался мгновенно, рёбра проломили грудную клетку, руки и ноги разлетелись под неестественными углами, а голова ударилась последней, что по черепу прошла глубокая трещина, из-за которой кровь почти сразу начала растекаться по холодному бетону. От силы удара живот разорвался, часть внутренних органов вывернулась наружу, смешиваясь с густой тёмной кровью, которая быстро расползалась под телом, заливая асфальт. Сверху, с крыши, Суён видела всё: неподвижное тело, вывернутую ногу, сломанные кости, кровь, медленно расплывающуюся вокруг неё, и она не могла даже закричать, будто голос навсегда застрял где-то внутри. К месту падения почти сразу начали подлетать репрессоры. Несколько машин зависли прямо над телом, направляя на него красные сканирующие лучи, которые медленно проходили по изуродованному телу Сэрон. И после раздался спокойный механический голос, из-за которого у Суён внутри всё окончательно разбилось.       «Цель устранена». Через несколько секунд из технических люков неподалёку начали выползать чистильщики, которые быстро окружили тело. Острые манипуляторы раздвигали сломанные рёбра, металлические клешни вонзались в разорванную плоть, вытаскивая внутренности, дробя кости, разрывая остатки тканей и затягивая всё это внутрь своих механизмов. Один из них добрался до головы и с хрустом сжал повреждённый череп, окончательно раскалывая его. Другой методично разрывал грудную клетку, вытягивая остатки органов, а вокруг продолжала растекаться кровь, смешиваясь с густыми тёмными следами. Они уничтожали всё, без остановки. Всё, что осталось от Сэрон, пока на асфальте не остались только размазанные пятна крови, куски разорванных тканей, одежды и следы биологических выделений. Ничего не осталось… Суён рыдала на разрыв, до крови и боли закусывая губу. Было мерзко наблюдать, но она не могла отвести взгляда с этой холодной расправы. Она хотела смотреть на Сэрон, свою верную подругу, которая была с ней рядом с самого начала и до самого конца. Лежала там, вся разорванная и окровавленная, но с той же спокойной улыбкой на лице и закрытыми глазами, будто она уже приняла свою кончину до падения. Хотела ещё раз посмотреть и запомнить её именно такой: спокойной, безмятежной и умиротворённой. Ведь… от неё больше ничего не осталось. Тела нет, даже кусочка её одежды, крови, — чистильщики вычистили всё.       Её, словно, действительно никогда не существовало. Как она и мечтала всю свою жизнь.