We fell into sex in October

Поначалу Аарону решил, что ослышался. Высока ли вероятность того, что после оглушительного оргазма, до которого его довёл Кевин, слух вернулся к нему неправильно и вызвал слуховые галлюцинации. Сам же виновник возникновения подобных подозрений, словно ничего и не происходило, всё лежал головой на груди Аарона. Скотина. Должен же был заметить, как своими словами вызвал у него непродолжительное замирание сердца. И не такое приятное, как обычно. — Повтори. Кевин глухо застонал. — Зачем? Я пытался просто сделать комплимент, а не вызывать у тебя приступ жалости. — По твоему вывалить "Ты трахаешься так, что я бы кончил даже в присутствии Рико" — это, блядь, комплимент? — съязвил Аарон. — Какого хера ты вообще упоминаешь его, когда в постели? Поверь, я бы провёл этот вечер гораздо приятнее, если бы мне не пришлось, через несколько минут после секса, произносить имя Рико. Дважды. — И вообще, что за фантазии о третьем? Если у тебя таковые имеются, то лучше скажи сейчас, пока ты не привёл кого-нибудь за ручку в нашу спальню и не посадил перед кроватью. Я в таком театре играть буду лишь полено, которым всеку и тебе и зрителю, если ему так мало порно-сайтов. Аарон сам от себя не ожидал того, что его так заведёт имя Морияма. Ну не в том блядском смысле, конечно. Правда, на какой эффект рассчитывал Кевин — решительно непонятно. — Да я же не в том смысле, — попытался оправдаться Кевин и наконец приподнялся, чтобы смотреть ему в глаза. — Я в том плане, что тогда... ну, в первый раз, который у меня был, всё прошло не очень. Что? Наверное Аарон случайно включил субтитры на всё лицо, потому что, Кевин смог ответить на мысленный вопрос. — Ну, в первый раз у меня был с Рико. Блядь, в смысле, в присутствии Рико. Лучше бы это была ебаная фантазия о третьем лишнем. С этим Аарон бы справился. Возможно скривил недовольную физиономию, проворчал насчёт больных фетишей, но в целом, смог бы забыть уже завтра. Но Кевин не дал ему такой возможности. Жаль, что до него Аарон добраться уже не мог. Но кто бы ему помешал плюнуть на могильный камень? Немного выждав, чтобы быть точно убедиться в ровности голоса, Аарон выдавил единственный вопрос, что не включал в себя тонну мата и проклятий покойника. — И он просто смотрел? Кевин мешкал с ответом, чем заставлял Аарона нервничать всё больше. В голову лезли сцены, до тошноты напоминающие День Благодарения. Только вместо брата воображение рисовало ему Кевина. Аарона замутило. — Аарон... — Он просто смотрел? — почудилось, всего на миг, но Аарону почудилось, что его тон стал слишком похож на Эндрю. Но сейчас было не до того. — Он тоже участвовал, — сдался Кевин, окончательно сев и отвернувшись. Аарон, однако, продолжал смотреть прямо на него. Взгляд цеплялся за отметины на чужой спине, оставленные его же собственными ногтями. Он любил их разглядывать, и обычно они не вызывали такого мерзкого чувства в желудке. — Нам было, не помню, лет четырнадцать, кажется. Его раздражало, что мы оба ещё девственники. Не знаю, откуда он привёл ту девчонку, но мы, оба, переспали с ней. И как бы, не то, чтобы она была не красивая, нет. Но у меня не вставал, сколько она ни старалась. Пока... — голос Кевина оборвался, но Аарон понял. Худшее из всего этого рассказа, что он правда, без продолжения понял, что произошло дальше. — Потом стало хуже. На шее Аарона будто затягивалась петля с каждым новым предложением. — Он начал следить за моей реакцией. Постоянно таскал в нашу спальню других девушек. Высоких, низких, блондинок, брюнеток, с веснушками, с тонкими длинными пальцами. Искал типаж, на который у меня встанет, — горько хмыкнул Кевин, но для Аарон это прозвучало так, будто у него в горле что-то переломилось. — Это закончилось, когда он привёл к нам девушку... более андрогинную. Я старался вести себя, как обычно, но думаю, что он заметил. Но конечно же, этот дотошный ублюдок, высматривал любое изменение в поведении своей любимой игрушки. Конечно, он заметил. И конечно, не оставил без внимания. Аарон впился ногтями себе в колени. — После того случая, всё прекратилось надолго. Он больше никого не приводил, не разговаривал на эту тему. Только иногда смотрел... не знаю, по другому. А потом я заметил, как он начал контролировать моё общение с другими Воронами. Злился, если я смотрел на кого-то дольше пяти секунд, придирался по поводу и без. Я даже не сразу понял в чём дело. — Дело в том, что был полным гандоном и сдох слишком легко для всего, что он натворил за свою жизнь, — до этого момента Аарон и не знал, что его голос способен на такой градус яда. Почему он всегда опаздывал? Почему узнавал о тех, кто достоин его ненависти задним числом? Да, он и раньше считал, не без причин, что Рико Морияма – мудак. Однако теперь ему хотелось вернуть его с того света, заставить пройти все круги ада, даже если не верил в него, и отправить обратно. Однако, даже будь у него такой шанс, разве это бы хоть как-то изменило произошедшее с Кевином или с Эндрю? Нет. Прошлое не переписать и не стереть мыслями о ненависти и невозможной мести. Можно только постараться привести настоящее к удобоваримой норме. Так Аарон согласился на парную терапию с Эндрю. Так перестал насиловать себя мыслями, что ему нужно быть "правильным натуралом". Так выбрал признаться Кевину. Тому самому Кевину, что до сих пор продолжал сидеть к нему спиной, будто стыдился всего, что рассказал. Можно подумать, Аарон после этого начал бы относиться к нему с жалостью. Но это ведь Кевин, мать его, Дэй. Которому всегда необходимо выглядеть безупречно в глазах окружающих. Однако с Аароном этот фокус не работал давно, и не только со времён первых тренировок под его руководством, когда резюмировал для себя, что Дэй хоть и красивый, но абсолютный еблан. А с тех пор, как они делили первые поцелуи и прикосновения, от которых голова шла кругом и хотелось дать себе затрещину за то, как долго Аарон лишал себя этого, выбирая "нормальность". Давно пора было признать, что в их команде нормальность не в чести. Не с их прошлым. Несмотря на желание сползти со своего места изящно, Аарон неуклюже проехался по простыням, пока не оказался вплотную к Кевину. Обняв его со спины, и игнорируя лёгкую дрожь, свою или чужую — неясно, Аарон прижался губами к тёплой шее, всё ещё немного взмокшей после того, чем они занимались каких-то двадцать минут назад. — Аарон, я... — Помолчи. Останови меня, если не хочешь, но если мы продолжим этот разговор, то тебе гарантирован партнёр с пожизненной эректильной дисфункцией. Замедлившись, чтобы дать Кевину возможность отстраниться или убрать его руки, Аарон снова коснулся губами шеи, затем мочки уха, слабо прикусывая. Кевин охнул, но не протестуя. Звук был Аарону знаком и убеждал в том, что он всё делал, как надо. Не отвлекаясь больше на ненужные, травмирующие воспоминания о мертвецах, чтоб некоторым из них земля была бетоном, Аарон перелез на колени Кевина и упёрся руками в его плечи, заставляя упасть на спину. В качестве последней проверки, Аарон поймал взгляд зелёных глаз, очевидно потемневших от желания. К чёрту Рико Морияма. Пользуясь тем, что они оба всё ещё обнажены, Аарон надавил на пах Кевина, намеренно проезжаясь по члену и вызывая новых вздох Дэя. — Блядь, Аарон... Рука Аарона накрыла губы Кевина, заглушая охрипший голос, но кажется никто не был против. Лишённый возможности говорить, Кевин поцеловал его ладонь, взглянул на Аарона из-под чёлки, упавшей на глаза и призывно взмахнул бёдрами выше. Дважды предлагать ему не пришлось. Оставив ладонь на губах Кевина, Аарон использовал эту руку, как возможность сохранить равновесие и приподнялся , заводя вторую за спину. Обхватив полувставший член, он провёл несколько раз по стволу, ощущая, как с каждым движением плоть в его руке крепла, а стоны Кевина, даже заглушённые, разлились по спальне. На тратя времени и желания, приятно выплывшим из дремоты, Аарон насадился на Кевина, стараясь дышать глубже и не терять зрительного контакта, что давалось не без труда; взгляд Дэя уже изрядно затуманился. Да и Аарон не далеко ушёл, привыкая к вновь растянувшему его ощущению. Из груди вылетел первый стон, и хотя Аарон надеялся, что он был тише, чем ему показалось, но Кевин точно услышал, потому что, сразу же подхватил и толкнулся вверх, явно желая повторить эффект. Даже в такой момент, Кевин Дэй оставался скотиной. Конечно Аарон застонал снова. Нарочно, громко. И сжался посильнее, после чего начал уже самостоятельно насаживаться, двигаясь короткими глубокими движениями, и больше не глядя вниз. Он всё ещё привыкал к тому, чтобы стыд не обжигал его при каждом их сексе, а сейчас, когда у него встал от того, что он оседлал блядского Кевина Дэя, стыд переполнял вены и грозился выйти самым грязным способом. Словно решив ему помочь, Кевин обернул ладонь вокруг красного члена Аарона, и быстрыми движениями, в такт ритму его бёдер, начал бесстыже ему отдрачивать. Аарон имел полное право бесстыже стонать, однако лишь хватал воздух ртом, захлёбываясь шёпотом, в котором до однородной массы смешались мольбы, маты и имя Кевина. Он не заметил, когда убрал руку со рта Кевина, но сейчас мысли давали сбой при каждом новом движении, поэтому Аарон просто позволял чужим словами проходить сквозь него. — Аарон, давай... давай, я тоже сейчас... Сейчас произошло у обоих. Глядя, как светлые капли стекают по загорелой коже живота Кевина, Аарон ощутил лёгкий озноб. Он сполз с Кевина на дрожащих ногах и рухнул рядом, уложив голову ему на грудь; сердцебиение Кевина сходило с ума не меньше его собственного. На хуй Рико Морияма. Он мёртв. — А мы живы, — прошептал Аарон едва слышно.