We fell into sex in October

Одним из немногих условий их спарринга было то, что перед его началом Рене должна снимать крестик. Нет, у Эндрю не было проблем с тем, чтобы драться на ножах с девушкой, у которой на шее крест, однако он замечал, как без него в поведении Рене что-то неуловимо менялось. В мягкий бело-святой образ будто проскальзывали острые черты той, кем она была когда-то. Эндрю всё равно, как она себя называла. Но для тренировки немного более грубая, чем в остальное время, Рене подходила как нельзя кстати. Именно по этой причине сейчас ей удалось оседлать его грудь, накрепко прижав коленом одну его руку к телу, а вторую, с ножом, придавить к полу. Её собственный нож упирался Эндрю в основание горла, что, впрочем, не слишком его напрягало. Вместо этого он сосредоточил взгляд на лице Рене; высветленные до белизны волосы выбились из пучка и прилипли к шее, на висках поблёскивали капли пота, а выражение глаз сейчас было максимально далёким от привычного образа. Сквозь усталость и напряжение прорезалась слабая, с налётом торжества от победы, улыбка. — Ты сегодня был хорош. — И тебе просто повезло меня уложить? – Эндрю вскинул брови в притворном удивлении. Улыбка Рене стала отчётливее. — Нет, просто я опытнее, – она встала с него и предложила руку, которую он, как всегда, проигнорировал. Хотя и не отказал себе в удовольствии посмотреть на её накаченные мышцы рук, обычно спрятанные под слоями одежды. У него было несколько возможностей коснуться этих рук; словно камень под мягкой кожей. Оставив последнее высказывание без ответа, Эндрю прислонился спиной к стене; разгорячённая кожа покрылась мурашками от соприкосновения с холодным бетоном. Рене успела подобрать с пола все ножи, растерянные за время спарринга, отделила свои и убрала сумку. Оттуда же она вытащила две бутылки воды, одну из которых бросила Эндрю, и свой крестик. – Рано, – остановил её Эндрю, откручивая крышку на своей бутылке. Рене подняла на него заинтересованный взгляд. Эндрю молча отпил, не разрывая зрительного контакта. Крестик вернулся в сумку. Вместо него Рене достала смазку. Не ту, что в прошлый раз, когда всё закончилось покраснением и непродолжительным зудом. — Сперва вымою руки. Изящный эвфемизм «можешь пока начинать без меня» был принят. Смазка холодила пальцы не хуже бетонной стены за спиной, однако на этот раз Эндрю снизил градус мазохистских наклонностей и дал ей согреться, прежде чем спустить штаны с бёдер и забраться пальцами под резинку боксеров. Прокручивая в голове, как Рене уложила его лопатки, пригвоздив к полу, как напрягались мышцы на её предплечьях, как сосредоточена она была в момент, когда выбирала место для следующей атаки. К тому моменту, когда она вернулась, у Эндрю уже стоял, хотя по лицу сказать этого было нельзя. По крайней мере, Эндрю хотелось так думать. Никак не прокомментировав его готовность, Рене также взяла смазку и слегка качнула головой. Уперевшись одной рукой в стену, Эндрю встал к ней спиной. Касаться себя в её присутствии пришлось медленнее, чтобы не закончить всё слишком быстро. Контраст между яростной Рене во время драки и той, что аккуратно, но совсем не робко, обнажила его бёдра, был особо ощутим. Свободная рука Рене легла на стену рядом с его собственной. Эндрю сжал её и она втолкнула первый палец. Тихий выдох вырвался сам собой, отчего Рене замерла, давая ему шанс сделать шаг назад. С раздражением цокнув языком, Эндрю сделал шаг назад, насаживаясь сильнее. Не нежничай. Рене приняла это и вскоре средний палец присоединился к первому. Подавив дрожь, прошедшую от основания позвоночника до самых яиц, Эндрю уткнулся лбом в согнутую руку. В таком положении у Рене не было возможности увидеть его лицо, и хоть она не стала бы это никак отмечать, Эндрю не хотел, чтобы кто-то становился свидетелем его потери контроля. Её руки и так замечали достаточно, входя и выходя почти полностью, растягивая, прощупывая почву. Когда Эндрю был готов огрызнуться за излишнюю церемонность, Рене достигла своей цели. От прикосновения к простате, Эндрю зашипел. Член пришлось слегка сжать у основания, пальцы сжались в кулак, но бёдрами он продолжил едва заметные движения вперёд и обратно, поэтому Рене продолжила, синхронизируя свои движения и его. То, что её ладонь исчезла со стены Эндрю заметил не сразу. Только когда услышал ускорившееся дыхание за спиной, граничащее с сухими всхлипами. С трудом повернув голову, Эндрю увидел, как Рене гладила себя сквозь неплотную ткань чёрных леггинсов. Глаза её были полуприкрыты, она часто дышала, хватая ртом воздух и подавляя любые звуки, зарождавшиеся в груди. Резко подавшись вперёд, Эндрю позволил пальцам выскользнуть из него и повернулся к Рене лицом. Он закинул её руку к себе на шею и прижал. Не убирай отсюда. Спустившись к её промежности, Эндрю на пробу провёл ладонью по промокшей ткани и слегка надавил, стараясь найти чувствительный бугорок. Наконец Рене вздрогнула, резко втянув воздух носом, рука у него на шее напряглась и Эндрю продолжил в этом направлении. Рене же, обернула пальцы, всё ещё скользкие от смазки, вокруг его члена. Эндрю помедлил, прежде чем прижаться лбом к прохладному плечу Рене. Оно было на удивление прохладным и на мгновенье остудило голову. Сердцебиение ускорилось до бешеного ритма, кровь шумела в ушах, заглушая все звуки, что они издавали по неосторожности. Поймав единый ритм, они двигались напротив друг друга, боясь сбиться и нарушить темп. У Эндрю уже начинали неметь пальцы, мышцы, и так усталые после спарринга, протестовали, но голос Рене стал почти задыхающимся, да и сам Эндрю был на пределе. С силой закусив губу, Рене сжала бёдра и судорожно выдохнула через нос. Между ног у неё сильно запульсировало и пальцы Эндрю стали влажнее. Всё тело Рене словно стало в разы мягче, напряжение из неё ушло, и на миг показалось, что у неё вот-вот поделятся колени. Но уже в следующую секунду её ладонь вновь задвигалась вдоль члена Эндрю и он догнал её, излившись Рене в руку. Некоторое время они стояли молча, сердце приходило в норму. Навалилась ещё бо́льшая усталость и нестерпимо захотелось провалиться в сон. Рене мягко отстранилась и с невозмутимым видом, вытащила из сумки салфетки. И конечно же, крестик. Вытерев руки, она надела его на шею, и дала другую салфетку Эндрю. — Для добропорядочной христианки ты выглядишь слишком довольной тем, что произошло. Твой бог это не осуждает? — «Помогай ближнему по силе твоей», — беззаботно пропела Рене, пересобирая вконец растрепавшиеся волосы в новый пучок. — Кажется, ты восприняла это слишком буквально. — До тех пор, пока моего ближнего устраивает моя рука помощи, я буду готова её протянуть. Скомкав использованную салфетку, Эндрю прицелился ей в голову, но дрожащие пальцы заставили её пролететь над плечом Рене. Это вызвало у неё такую же тень улыбки, что была, когда она завалила его в конце тренировки. — Ничего. Может в другой раз. Второй раз за день она удалилась в душевую мимо него, в последний раз блеснув крестиком на всё ещё тяжело вздымающийся груди.