Будь моей ошибкой длиною в жизнь.2.

... Тусклое здесь электричество, с крыши сочится вода. Женщина, ваше величество, как вы решились сюда? ... — Булат Окуджава.«Тьмою здесь все занавешено» Видимо, прошло продолжительное время, и когда организм устал справляться с холодом, в коленке, стоящей на снегу, стало сильно покалывать. Я встала, отряхивая налипший снег. Немного потерев кожу, я ощущала приятное тепло от руки, вечно находящейся в кармане, пока в груди что-то ломалось, лопалось и сжималось, заставляя согнуться в немом крике. Потрогав через куртку рёбра, я поняла, что это было внутри. Там, где ничего не найдут врачи и не смогут ничего вылечить. Софья всё так же стояла и проницательно смотрела на меня, пока я избегала этих синих глыб, пытаясь отделаться от неприятного, затрудняющего дыхание ощущения. — А я-то удивилась, почему ты так вырядилась. Даже рубашку с джинсами погладила, не хватало только носков, — сухо усмехнулась женщина, и мне не надо было смотреть на неё, чтобы понять: там нет улыбки. Холод медленно и верно стал заковывать моё тело, пока я ковыряла носком снег, не поворачивая головы. В кармане, где когда-то ждала своего часа коробочка, сейчас лежала та самая, оглушительно хлопнувшая. Как опущенный меч, падающий на открытую шею стоящего бедолаги на коленях. — Единожды такая акция. Запарилась убирать складки. — Как же ты раньше школьную форму приводила в порядок? — Почти всегда это была мама, — фыркнула я, вспоминая, как моих нервов не хватало на эту глажку. — Я замёрзла, в машине посижу. С трудом открыв дверь непослушными руками, заводя машину и включая печку, я наконец облегчённо выдохнула, когда пошёл холодный воздух. Это означало, что скоро станет тепло. И как мотылёк на свет, я подставила к обогреву замёрзшие белые руки. Спустя минут пять в машину села Софья, предварительно собрав всё, что я разложила на капоте, пока мелкая дрожь нехотя покидала моё тело. «Щас бы в баню или в котёл к чертям...» — Я удивилась, что ты не потеряла те кольца. Когда я открыла было рот, чтобы пустить глупую шутку, женщина меня прервала, поворачиваясь корпусом ко мне. — Серьёзно? Ты мне предлагаешь быть твоей женой? Как ты себе это представляешь? — скривившись, произнесла Софья. — В Испании, Турции и многих других странах можно официально зарегистрировать брак. — Он неофициальный здесь. — Ты хотела переехать из этого города, а я предлагаю переехать в другую страну. Где мы будем официальны, — повернув голову в сторону Софьи и сложив согретые руки на колени, я наконец расслабилась от прошедшего холода и от ситуации в целом. — Ты хоть понимаешь, что ты предлагаешь? — неверяще усмехнулась женщина, смотря на меня как на больную. — Конечно. Я предлагаю тебе быть вместе там, где мы сможем это делать открыто, а не скрываться. Софья с отвращением повертела головой, а потом неожиданно засмеялась. — Другая страна? Что мы там будем делать? Где жить? И у меня дети... — Да, дети, — резко прервав её, я уверенно продолжала: — Как скоро Маша начнёт задавать вопросы по поводу нас? И что ты будешь делать, когда она случайно, а может и специально, расскажет, что её мама живёт с другой девушкой? Что ты объяснишь ей, когда она спросит, кто я? Чтобы нарисовать свою семью на альбомном листе. — То есть ты заботишься так о нас? Уйдёшь, если я откажусь переезжать или расписаться где там... в Турции? Ты не знаешь даже английского... — Я могу его выучить, не всё сразу даётся. Можно здесь заработать денег на первое время, а там работать онлайн. Я узнавала, на работе согласились на это. И я никуда не уйду. — А как же мнение других? — Мне на них плевать было всегда. Я могла на уроках сидеть и громко петь песни или во дворе ,да так что вызывали ментов.На работу хожу часто с потрёпанной бутылкой из-под «Кока-колы», и ты даже не представляешь, сколько шуток по этому поводу отпускают, как будто я их не слышу, — спокойно произнесла я, мило улыбаясь. Слова не убедили Софью. — Я никуда не собираюсь уходить или к чему-то тебя клонить, а тем более уговаривать и шантажировать. Я просто тебе предлагаю другую жизнь. Не собираюсь плакаться, впадать в депрессию или в чём-то тебя упрекать. Это просто предложение. Но серьёзное, не так как в прошлый раз. Софья замолчала, рассматривая меня, словно видит впервые. И мне было совершенно спокойно под этим взглядом голубых глаз. Я не представляла, что будет после моего предложения сиюминутно, но не одну ночь думала о следующих годах, подсознательно зная, что скорее всего будет отказ. Да, это несомненно больно — вставать с колен, но это можно пережить. Главное — с ней. Сколько бы нам там ни отвелось. — Поехали домой? Я проголодалась. Как тебе плов с молочным коктейлем? — Ты обещала сегодня Маше коктейль. — И я его сделала, пока ты была в душе, — словив острый взгляд, я быстро продолжила, рассмеявшись её реакции: — Прости, мороженого хватило только на неё, и я тебе не стала предлагать маленького глотка, решив сделать вечером. Я знаю, как он тебе нравится и как ты можешь выпить несколько бокалов за раз. Женщина улыбнулась, закатив глаза на мои слова, и отвернулась к окну. — А... — вспомнила я вопрос, давно рвущийся наружу. — Скоро будет первый скрининг беременности. Можно пойти с тобой? — с надеждой произнесла я, яростно желая быть в такие волшебные моменты вместе с Софьей. Она посмотрела на меня и мило улыбнулась, откидывая голову на подголовник. Рассчитав её реакцию за положительный ответ, я радостно поцеловала её кратко в губы. — Я согласна.—Тихо произнесла женщина. Когда мы начали медленно спускаться с площадки, Софья, видимо перестав зацикливаться только на просмотре меня, заговорила: — Это я уже поняла, — рассмеялась, пытаясь разглядеть дорогу, наклонившись всем корпусом вперёд. — На работе у коллег поспрашивала о клиниках и в интернете посмотрела. Врачей нескольких нашла с хорошими рекомендациями и отзывами. Если интересно, могу... — Я согласна, — мягко и настойчиво вновь произнесла женщина, чем вызвала у меня вопросы. — Согласна быть твоей женой. Резко затормозив автомобиль моей необработанной и рефлекторной реакцией, крепко прижав ногой ручку тормоза, я замерла. — Согласна? — не веря, прошептала я, быстро и нервно ища на её лице ответы, чувствуя, как паника за доли секунды охватила моё тело. — Согласна. А ты согласна быть моей женой? Софья осторожно коснулась моей щеки, прерывая метание глаз и успокаивая надвигающуюся бурю. — Конечно согласна! — почти крикнула я, бросившись на её шею с самыми крепкими объятиями, до конца не веря в происходящее. Машина от моей реакции и ноги вновь поехала, так что пришлось на несколько секунд оторваться от женщины, ставя автомобиль на ручник. Я уже хотела вновь наклониться к Софье, желанно поцеловать её, но вовремя вспомнила о традициях. Быстро достав коробочку и осторожно её открыв, я взяла в руки маленькое колечко. Женщина выставила руку и позволила надеть кольцо, которое идеально подошло по размеру, — тот самый размер, который я невероятно запомнила и смогла вспомнить через несколько лет. Я забывала пароли от телефонов, сайтов и соцсетей, постоянно их сбрасывая, но две цифры навечно запечатались в моей голове. Софья крепко сжала мои руки в своих, с теплотой смотря в глаза, а потом наклонилась и глубоко поцеловала так, что я несдержанно простонала в её губы. Это было невероятно чувственно, интимно и незабываемо. Как её язык касался моего, как она проводила им по нёбу и влажным губам, как отрывалась на секунду, а потом вновь ещё более головокружительно и настойчиво тянула к себе. Домой мы приехали далеко за полночь, забыв про ужин, сразу переместившись в комнату, где те поцелуи в машине продолжились уже в более удобной обстановке. Она позволила прикоснуться к себе, а я зачем-то уверила её о многочисленных статьях, что вреда секса во время беременности зачастую нет. Софья засмеялась и назвала меня дурочкой, попутно стягивая с моих ног нижнее бельё. *** Я знала, что на первом скрининге не говорят пол ребёнка, но ничего не могла с собой поделать, когда задала этот вопрос. Видя на мониторе маленький сгусток будущего человечка, я лишь по словам врача понимала, где какая часть тела находится, с интересом разглядывая чёрно-белый экран. По телу проходили маленькие покалывания, хоть это и не во мне находился ребёнок. Это не я вынашиваю и даже не я родитель. Но непередаваемое взбудораживание от взятия листа УЗИ в руки говорило о том, что я хочу этого ребёнка. После этого дня мои прикосновения к животу Софьи — поглаживания и разговоры — стали происходить каждый день, как в порядке вещей. Со временем женщина перестала обращать на это внимание. Вместе с мыслями о грядущем переезде и принятии решения рожать за границей нам предстоял нелёгкий разговор с родителями с обеих сторон. Перед этим были долгие беседы с Софьей за круглым столом о нашем будущем. О прыжке в неизвестность, о трудностях, о загвоздках, с которыми мы столкнёмся, и о которых нам сказал адвокат из Испании. Именно там мы решили узаконить наши отношения и именно там будут роды. Первой на очереди была моя мама. Софья вызвалась непременно присутствовать рядом, кажется, переживая за её реакцию даже больше моего, в то время как я волновалась за Софью. Её быстрое согласие на перемены в жизни, будучи беременной и с ребёнком на руках... И я была я. Та, с которой Софья хотела будущего, хотя понимала, каким трудным оно будет. Порой я ловила её долгие взгляды на себе, и в синих глазах проходила вся хронология её жизни: как она родила, кем грезила стать, как появилась Маша и как устроилась в школу. А потом появилась я. Настойчивая, глупая, но уверенная. И стрела пьяного амура, целившегося явно не в меня, пробила моё сердце. Наши пути — по ошибке, случайности или, может быть, по плану кого-то свыше — переплелись. А вдруг это всё не по-настоящему? Вдруг это лишь мои планы уехать отсюда, а Софья просто… притворяется? Она играет в любовь и отношения, позволяя им развиваться, наблюдая со стороны. Она так просто согласилась сменить страну — а вдруг так же просто сменит и меня? Может окончательно понять, что та школьная история закончилась и никаких «нас» больше нет, ведь рядом есть Глеб. И есть ребёнок. Их общий ребёнок. Но это была моя Софья. Та ворчливая, до жути красивая и строгая Софья, которая плакала при мне. Впустила в свою жизнь, в свою квартиру и подпустила к своему ребёнку. И была другая Софья. Со мной и с Глебом — не бросая одного и ничего не обещая другой. Мама приняла новость… спокойно. Приняла с корвалолом и усталым вздохом, но кивнула головой и слабо улыбнулась. Она не поверила, но поддержала нас. Не задавала вопросов, но сказала, что окажет помощь. Когда мы приехали к Софье домой в полной тишине, пребывая в подвешенном состоянии, то, что я раньше закапывала и уверяла себя, что это неважно, стало… важным. Я видела, как настроение Софьи медленно улетучивалось, пока мы сидели на кухне у её мамы. Со стороны родителей Софьи поддержки не было. И Наташа. Она заблокировала меня, назвав инфантильной и дурной: «Какой переезд? Она беременна! Я понимаю, у беременных едет крыша, но твоя должна стоять! Если у вас здесь ничего не получается, думаешь, Испания всё исправит?» Ах, ещё маленькая Маша. «Она должна быстро адаптироваться, ребёнок же… но всё-таки». И вот среди всех окружающих нас людей мы остались одни, идя наперекор. Стоят ли те немногие документы, лежащие на столе и ожидающие других таких же, пока их отправят в Испанию? Стоят ли часы, проведённые в интернете за поиском информации? Стоит ли плыть против течения? Что будет на другом берегу? И будет ли этот берег? Я чувствовала себя паршиво. Наматывала длинную плёнку мыслей на голову и постоянно задавала себе вопрос: а надо ли было делать предложение — сердца и другой страны? Не испорчу ли я ей жизнь? Мне плевать было на мнение других, но вот Софья… Софья устало снимала обувь, не сказав ни слова с того момента, как мы вышли из квартиры мамы. А я смотрела на неё и ждала момента. Конечно, не подходящего — этот вопрос надо было задать несколько месяцев назад, примерно летом, когда она оказалась на пороге квартиры, которую я снимала. — Говори, — вдруг услышала я спокойный голос женщины. Она встала, с ожидающим и удручённым взглядом смотрела на меня. Словно там, у её родителей её не добили , но это могу сделать я. — Как ты поняла… — Поняла, что ты хочешь что-то сказать? — прервала меня Софья, а получив скомканное «угу», пояснила: — По взгляду понятно. — Вау, — прошептала я, глубоко вдохнув, даже не осознавая, что всё написано на моём лице. Нервно провела рукой по волосам, обдумывая, как поделикатнее начать. — Ты… — в горле застрял ком, который я смогла кое-как проглотить, потом ещё и покашляла, делая голос более непринуждённым. Именно так казалось правильно. — Ты… была с кем-то, когда мы были вместе? Не этим летом или осенью, а два года назад? Если бы эта возникшая тишина могла материально донести острый взгляд Софьи до меня, я бы свалилась замертво. Я сразу поняла, что деликатно не получилось, и Софья зла. Её синие глаза метались по моему лицу, а грудь широко расправлялась, словно она готовилась напасть на меня. Я не на шутку испугалась и сделала шаг назад. — Ты считаешь, что я изменяла тебе? — звеняще и удивлённо произнесла Софья, не обращая внимания на зазвонивший телефон. Её шаг ко мне и безумные глаза. — Не считаю, я спросила… — Не считаешь, но думаешь об этом! — громко рявкнула женщина, больно ткнув пальцем в плечо. — За кого ты меня принимаешь? Раньше ведь говорила совсем другое, врала? — в резонанс громкости она перешла на шёпот, стоя максимально близко ко мне. Не давала отойти или даже отвести взгляд. — Я не врала! — Да ну что ты? — она скривилась на мои слова, разочарованно глядя. Мне стало не по себе от этого взгляда — будто кошки заскребли на душе. В подкорке сознания я понимала: надо бы снизить пыл и отступить. — Я просто хочу знать правду, что в этом такого? — Почему ты задаёшь этот вопрос только сейчас? Почему не раньше? И просто чтобы ты знала: я изменяла не тебе, а с тобой. Разница есть. — Потому что я просто хотела, чтобы ты была рядом. А сейчас мы планируем переезд, и я хочу быть уверена, что ты не кинешь меня на полпути… Мне не надо было договаривать: суть она поняла. Софья сделала несколько шагов назад, образовав между нами огромное пространство. Она не кричала, не доказывала — мои слова больно ударили, вызвав тишину. — Ты так легко согласилась на всё это, — тихо и обессиленно прошептала я Софье. Но она не уходила: ждала и слушала. — Не легко. Но я видела, как ты изменилась. Взгляд, речь, поступки. Язык не поворачивается назвать тебя «ребёнком». Свет выбило в щётке — ты молча смотришь, что делать, и включаешь. Машину чистишь от снега заранее, хотя я не просила. Уроки у Маши каждый вечер проверяешь, следишь за её чисткой зубов. Документами в основном занимаешься ты. У тебя на телефоне приложение о моей беременности. И всё это было до предложения и кольца. Переезд в другую страну — это не легко, но я доверилась тебе, — спокойно сказала Софья с опущенными плечами, ровным дыханием и грустью в синих, таких родных глазах. Она остановилась. Появилась болезненная тишина, сопровождаемая её вдруг серьёзным взглядом в мои глаза. Она что-то искала. Закрыв свои на секунду, тяжело выдохнула. Когда открыла — они оказались пустыми. Она искала, но не нашла. — Я доверилась тебе. Наверное, зря. Всё это время она медленно, гвоздь за гвоздём, приколачивала полки для моих мыслей и расставляла их по местам. А закончив — аккуратно оставила молоток, перешагнула за порог и со всей силы захлопнула за собой дверь. Всё пошатнулось. Всё упало. Я не могла сделать и шага, сказать слово, остановить её, когда она ушла. Стояла, не шевелясь, поверженная и глупая. Она же и вправду доверилась… с её-то проблемами. А я всё испортила? В своём самобичевании не сразу увидела, что теперь стояла не одна в коридоре. Софья терпеливо ждала, пока я подниму голову и обращу внимание. Поняла сразу, что пришла она не мириться. Добить. В протянутой руке на белоснежной ладони лежало кольцо. То самое, что я надела ей недавно в машине на стоянке. И в голове родилась шутка, да только озвучивать не стала: не везёт с кольцами — ты их возвращаешь. Взяв с холодной ладони кольцо, я знала, что спорить нет смысла. Она оставит его в любом случае не на себе: на столе, в моей куртке или ещё где-нибудь. Она уже решила. Как только я забрала то долго выбираемое и ожидаемое, хотя и не на заказ выполненное кольцо, в её руке появилось ещё одно. Я не знала о нём и нахмурилась, рассматривая, когда взяла. Она опередила меня с объяснением: — Его я хотела, конечно, вручить тебе в более… — осмотревшись по сторонам, она хмыкнула, добавив: — в более романтичной обстановке. Но… оказывается, у тебя есть мысли, что я могу тебя… кинуть. — Немного подумав, она вспомнила то колючее слово и отбила его мне. — Я придумывала, как тебе его подарить. Как тебе может понравиться. Хоть ты и сторонница всех этих показушностей, но думаю, лучшего момента уже не будет. Сразу же она развернулась и пошла в комнату, оставляя после себя шлейф духов, а моя одиноко брошенная вперёд рука не смогла её поймать. Я знала, что могло быть и намного хуже, и чувствовать себя я могла ещё дурнее, но в этот момент казалось: боль достигла пика, а я перешла за черту. Game over. Начать с последнего сохранения и добиться прохождения получше. Крепко зажав в руке два кольца, я тихо позвала женщину по имени, но мне так никто и не ответил. Я знала, что она слышала. *** Всю морозную дорогу в кармане горело инородное и теперь принадлежащее мне кольцо. Она собиралась мне его подарить. Как я — на горе. Тихо проговаривая эти слова на безвольной улице, я пробовала их на вкус. Знала с детства и даже не грезила ночами о пышной свадьбе со всеми родственниками, которых я не знаю, или до жути запоминающемся предложении руки и сердца. Смотрела, как это делали другие люди, и кроме мимолётной улыбки и быстрой потери интереса во мне это ничего не вызывало. А тут — кольцо. В моём кармане. Я не отпускала его всю дорогу, словно разожму пальцы — и оно исчезнет. Я схватилась за него, не желая отпускать. Реальность оказалась намного приятней, даже в этой ситуации, и была очень трепетной, глубоко затрагивающей душу. Я бы и никогда не догадалась, как много для меня значит это кольцо, не подари она его мне. И как я всё легко испортила. Думала не в том направлении. Если бы я хоть на некоторое время притормозила тот диалог, то испорченного вечера бы не случилось. Но вернуться назад было не в моих силах. А исправить скверное настроение и разочарованный взгляд Софьи можно было попытаться. Найдя круглосуточный магазин и купив там самый большой букет из разных цветов, я попутно заказала пиццу, зашла в аптеку, окончательно околев, и как пингвин с занятыми руками возвращалась к Софье. Быстро перебирала ногами, желая побыстрей застелить прошлый диалог простынёй из чего-то приятного. В подъезд меня впустили через несколько минут моих непрерывных звонков, а в дверь, слава богу, не пришлось долбиться — а то я разбудила бы всех соседей своим скулежом от усталости. Когда я зашла в квартиру, не видя перед собой ничего, кроме этих разноцветных цветов, то запнулась об стоящую обувь на пороге. Злостно пнуть её куда подальше и дальше нецензурно изрекаться мне не дал мелодичный и весёлый смех женщины, стоящей где-то поблизости. Быстро переместив букет в другую руку, я сразу же нашла стоящую Софью и мило наблюдающую за мной. Поняв, что эта идиллия может в скором времени кончиться, я протянула букет Софье, сделав несколько неуверенных шагов к ней. Она умеет удивлять. С ней не бывает скучно, и однообразным фильмом её не назвать. В своей обыденности она бывает совершенно разной: той, что отказывается от помощи, гордо привыкнув говорить «я сама», или принимающей букет, осторожно забрав его из рук. Некоторые камни с плеч падали от страха и стыда, от того, как всё хорошо идёт. Софья скрылась из коридора, оставив меня в недоумении. В голову сразу полезли мысли, что я сделала не так, но пока меня не схватил инфаркт, она вернулась уже с пустыми руками. Кивнула в сторону кухни: — Поставила в вазу. — А-а-а… — понимающе изрекла я, криво улыбнувшись. Стоять было неудобно под этим взглядом синих глаз. — Я звонила тебе, — вдруг сказала Софья, сощурившись. — Телефон выключился на холоде. — У тебя есть ключи от квартиры. Зачем тогда звонила? — Не знала, хочешь ли ты меня видеть, — переступив с ноги на ногу, я чувствовала себя как на допросе. Как будто мама впервые поймала меня с сигаретами… только вот сейчас женщина была как ящейка. — Ты беспрерывно звонила несколько минут в домофон. — Я хотела к тебе, — крякнула, только сейчас понимая нелогичность своих действий и нелепость в глазах напротив. Нервно протянула ей коробку пиццы и пакет с фруктами, которые радостно, но сдержанно забрали из рук. — Ты сегодня почти ничего не ела, — тихо заметила я, когда Софья посмотрела, какую пиццу я принесла. Ту, что я дико не люблю, но спокойно ест Софья с токсикозом. Ту, что вызывает у неё улыбку. — Аппетита не было, но сейчас я поняла, как зверски голодна, — со смешком произнесла женщина. — Прости за недоверие, за обидные слова… я запуталась и испугалась, — вытерев потные руки о джинсы, я не стала ходить вокруг да около. — Мне дико понравилось кольцо, которое ты дала. Даже с тем фактом, что я испортила этот вечер и твоё настроение… да и своё знатно подгадила. Заметно волнуясь, я торопливо говорила, наблюдая за реакцией женщины — чтобы, в случае чего, иметь возможность изменить русло. И пусть я вела себя как прыщавый подросток, никогда не видящий отношений и волнуясь напротив женского пола — плевать. Я могу настоять на своём и доказать свои подозрения по многим фактам, но какой в этом толк? Если она обидится или уйдёт — разрушится тот маленький хрупкий мост. Всё шаткое, держащееся на честном слове, окутанное туманом и непонятным будущим… но главное — что мы стоим на нём вместе. Принимая полную капитуляцию в своей неправоте, я разулась и, подойдя к ней, обняла. Тепло и уют окутали вмиг. Позже я настойчиво надела обратно на палец кольцо и искренне обрадовалась, когда на моём появилась кольцо от неё. Я знала, что могла его запросто потерять. Это знала и Софья. Но всё равно подарила его мне.