Четыре

… не в нашей воле

эти мотивы назвать благими;

смерть — это то, что бывает с другими.

И. Бродский «Памяти Т.Б.»

Сердце, оно каменистое,

как земля на том старом кладбище.

Тонкий слой почвы, а дальше — скала.

Человек растит, что может…

С. Кинг «Кладбище домашних

животных»

***

Лэйн ждала новых снов. В идеале с Борисом, но она согласна довольствоваться и иными, лишь бы в них была хоть какая-то подсказка о происходившем. Но ей больше ничего не снилось. Совершенно ничего. И факт этого, но при наличии перстня Бориса, что теперь Лэйн носила на груди, практически не снимая, давил. Украшение дарило надежду, служило постоянным напоминанием о Романове, но являлось и дополнительным источником страданий. От этого беспросветного ожидания медленно, но верно начала ехать и так не особо здоровая психика Лэйн. «Это ненормально, почему чем больше времени с его гибели проходит, тем болезненнее меня тянет к нему, тем больше он мне нужен? Должно работать наоборот, точно… Мы же незнакомцы друг для друга, так почему же?» В один из особо безрадостных вечеров, сидя в комнате и слушая завывание ветра на пустом этаже, Лэйн в необъяснимом порыве сняла перстень с цепочки и принялась примерять: он оказался ожидаемо слишком велик даже для большого пальца. Она нервно вертела его, невольно подражая жесту, что когда-то заметила за Борисом. Прижала к губам и горячо зашептала: — Кем бы ты ни была, я согласна, согласна на сделку. Я приведу человека взамен, я сделаю, что угодно, но прекрати эту странную пытку ожиданием. Верни мне Бориса — настоящего, живого… Только подскажи, что мне делать… Лэйн задумалась, не стоит ли, как в каком-нибудь фильме или романе, порезать себе ладонь и окропить кровью перстень, но отмахнулась. В глубине души она надеялась, что произойдет волшебство — хотя бы ничтожно простое, вроде свечения вокруг перстня или шёпота в голове. Но когда это мир отвечал на человеческие мольбы? Дни шли своим чередом. Безо всякой мистики. Лэйн начала даже убеждать себя, что у неё новый виток проблем с памятью и она сама сняла перстень с пальца Бориса ещё там, в ритуальном зале. Дмитрий был уже практически полностью здоров и, казалось, стал прежним, но относился к ней с редко проявляемым в открытую, но повышенным вниманием. Возможно, он собирался как-то прояснить их отношения после того эпизода с ночëвкой на одной кровати и объятиями, но Лэйн поймала себя на том, что старательно избегала малейших намёков на это. «Извини, генерал, мужчина ты что надо, но я берегу себя для мертвеца». Расшифровка «Книги Апокалипсиса», пусть и вяло, но двигалась. Лэйн старательно глушила боль и ожидание, погрузившись в горы потенциально полезных книг, благо, их было много в книгохранилище. И именно это место преподнесло ей сюрприз. Бубня себе под нос жалобы на бесплодный день, Лэйн расставляла уже просмотренные книги в, казалось бы, бесконечный ряд однообразных стеллажей. Мысленно она была не там, а прокручивала в голове парочку не дававших покоя символов, занятая ощущением, что их разгадка очень близка, но постоянно ускользала. Видимо, поэтому она не заметила приставную лестницу прямо на пути и от души в неё влетела. Инстинктивно схватившись за ушибленный лоб, она не успела предотвратить её падение. С эпичным грохотом. К счастью, в том крыле здания никого не было, а то ещё пришлось бы объяснять свою неуклюжесть. Со вздохом Лэйн наклонилась за лестницей и, чтобы жизнь совсем уж мёдом не казалась, получила удар по голове запоздало упавшей откуда-то сверху книгой. Чертыхнулась вслух. Громко. Книга, ударившись об пол, раскрылась на одном из иллюстрированных разворотов, и Лэйн невольно зацепилась взглядом за абзац. Сердце пропустило удар. Лэйн старательно заморгала, силясь прогнать наваждение, но слово «Ротков» никуда со страницы не исчезло. Боясь лишний раз вздохнуть, она осторожно, как ядовитую змею, подняла томик. На странице, помимо цветных изображений диковинных существ, была чëрно-белая карта Роткова и его окрестностей, датированная 1975 годом, с парой пометок красным карандашом. Пролистав книгу к началу, она обнаружила, что у автора до банальности типичная американская фамилия — Смит. Если верить предисловию, он был выходцем из Соединённых Штатов, разъезжавшим по миру в поисках аномалий и мистических мест. И судя по дальнейшему содержанию книги, однажды волею случая оказался в Роткове. Секреты самого города не то не заинтересовали его, не то он на них не наткнулся, а вот легенда, о которой Лэйн не слышала, взбудоражила его ум. Местные рассказали Смиту, что в тех краях грань миров — материального и эфемерного — тонка, а земля пропитана древней магией. И это очень хорошо знал народ, основавший первое поселение, название которого уже исчезло из памяти людской, на месте будущего города. Те люди поклонялись своим богам, что старше, гораздо старше христианских. И боги слышали их и отвечали. Но шло время, что-то в мире менялось, мельчали люди, мельчала и их вера. Стали поговаривать, что нечистые прокляли некогда святую землю. И однажды тот народ снялся с обжитой земли, ушёл далеко на север и затерялся среди вечных снегов. А некоторые легенды сохранились, одна из которых — о пещере посреди лесной чащи. Рядом с нею много лет назад несколько жителей Роткова нашли могильник. Поговаривали, что и в самой пещере были захоронения, только все пустые — без тел. Проверял ли кто или же это просто байка, так и осталось тайной для Смита. Там тот народ, якобы, хоронил с разрешения жрецов тех, кого при жизни считали святыми, а также тех, кого постигла преждевременная кончина. И через несколько дней после похорон они возвращались домой. Живыми. Но когда святая земля была проклята, с этим местом тоже произошло нечто нехорошее. Появились сказания о страшных огромных тварях, что заманивали живых существ, пожирали их души, а в тела воплощались и являлись в поселение. Смит в своих записях провёл аналогию между этой легендой и индейскими верованиями в вендиго — Лэйн что-то смутно слышала об этих мифических тварях. Автор книги хотел осмотреть ту пещеру, но никто из местных не согласился его проводить, питая суеверный ужас. А в одиночестве идти он не рискнул: слишком легко заплутать по дороге, слишком много всякого зверья в лесу. «Или ты поверил и испугался?» Что-то подсказывало, что подобной книги не должно быть в библиотеке Оксфорда. Лэйн, в принципе, допускала, что некоторые события в жизни — лишь совпадения и ничего не значащие случайности, но в данном конкретном случае не сомневалась: книга — это ключ к тому, что нужно делать. «То есть то, что та земля потенциально проклята, меня не смущает? Хотя… Сейчас весь мир таков». План виделся смутно. Очень смутно, но… «Возможно, стоит решать проблемы по мере поступления… Возможно, та сила, что явилась мне, будет вести меня шаг за шагом? Нужны лишь терпение и смелость… Ага, кого я обманываю: слабоумие и отвага. Этого у меня в достатке… Попасть бы обратно в Ротков, но нужен весомый предлог. Можно, конечно, было бы попытаться самой туда добраться, улизнув из Оксфорда, но даже в теории это звучит как самоубийство» Лэйн, закусив губу почти до крови и судорожно сжимая в руках книгу как величайшую ценность, пыталась придумать причины для возвращения. И, оказалось, само место давало подсказку. «Книгохранилище… В охотничьем домике была библиотека, в усадьбе тоже — та самая. И книг там горы, я даже половины не успела просмотреть. Да. Мне необходимо туда, ведь я зашла в тупик в работе по расшифровке». Решение принято. И только собираясь уходить, она заметила лист бумаги, лежавший у стеллажа на полу. Раньше его там не было: похоже, он выпал из книги. На нем каллиграфическим почерком значилось:

« … ты как невеста. Тебе, не знавшей

брака при жизни, из жизни нашей

прочь уходящей, покрытой дерном,

смерть — это брак, это свадьба в черном,

это те узы, что год от года

только прочнее, раз нет развода.

Если бы я не был трусом. Если бы решился. Но даже имея эту книгу, не могу…

Так пусть она поможет нашедшему её. Пусть тебе, в отличие от меня, хватит смелости».

Слова бередили душу. Конечно, между ними и книгой была прямая связь, но разгадать еë Лэйн была не в силах. Во всяком случае, пока. Она захватила с собой находки и засиделась в спальне за их изучением допоздна. А луна, глядевшая в окно, была похожа на изогнутую кость.

***

То, что Лэйн получит от Дмитрия отказ в ответ на её идею вернуться ненадолго в Ротков, было абсолютно ожидаемо. Но то, что он будет так категоричен, всë же удивило Лэйн. На мгновение она даже уловила на его лице тень страха. Или то было просто игрою света? Она вздохнула и поинтересовалась: — Почему? Боишься, что убегу, генерал? — прозвучало чуть более дерзко, чем стоило бы. — Потому что это опасно. И бессмысленно. — Ты не можешь знать, какие там книги и… — Решение окончательное, лаборант. «Лаборант. Опять...» Что ж, у Лэйн были припасены и иные способы добиться желаемого разрешения. Правда то, что ей пришлось лишний раз пересекаться с Донован, более того, обращаться с просьбой, удовольствия не доставило. Решив не тянуть с этим, Лэйн вечером того же дня подловила профессора, когда та была в одиночестве. Максимально спокойно изложила свою просьбу, напирая на важность получения дополнительных сведений, на то, что уже прошерстила всë книгохранилище в Оксфорде, но так ничего и не нашла. А время утекало сквозь пальцы. — Наш маленький криптограф, — нарочито елейно ответила Донован, — понимаешь ли ты, насколько сейчас опасно подобное путешествие? И если ты не вернëшься, неприятно признавать, но тебя будет исключительно сложно заменить. — Я понимаю всю ответственность. Но толку от меня здесь, если я не могу продвинуться дальше? Профессор хмыкнула и стряхнула пепел с тлеющей сигареты. Пахло химической мелиссой. — И то верно. Но особого сопровождения выделить тебе не получится. Люди необходимы здесь, — она скривилась. — Хотя видела, что ты, в отличие от безмозглого большинства, поладила с бессмертными… Закончить мысль ей не удалось, закон подлости сработал исправно. — Так и знал, — в голосе генерала отчётливо слышалась злость. — Что, генерал, не уследил за нашим криптографом? — Я уже весьма доходчиво объяснил ей, почему она не поедет. Незачем было тебя тревожить, — если бы взглядом можно было убить, Лэйн непременно упала бы замертво. — Отчего же? Поедет. — Что? — сказать, что Дмитрий был ошарашен, — ничего не сказать. На его скулах заходили желваки. — Ты отлично меня слышал. Собираешься оспорить решение? Дмитрий промолчал. — Вот и славненько, — профессора явно слегка забавляла сложившаяся ситуация. — Выделим ей в сопровождение Каина и Пилеона. С первым она, вроде как, сдружилась, почти что в обнимку ходит. Что до второго — пользы вне Оксфорда от него поболее будет. «Заодно хочешь избавиться от него, да?» — Всего двоих? — Дмитрий даже не пытался скрыть раздражение. Лэйн не знала точных причин, но заметила, что брошенная профессором фраза как-то по-особенному задела его. — Двоих бессмертных на одну девочку, — она выделила последнее слово, — более чем достаточно. Поверь моему опыту. — Я поеду с ними. Донован улыбнулась. Криво, неприятно. — Что за ребячество? Не поедешь, генерал. У тебя слишком много работы здесь. Ты нужен отряду. И ты не бросишь своих людей. Она повернулась к Лэйн. — Кстати, ремонт разрушенной части путей удалось на днях завершить. Словно для тебя старались. Лэйн не имела никакого желания вступать в обмен колкостями, поэтому просто кивнула. И попыталась улизнуть, как можно быстрее, чтобы не остаться с Дмитрием наедине. Правда перед отъездом ей всё же пришлось пару-тройку раз выслушать от него, насколько она безрассудна. И выдержать его настойчивую попытку выяснить истинные причины её поездки. Смотреть ему в глаза она старательно избегала.

***

Поезд шëл плавно, убаюкивая лёгким покачиванием. Сидя за столом в общем вагоне, в который раз пролистывая книгу Смита, Лэйн начала клевать носом. Тихий скрип открывшейся двери развеял дремоту. Лёгкий шелест крыльев. Вошедший Пилеон с интересом посмотрел на Лэйн, потом — на книгу. Вообще новость о предстоящей поездке ангел и демон восприняли по-разному: Каин скучающе-равнодушно, как очередное задание от человека, которого он в душе презирал, а Пилеон — с неожиданным для Лэйн пылом. Как от них обоих отделаться, чтобы совершить задуманное, она пока не успела придумать. «Началось». — Ты что-то хотел? — Лэйн отодвинула от себя томик. — Поговорить начистоту. — Что ж… Пилеон скрестил руки и вдруг продолжил в совершенно неожиданном ключе: — Ты знала, что демоны тоже видят сны? Ровно секунда потребовалась Лэйн, чтобы осознать, куда он клонил. Но разум это принять отказался. — Никогда не задавалась вопросом. Наверное, это неплохо? — она выдавила из себя улыбку. — Ты ведь знаешь, о чём я. Зябко. Пальцы рук похолодели, и пришлось их спрятать в длинные рукава свитера. — А если нет? Пилеон хмыкнул. — Хорошо, я расскажу. К нам являлся один и тот же… персонаж. И она предложила сделку — тебе и мне. Врать или отрицать Лэйн смысла не видела. — Если я ничего не знаю про твою сделку, откуда знаешь про мою? — Бессмертным доступно чуточку, — смешливо, — больше, чем людям. Даже в общении с такими сущностями. Подробности тебе не нужны. — Кто она такая, ты представляешь? — Смутно. Большинству из нас, если не всем, крайне мало известно о том, что было до того, как Шепфа — а по вашему Бог — стал править на небесах и занялся экспериментами по созданию жизни. Говорят, были иные боги, иные люди, иные, — демон старательно подбирал слово. — Существа, скажем так. — Разве весь мир, вся вселенная не были сотворены единым Богом? — Это упрощение. Необходимое, но кому именно — вопрос. О древнейших временах почти не сохранилось сведений. Но если верить слухам, старые божества никуда не исчезли. Возможно, они ушли в иные миры, если такие существуют. Возможно, затаились где-то здесь и ждут своего часа… Но я никогда особо не вникал в подобное. До апокалипсиса. У Лэйн голова пошла немного кругом, хотя о чём-то подобном она уже задумывалась. Да и явно читала на страницах фантастических романов. Но допустить что-то в мыслях, фантазиях и столкнуться в реальности — совершенно разные вещи. — Ладно… Допустим, всë как-то так, — слова не желали становиться предложениями. — Зачем какому-то древнему богу, духу… не суть… заключать подобные сделки? — А тебе не всё равно? Практически без каких-либо знаний, но ты уже едешь в Ротков. Ей нечего ответить на это. — Что в этой книге? Лэйн жестом пригласила демона сесть напротив и дождавшись, когда он примостился на скамейке, подвинула томик. Пока он листал, она бездумно смотрела в окно. В голове стоял гул. Наконец, Пилеон сказал: — Занятно. Об этом месте я слышал, ещё когда мы были в Роткове. Правда тут, — он постучал по твёрдому переплёту. — На удивление подробно описано, где расположена скала. — Но туда добраться явно непросто. Тем более… — Лэйн хотела добавить «с телом Бориса», но проглотила эти слова. — По воздуху проще, чем по земле. — К чему ты клонишь? — Предлагаю сделку. — Ещё и с тобой? — но сама эта мысль неприятия не вызвала. «Помощь мне действительно нужна, отрицать глупо». — Я помогу тебе: найду эту скалу, перенесу туда тебя и Бориса — вряд ли ты способна даже приподнять его тело, — он произнёс это как само собой разумевшееся, будто тайна Лэйн была вовсе не тайной. — Если честно, мне глубоко всё равно, зачем тебе сдался этот странный человек. Поэтому вопросов от меня не последует. И да, я расскажу всё, что мне известно. Не сильно больше, чем изложено в книге, но лишним не будет. — А я? — А ты в ответ не будешь задавать мне лишних вопросов. Ограничусь тем, что скажу: я в похожей ситуации, у меня есть та, кому нужно вернуться в мир живых. И та, — на секунду глаза Пилеона вспыхнули, — которой не место на земле. Лэйн не стоило никакого труда догадаться, о ком шла речь. — Ты же понимаешь, что может произойти с отрядом, со всем Оксфордом, если… Пилеон скептически изогнул бровь. Лэйн готова поклясться, что никогда раньше не видела у него столь живую и подвижную мимику. — А какая будет разница? Мне. Тебе. Доля истины в его словах содержалась. — Что ещё ты от меня хочешь? — Разреши мне наблюдать. Считай, я провожу некий эксперимент. Лэйн скривилась. — На мне. Чудесно. — Ты первая начала относительно активные действия. Я хочу присутствовать вплоть до… Вплоть до итога. При положительном раскладе, займусь своей проблемой. При отрицательном… Если захочешь вернуться, помогу добраться до Оксфорда. Но вряд ли тебе это понадобится. Она даже задумываться о таком итоге не хотела. Хотя, положа руку на сердце, она вообще боялась думать хоть про какой-то результат. — Мне важно понять, реален ли шанс. И всё. Лэйн на секунду закрыла глаза. Для принятия решения много времени не требовалось, ответ был на поверхности. — Хорошо, меня всё устраивает. Демон кивнул. — Так что ты знаешь про ту пещеру? — Жители Роткова действительно предпочитают не заходить даже в ту часть леса, где она расположена. Ну, предпочитали, до апокалипсиса. Сейчас же они в принципе стараются не покидать город. — И кто же из них решил с тобой, демоном, поделиться этими соображениями? — Лэйн не скрывала своего скепсиса. — Это лишние данные. Но я получил два совета. Первый: непосредственно в пещеру заходит лишь тот, кто проводит ритуал. — Иначе? — Без малейшего. Но предлагаю не проверять. — А второй? — Что бы ты ни услышала, что бы ты ни увидела, старайся не обращать внимание. Это место, наверняка, полно… Одним древним силам известно, чем. Найди в себе силы поверить, что звуки, мельтешащие тени, силуэты вокруг — это лишь летучие мыши. И тогда, возможно, не сойдëшь с ума. — Оптимистично. — Как есть. Давящее чувство усилилось: словно на грудь положили парочку камней. Лэйн бы отдохнуть, пока они в поезде, дальше ей предстоял неблизкий путь на снегоходе — если с ними всë в порядке, на что она надеялась. Словно прочитав её мысли Пилеон намекнул на то, что лечь спать было бы неплохой идеей. И получил в ответ зевок: несмотря на страхи и волнения, человеческое тело требовало покоя.

***

К охотничьему домику она подъехала на рассвете, смертельно вымотанная многодневной дорогой. Каин помог разгрузить те немногие вещи, что она взяла с собой, Пилеон же любезно взломал дверь домика и даже растопил камин. Сил Лэйн хватило ровно на то, чтобы доплестись до первой попавшейся спальни и рухнуть на кровать. Ротков всë ещё частично завален снегом, как сообщил на следующий день Каин, но большую часть домов, тех, что не рухнули, жители уже освободили. Лэйн кивала в такт его рассказу и, стараясь не выказывать излишнего любопытства, поинтересовалась, реально ли добраться до рухнувшего монастыря. Услышала в ответ «вполне» и поймала проницательный взгляд. Отговорка о том, что среди развалин могло оказаться что-то, что натолкнëт на мысль о дальнейшей расшифровке «Книги Апокалипсиса», даже для Лэйн звучала неубедительно. Почему она вообще взяла с собой «Книгу», ослушавшись приказа Донован оставить её в Оксфорде, она до конца не могла объяснить даже самой себе. Лэйн торопилась посетить развалины. Пилеон, вызвавшийся её сопровождать, Каина не удивил. Большую часть дороги они проделали молча, но недалеко от места назначения Лэйн спросила: — Вот я окажусь в той пещере… — она подняла глаза на серое небо, словно прося поддержки. — Что я там должна сделать? Каков ритуал? Ну, там порезать ладонь… — Какие у тебя глубокие познания по части ритуалов. Чутье должно подсказать, — Пилеон взглянул на Лэйн. — Но ни одно чудо само собой не происходит. И люди глупы, предполагая, что, например, простого обряда или пореза на ладони достаточно для магии. Необходимы усилия — моральные, физические. Плата. Таков мир. А кровь, что проливается на ритуалах… Когда она действительно нужна богам, они приходят и берут своё. — Ты говоришь удивительно глубокие вещи. — Звучит почти оскорблением. Снова повисла тишина. На месте монастыря — развалины и огромный кратер, в который демон помог Лэйн спуститься. Вокруг — снежные наносы и куча обломков. — Знаешь, как найти Романова? «Конечно, нет». — Что-нибудь придумаю, — Лэйн прятала нервозность за раздражением. — А ты знаешь, как найти пещеру? Демон ухмыльнулся. — Что-нибудь придумаю. — С описанием ориентиров в книге не густо. Пилеон заговорил таким тоном, словно общался с несмышленым ребёнком: — Тут вокруг — леса да равнины, скалу, даже если она небольшая, будет заметно. — А если… — Разберусь. Ищи пока своего мужика, — он злил её нарочно. — А я тем временем найду место. И сделаю два захода: за ним, потом — за тобой. Лэйн едва сдержала себя, чтобы не стукнуть демона по голове. «А ещë удивляются, почему люди не любят бессмертных». — Не подведи, — бросил Пилеон через плечо и резко взлетел. Ему явно было важно оставить последнее слово за собой. Лэйн дала себе обещание треснуть Пилеона камнем по возвращении. Шумно вздохнув, она побрела по руинам, пытаясь различить хоть какие-то ориентиры. Она осматривалась, силясь припомнить хотя бы, у какой из стен она пронзила Бориса тем клинком. Тщетно. Внезапно Лэйн показалось, что она видит что-то, помимо обломков. Наклонившись, она различила женскую руку, страшно изогнутую, выглядывающую из-под одного из обломков стены. Лэйн сглотнула и отвернулась. «Нет, так не пойдет… Должен же быть способ…» И ощутила странное тепло в районе груди. Догадка пришла быстро, и Лэйн вытащила из-под слоёв одежды фамильный перстень. Сомнений не было: он действительно нагревался. Какое-то время ушло на осознание, что лишь у одной из стен некогда ритуального зала перстень раскалялся до такой степени, что его было практически нестерпимо держать в руке. «Почти как в детской игре…» И нервно хихикнула. Она опустилась на колени и принялась разгребать камни и мусор. Толстые варежки защищали кожу рук, но пару ногтей она всë же быстро обломала. «На это уйдет много времени, я не знаю точно, где… Да и эти огромные куски рухнувшего свода мне не поднять» Как ответ на мысли, послышался звук рассекаемого воздуха, и на землю опустился Пилеон. И, ни о чëм не спросив, стал помогать. Большие камни для него — как щепки. Дело пошло гораздо быстрее. — Удалось? — запыхавшись, спросила Лэйн. Она ждала какой-нибудь колкости, но он лишь хмуро кивнул. Они нашли тело Бориса, благодаря холоду не тронутое разложением. Но смотреть на него — выше сил Лэйн. Она поспешно отвернулась, нисколько не коря себя за слабость, но успела отметить, что половина его лица — в паутине проклятья, как и в последние минуты жизни. — Раньше начнëм, раньше закончим, — голос Пилеона отчего-то дрогнул. Лэйн кивнула и повернулась. Оказалось, поднять тяжëлое мёртвое тело для демона — пара пустяков. Когда силуэт Пилеона скрылся из вида, Лэйн села на особо крупный обломок, что некогда был частью монастырской стены, и закрыла руками лицо. Она дрожала от озноба. Время застыло. Послышался шелест крыльев: вернулся Пилеон, который хмурился ещё сильнее, чем когда покидал Лэйн. Он внимательно осмотрел её, как если бы видел впервые, и на его лице мелькнула тень сомнения, словно он раздумывал, не стоит ли отговорить Лэйн. Её такой расклад полностью не устраивал: она уже далеко зашла, и отступать не намерена. — Всё получилось? — Да. Если ты не передумала… — Не передумала, — она не дала ему закончить. — В таком случае я отнесу тебя до пещеры. И обещаю: без всяких эксцессов, мне некогда развлекаться, — он кривовато ухмыльнулся, явно намекая на поступок Каина. — Если ты не сильно против, я возьму тебя на руки, и мы долетим до места. Быстро. — Хорошо. И Пилеон, подхватив её, мощным взмахом крыльев стремительно поднялся в воздух. Полёт длился недолго. Демон приземлился на заснеженной поляне, окружённой тёмными елями, и опустил Лэйн на относительно утрамбованный участок. Как с высоты своего полёта демон нашел это место, оставалось загадкой. — Нам туда, — он кивнул головой куда-то вперёд. Лэйн проследила взглядом: чуть поодаль, за деревьями, виднелась высокая каменная насыпь, скорее всего, остаток того, что некогда было горой. Увязая в глубоком снегу и уворачиваясь от норовивших хлестнуть по лицу ветвей, она следовала за Пилеоном, которому балансировать помогали крылья. Своей помощи он девушке больше не предлагал. В какой-то момент деревья расступились, явив взору полукруг у скалистого склона, словно расчищенный кем-то от снега: земля была лишь припорошена им. А на нëм — кучи крупных камней и огромных валунов, что, на первый взгляд, были просто хаотично разбросаны, но, присмотревшись, Лэйн отметила определённую систему. Камни были сгруппированы вокруг валунов в рисунки, напоминающие спирали. Всего она насчитала четыре такие группы, спирали двух из которых были направлены по часовой стрелке, двух — против. Ощущалось место странно. Воздух одновременно густ и наэлектризован. «Мы будто под водой, через которую вот-вот пустят заряд тока». Прямо перед ними зияла чёрная пасть пещеры, очень контрастная на фоне абсолютной белизны вокруг. В голове Лэйн пронеслось сравнение с холодным зевом только что разрытой могилы. Стремительно темнело, хотя вечер ещё не наступил: снег, что утром шёл крайне лениво, усилился, ухудшая видимость, мешая идти. Пилеон не дал Лэйн даже подсказки, как ей быть дальше. Лишь довёл до тела Бориса, что было им положено на брезент под сводами пещеры, у самого её входа. И, не сказав ни слова, вышел, став едва различимой в начинающейся метели молчаливой фигурой. Лэйн тяжело вздохнула, стараясь лишний раз не смотреть на лицо мëртвого рядом с собой. Вновь прикинула, сможет ли она хотя бы приподнять его. «Похоже, придëтся волоком… Боже, о чем я думала, когда ввязывалась в это и думала ли вообще… Что ж… Наверное, логичнее всего сначала проверить, куда мне предстоит идти…» И Лэйн осторожно ступила вглубь пещеры, на всякий случай касаясь рукой стены: при падении можно было бы попытаться ухватиться за её неровности. Морозный холод ощущался даже через толстые варежки. Очень быстро относительно ровная дорожка резко свернула влево, скрывая свет, что пробивался от входа. Лэйн ожидала, что вскоре придётся идти на ощупь, но удивительным образом темнее не стало. Прошло какое-то время прежде, чем Лэйн сообразила: стены и потолок пещеры светились мëртвенно-бледным светом. Это разгоняло мрак, но добавляло тревоги. «Если выберусь живой… точно разучусь удивляться». Дорожка петляла, потом плавно повела вниз и оборвалась ступенями. Лэйн огляделась: она оказалась на одном из выступов пещерного зала, такого огромного, что свод и одна из стен были неразличимы. Она осторожно подошла к первой ступени и взглянула вниз: спуск предстоял недолгий, а недалеко от самой нижней ступени было чёрное озеро удивительно правильной круглой формы, насколько Лэйн могла судить со своего ракурса. Смутно, оно напоминало тот странный бассейн из сна. Вокруг него на относительно гладком полу то тут, то там виднелись груды камней — огромное множество каменных горок. Причем большинство из них выглядело так, будто они были специально собраны, а потом разбросаны — некоторые сильно, а некоторые лишь слегка. «Они похожи на каменные курганы, только разрушенные…» — Лэйн и сама не смогла бы объяснить, откуда взялась эта мысль, но чётко знала: она верная. Слишком живое воображение тут же подкинуло девушке причины разрушения курганов. Если бы ей могло стать ещё страшнее, то непременно бы стало. «Если это так, то сколько же раз здесь проводились ритуалы? Сколько из них было удачных? И как те, кто их проводили, узнавали про это место?». Но зато теперь она знала, что ей предстояло сделать. «Досюда я смогу дотащить… Бориса… на брезенте. Но как спустить его по ступеням? Тела на морозе ведь становятся такими хрупкими…». И она пообещала себе не думать о том, что вполне вероятно в процессе переломает ему кости. Лэйн вернулась ко входу в пещеру. Если сравнивать с залом в глубине, то здесь воздух ощущался менее густым и давящим. Она задумчиво посмотрела на свои руки, потом на тело Бориса. Потом снова на свои руки. «Что ж… Может, это место поможет мне и в этом». Она кое-как переложила Бориса на середину брезента, примотала веревкой, чтоб не соскользнул, и взялась за два его конца. И потащила. Сначала было тяжело, но по мере удаления от входа ноша становилась всё легче и легче, а у ступеней Лэйн даже показалось, что она вполне смогла бы поднять его. Перевела дух. Повинуясь внутреннему импульсу, она обмотала брезентом нижнюю часть тела Бориса, зафиксировала ему ноги, а потом обхватила его поперек груди, сцепив руки в замок, и принялась медленно, ощупывая ногой степени, спускаться. Благо, лестница была пологой. В обычной жизни, даже если бы подобный манëвр и удался, Лэйн наверняка сорвала бы спину, но здесь она лишь немного запыхалась. Даже руки не болели, хотя нечто подсказывало ей, что боль — вопрос времени. Она расположила Бориса на свободном участке каменистого пола, вытянула из-под него брезент. И старательно гнала любые мысли, призывая себя действовать по наитию. Первый камень — самый сложный. Лэйн положила его Борису на грудь, Двумя небольшими прикрыла глаза. Четвёртый камень при попытке его поднять прорезал одну из варежек, хотя не имел острых краëв. Воспоминанием пронеслась фраза Пилеона: «Когда богам нужна кровь, они не ждут от человека ритуала, они сами берут своё». Снятые варежки брошены куда-то под ноги. Теперь камни, холодные и тяжёлые, обдирали нежную кожу рук Лэйн, не привыкших к физическому труду, окрашивались красными пятнами. Усталости, как и боли, она не чувствовала. В какой-то момент, Лэйн не смогла отметить, какой именно, её тело начало действовать на автомате: взять камень, поднять, перенести, уложить, выбрать следующий, взять… Но на одном из этих бесконечных кругов она обо что-то споткнулась и растянулась на земле во весь рост. Холодно. На мгновение ей показалось, что она больше никогда не встанет, так и останется лежать там, постепенно превращаясь в оледеневшую скульптуру. А потом её — и тело, и душу — поглотит это место. Внезапно, будто сторонний наблюдатель, Лэйн заметила, что плачет. Учитывая, как холодно вокруг, слëзы должны были застывать на щеках, но этому месту были неведомы законы физики. Пыль липла к щеке, забивалась в нос. Израненные ладони щипало. И тут сквозь поволоку слёз она уловила движение по краю зрения: что-то крупное прошло между двумя валунами слева от неё. «Отродье?» Сердце сбилось с ритма. Где-то вдали, отразившись от сводов, раздался звук упавшего камня. Плеск воды. И… смех. Смех, от которого всё внутри похолодело. Хриплый, далёкий, усиленный эхом… Не человеческий. Казалось бы, после всех жутких вещей, через которые Лэйн уже прошла, её крайне сложно испугать. Но атмосфера этого места, этот звук парализовывали. «Я не смогу встать, не смогу…» Она попыталась, но тело ей не подчинилось. Глаз резануло болью: в него что-то попало. Смех повторился вновь, перерос в вой и затих. «Не отродье… Но оно идëт за мной…» Кажется, ничего более жуткого, чем эта секунда тишины, в жизни Лэйн не было. И она даже не удивилась, когда на следующий день обнаружила у себя на голове прядь седых волос. Но секунда миновала, и Лэйн нашла силы подчинить себе своё же тело и подняться. Подняться и продолжить, повторяя про себя как мантру фразу Пилеона: «Это лишь мыши, летучие мыши, ничего более». Тела Бориса уже не было видно под каменным курганом, но чутьё подсказывало Лэйн, что нужно ещё. И она выложила вокруг него дополнительный каменный круг. По ощущениям прошла вечность. Ноги слушались плохо. Ещё хуже работала голова. Было страшно повернуться к кургану спиной, но она сделала над собой усилие. Лэйн смутно помнила путь до выхода из пещеры, как пару раз спотыкалась и едва не падала. Как разбила колено. Помнила Пилеона и своё удивление от того, что на улице ещё даже не наступила ночь. Но дорога до охотничьего домика тонула во мраке: она пришла в себя в гостиной у не зажжённого камина. Запал, переполнявший Лэйн с самого утра, иссяк, будто резко сдулся воздушный шарик. В полнейшем изнеможении, грязная и абсолютно потерянная, она осела на пол, обхватив голову руками. От холода спасала толстая шкура медведя, покрывавшая половицы, но нужно растопить камин, благо дрова ровной стопкой лежали рядом. Только сил на это не было никаких. Тело наполнила боль: ныли мышцы, кости, кажется, даже волосы и ногти, слезились глаза, раны на ладонях жгло так, словно она держала их над костром, колено опухло и пульсировало. Стремясь отвлечься от телесных мук, уже в который раз Лэйн прокручивала в голове вопросы, что так и не получили ответа. «Почему я столь привязана к Борису? Привязана до такой степени, что в призрачной надежде его вернуть провела чертов ритуал, о котором мне неизвестно практически ничего. Конечно, всегда остаются романтические варианты типа родства душ или знакомства в прошлых жизнях, но… Но к Борису меня, помимо, безусловно, возникшей как по волшебству привязанности, словно толкала какая-то неведомая сила. Возможно, это притяжение лишь способ для неё добраться до Дмитрия. Но каким бы он ни был прекрасным человеком и генералом, вряд ли мог заинтересовать нечто надмирное. А вот второй вариант видится более правдоподобным: эта сила стремится помешать расшифровать «Книгу Апокалипсиса». Но этому не бывать, вне зависимости от исхода: я закончу перевод, непременно закончу, а если книге что-то будет угрожать, что ж, найду способ спрятать её даже от самой себя. Наверное, стоило об этом позаботиться заранее?» — Отморозишь ведь всё себе, не будет никакой пользы от возвращения твоего аристократа, — вернул Лэйн в реальность саркастический голос Каина. У Лэйн не осталось никаких сил на удивление, поэтому она лишь бросила равнодушное: — Хотела растопить, но не могу. — Вы, люди, порой столь беспомощны, — Каин подошёл к камину и милостиво занялся розжигом. — Хотя, признаю, к тебе эта фраза применима в самую последнюю очередь. Воцарилось молчание, прерываемое периодическим потрескиванием занимающегося дерева. Лэйн, осоловевшую от боли и разливавшегося тепла, клонило в сон. — До того, как ты отбудешь в царство Морфея, позволь узнать: что ты намерена делать с «Книгой Апокалипсиса», которую зачем-то притащила с собой? — Откуда ты знаешь, спрашивать бесполезно? — Лэйн даже особо не стала ждать ответ. — Но хотя бы скажи, как давно догадался про Бориса? — С самого начала, — ангел, так и не удосужившийся повернуться, пожал плечами. — Из Пилеона так себе конспиратор. Достаточно было лишь слегка надавить. Или не слегка. Предвосхищая твой следующий вопрос: судьба этого мира со всеми радостями апокалипсиса мне абсолютно ясна. А вот твой маленький спектакль… Такого я предвидеть не мог. Поэтому, считай, я тут из чистого любопытства. И из-за «Книги». — Что? — на этих словах дремота покинула Лэйн. — Из-за «Книги», — повторил Каин, как ни в чём не бывало. — Я заберу её, Лэйн, когда Борис войдет в двери этого дома. — Ты думаешь, я позволю? Ангел, до этого рассматривающий хаотичный танец языков пламени на стремительно чернеющих поленьях, обернулся к девушке. — Посмотри правде в глаза. Если всë исполнится, ты больше не сможешь перевести ни строчки. Никогда. И в глубине души ты это знаешь, Лэйн. Просто не хочешь признавать. Зачем ты вообще взяла с собой «Книгу»… — Каин покачал головой. Он задел за живое, Лэйн до крови прикусила губу. Признавать правоту Каина не хотелось, но переселив себя, она кивнула. — На том и условимся. — Я согласилась с твоим предположением о моих мыслях, но не с планом. — А я не задавал вопроса, Лэйн, — её имя прозвучало как приговор. — И даже не попытаешься вернуть меня в Оксфорд? Каин с интересом посмотрел на девушку. — Думал об этом. Наверное, это было бы верным решением. С точки зрения твоего, — он подчеркнул это слово, — отряда так уж точно. Но не в моих правилах тягаться с силами, что вне моего понимания. Себе дороже. Да и поздно. Поздно ровно с того момента, как ты приняла решение. Ангел сдержал своё слово. Три дня ожидания он был в охотничьем домике: Лэйн то и дело сталкивалась с ним. А на четвёртый он исчез. Исчез вместе с «Книгой Апокалипсиса», как Лэйн потом убедилась. В тот, четвёртый, день вьюга была особенно сильной. Казалось, ветер стремился выбить окна в многострадальном домике. Лэйн, укутавшись в найденную в одном из шкафов шаль, пыталась занять себя чтением романа, наобум взятого в библиотеке. Выходило до безобразия плохо. В доме стояла тишина, прерываемая лишь далёким тиканьем часов и потрескиванием дотлевавших углей. Встать бы да подкинуть ещë поленьев, пока тепло не покинуло комнату, но Лэйн, бросив попытки прочитать хотя бы строчку, провалилась в полудрёму. Даже боль во всë ещё сильно беспокоящем еë колене не мешала. О его приходе не возвестила открывшаяся дверь, не скрипнули половицы под ногами. Шаги были абсолютно бесшумны, что удивительно для человека его комплекции. Лэйн не услышала, а почувствовала его возвращение. Дрëма спала мгновенно, она выпрямилась в кресле — напряжённая, испуганная, не знающая, как и что ей делать. Она столько раз прокручивала в голове сотни возможных вариантов — от самых оптимистичных до кошмарных, где он приходил за ней восставшим зомби, но реальность выбила у неё почву из-под ног. Мысли метались пойманными птицами. «Неужели, неужели сработало. Он за моей спиной, я чувствую его взгляд… Сейчас обернусь и… Как же, как же страшно». Но услышав тихое, больше похожее на шелест, чем на голос: «Лэйн», — встала и заставила себя обернуться. Перед ней стоял Борис. Борис, одетый лишь в ботинки, грязные, местами порванные брюки и обмотки ткани, что некогда были бинтами. Волосы мокрые — от растаявшего снега. «Дура, дура, какая я дура… Как я не подумала про одежду. Он же… Боже, он шёл по морозу, он мог умереть ещё раз. Он…» Истерическая мысль заставила всхлипнуть. По щеке скатилась слеза. Все тело — деревянное, непослушное. — Лэйн, — вновь этот голос. Она всмотрелась в его бескровное, осунувшееся, но полностью человеческое лицо, увидела, как дрожали его руки, как его посиневшие от холода губы вновь складывались в её имя. И не могла заставить себя сдвинуться с места. Не могла произнести ни слова. Борис сделал шаг к ней. Ещё один… И вдруг упал, как подкошенный. Лицом вниз. Натянутые донельзя нервы сдали окончательно. Лэйн закричала. Закричала так, как не кричала никогда раньше. До рези в горле, до нехватки кислорода в лёгких. Вроде, на шум откуда-то выбежал Пилеон, Лэйн точно не уверена, потому что сознание её покинуло.

***

Ей мерещилось, что она провалилась под лёд и тонула. Чувствовала губы Дмитрия, вталкивавшие в неё кислород. Потом всë заволокло пеленой дождя, что неожиданно сменился снегом. И вот она уже стояла посреди леса, а сквозь разыгравшуюся пургу к ней шло отродье. Отродье в генеральской шинели. Лэйн рванула было бежать, но увязла в сугробе. Потом была боль. И снег стал огнём. И раздался смех, тот самый смех, что она уже слышала в проклятой пещере. А потом была тьма. Открыть глаза было невыносимо тяжело, но Лэйн справилась. Над гудевшей, как от похмелья, головой оказался белый потолок с лепниной, пересечённой трещиной. Минута ушла на то, чтобы окончательно очнуться: она в комнате, что заняла на дни пребывания в охотничьем домике. «Неужели, он и правда вернулся? Или это лишь часть моего сна? Сна или обморока… Сколько часов я была без сознания?» Девушка осторожно села. Из неприятных ощущений: боль в голове и колене, что оказалось перебинтованным, в остальном будто бы всё и в порядке. Разве что нестерпимо хотелось пить. Лэйн предприняла попытку встать. Ноги тряслись, но слушались. Осторожный шаг, второй, третий… Она почти вздохнула с облегчением, но рано: нога подломилась, колено обожгла боль. Из горла вырвался вскрик. Скорчившись на полу, она уткнулась лбом в короткий ворс ковра, пытаясь сконцентрироваться на дыхании. Вдох. Выдох. Скрип двери. Вдох. Окрик: «Лэйн», — и торопливые шаги. Шумный выдох. Лэйн со своего ракурса увидела начищенные мужские ботинки и отрешённо подумала: «Как забавно. У кого-то апокалипсис, а кто-то до сих пор заботится о своем внешнем виде». А потом до неё запоздало, но дошло, кто вошёл. Сердце ухнуло, желудок свело. Боль в колене отошла на второй план. «Я не должна бояться». — Лэйн, что произошло? Почему ты встала сама, а не позвала… — Борис проглотил слово «меня», похоже из-за волнения не сразу вспомнив о всех обстоятельствах их встречи. Он опустился на колени. Лэйн приняла сидячее положение, но пока не решилась поднять глаза. Её крайне интересовал узор на ковре, а не человек рядом. — Я… — голос звучал хрипло. Лэйн прокашлялась и предприняла ещё одну попытку: — Я, когда очнулась, не сразу сообразила, где нахожусь, — говорить с бешено стучащим в груди сердцем сложно. — Почувствовала жажду, попыталась встать, вот и… — Сейчас, подожди, — Борис стремительно поднялся и вышел из комнаты. Лэйн проводила взглядом его спину, исчезнувшую в дверном проёме. На нём была бордовая рубашка. Тошнота поднялась к горлу. Он быстро вернулся со стаканом воды. Снова опустился на колени, немного помедлил и поставил его рядом с Лэйн, словно так и не решив, рискнуть прикоснуться к ней или нет. Лэйн выпила с жадностью самую вкусную в её жизни воду. Стало чуть легче. Сердце замедлилось, и она наконец посмотрела на лицо Бориса, однако избегая контакта глаза в глаза. — Спасибо… Как долго я была без сознания? — Почти 48 часов, — Борис грустно улыбнулся. — Два дня… — Ты приходила в себя пару раз, но на непродолжительное время. Первые сутки рядом был Пилеон. Когда же я понял, что… — Борис запнулся. — Что мой недуг отступил, то взял на себя смелость отпустить его. У него, — он нахмурился, явно подбирая слова. — Я знаю о том, что он собирается сделать, — Лэйн удивилась, насколько спокойно удалось это произнести. Повисла тишина. Лэйн всё так же сидела на полу, поджав под себя здоровую ногу. И боялась, что если посмотрит Борису в глаза, то окончательно лишится рассудка. Борис всё так же стоял на коленях и явно не знал, как верно к ней подступиться. — Лэйн. Я совру, если скажу, что хоть что-то понимаю… Ни черта, абсолютно ни черта. Но я… Мы с тобой обязательно во всëм разберемся, веришь? Лэйн неуверенно кивнула и, взяв себя в руки, всё же чуть подняла взгляд. Ничего страшного не произошло. Разве что душа заболела от того, насколько искренне-пронзительно он смотрел на неё. «Какие голубые глаза». Борис улыбнулся ей и осторожно протянул руку, явно опасаясь, что она отшатнется в попытке избежать прикосновения. Но Лэйн не отпрянула, потянулась в ответ, вложила свою ладонь в его. «Какая теплая…» Прикосновение придавало уверенности. Борис легонько сжал её пальцы. — То, что ты сделала… Ты… «Нет, нет, нет». Минута спокойствия миновала. Лэйн резко замотала головой, не давая Борису закончить мысль. К ней пришло понимание: она боялась не Бориса, даже не того, кем он мог стать. Она до смерти боялась… Слова полились из неё неконтролируемым потоком. — Прошу, умоляю, не сейчас! Пожалуйста, мне… Я… — Лэйн сделала вдох, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. — Ты когда-то сказал мне быть той, кем мне безопасно быть. И сейчас… И сейчас безопаснее всего мне хотя бы какое-то время не думать об… — она эмоционально взмахнула рукой, — обо всем, что произошло с нами. Иначе чувствую, нет, уверена: я окончательно тронусь. Если уже нет. Вполне возможно, что уже всё… Борис ободряюще сжал её руку. Лэйн была ему бесконечно благодарна за молчание, за то, что он давал ей собраться, выплеснуть накопившееся. — Я просто хочу быть. Здесь, сейчас. Борис кивнул. — Если бы можно было забыть, вычеркнуть прошлое, я бы хотела, я бы очень хотела… Вероятно, потом я скажу иначе, но сейчас. Боже, это был кошмар… И ты… Боюсь, даже представить… С этими словами и с первой слезой из Лэйн постепенно стал уходить сковавший душу ужас. Борис потянулся к ней, но замер, опасаясь сделать хуже, не в силах предугадать её реакцию. — Лэйн, я могу тебя обнять? И Лэйн сама упала в его распахнутые руки. «Какие теплые», — снова эта мысль. Подуспокоившись, Лэйн слегка отстранилась. И покраснела, когда вдруг Борис порывисто поцеловал обе её ладони, по очереди. Ранки на них уже не беспокоили. — Ты можешь кое-что сделать для меня, Борис? — она впервые после возвращения обратилась к нему по имени. — Разумеется. Только давай сначала поднимем тебя с пола. Ковер тёплый, но всë же. Борис, бережно поддерживая девушку, помог ей подняться, а потом и сесть в кровати. Сам же остался стоять рядом. — Я весь во внимании. — Мог бы ты снять эту рубашку? — и произнеся, поняла, насколько двусмысленно это прозвучало. — Мог бы, но… — Борис наиграно приподнял бровь и прищурился. — Дай себе время восстановиться после травмы, и тогда всë, что пожелаешь. Лэйн почувствовала, как покраснели уши. «Молодец… Спишем косноязычие на последствия стресса?» — Я не… Не то имела в виду. Нет, может быть и то, но… В общем, можешь ли ты сменить её на любую другую? Борис склонил голову. — Мне не идёт? Лэйн не сдержала немного нервную, но улыбку. — Идёт… Просто… Просто пожалуйста, — она совершенно не хотела врать и придумывать аргументы. — Хорошо, но есть условие. — Так? — Ты позволишь себя накормить.

***

Первую неделю в охотничьем домике Лэйн чувствовала себя как на иголках. Во всяком случае в те моменты, когда Борис находился вне поля её зрения. Она надумывала себе самые страшные вещи из возможных: что вот-вот за ними придут отродья или мертвецы, выбравшиеся из своих могил, что утром она найдет Бориса мёртвым у ног той женщины из своих снов, что Борис превратится в монстра с пустыми глазницами и тягой к крови, что в дом ворвëтся отряд во главе с Дмитрием и, не разбираясь, убьëт их… И много чего в этом духе. Но шли дни, и ничего страшного не происходило. И абсолютно ничего мистического — тоже. Лэйн даже не снились кошмары. Да и вообще сны. Только пару раз она просыпалась, обливаясь холодным потом, но не могла вспомнить, почему. Вроде, ей мерещился какой-то звук… Вторая неделя прошла так же, за исключением того, что Лэйн вместе с Борисом наведалась в Ротков. От отряда не было никаких вестей. Третья неделя была ещё спокойнее. Лэйн периодически удавалось отбросить все тревожные мысли. В груди затеплилась надежда, что ничего плохого не произойдет, что расплата за воскрешение — уже позади. Казалось, жизнь шла своим чередом — неожиданно почти приятным. Разве что Лэйн продолжала вздрагивать, стоило Борису оказаться за её спиной — ходил он слишком уж бесшумно. Да и рассматривала его исподтишка, не окрасятся ли красным глаза, не возникнут ли на лице чёрные линии проклятья… А на исходе четвëртой недели, поздним вечером, Лэйн встрепенулась, услышав звук снегохода. В Роткове их было всего несколько, но никто из города не поехал бы к ним на ночь глядя, а их стоял, укрытый брезентом, с другой стороны дома. Она подошла ко входной двери ровно в тот момент, когда она распахнулась — неужели они с Борисом забыли её запереть — впуская Дмитрия. Лэйн попятилась, не в силах сказать ни слова. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Дмитрий изменился: его лицо осунулось и приобрело землистый оттенок, скулы заострились ещё больше — он выглядел старше своих лет. А щёку рассекала свежая рана, что тянулась до левой брови. — Лэйн, это ты, — он словно задохнулся от воздуха. — Лэйн, какого чёрта происходит? В два шага Дмитрий настиг Лэйн, схватил за плечи и ощутимо тряхнул. В его глазах, пронзительно-серых, плескался гнев, обвинение и, внезапно для девушки, беспокойство. И отчаяние. — Дмитрий, — еë голос был не громче шёпота. Лэйн хотела, искренне хотела ему ответить, сказать, что это всё — её вина, сказать, как ей жаль, но больше ничего не смогла выдавить из себя. — Лэйн, — его голос стал ниже и больше походил на рык. Но что он хотел донести, ей так и не суждено было узнать. — Однако, генерал, вам стоило бы поучиться хотя бы минимальному такту и манерам, — их прервал Борис, показавшийся на втором этаже и стремительно спускавшийся в холл. — Уберите от неё руки. Дмитрий оторвал взгляд от Лэйн и поднял его, полный ненависти и презрения, на Бориса. И, казалось, побледнел ещё больше. Лэйн дëрнулась было, желая освободиться, но он не разжал хватки. — Ты… Мне стоило раньше догадаться, что твари, подобные тебе, так просто не подыхают, — сквозь зубы. — Ещë раз: отпустите Лэйн и убирайтесь вон из нашего дома, — последние слова он выделил. Лэйн никогда не видела такого лица у Бориса. В свете камина, с глазами, полными тëмной ненависти, со сжатыми губами он походил на какое-то инфернальное существо. Всего на секунду, но ей померещились чëрные шрамы на его лице. — Не раньше, чем я получу ответы на все свои вопросы, Романов. И тут… Как-то слишком внезапно Борис оказался рядом, резко и без труда выдернул Лэйн из казавшейся железной хватки Дмитрия и закрыл собой. — Я так не думаю, — у Бориса на скулах заходили желваки, но тон оставался подчеркнуто холоден. — Какого… Лэйн была уверена: сейчас генерал его ударит. Однако сцена была прервана: где-то в лесу послышался собачий вой — пронзительный, надрывный. Угрожающий. Все трое замерли. В повисшей абсолютной тишине вой повторился. Дмитрий и Лэйн задержали дыхание. В окно ударил порыв ветра. Зазвучал собачий лай — совсем близко от входа в дом. «Но… Борис говорил... В Роткове и вокруг уже пару лет нет ни одного пса…» Звук разбитого стекла: где-то в доме распахнулось окно. Померещился ли Лэйн сопровождавший это издевательский смех? Она попыталась выдохнуть, насильно выталкивая кислород из лёгких. «Смех, точно, смех, тот самый». — Лэйн, иди, пожалуйста, в спальню, — голос Бориса абсолютно спокоен. Она должна была закричать Дмитрию, чтобы тот бежал, бежал как можно скорее, как можно дальше. Прочь. Но её охватил самый настоящий ужас, неконтролируемый, как тогда, в пещере, в ту секунду кошмарной тишины. Один робкий шаг назад, к лестнице. Не отворачиваясь от замерших мужчин. Второй. — Лэйн, иди наверх, — притворно мягким тоном повторил Борис. — Лэйн, — голос Дмитрия она услышала словно сквозь вату. А сама всё пятилась к лестнице. И невольно пересеклась взглядом с Дмитрием. В его глазах читалось такое вселенское отчаяние, что, если бы Лэйн могла испугаться ещё больше, то непременно бы это сделала. Но её разум уже попросту отказывался выносить происходившее. И вдруг потух камин. Она развернулась и побежала. Но всё же успела разобрать тихий голос Дмитрия со столь не свойственными ему обреченными интонациями: — За что ты так с нами, Лэйн… Быстрее. Вверх. По лестнице — и вместо той, что была в доме, ей мерещилась другая, каменная. «Спрятаться. Забиться. Забыть, забыть это всё. Бог, боги, пожалуйста, пожалуйста». Лэйн захлопнула за собой дверь спальни. Пятилась, пятилась, не отрывая от неё глаз, пока не запнулась о кровать. Упала на неё, закрывая голову подушкой: лишь бы не слышать ничего, лишь бы не видеть… Тихо. Только сумасшедший стук сердца. И темно. Через сколько Лэйн успокоилась, уняла сердцебиение и взяла себя в руки, осталось для неё загадкой. На негнущихся ногах она спустилась вниз. Путь ощущался бесконечным. В камине ярко полыхал огонь. А Борис стоял у распахнутых на улицу дверей и, казалось, не замечал, как в холл наметало снег. Лэйн зябко поëжилась. — Мне удалось убедить Дмитрия оставить нас в покое, — заговорил Борис, будто продолжая какой-то ему одному ведомый диалог, по-прежнему смотря в темноту. В голосе чудилась усмешка. — Где он? — Лэйн встала рядом. — Уехал. Согласился с тем, что раз он тебя не получит, то и делать в нашем доме ему нечего, — он развернулся. — Но с чего бы ему соглашаться? — девушка постаралась поймать взгляд Бориса. — Поверь, я умею убеждать, — и посмотрел на неё с неожиданной мягкостью, вопреки словам, что прозвучали весьма грубо. «Скажи, что он жив, просто скажи…» — но произнести это вслух Лэйн не решилась. — Верю… — и сама не знала, ложью это было или правдой. — Тебе не о чем переживать, доверься мне, — Борис коснулся её щеки, как если бы смахивал с неё слезу. — Никто из отряда нас больше не потревожит. Не бойся, Лэйн. Но Лэйн боялась не этого. Она отстранилась и выглянула на улицу. Шагнула в ночь, прямо как была: в вязаном платье и носках. Борис не стал её останавливать. Снегохода действительно не было, лишь полосы, оставленные его склизами, выделялись на снегу. Как не было и никаких следов борьбы — ни на первом этаже дома, ни у входа, во всяком случае, при беглом осмотре. Она вернулась и затормозила в дверном проёме, невидяще смотря на Бориса. От снега, принесённого на носках, у ног образовалась небольшая лужица. «Кровь я бы заметила даже при таком освещении, а убрать еë Борис бы не успел… Неужели, правда уехал», — в груди Лэйн зародилась надежда. И тут же угасла: представить, что Дмитрий, генерал, которого она хоть немного, но знала, испугался угроз Бориса или был убеждëн каким-то эфемерными аргументами и так просто вернулся в Оксфорд ни с чем, было нереально. Но Лэйн до слёз хотела поверить Борису. До слёз, что не могли пролиться. Она ведь знала правду, единственно возможную правду, хоть и гнала её от себя. Онемев, Лэйн продолжала стоять в дверях, впуская в нагретый зал морозный воздух и редкие снежинки, что таяли, не успев коснуться пола. На плечи легло что-то тёплое и мягкое. — Замëрзнешь, Лэйн. Ты еще и ноги промочила. Она ничего не ответила, но позволила себя увести. И Борис закрыл дверь.