Mass Effect: Меж двух миров

Клуб «Тёмная звезда» встретил Гарруса гомоном множества голосов и приглушенной фоновой музыкой. Привычного возбуждения, которое охватывало его при входе в популярное заведение Цитадели, сегодня не было и в помине. Вместо него на плечи давила тяжесть, а разум был затуманен мыслями, от которых он никак не мог избавиться. Турианец заметил Вегу у барной стойки — тот потягивал пиво, оживлённо беседуя с барменшей-азари. На мгновение Гаррус подумал развернуться и уйти. Одна только мысль о вынужденном общении, пусть и с другом, казалась изнурительной. Но перспектива вернуться в пустую квартиру и остаться наедине с собственными мыслями удручала ещё больше. Глубоко вздохнув, он направился к бару, лавируя между разношёрстной толпой посетителей. Вега заметил его и широко улыбнулся. — Привет, Принц! Уже думал, не придёшь. Решил, что ты по уши увяз в этой своей дипломатии. Гаррус опустился на стул рядом с Вегой и, жестом подозвав барменшу, выбрал напиток на интерактивном меню стойки. — Мне нужен перерыв, — коротко бросил он. Улыбка Веги слегка померкла, когда он заметил, как сильно напряжён турианец. — Тяжёлый день на переговорах? — Можно и так сказать, — пробормотал Гаррус, принимая бокал декстро-эля от азари и делая глоток. Он едва ощущал горький вкус напитка, надеясь, что алкоголь притупит ноющее чувство в груди. — Тогда присаживайся поудобнее, приятель, — бодро начал Джеймс, с ухмылкой откинувшись на стул. — У меня есть парочка историй, которые вытащат тебя из уныния. Я тебе рассказывал про азарийскую воительницу, которую встретил на прошлой неделе? Ух, что она со мной вытворяла своей биотикой, ты б видел! Гаррус выдавил слабый смешок, не вложив в него должного энтузиазма. Он ценил старания друга, но сейчас истории лейтенанта, сколь бы занимательны они ни были, не могли отвлечь его от тягостных мыслей. Вега не придал значения его выражению. Он знал, что турианца не так-то просто расшевелить, и, закончив делиться одним из своих приключений, тут же переключился на следующее. — Ладно, слушай дальше, — подмигнул он. — Был ещё один случай с кроганом раза в два больше меня. Рептилоид хотел раскатать меня в лепёшку... Он энергично размахивал руками, изображая сцену схватки, а Гаррус лишь кивал, почти механически, взгляд его блуждал где-то вдали, явно не следуя за рассказом Джеймса. Мысли всё ещё были сосредоточены на последнем раунде мирных переговоров, на прошедшем ужине у Шепарда и на Кэти. — Но я не собирался отступать, — продолжал Вега. — Делаю финт влево, потом правый хук… — Здорово, Джеймс, — рассеянно проговорил Гаррус, делая очередной глоток. Вега замер на полуслове, наконец осознав глубину безразличия друга к его стараниям. Гаррус тем временем осушил остатки алкоголя и жестом попросил барменшу повторить. — Полегче, приятель! — теперь в голосе Джеймса звучала явная тревога. — Мы куда-то торопимся? Гаррус не ответил, его мандибулы слегка дрогнули, пока он изучал пустой стакан. Джеймс придвинул свой стул ближе и тоже заказал себе ещё пива. Пока азари обновляла напитки, Вега внимательно изучал друга, и увиденное ему не понравилось. Обычно подтянутая осанка турианца поникла, нечеловеческие черты лица застыли в мрачном выражении. Ярко-синие глаза, отстранённые и встревоженные, смотрели в пустоту. Это тебе не просто усталость от переговоров. Что-то было явно не так. — Ладно, — сказал Джеймс, сменив тон с шутливого на серьёзный. — Колись, что случилось. Но только без этих твоих «всё в порядке». Я тебя слишком хорошо знаю. Гаррус вздохнул, его плечи бессильно опустились. Он уставился на декстро-эль, размышляя, что можно рассказать, а что нет. Вега был хорошим другом, одним из немногих, кому он действительно доверял, но... Эти переживания были слишком личными, и Гаррус не знал, готов ли он ими с кем-либо делиться. — Ну же, приятель, — мягко сказал Джеймс. Он положил руку на плечо турианца в жесте поддержки, стирающем всякие различия между их видами. — Что бы это ни было, ты можешь мне рассказать. Гаррус посмотрел на Вегу и увидел в глазах того лишь неподдельную заботу и участие. Никакого осуждения, никаких скрытых мотивов — просто друга, готового прийти на помощь. Внутри всё сжалось от этого осознания. Человек перед ним имел все основания ненавидеть турианцев, и несмотря на всё, через что он прошёл, Вега предлагал ему свою поддержку. Глубоко вздохнув, он принял решение. Если он и мог кому рассказать, то как раз Джеймсу. — Она здесь. На Цитадели, — проговорил Гаррус, и его голос был едва различим в шуме бара. — Кто? — Кэти, — ответил турианец после паузы. Понимание пришло не сразу. Но когда Вега увидел выражение лица турианца, всё встало на свои места. Только одна персона во всей галактике могла погрузить друга в такую тоску — и теперь Джеймс наконец узнал её имя. — Твоя Кэти, — сказал он, и это был не вопрос. Гаррус издал низкий утробный звук, похожий на человеческий стон. «Чёрт, — подумал Вега. — Что бы между ними ни произошло, встреча явно прошла паршиво». Он осторожно поинтересовался: — Ты говорил с ней? Почему она на Цитадели? Гаррус сделал долгий глоток и с силой опустил стакан на барную стойку. — Прибыла с человеческой делегацией на мирные переговоры... «Значит, всё-таки из Альянса», — решил Вега. Он активировал свой омни-тул и начал просматривать данные в экстранете. Прибытие делегации и ход переговоров освещался всеми новостными ресурсами, и Вега внимательно следил за происходящим. Лицо адмирала Шепарда мелькало на каждом канале и в каждой статье. Как и лица и имена четырёх делегатов. Информации же об остальных участниках было мало. Помощники и атташе в заголовках не фигурировали и в целом были неинтересны прессе. Все мужчины, кроме пары секретарей и... «Постой-ка! Ну нет, Гаррус не мог иметь в виду её?» — Мать моя женщина, Принц! — глаза Веги расширились от изумления. — Ты хочешь сказать, что «Кэти» — это Кэтрин Шепард? Дочь адмирала Шепарда? Гаррус проворчал под нос что-то нечленораздельное и внутренне напрягся, ожидая от друга упрёков или неодобрения. Однако Вега лишь тихо присвистнул и покачал головой. Лейтенант, конечно, знал, что тут была замешена какая-то дама, но всегда представлял её себе турианкой, а не... Такого он точно не ожидал. Ну и дела. Вега рассматривал фото её профиля, всё ещё не веря своим глазам, а потом вдруг выпалил, не подумав: — Да она же просто огонь, брат! Как тебе удалось захомутать такую красотку? Колись, были какие-то закрытые тусовки людей и турианцев в нейтральной зоне? Низкое, собственническое рычание зародилось где-то глубоко внутри и поднялось к горлу, прежде чем Гаррус успел его подавить. Вега мгновенно напрягся. Он так часто слышал этот звук от турианцев на поле боя, но чтобы тот исходил от его друга — такого ещё не было! Гаррус замер, потрясённый собственной реакцией. Духи, да что с ним такое? Примарх учил его быть выше этого. Стыд и смущение обожгли затылок, и он виновато посмотрел на Джеймса. Порыв был инстинктивный — защитить своё. Да вот только была ли она всё ещё его? Вопрос сводил его с ума уже несколько дней. Сколько надежд он возлагал на ужин в резиденции Шепарда, желая получить ответы и наконец прояснить ситуацию. Как бы не так! Кэти ловко избегала любого общения, пресекая все его попытки на корню. Каждый раз, когда он оказывался рядом, она занималась чем угодно, лишь бы не смотреть ему в глаза. Вега быстро понял состояние друга. Гаррус защищал её даже от неуместных шуток, словно она была для него чем-то бесценным. Дела обстояли куда хуже, чем Джеймс предположил изначально. Мало того, что она человек, так ещё и дочь адмирала, возглавляющего мирную делегацию... Выпивки явно нужно больше. Несколько минут оба сидели в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Наконец, Вега слегка похлопал Гарруса по плечу. — Умеют они надавить на наши болевые точки, да, приятель? Гаррус вздохнул, благодарный за понимание друга. — И получается, теперь она здесь, на Цитадели, — подытожил Вега. — В разгар мирных переговоров. Гаррус горько усмехнулся: — Именно. — Ну так и что? Вы поговорили? — Коротко, — ответил Гаррус с явным разочарованием в субвокалах. — Она не хочет меня видеть. Всё... сложно. Вега нахмурился. — Война практически закончена. Почему бы вам просто не... — Говорю же тебе, всё сложно, — голос Гарруса звенел от напряжения. — Она дочь адмирала, Джеймс. Я сын Примарха. Если кто-нибудь узнает о нашем прошлом... это вызовет вопросы. В лучшем случае. Вега медленно кивнул. — Ладно, я понял. Но послушай. Ты же не можешь просто игнорировать свои чувства. Ничего хорошего из этого не выйдет. Гаррус вздохнул, проведя рукой по гребню. — Я знаю. Уж поверь. Но каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с ней, по-настоящему поговорить, что-то всё время мешает или она отстраняется. Я не могу понять, чувствует ли она то же самое, или я просто цепляюсь за воспоминания. Боль в голосе турианца была почти осязаемой, и Вега ощутил прилив сочувствия к другу. — Нда-а, ситуация. Но теперь хотя бы понятно, почему ты выглядишь так, будто кто-то подстрелил твоего варрена. Гаррус невольно усмехнулся. — Что, так заметно? — Только тем, кто тебя знает, — слегка улыбнулся Вега. На мгновение оба замолчали, но потом Гаррус вдруг выпалил: — Мне кажется, у неё есть пара. Это были не слова, а болезненный стон. Он взял бокал и осушил его залпом. Джеймс знал турианца достаточно долго, чтобы понимать значение слова «пара» для его расы. Вот он, корень всех проблем. — Чёрт... И сколько времени прошло с тех пор, как вы?.. — спросил Джеймс. Гаррус потупил взгляд. — Два года. «Всё сходится», — подумал лейтенант. Как раз перед их встречей в лагере для военнопленных. — Ну, ты же не думал, что она будет тебя ждать? Гаррус вздохнул: — Пожалуй, нет. Тишина затянулась. Вега наблюдал за своим другом — самым удивительным и неожиданным другом из всех, что у него когда-либо были. Ему хотелось найти слова утешения, поддержки, но такую глубокую душевную рану не исцелить простыми словами. Глядя на Гарруса, лейтенант невольно поражался тому, как сильно изменилось его восприятие турианцев с момента их встречи. Джеймс никогда бы не подумал, что у этих инопланетян вообще есть сердце, не говоря уже о том, что оно способно разбиться. Лейтенант прочистил горло и решил сменить тему: — Ну а как продвигаются мирные переговоры? Не считая всей этой истории с тайной влюблённостью в дочь адмирала, есть что ещё рассказать? Гаррус глухо зарычал, его мандибулы дёрнулись от раздражения. — Это сущий кошмар, Джеймс. Один шаг вперёд, два назад. Бюрократия Совета, взаимное недоверие с обеих сторон... как на минном поле. — Да, весь экстранет пестрит жёлтыми статейками, — кивнул Вега. — Многие считают, что вся эта затея обречена на провал. — В том и беда, — кивнул Гаррус. — От этих переговоров слишком многое зависит, а все только и ждут их провала. И это помимо экстремистов, которым война и вовсе на руку. — А что скажешь про адмирала Шепарда? Мужик — настоящая легенда Альянса. Гаррус кивнул и продолжил с явным восхищением в голосе: — Он свою репутацию точно заслужил. У Шепарда есть... видение. Думаю, он искренне хочет лучшего для обеих сторон. — А что твой отец? — Примарх пытается найти баланс между интересами Иерархии и заключением мира. Непростая позиция, — вздохнул Гаррус. — Некоторые считают, что он слишком мягок, что идёт на непростительные уступки. Вега нахмурился. — Звучит не очень обнадёживающе. Не знаю, как ты это вывозишь. Гаррус горько усмехнулся: — Прихожу сюда и пью с тобой. — К Вашим услугам, Ваше турианское Высочество, — ухмыльнулся Вега. — Но если серьёзно. Важное дело делаешь. — Не перестаю себе это повторять, — угрюмо проговорил Гаррус. — А то иногда кажется, что мы топчемся на месте. И всё это лишь спектакль для отведения глаз, а настоящие решения принимаются где-то в другом месте, за закрытыми дверями. — Думаешь, ведётся двойная игра? Гаррус придвинулся ближе, понизив голос. — Не то чтобы у меня были доказательства. Но вся эта история с Артериусом, мягко говоря, подозрительна. — Да, я слышал о его присутствии на переговорах. Какого чёрта там забыл спектр? — Хороший вопрос, — прорычал Гаррус, напряжённо стиснув мандибулы. — «Безликий» явно что-то замышляет. Наблюдает из тени. Будто собирает информацию, но для чего? — Ты говорил об этом с Примархом? — А что это изменит? — Гаррус покачал головой. — Сарен — спектр. Он неприкасаем. Лицо Веги помрачнело. — То есть, пока вы все сосредоточены на переговорах, Сарен не пойми чем занимается? — Именно. О каком мире может идти речь? О каком взаимном доверии и прозрачности, когда мы даже не видим всю картину происходящего? У меня такое чувство, будто наше время на исходе. И если мы не получим реального результата в ближайшие дни, то всё, чего нам удалось достичь, будет безвозвратно потеряно. Вега задумчиво кивнул. — Я тебе не завидую, приятель. Балансировать между политикой и личными чувствами... — Он помедлил, затем спросил: — А что скажешь про остальных делегатов? Есть кто интересный кроме Шепарда? Гаррус, казалось, помрачнел ещё больше. Он сделал долгий глоток, выигрывая время, чтобы собраться с мыслями. — Есть... майор Аленко, — наконец произнёс он. Вега заинтересованно подался вперёд. — Да, я про него слышал. И что? Гаррус невольно сжал стакан. — Мы пересекались на Шаньси. Брови Веги взлетели вверх. — Чёрт, Принц, ты не ищешь лёгких путей, да? Турианец выдавил горькую усмешку. — Похоже на то. Мы с Аленко встретились в одном из самых ожесточённых боёв на планете. Глаза Веги расширились от осознания. — Погоди-ка, значит, эти его шрамы — твоих рук дело? — Вега тихонько присвистнул, заметив, что Гаррус молчит. — О них в Альянсе легенды ходят. Какие только истории мне не рассказывали! На этих словах субвокалы Гарруса завибрировали от злости. — Поверь, он их заслужил. После недолгого молчания Джеймс попытался сменить тему. — Ну, по крайней мере, тебе не приходится иметь с ним дело вне переговорной. Реакция Гарруса была мгновенной и неожиданной. Всё его тело напряглось, и глухой, гортанный рык вырвался наружу, прежде чем он успел его сдержать. — Эй, что это было? Гаррус закрыл глаза, сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться: — Дело... не только в переговорах, Джеймс. Мне кажется... — он запнулся, подбирая слова, — мне кажется, что он претендует на Кэти. Это признание, казалось, причиняло ему почти физическую боль. Субвокалы гудели от мучительной ревности, которую смог уловить даже человеческий слух Веги. — Постой, что? — удивился лейтенант. — Ты думаешь, она с Аленко? Гаррус кивнул, избегая взгляда друга. — Я не разбираюсь в человеческих знаках. Но я видел, как он смотрит на неё, не отходит ни на шаг. А Кэти... кажется, она вовсе не против его внимания. Голос турианца предательски дрогнул на последних словах. — Но ты не знаешь наверняка? — осторожно уточнил человек. — Ну, в смысле, ты не видел ничего конкретного? — Нет, — Гаррус покачал головой. — И я понимаю, что не имею права на ревность. Она не моя. Выражение лица Веги стало серьёзным. — Слушай, приятель, ты не можешь продолжать так себя изводить. Тебе нужно поговорить с ней. Мандибулы Гарруса напряглись от явного беспокойства. — Так и представляю себе этот разговор. «Слушай, Кэти, помнишь, как мы едва не погибли? Так вот, я всё время думаю о тебе с тех пор. Кстати, ты, случайно, не спишь с тем майором, что пытался меня убить?» Несмотря на всю серьёзность ситуации, Вега не смог сдержать смешка. — Ну, может, не так дословно. Но да, что-то подобное. — Я не знаю, как к этому подступиться, Джеймс. Наше положение всё усложняет... И если я ошибаюсь, если она не хочет меня... — А если не ошибаешься? — перебил его Вега. — Что если она чувствует то же, что и ты? Вдруг просто боится пристальных взглядов окружающих? Гаррус замолчал, размышляя над его словами. Он и сам об этом думал. Вега продолжил. — Послушай, Принц, я видел, что нерешённые чувства делают с человеком. Как они разъедают тебя изнутри. Нельзя всё так оставлять. Гаррус понимал, что Джеймс прав. Неопределённость и бесконечные сомнения медленно сводили его с ума. Он вспомнил Линдор и моменты близости с Кэти, вспомнил, что чувствовал тогда. Как она смотрела на него, словно он был единственным существом во всей галактике. Неужели всё это было наваждением? Фантазией, рождённой экстремальными обстоятельствами? Или всё-таки чем-то настоящим, за что стоит бороться? Страх быть отвергнутым, осознание, что она выбрала другого, и риск раскрыть их общую тайну, которую она так отчаянно умоляла его сохранить… всё это сдерживало его. До сих пор. Возможно, всё дело в декстро-эле, что растворил его прежние сомнения, или же в прямолинейности Веги, но в этот момент Гаррус осознал одну очень простую истину: неведение куда хуже. — Ты прав, — сказал он вслух. — Мне нужно поговорить с ней и узнать правду. Вега расплылся в широкой улыбке и похлопал Гарруса по плечу: — Вот это верный настрой! Итак, как ты собираешься её покорить? Гаррус нервно усмехнулся. — Не думаю, что «покорить» — верное слово, Джеймс. К тому же, дело не в эффектных жестах. Дело в ясности. Тут важно… понять, что она чувствует. — Логично. И как ты планируешь это сделать? Подловишь её после одной из сессий? — Слишком много глаз. Нужно найти уединённое место, где нас никто не увидит. — Сады Президиума? — предложил Вега. — Романтично, много укромных уголков... — Также многолюдно, — возразил Гаррус, вспомнив разговор с Артериусом. — К тому же, нас там уже видели вместе. Это может вызвать лишние вопросы. Они перебирали варианты, но ни один не казался подходящим. И тут в голове Гарруса начала складываться идея — рискованная, даже безрассудная, но, возможно, единственно осуществимая. — Кажется, придумал, — задумчиво произнёс он. Вега был весь внимание: — Выкладывай. — Пока не могу, — Гаррус покачал головой. — Нужно всё обдумать. Убедиться, что это... выполнимо. Человек внимательно посмотрел на друга, затем кивнул: — Хорошо. Только будь осторожен, ладно? И помни: что бы ни случилось, я за тебя горой. Гаррус почувствовал прилив благодарности: — Спасибо, Джеймс. Правда. За то, что выслушал, за советы... за всё. — Всегда пожалуйста, — с улыбкой ответил Вега. — Для чего ещё нужны друзья? Он сделал паузу, а затем вдруг добавил с озорным блеском в глазах: — Так, а этот твой гениальный план случайно не предполагает похищение? Если что, я свободен всю неделю. Вега заговорщически подмигнул турианцу, и тот рассмеялся, покачав головой: — Ничего столь радикального. Дай мне сначала продумать все нюансы. — Ладно, ладно, — Вега сдался. — Только не тяни. Часики тикают. — Это точно, — пробормотал Гаррус, допивая эль. Он и сам чувствовал, что время на исходе, только вот никак не мог понять, почему.

***

— Никто и не отрицает, что конфликт весьма прибыльный, — голос саларианца звучал неестественно громко в небольшом помещении, пока его длинные пальцы пробегали по дисплею данных. — Но мы должны действовать осторожно. Цена ошибки слишком велика. Он окинул взглядом своих собеседников. Их лица освещались мягким, неоновым светом голограммы Цитадели, медленно вращающейся над центром стола. В тишине зала слышались лишь приглушённый гул систем и редкие сигналы омни-тулов. — Тебе легко говорить, Галан, — раздражённо фыркнул сидящий напротив Дарнок Фаал. Сложные лицевые узоры батарианца говорили о высоком статусе в разведке Гегемонии, а две пары глаз пристально смотрели на Галана. — Мои же интересы под ударом сразу с двух сторон. Альянс и Иерархия и без того серьёзные противники. Подумай, что будет, когда они объединят свои усилия, — его голос стал жёстче. — Мои агенты перехватили сообщения о планах организации совместных патрулей в Скиллианском Пределе. Они уже не просто говорят о мире — они планируют интеграцию. Слова повисли в тяжёлом молчании. Все присутствующие понимали их серьёзность. Инфоброкер Дженна Торв, сидящая слева от Фаала, хранила молчание. Глаза азари внимательно изучали проецируемые на голоэктран потоки данных, вычленяя закономерности там, где другие видели хаос. Первым заговорил волус Роркин Вар, тяжело дыша через респиратор защитного скафандра: — Фаал прав. Рынки уже реагируют… пшшш… на вероятность перемирия. Предложения о совместных инициативах… пшшш… заполонили биржи. Скоро этот процесс… пшшш… станет необратим. Члены Синдиката редко встречались лично. Все переговоры, как правило, велись через зашифрованные каналы связи. Но бывали и исключения: важные обсуждения или экстренные совещания, когда требовалась абсолютная конфиденциальность без рисков отслеживания или перехвата сигнала. Сегодня был как раз такой случай. Зал, в котором они собрались, был спроектирован с одной единственной целью — обеспечение безопасности. Зашифрованные ретрансляторы, глушители сигналов, автоматические системы подавления. Никаких особых удобств, никаких излишеств. Никакой утечки информации. За пределами зала база уходила в недра астероида сложной сетью коридоров, каждый из которых был защищён передовыми щитами и многоуровневыми системами безопасности. Весь комплекс был спроектирован с учётом возможного саботажа или, если того потребуют обстоятельства, полного самоуничтожения. При малейшей угрозе обнаружения протоколы ликвидации превратят его в безжизненный обломок космической породы, унося все тайны в пустоту вакуума. Снаружи база сливалась с тысячами подобных астероидов, что неторопливо вращались в гравитационных течениях Туманности Змеи. Для случайного наблюдателя она оставалась лишь очередным осколком космического мусора, огибаемым транспортными потоками кораблей у Цитадели. Лучшего укрытия для её обитателей нельзя было и придумать. Саларианец Галан Рилл, глава Синдиката, кивнул, обдумывая возможные действия. — У нас есть несколько вариантов. Пожалуй, самым простым и очевидным решением было бы найти слабые звенья в структуре командования. Дженна наконец заговорила: — Шантаж слишком рискован. Он оставляет после себя след. В случае сбоя на каком-либо из этапов этот след приведёт к источнику. — Тогда мы... пшшш... сместим акценты, — голос Роркина звучал искаженным через дыхательный фильтр. — Сфабрикуем доказательства... пшшш... взаимного предательства. Стравим их... пшшш... друг с другом, оставаясь в тени. — Возможно, — в глазах Дженны мелькнул интерес. — Мы могли бы снова сыграть на культурных различиях людей и турианцев. В прошлом это отлично срабатывало. Дарнок кивнул, делая вид, что доволен предложением: — Мне нравится. Метод может быть весьма эффективным. У обоих сторон полно предубеждений и взаимных обид. Но внутри батарианец закипал от злости. Этого было недостаточно. Его так называемые коллеги привычно прикрывали осторожностью свою трусливую нерешительность. Конечно, почему бы и нет? Не их интересы ведь сейчас были под угрозой. Первой последствия перемирия ощутит на себе как раз Гегемония. Разведданные не оставляли сомнений: люди расширяют своё влияние, турианцы не собираются им препятствовать. Под удар попадают батарианские территории, а вместе с ними и сам уклад жизни его народа. А значит, впереди кровавая бойня! А что члены Синдиката? Они либо не понимают угрозы, либо — что ещё хуже — им просто наплевать. Сидят в своей неприступной крепости, окружённые глушителями сигнала и протоколами безопасности, плетут свои жалкие интрижки, пока его народ балансирует на грани выживания. Ну уж нет. Тут нужны куда более решительные меры. И он заставит их действовать. Дарнок опустил нижнюю пару глаз на омни-тул и едва заметно улыбнулся. Роркин тем временем просипел: — Я всё же считаю, что нужно... пшшш... нанести удар по их экономикам. Создать искусственный дефицит... пшшш... ключевых ресурсов. Поднятие цен спровоцирует... пшшш... нестабильность. Галан прищурился: — Это крайняя мера. Последствия могут выйти из-под нашего контроля. — Именно это нам и нужно, — вмешалась Дженна. — Пусть почувствуют уязвимость. Отчаяние сделает их предсказуемыми. — Наши интересы так же могут пострадать в процессе, — заметил саларианец, предвидя все возможные риски. — Как насчёт саботажа? — Дарнок говорил спокойно и размерено, скрывая своё нетерпение. — «Несчастные случаи» в человеческих и турианских колониях. Что-нибудь изощрённое, чтобы не попасть под подозрение, но посеять хаос. Повисла пауза. Каждый обдумывал последствия. — Есть риск разоблачения, — задумчиво проговорила азари. — Но, если выставить всё как внутренние распри... действия местных радикалов и группировок... может сработать. Галан медленно кивнул: — Действуем осторожно. Попробуем комбинированный подход. — Я подготовлю всё для информационной атаки, — согласилась Дженна. — Роркин, — саларианец обратился к волусу, — разработай план дестабилизации экономик. Держи его наготове, если понадобится. Дарнок, выбери потенциальные цели для саботажа, но не предпринимай никаких действий без моего приказа. Дарнок Фаал внутренне поморщился, его нижняя пара глаз вновь скользнула к омни-тулу. В тот же миг индикатор на панели безопасности сменил цвет с красного на зелёный. Ни сигнала тревоги, ни предупреждения. Двери просто разъехались в стороны, открывая проём, в котором простиралась тьма, куда плотнее, чем вакуум космоса за корпусом станции. Пальцы Галана замерли в воздухе, инстинкты вопили об опасности. Его рука дёрнулась к оружию под столом — почти одновременно с рукой Дарнока. А тьма тем временем шагнула вперёд из коридора. Свет скользнул по фигуре незваного гостя, выхватывая из мрака угловатую броню, пробегая по металлическим граням имплантов, сросшихся с плотью. Бледные глаза, холодные и безжалостные, бесстрастно осмотрели помещение. Члены Синдиката узнали вошедшего ещё до того, как свет пал на его лишённое всяких отметок лицо. Сарен Артериус собственной персоной. Присутствующие обменялись настороженными взглядами. Спектра никто не ждал, никто не звал, но и удивляться никто не спешил. Не в первый раз он появлялся без предупреждения. И, наверняка, не в последний. Сарен вошёл в зал, и его кибернетический глаз тихо зажужжал, анализируя и подмечая мельчайшие реакции сидящих за столом. — Спектр Артериус, — голос Галана звучал на удивление медленно для саларианца. — Как… неожиданно. — Рилл, — лёгкая улыбка тронула мандибулы Сарена, так и не добравшись до мёртвых глаз. Он сделал ещё шаг, ступая под жёсткий свет ламп. Теперь турианца было видно полностью, и все присутствующие невольно содрогнулись от его неестественного вида, предпочитая, чтоб тот оставался в полумраке. — Держу тебя в тонусе. — Что-то я не припомню, чтоб мы тебя приглашали, Сарен, — холодно сказал Дарнок. — Фаал… Скорее батарианцы и люди станут лучшими друзьями в галактике, — усмехнулся спектр, — чем я попрошу твоего приглашения. Я здесь, потому что события развиваются весьма стремительно. И у меня есть предложение, которое может вас заинтересовать. Дарнок ухмыльнулся про себя и изобразил недовольство: — Мы не рассматриваем непрошенных предложений, спектр. Едва заметное движение мандибул — турианский эквивалент лукавой усмешки. — Тогда считай это одолжением. Особенно с учётом того, что перемирие между Альянсом и Иерархией не за горами. — Ты уверен? — тут же спросила Дженна. — О, я уверен, — Сарен сделал многозначительную паузу. — Я наблюдаю за этим шоу из первого ряда. И, поверьте, зрелище того стоит. Настроение в комнате изменилось. Осторожность уступила место неизбежному признанию: новости и правда не из приятных. Сарен медленно обвёл взглядом стол, голограммы и потоки данных. — Всё ещё взвешиваете «за» и «против»? — в его голосе сквозила насмешка. — Как символично. Бюрократы и преступники одинаково скованы собственной нерешительностью. Дарнок раздражённо дёрнул плечами. — Не все могут позволить себе твою безнаказанность. — Безнаказанность? — Сарен чуть склонил голову на бок. — Нет, мой четырёхглазый друг. Я просто понимаю, что иногда прямой подход — самый действенный. Дженна подалась вперёд: — И что же ты предлагаешь, Артериус? — Я? Ничего, — пророкотал турианец с деланной невинностью. — Просто обращаю ваше внимание на то, что пока вы обсуждаете тонкости культурных недопониманий и экономического давления, другие готовятся перекроить карту известной галактики. Но, пожалуйста, продолжайте рассуждать об информационной войне. Уверен, она окажется весьма эффективной… когда объединённые флотилии людей и турианцев начнут свои «миротворческие» патрули. В комнате повисла тяжёлая тишина. — Сколько у нас времени? — наконец спросил Галан, моргая чуть быстрее обычного. — Судя по тому, как идут дела… пару недельных циклов, не больше. Последовавшее за этим молчание было многозначительнее любых слов. Дарнок окинул взглядом собравшихся, подмечая на их лицах проблески осознания. Наконец-то поняли, что времени почти не осталось. Дженна чуть приподняла бровь, уголки губ дрогнули в скептической усмешке: — И ты заглянул на огонёк, чтобы подтолкнуть нас к более радикальным мерам? — Я здесь, чтобы привнести немного здравого смысла. Выбор, как всегда, за вами. — Наши методы эффективны, — прохрипел волус. — Ваши методы дают удручающе медленный результат. Вы специально выбираете самые бесполезные? — холодно парировал туранец. Никто не ответил. Каждый обдумывал невысказанное «предложение». Дарнок заговорил первым: — Хорошо спланированный прицельный удар может решить все наши проблемы. — Если замаскировать его под атаку экстремистов с одной из сторон, — медленно кивнула Дженна. — Это уничтожит любые надежды на перемирие. Роркин судорожно потыкал короткими пальцами в омни-тул, что-то подсчитывая, затем хрипло добавил: — Подобная операция будет… пшшш… чрезвычайно затратной. Сарен усмехнулся: — Не затратней мира. Галан переплёл пальцы, впиваясь взглядом в турианца: — А в чём твоя выгода, Артериус? Зачем вмешиваться в наши дела? — Скажем так, у меня есть личный интерес в этом конфликте. Детали вас не касаются. Подозрение саларианца читалось в каждом его движении и жесте: частое моргание, сокращение лицевых мышц — все те невербальные сигналы, что представители его вида не могли подавить полностью. — Если всё так, как ты говоришь… возможно, нам стоит рассмотреть этот вариант, — сказал он наконец, не сводя своих больших глаз с Сарена. Дарнок довольно следил за разговором. Всё шло как по маслу. Синдикат слишком долго топтался на месте, полагаясь на полумеры и недостаточно амбициозные схемы. Всё, что им требовалось — это толчок в верном направлении, и вот они уже на грани решительных действий. А Сарен, как всегда, работал эффективно. Он обладал властью, безграничными ресурсами, действовал бескомпромиссно и с безжалостной точностью — идеальный инструмент для целей Гегемонии. Они уже прибегали к его услугам в прошлом и наверняка прибегнут и в будущем. И хотя мотивация турианца, как всегда, оставалась загадкой, это вряд ли имело хоть какое-то значение. Галан, однако, был проблемой. Он не шёл на поводу у эмоций, всегда играл в долгую, что делало его как ценным союзником, так и обузой одновременно. А надави на него слишком сильно, саларианец тут же заподозрит неладное и даст задний ход. Поэтому Дарнок действовал крайне осторожно. Выказывал ровно столько сомнений, сколько было уместно. Давал остальным возможность убедиться в том, что этот путь неизбежен, а Галану — время взвесить все риски, прекрасно зная, к какому выводу тот придёт: мирный договор недопустим. — Нужно определить болевые точки, — Дженна вывела его из раздумий, — удар по которым окажется максимально эффективен. Цель должна быть выбрана безошибочно. Второй попытки не будет. Галан медленно кивнул: — Понадобятся наёмники. Желательно не имеющие связей с Цитаделью и местными игроками. Дарнок сделал вид, что обдумывает его слова: — Я проверю свои контакты. Для работы такого масштаба… — У меня есть идеальные кандидаты, — перебил его Сарен. — «Новый Легион». Название произвело желаемый эффект. Турианские наёмники. Группировка, возникшая после Кроганских восстаний и состоящая в основном из ветеранов, разочарованных в Иерархии и её «светлых идеалах». Дисциплинированные, хладнокровные, обученные вести бой по всем канонам турианской доктрины, но без каких-либо обязательств перед ней, легионеры были и правда идеальными кандидатами для такой работы. Но самым главным их преимуществом, пожалуй, была принадлежность к турианской расе. — «Легион», — пробормотал Дарнок. — Подозрение полностью падёт на Иерархию. Этого осторожного одобрения оказалось достаточно, чтобы остальные всерьёз задумались. — Людям будет всё равно… пшшш… если это сделает какая-то… пшшш… отколовшаяся ячейка, — протянул Роркин. — Турианцы есть турианцы в их глазах.

***

Галан Рилл внимательно следил за Сареном, пытаясь найти скрытый подвох в его словах. Он знал спектра достаточно хорошо, но план... план выглядел весьма логичным. Война всегда была делом прибыльным: контрабанда, торговля оружием и разведданными… Каждый новый конфликт открывает новые рынки и возможности, а бойня Первого контакта и вовсе оказалась золотой жилой. Страх и неопределённость заставляют причастных терять голову, платить огромные кредиты за безопасность, власть, любое, даже малейшее преимущество над соперниками. Мир же приносит одни ограничения — ужесточение законов, надзор и стабильность. Тем не менее, действовать нужно осторожно. Синдикат процветал десятилетиями, оставаясь в тени, выстраивая свою сеть влияния не через рискованные авантюры, а путём выверенных и осторожных манипуляций. Галан мельком взглянул на Дарнока Фаала. Тот был весь на эмоциях, жаждал эскалации. Это настораживало. Гегемония всегда гнула свою линию, получала выгоду, действуя руками Синдиката. И Галан не возражал. Сотрудничество продолжало оставаться взаимовыгодным. Но вот Дарнок его всерьёз беспокоил. Батарианец считал себя мастером интриг, но сам был слишком импульсивен. Его возбуждение граничило с отчаянием, а отчаяние приводит к ошибкам. Пока его соратники обсуждали план Сарена, мысли Рилла устремились к прошлым случаям «сотрудничества» Синдиката со спектром, что неизменно приводили лишь к бóльшим убыткам. В системе Иера турианец в одиночку расправился с пиратским флотом, разорявшим территории Синдиката: разжег распри внутри самой группировки, после чего добил уцелевших. Цена? Контроль над тремя прибыльными контрабандными маршрутами на два года — удар, который впоследствии едва не уничтожил операции Синдиката в этом секторе. На Новерии Сарен так же эффективно устранил корпоративного директора, собиравшегося разоблачить незаконные секретные разработки Синдиката: бедняга просто исчез с лица галактики вместе со всей своей семьей — ни следа, ни зацепки. В обмен спектр потребовал доступ к самым передовым оружейным прототипам Синдиката, некоторые из которых они так больше и не увидели. Рилл давно понял: у Сарена всегда есть свой интерес, а его скрытые мотивы становятся явными лишь тогда, когда курс уже не изменить. Игра с ним подобна игре в шахматы, да только этот противник видит на десять ходов вперёд и не боится жертвовать важными фигурами. Он наблюдал за тем, как Артериус направляет разговор в нужное русло, а глупец Фаал сидит с довольным видом, ошибочно полагая, что сумел приручить спектра, и ощущал чувство необратимости, которое всегда сопровождало все их взаимодействия с турианцем. До сих пор их интересы совпадали. Но Рилл не мог не задаться вопросом: что произойдёт, когда это изменится? Сарен был стихией — непредсказуемой и разрушительной. Опасный союзник, с которым и враги не нужны: хотел бы Синдикат от него отказаться, если бы мог. Вместо этого они продолжали прибегать к его помощи, страшась узнать, во что обойдётся отказ. Осторожный голос Роркина вернул его к обсуждению. — А что Совет? Если они… пшшш… узнают о нашем участии… Сарен лишь пренебрежительно отмахнулся от его слов. — Совет слишком погряз в своей политике, чтобы заметить, что происходит у них под носом. Когда они поймут, что случилось, будет уже поздно. Галан молчал, его аналитический ум просчитывал все аспекты предложения. Когда он наконец заговорил, голос был спокойным, но весомым: — Сначала рассмотрим другие менее… радикальные варианты. Он сделал паузу, прищурившись. — Этот пока отложим. Если же до него дойдёт, будем действовать с максимальной осторожностью. Чётко и без права на ошибку. Он встретил взгляд Сарена. — И если твоя идея обернётся против нас, Артериус, помни: в долгу мы не останемся.

***

Сарен позволил себе холодную ухмылку в ответ на пустые угрозы. Галан Рилл, при всём своём остром уме, оставался не более чем пешкой в его партии — партии, масштабы которой он себе даже не представлял. Равно как и его приспешники. С тихим удовлетворением спектр наблюдал за их праздными беседами, за тем, как они сами себя убеждали в наличии выбора, якобы взвешивая все возможности и приходя к единственно верному решению. Подобную картину он видел несчётное количество раз: иллюзия свободы воли, самонадеянность тех, кто считал себя выше уловок, к которым неоднократно сам же и прибегал. Такое зрелище неизменно вызывало у него усмешку и глубокое отвращение одновременно. Дёргать за ниточки оказалось даже проще, чем он предполагал. Дарнок Фаал, со всей своей предсказуемостью, блестяще отыграл отведённую ему роль. Страх Гегемонии перед экспансией Альянса послужил идеальным рычагом — впрочем, особого давления и не потребовалось: разведструктура батарианского правительства сама вышла на спектра. Остальные члены Синдиката также не блистали проницательностью. Преступные воротилы и криминальные авторитеты, погрязшие в мелочной борьбе за прибыль и влияние, оставались слепы и недальновидны. Марионетки, уверенные в собственной значимости. Они даже не подозревали, что каждое их действие, каждый шаг служит его замыслам — неизмеримо превосходящим их ничтожные амбиции. Перемирие между турианцами и людьми было не более чем миражом, и вскоре этот карточный дом рухнет под тяжестью собственной несостоятельности. Безусловно, у Сарена были свои интересы в этом противостоянии, но истинные ставки простирались далеко за пределы личных прибылей и амбиций. Он видел в этом конфликте нечто большее — извечный механизм вселенной, через который хаос претворялся в порядок, а борьба рождала силу. Война всегда была горнилом, в котором закалялись истинно великие цивилизации. Люди — наивные, самонадеянные и тщедушные создания — ещё не прошли настоящего испытания на прочность. Совет, в своей близорукости, пытался опекать их, втягивая в паутину дряхлеющей бюрократии. Роковая ошибка. Сарен прекрасно знал, что происходит с расами, которые потворствуют слабости. Их удел — забвение. Мир был не более чем иллюзией, а пресловутое единство — лишь молчаливым согласием прозябать в стагнации. Совет, Иерархия, Альянс… Они не понимали главного закона вселенной: право на существование не даётся свыше — его нужно завоевать кровью и сталью. Война с людьми была столь же неизбежна, сколь и необходима. Она закалит их расу, заставит либо преодолеть все их видовые ограничения, либо сломаться под тяжестью собственного высокомерия. Любой исход его устроит. Если человечество выживет — значит будет достойно этой жизни. Если же падёт… Что ж, тогда его существование изначально не имело смысла. Сарен непоколебимо верил в порядок, рождающийся через хаос. И видел себя его главным орудием.