Глава 12. Откровения
15 февраля 2025 г., 09:18
Гаррус стоял в нерешительности перед входом в покои Спутницы, расположенные в сердце финансового Квартала. Мандибулы нервно подрагивали, и всё чего ему хотелось в этот момент — это развернуться и уйти прочь. Когда-то он поклялся себе, что больше сюда не вернётся. И вот он снова у этих дверей, загнанный в угол обстоятельствами, которых никак не мог предвидеть. Он знал, что, переступив порог, рискует вновь столкнуться с болью и разочарованием. Но оставаться в неведении было куда страшнее. Необходимость узнать правду — какой бы она ни была — в конечном счёте, пересилила страх.
Он глубоко вдохнул и, отбросив сомнения, а главное, стыд, шагнул внутрь, тут же окунувшись в знакомый и утончённый аромат благовоний. В просторном холле его встретила личная помощница Спутницы, азари по имени Нелина. Вежливо поинтересовавшись, назначена ли у него встреча, она, разумеется, получила отрицательный ответ. Но Гарруса это не беспокоило. Он просто назвал своё имя и терпеливо ждал, пока та отправит сообщение своей хозяйке. Ожидание длилось недолго — уже через мгновение азари кивнула, пропуская его внутрь без лишних слов.
Он прошёл по узкому коридору, миновал просторную гостиную, где помощники Спутницы принимали клиентов, не попавших к ней на «аудиенцию». Здесь было, как всегда, многолюдно, но Гаррус, не замедляя шага, направился прямиком к лестнице, ведущей в личные покои.
Она ждала его в центре зала — как делала это обычно, когда принимала гостей. Её тысячелетнее, не тронутое временем лицо, не выдало ни намёка на удивление. А голос, ровный и безмятежный, прозвенел с привычной мелодичностью:
— Майор Вакариан. Добро пожаловать.
Разумеется, она знала о его недавнем повышении. Азари всегда внимательно следила за своими клиентами — как нынешними, так и бывшими. Издержки профессии.
Ша'ира, также известная как Спутница, была одной из самых влиятельных представительниц своей расы на Цитадели. К ней стекались посетители с просьбами самого разного толка, чаще весьма деликатного. День за днём её покои принимали сильных и влиятельных мира сего — иным она была не по карману — и каждому из них Ша'ира умела предложить именно то, в чём они нуждались. Хотя её услуги включали и наставничество, и душевные беседы, и изысканный досуг, более всего ценились её мудрые советы. Обладая редким тактом и проницательностью, она бережно хранила свою репутацию и с искренней заботой относилась к каждому посетителю.
Ша'ира внимательно изучала Гарруса своими древними глазами.
— Признаюсь, я никак не ожидала тебя здесь увидеть, — сказала она, делая шаг вперёд.
Он встретил её взгляд, успокаивающий и тревожный одновременно. Воспоминание о прошлом визите и о том, что последовало за ним, прожигало куда сильнее её пронзительного взора.
— Что привело тебя обратно спустя столько времени? — спросила она.
Он замешкался. Возможно, это была ошибка.
Ша’ира шагнула ещё ближе, её движения оставались плавными и завораживали своей грацией.
— Может, присядешь? — предложила она, указывая на кресла. — Мы что-нибудь выпьем, и ты расскажешь мне, что тебя тревожит.
— Спасибо, — наконец ответил Гаррус. — Но я здесь не за этим.
***
Брови Ша’иры едва заметно приподнялись в изысканном удивлении. Столетия в роли Спутницы научили её читать между строк, понимать желания своих клиентов ещё до того, как те осознавали их сами. Но присутствие Гарруса, его явное напряжение и смущение — всё это вызывало непривычное чувство неуверенности. — Понимаю, — тихо сказала она. — Тогда я спрошу снова: зачем ты пришёл? Его мандибулы дрогнули в турианском знаке тревоги. — Мне нужна услуга. — Услуга? — повторила Ша’ира, голос её стал осторожным. — Довольно неожиданная просьба от того, кто был так непреклонен в своём решении больше сюда не возвращаться. Гаррус отвёл взгляд, и на мгновение на его лице промелькнул стыд. — Знаю. И поверь, я бы не пришёл, будь у меня выбор. Ша’ира глубоко вдохнула. Даже не зная сути просьбы, она уже ощущала всю её тяжесть. Было ясно: он здесь не за утешением и не за советом — то, что ему требовалось, выходило далеко за рамки её обычных услуг. — Гаррус, — произнесла она, — ты знаешь, что моя работа строится на доверии и соблюдении личных границ. Что бы ты ни собирался попросить… Ты должен понимать, в какое положение это может меня поставить. Он кивнул и, наконец, встретился с ней взглядом. В глубине его глаз Ша’ира увидела не просто отчаяние, а нечто большее — муку, с которой она уже сталкивалась прежде. Которую помнила до сих пор. Он пришёл к ней год назад — сломленный, истощённый, исчерпавший все другие варианты. Едва турианец переступил порог, как она увидела то, что видела не раз на множестве лиц — глубокую, всепоглощающую боль потери. Их первая встреча продлилась всего час. Ша’ира не задавала вопросов, не торопила его. Она просто говорила — мягко, но уверенно, направляя его сквозь тьму. Когда он покинул её покои, его поступь была легче, а мысли — светлей. Она видела, что разговор ему помог и стал первым шагом на пути к исцелению. В тот раз она даже не предложила турианцу слияние разумов, зная, что он был к нему не готов. — Я понимаю, — сказал Гаррус, возвращая её в настоящее. — И я не стал бы просить, если бы это не было важно. Но ты мне поможешь. Ша’ира слегка улыбнулась неожиданной решимости в его двойных тонах. — И почему же? — Потому что ты мне должна. Простая фраза — а сколько смысла она в себе несла. Азари всё поняла. «Вот, значит, как. Пришёл требовать долг». Она долго изучала его, взвешивая возможные последствия. Интуиция подсказывала, что просьба Гарруса поставит её в затруднительное положение. И всё же… Она до сих пор чувствовала свою вину и хотела помочь. Хотела всё исправить. — Хорошо, — наконец сказала она. — Расскажи, что тебе нужно. Но знай: я оставляю за собой право отказать, если сочту, что просьба противоречит моим принципам. Гаррус кивнул с явным облегчением. — Но для начала, — продолжила она, — присядь. Что бы ты ни собирался мне сказать, разговор будет долгим. Он опустился в одно из мягких кресел, а Ша’ира заняла место напротив. — Итак, — произнесла она. — Что же привело тебя обратно? Особенно с учётом того, как закончилась наша последняя встреча. Лицо Гарруса заметно дрогнуло от воспоминаний. — Я… Мне жаль, — пророкотал он. — Я знаю, что в том не было твоей вины. Просто… я не мог… Она подняла ладонь, мягко останавливая его. — Не нужно извиняться. Я часто думала о тебе. Как ты? — Я… справляюсь, — ответил он, но субвокалы недвусмысленно говорили о том, что слово явно неподходящее. Азари слегка подалась вперёд, внимательно вглядываясь в его лицо. — Говоришь, справляешься? Когда ты пришёл ко мне впервые, груз, что ты нёс, казался почти неподъёмным. Тебе хоть немного полегчало? Гаррус долго молчал, не отрывая глаз от своих рук. — Я думал, что да, — наконец произнёс он. — Думал, что научился с этим жить. Но теперь… — он осёкся, подбирая слова. — Теперь? — мягко надавила азари. Он поднял голову и посмотрел прямо на неё. — Она здесь. На Цитадели. Глаза Ша’иры едва заметно расширились. — Та женщина. Гаррус кивнул, издав сдавленный, утробный стон. Во время их встреч Ша’ира ни о чём не расспрашивала, уважая его желание держать прошлое глубоко внутри. Она принимала только те крупицы информации, что турианец решался ей доверить, зная, как велико было его нежелание касаться этих воспоминаний. В тот роковой день, когда их разум соприкоснулся в последний раз, Спутница случайно задела нечто большее. Поначалу образ казался ей абсолютно безобидным — капли кристально чистой воды в лиловых озёрах — но уже мгновение спустя воспоминание обрушилось на них обоих, не давая ей возможности отступить. Оно охватило Гарруса, поглотило его целиком, нахлынуло волнами боли и отчаяния, и он разорвал связь, упал на колени, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Только тогда Ша’ира поняла, какую серьёзную ошибку совершила. Она коснулась разорванной связи, о которой сам Гаррус, похоже, и не догадывался. И в тот миг рана, которая только-только начала заживать, открылась снова. Всё, чего они достигли за долгие месяцы работы, рассыпалось в прах. Турианец был в ярости, не дав ей и слова сказать в своё оправдание, он ушёл, не оглядываясь. Она его не винила. Она чувствовала его боль. Спутница была уверена, что он никогда не вернётся. Единственное, на что она могла надеяться, — что ей удалось дать ему достаточно сил и ресурса, чтобы он смог продолжить свой путь без неё. Но теперь, слушая его речи, Ша’ира осознала ещё одну свою ошибку. За всё время работы на Цитадели через покои Спутницы прошло немало турианцев, и она научилась безошибочно читать малейшие нюансы их эмоций. Но то, что она чувствовала сейчас, заставило её внутренне содрогнуться, пошатнув привычную невозмутимость. Острая смесь тоски и страдания, почти физическая боль при одном упоминании этой женщины… Ша’ира поняла. Связь не была разорвана. Утрата, которую она ощущала в Гаррусе, ранее привела её к выводу, что женщина, которую он так любил, умерла. Но всё оказалось иначе. Связь между ними не разорвалась. Она дремала, простираясь сквозь года и пространство… пока не пробудилась вновь. — Ты воссоединился с ней… — азари высказала вслух свою догадку. — Да, — признался он. — И всё вернулось… словно не прошло ни дня. Будто я снова там… Он запнулся, но она уже знала, что он хотел сказать. — В том мрачном, давящем месте… держишь её в объятиях и обещаешь, что всё будет хорошо, — закончила она за него. Хотя Гаррус никогда не рассказывал ей об этом прямо, Спутница знала достаточно. Во время их слияний она уловила отголоски тех страданий, через которые он прошёл со своей женщиной. Турианец ничего не ответил, она молча ждала, давая ему время собраться с мыслями. — Каждый раз, когда я вижу её… я не могу дышать, — наконец произнёс он почти шёпотом. — Но я не могу подойти к ней. Не могу поговорить. Слишком многое стоит на кону. — На кону? Гаррус посмотрел на неё и произнёс слова, что ознаменовали точку невозврата в их разговоре. — Она человек. Не может быть… Ещё одна ошибка. На этот раз — куда более серьёзная. Сколько же ошибок она с ним допустила? Непростительно много. Это было на неё совсем не похоже. Но его слова… Как такое вообще возможно? Турианцы не привязываются к представителям других видов. Ша’ира взяла себя в руки. Да, это казалось невероятным, но, пожалуй, только так и можно бы объясняло глубину его чувств и тяжесть ситуации. — Мирный саммит, — сказала она, наконец понимая. — Твоя роль в турианской делегации. Он кивнул. — Её отец возглавляет переговоры с их стороны. Если кто-нибудь узнает о нашем прошлом… — Это поставит под угрозу всё, — тихо закончила за него Ша’ира. Наступила тишина. — И потому ты здесь, — продолжила она спустя мгновение. — Просишь об одолжении, которое, я полагаю, связано с ней? Гаррус медленно выдохнул. — Нам с ней нужно поговорить. Наедине. Ша’ира откинулась в кресле, задумчиво глядя на Гарруса. — Скажи, чего ты ждёшь от этого разговора? — Хочу знать, остались ли у неё ко мне чувства… Или я цепляюсь за прошлое, не имеющее никакой связи с настоящим. — Почему ты не можешь поговорить с ней открыто? Что такого хочешь ей сказать? Гаррус напрягся. — Я не могу тебе рассказать, что между нами было, — глухо произнёс он. — Это не моя тайна. Я дал ей слово. Ша’ира нахмурилась. — Я уважаю твоё желание сохранить её тайну. Но и ты меня пойми. Я не могу просто поверить тебе на слово. — Понимаю, — быстро кивнул он. — Но это единственный способ получить ответы. Гаррус глубоко вдохнул, собираясь с духом. — Между мной и… Кэти было нечто, что я даже объяснить не могу. Я думал, что потерял её навсегда. А теперь она здесь, и я разрываюсь между долгом и… — он запнулся, не находя нужного слова. ... связью. Ша’ира почти произнесла вслух. Она видела его смятение, его попытки осмыслить глубину собственных мучений. Ей хотелось объяснить ему, дать возможность разобраться в этом вихре эмоций. Но, встретившись с ним взглядом, она передумала. Осознание связи могло бы принести Гаррусу облегчение, помочь понять, почему присутствие этой женщины так его потрясает. Но в то же время оно могло ещё больше отяготить его непосильную ношу. «Бедное дитя», — подумала она. Связь была поистине диковинным явлением, порождавшим бесчисленные теории как среди учёных турианцев, так и представителей других рас. Её природа оставалась окутанной тайной и противоречиями, а споры о ней не утихали веками. Говоря простыми словами, связь представляла собой цепную реакцию в организме турианца, вызванную близостью к подходящему партнёру. В случае совместимости с парой, химические элементы и феромоны сливались воедино, образуя нерушимую привязанность. Но совместимость эта должна была быть полной, а баланс — идеальным. Только так могла образоваться связь, ощущение, неподвластное никакой логике. Учёные бездушно сводили всё к биологическим процессам: нейромедиаторам, гормонам, генетическим маркерам. Безуспешно пытались измерить и классифицировать то, что не поддавалось строгим определениям. Но Ша’ира, наблюдавшая проявления связи воочию, знала, что дело не только в химии. Нет, всё было куда сложнее и выходило за пределы физического влечения и душевных метаний. Не просто желание, не только эмоциональная тяга — а их полное слияние, рождающее нечто большее, чем сумма отдельных частей. Связанные друг с другом турианцы рассказывали, что чувствовали в партнёре истинную пару, которая также именовалась в их культуре «избранником души». До чего всё-таки странные создания! Собственники, ревностно защищающие своё, они не чурались случайных связей, метили территорию, имели множество половых партнёров, но при этом были одной из немногих рас в галактике, которая выбирала себе спутника на всю жизнь. При возникновении связи они отдавались без остатка своей истинной паре. Которая просто не могла быть представителем другой расы! Лево-аминокислотные были несовместимы с декстро, а значит между людьми и турианцами такая химическая реакция попросту не могла возникнуть. И всё же… Ша’ира смотрела на Гарруса и понимала, что не имела права ничего ему говорить. Турианская связь была явлением священным и глубоко личным. Если он сам до сих пор её не осознал, значит, не был готов её принять. Спутница едва заметно вздохнула. Нет. Она оставит это знание при себе. Вместо этого она улыбнулась, мягко, с состраданием. — Твои чувства к ней очень сильны, Гаррус, — тихо сказала она. — Возможно, сильнее, чем тебе кажется. Но что бы ни произошло между вами в прошлом… Гаррус подался вперёд, его взгляд был прикован к глазам Ша'иры. — Я понимаю твои сомнения. Поверь, я бы не просил тебя об этом, если бы был другой выход. Ша'ира вздохнула. — Её положение всё... усложняет. — Я знаю. Но клянусь тебе, я не причиню ей вреда. Мне просто нужно с ней поговорить. Разобраться в этих сложных чувствах. Он не лгал — это она знала наверняка. Ша'ира повидала достаточно лжи за свои столетия, но турианцы были особенными в этом отношении. В их культуре ложь считалась не просто постыдной, а была надругательством над самой сутью их общества, попирала честь и достоинство не только солгавшего, но и его клана или подразделения. И для майора Вакариана все эти вещи не были пустым звуком. Но дело тут было не только в нём. О той, что занимала мысли Гарруса, Спутница не знала почти ничего. — А если она не захочет с тобой говорить? — тихо спросила азари. Турианец невольно стиснул челюсти. — Я отнесусь с уважением к любому её решению. Уйду и больше никогда не побеспокою. Но я должен услышать это от неё. Она обдумывала его слова. — А что, если кто-то узнает о вашей тайной встрече? — Я возьму всю ответственность на себя, — ответил он без колебаний. — Дам понять, что ты была не в курсе всех обстоятельств. Твоя репутация не пострадает, обещаю. Выражение её лица смягчилось. — Мне приятно слышать такие слова, Гаррус. Но готов ли ты к личным последствиям? К тому, как это может повлиять на твою карьеру? Он медленно кивнул, его взгляд был серьёзен. — Я готов к любым последствиям. Некоторые вещи стоят того, чтобы рискнуть. Она выпрямила спину, лёгкая тень беспокойства скользнула по её лицу. Безупречная репутация Спутницы строилась на двух незыблемых принципах — абсолютной конфиденциальности и полном доверии клиентов. Содействие встрече Гарруса с этой женщиной, особенно в разгар столь деликатных переговоров, могло поставить под удар всё, что она кропотливо создавала веками. Если об этом узнают, её поведение может быть истолковано как вмешательство в дипломатический процесс — или того хуже, как попытка повлиять на зыбкий баланс в отношениях между Альянсом и Иерархией. И всё же, глядя на турианца с синими родовыми отметками, чувствуя всю силу эмоций, что он даже не пытался скрыть, она понимала, что не может ему отказать. Её цель — даровать утешение и наставления тем, кто в них нуждается. А нужды глубже и отчаяннее она давно не встречала. Ша'ира закрыла глаза, мысленно склоняя чаши весов то в одну, то в другую сторону. Обдумывая риски. Оценивая возможные последствия. Когда она вновь открыла их, решение уже было принято. Оставалось лишь надеяться, что отточенная веками интуиция её не подведёт. — Так и быть, Гаррус, — произнесла она своим мелодичным голосом. — Я помогу тебе организовать эту встречу. Но запомни: моя помощь идёт в паре с предостережением. Гаррус расправил плечи, в его позе читались облегчение и благодарность. — Разумеется. Я слушаю. Ша'ира встала, и турианец тут же последовал её примеру. Она приблизилась, и голубые глаза пристально посмотрели в синие. — Путь, что ты выбрал, тернист. Опасен не только для тебя, но и для той, к кому ты стремишься. Сердце, познавшее утрату, — коварный советчик. Оно может даровать ложную уверенность в том, что цель оправдывает средства. Она сделала паузу, позволяя его сознанию вобрать каждое слово, затем продолжила: — Помни: время и обстоятельства меняют нас всех. Женщина, которую ты встретишь, может уже не быть той, что ты знал прежде. Гаррус вновь кивнул. — Я и сам изменился. Но мне нужно знать. Ша'ира мягко коснулась его руки. — Тогда иди на эту встречу с открытым сердцем и ясным разумом. Слушай не только её слова, но и то, что останется несказанным. И, самое главное, будь готов принять любой исход. Она отступила назад, и выражение на её лице сменилось привычной, невозмутимой маской Спутницы. — А теперь давай обсудим, как всё устроить. Действовать нужно очень осторожно, чтобы не навлечь беду на вас обоих. Они погрузились в обсуждение деталей, но Ша'ира не могла избавиться от чувства, будто она запускает цепь событий, последствия которых окажутся куда серьёзней, чем видятся сейчас. Она лишь надеялась, что её помощь принесёт исцеление, а не новую боль тому, кто стоял перед ней.***
Выйдя из покоев Спутницы, Гаррус почувствовал, что дышать стало легче — впервые с начала мирного саммита. Война, переговоры, груз ответственности никуда не исчезли, но хотя бы на мгновение он позволил себе вдохнуть полной грудью. Он попытался сосредоточиться на этом ощущении... Как вдруг его омни-тул завибрировал. Нахмурившись, он взглянул на сообщение от Веги. Проблеск облегчения тут же исчез, вытесненный холодным уколом тревоги. [Д.В.: Срочное дело! «Флакс» через час] В какую переделку человек вляпался на этот раз? Джеймс не был склонен к излишнему драматизму, и раз он говорит, что дело срочное — значит так и есть. Развернувшись, Гаррус направился прямиком к клубу, лавируя по залитым неоновыми огнями улицам Цитадели. Он нашёл Вегу в тёмном переулке неподалёку от входа. Привычного жизнерадостного выражения лица лейтенанта не было и в помине: он был напряжён, явно встревожен, чем ещё больше обеспокоил Гарруса. — Джеймс, — окликнул он. — В чём дело? Твоё сообщение… Вега огляделся и быстро махнул ему в сторону. — Наконец-то, Принц. Что так долго? — Были дела, — уклончиво ответил Гаррус, не собираясь сейчас вдаваться в подробности своей встречи со Спутницей. — Я здесь. Что случилось? Джеймс провёл рукой по коротко стриженным волосам — человеческий жест беспокойства. — Я кое-что услышал, приятель. О переговорах. Гаррус внимательно прищурился. — Что именно? — Не здесь, — Вега проговорил почти шёпотом. — Пойдём внутрь. Они зашли в клуб, проследовали к дальней стене под громкий шум музыки и уселись за уединённый столик. — Ну же, Вега, — Гаррус пристально смотрел на друга. — Мы внутри. Теперь говори. Где ты был и что слышал? Джеймс наклонился ближе, почти шепча сквозь гул басов. — Тебе это не понравится, приятель. Гаррус нетерпеливо щёлкнул мандибулами. — Вчера вечером… — Джеймс запнулся, подбирая слова. — Я был… в месте, где мне, возможно, не стоило бы находиться. Гаррус скептически приподнял надбровную пластину. — Продолжай. — В «Горне», — выдохнул Вега. Гаррус издал резкую трель, поджав челюсти. — Джеймс, это незаконно. Что ты там вообще забыл? Лейтенант поёрзал в кресле, избегая его взгляда. — Ну, видишь ли… Там работает одна азари… — Только ты, Вега, — Гаррус покачал головой. — Только ты можешь рисковать арестом из-за самки. — Да дело не только в ней! — запротестовал Джеймс, но выражение лица выдавало его с головой. — Я, эм… собирал информацию. Прислушивался к разговорам, понимаешь? — Придумай что-нибудь поубедительнее. Джеймс вздохнул, сдаваясь. — Ладно, ладно. Возможно, у меня там были ещё кое-какие дела … — Дай угадаю, — Гаррус хмыкнул. — Заключил очередное пари? — С парнями из Академии, — Джеймс криво усмехнулся. — Они не верили, что я всё ещё могу держаться на ринге. — И ты решил доказать им обратное, участвуя в нелегальном бое? — без выражения произнёс Гаррус. — Гениально. — Слушай, я ж не говорю, что это была хорошая идея, — признал Вега. — Но знаешь что? Я рад, что оказался там. И то, что я там услышал… это не шутки. Всё реально серьёзно. Гаррус подался вперёд, раздражение уступило место любопытству. — Хорошо. Я слушаю. Джеймс глубоко вдохнул и продолжил с серьёзным видом. — Это было в перерыве между боями. Я сидел у бара, потягивал пивко, никого не трогал… зализывал раны, так сказать, когда услышал разговор одной компании… нелюдей. Подпольный бойцовский клуб жил особой жизнью — тусклое освещение то и дело взрывалось всполохами неоновых огней, отражающихся от повидавших виды металлических стен. Воздух был густым и тяжёлым: едкая смесь пота, крови и дешёвого спиртного так и липла к коже. Вокруг импровизированной арены в центре помещения толпились зрители — люди, турианцы, кроганы, батарианцы и прочие — плечом к плечу, объединённые жаждой насилия. Вега тяжело привалился к проржавевшей металлической колонне, чувствуя остатки адреналина в крови, и вытер со лба пот. Толпа всё ещё гудела, обсуждая его недавнюю победу. Мышцы ныли, но эта боль напоминала о триумфе и приносила удовлетворение. Бар в дальнем конце клуба выглядел таким же обшарпанным, как и все вокруг, но выполнял свою функцию. Джеймс протиснулся между шатающимися посетителями к единственному свободному месту и тяжело опустился на скрипнувший стул. Саларианец за стойкой смерил его быстрым, оценивающим взглядом и молча пододвинул стакан с мутной жидкостью. Вкус был резким, но притупил ноющую боль в костяшках и на рёбрах, где уже начинали проступать синяки. Облокотившись о стойку, Вега окинул взглядом зал. В «Горн» приходили топить тревоги в алкоголе и искать забвения в ставках и драках. Для лейтенанта Альянса это место стало своеобразной отдушиной — спасением от мучительного бездействия. Ранение вывело его из строя, а бесконечные курсы реабилитации сводили с ума. Здесь же, в водовороте хаоса и кулачных боёв, он хотя бы чувствовал себя живым. Он не искал неприятностей — если не считать ринга. Они нашли его сами. Допив остатки алкоголя, он уже было собирался встать и уйти, как вдруг уловил обрывок разговора из-за соседнего столика. Глухой голос, такой напряжённый, что пробивался сквозь гул толпы, заставил его инстинктивно насторожиться. — Ты правда веришь, что у них получится? — этот был двухтональный и звучал с явным сомнением. — Переговоры — всего лишь формальность, — отозвался второй голос, низкий, с металлической хрипотцой. Ну точно батарианец. — Они не стали бы действовать, если бы не были уверены, что всё полетит к чертям. Джеймс напрягся. Упоминание переговоров в таком месте? Нехороший знак. Он чуть повернул голову, выхватывая говоривших и их столик краем глаза. — Или, — мрачно продолжил турианец, — они опасаются, что переговоры окажутся успешными. — В любом случае, — вмешался второй батарианец. — Им, как и нам, нужен этот конфликт, чтобы держаться на плаву. И раз они начали действовать, значит, скоро мы снова будем в деле. Турианец подался ближе, голос его упал до опасного шёпота. — Развязывать войны — игра рискованная. Советники не идиоты, они найдут виновных. Первый батарианец покачал головой, его взгляд помрачнел. — Если за дело берётся сам Синдикат, концов не найдут. У них повсюду свои люди, в том числе на саммите. Оперативники, которые способны повлиять на ситуацию, а если потребуется, то предпринять что порадикальнее. Пальцы Джеймса до боли сжали стакан. — А если они облажаются? — турианец говорил теперь почти неслышно. — Разворотят осиное гнездо, и что тогда? СБЦ начнёт масштабную зачистку, они не станут разбираться, кто прав, кто виноват. Загребут всех. Батарианец ухмыльнулся. — А если у них выгорит? Только представь — кредиты потекут рекой. Второй турианец, до сих пор хранивший молчание, допил свой напиток, с глухим стуком опустив пустой стакан на стол. — Перемирие и так держится на волоске. А если Синдикат вмешается... Наши услуги снова будут в цене. Резкий хлопок двери и грохот тяжёлых шагов отвлекли Вегу. В клуб ввалилась группа кроганов-наёмников, спорящих во весь голос. Судя по всему, кто-то кого-то обманул на последнем задании. Двое гигантов вцепились друг в друга, переворачивая столы, проливая напитки и вынуждая толпу шарахнуться в стороны. Охрана потянулась к оружию. Казалось, эскалация неизбежна. Но затем один из старших кроганов расхохотался и с глухим ударом хлопнул товарища по плечу. — Разберёмся на ринге, пыжак, как и положено! Толпа загудела с одобрением, явно довольная таким поворотом. Когда напряжение спало, Вега вновь перевёл взгляд на тот столик… но его собеседники уже разошлись. Турианцы направлялись к арене, обсуждая ставки. Батарианцы двинулись к другому концу бара, бесцеремонно расталкивая локтями посетителей. Джеймс быстро смекнул, что надо бы за ними проследить, может, ещё чего подслушать. Он оттолкнулся от стойки, поморщился, когда рёбра отозвались тупой болью, и, стараясь не привлекать к себе особого внимания, начал пробираться сквозь толпу. Когда он уже было подобрался к батарианцам, на него налетела группа пьяных саларианцев, отвлёкшая его буквально на пару секунд. Но и этого оказалось достаточно. Батарианцы, захватив с собой выпивку, исчезли без следа. Стиснув зубы от досады, Вега быстро огляделся, выискивая турианцев. Его взгляд метался по зоне ставок, скользил по голографическим дисплеям, отслеживал поток азартных игроков… Безуспешно. И этих упустил. Гады растворились в тенях «Горна», оставив после себя лишь обрывки разговора и нарастающее беспокойство. Джеймс сжал кулаки, не обращая внимания на ноющую боль в костяшках. Гаррус откинулся на спинку кресла. — Синдикат, — повторил он. — Я слышал о них. Это тебе не какая-то банда наёмников. Когда-то они базировались на Омеге, но ходят слухи, что им пришлось передислоцироваться. Джеймс мрачно кивнул: — Похоже, они решили обосноваться на Цитадели. — Или у них здесь дела, требующие особого внимания, — задумчиво произнёс Гаррус. Он прищурился, постепенно складывая картину воедино: — В любом случае, если они наживаются на нестабильности в регионе, пока основные силы отвлечены войной... — Hijo de puta, — выругался Вега. — Они приложат все усилия, чтобы война не заканчивалась… — Именно, — подтвердил Гаррус. — Только представь, с какой безнаказанностью они привыкли заниматься контрабандой, работорговлей и прочими грязными делами. Как разрослась их сфера влияния. В памяти невольно всплыл разговор с работорговцем с Линдоре. «Ты в последнее время занят чем поважнее, — насмешливо говорил ему Балак. — Так что сейчас дела идут в гору». Он устало потёр глаза. — И если они действительно планируют координированную атаку на мирные переговоры… — Да, плохо дело, — мрачно согласился Джеймс. — Но что нам делать с этой информацией? Мы же не можем просто так явиться к Совету и обвинить в заговоре безликую тайную организацию. — Нет, не можем. Нужны доказательства. — И с чего предлагаешь начать? — скептически бросил Вега. Гаррус издал задумчивую трель. — Если заговор действительно существует, он оставит после себя цифровой след. Коммуникации, обмен данными. Нам нужно получить доступ к этой информации. Джеймс усмехнулся: — Что не совсем законно, верно? — Совсем не законно, — признал турианец. — Равно как и срыв мирных переговоров. — Справедливо. Но как нам это провернуть? Я не эксперт по прослушке, и, насколько я знаю, ты тоже. Гаррус покачал головой: — Нам нужен кто-то с серьёзными навыками. Кто сможет взломать зашифрованные каналы и не оставить следов. Джеймс задумался, его взгляд слегка затуманился. А потом глаза вдруг загорелись. — Постой… Кажется, я знаю одного человека. Ну, точнее, нечеловека. Гаррус приподнял надбровные пластины. — На Цитадели есть одна кварианка, настоящий техномаг, — пояснил Вега. — Один мой знакомый из Альянса как-то про неё рассказывал. Говорил, она может взломать что угодно. — Кварианка на Цитадели? Это что-то новенькое. — Ну-у… официально её тут нет, — Джеймс понизил голос. — Она держится в тени, помогает обитателям нижних уровней с их техническими проблемами и старается не привлекать внимание СБЦ. — Рисковая тактика, — задумчиво произнёс Гаррус. — Но если она действительно так хороша, как ты говоришь… — Даже лучше, — уверенно сказал Вега. Кварианка, подумал Гаррус. Народ космических кочевников всегда славился своим мастерством по части технологий и был известен свободной трактовкой законов о частной собственности, успешно их обходя. Возможно, именно такой специалист им сейчас и нужен. — Почему бы не поговорить с ней? — предложил Вега. — Я свяжусь со своим приятелем, узнаю, сможет ли он организовать встречу. Гаррус кивнул. — Ладно. Попробуй. Только, Джеймс… — голос стал серьёзнее. — Будь осторожен. Если за дело и правда взялся Синдикат... — Знаю, — мрачно отозвался Вега. Пока Джеймс возился с омни-тулом, Гаррус снова и снова прокручивал в голове услышанное, пытаясь осознать масштаб новой угрозы. Как будто одного Сарена было недостаточно. Теперь ещё и проклятый Синдикат нависал над их головами мрачной тучей. Вега поднял взгляд от наручного устройства и встретился глазами с другом. В этот миг между ними промелькнуло молчаливое понимание. Какой бы шторм ни надвигался, они встретят его вместе.
