Mass Effect: Меж двух миров

Он медленно приходил в себя. Все чувства притупились, а перегруженные рецепторы отказывались воспринимать окружение. Мыслей не было. Время потеряло всякий смысл — минуты сливались в одно мутное марево, пока постепенно реальность не начала обретать чёткость. Сперва он уловил стук её сердца, потом — тихое дыхание, следом — нежный аромат кожи и волос. Небольшая ладонь скользила по его груди, тёплые пальцы поглаживали шкуру. — Что ты со мной сделала? — пророкотал он. Кэти не ответила, но он почувствовал, как она улыбнулась, прильнув к его груди. «Эта самка сведёт меня с ума». Она так и лежала там, куда он притянул её, прежде чем чуть не провалился в беспамятство. Её тепло просачивалось под пластины, согревая его изнутри. Она прижималась к нему, сливаясь с его контурами и гранями. Турианцы так не могли. Жесткий экзоскелет не позволял им соприкасаться друг с другом столь плотно. Кэти была совсем другой. Расслабленное и податливое тело обволакивало его словно вода, повторяя все изгибы, смягчая жесткие углы, создавая ощущение невероятной близости. Близость... Для Гарруса она всегда была чем-то мимолётным. Непродолжительным взаимовыгодным обменом ощущениями и эмоциями. Турианки не имели привычки задерживаться в объятиях партнёров. Они дрались, они трахались, а в конце уходили. Держались максимально неприступно и независимо. С Кэти всё было совсем иначе. Она не отстранилась, а наоборот... гнездилась. Тянулась к нему, льнула ближе, прикасаясь всем телом. Обвила руками торс, переплела их ноги, ласкала его грудь мягкими, ритмичными вздохами. Её близость проникала глубоко внутрь, до самого его естества, заполняя пустоту, о существовании которой он даже не подозревал. Они лежали какое-то время молча, пока она наконец не заговорила. — Люблю этот звук, — её пальцы вычерчивали невидимые узоры на его вибрирующих пластинах. — Твоя грудь словно поёт. Гаррус улыбнулся. В каком-то смысле так оно и было. Его тело говорило с ней на древнем языке турианского народа. Вибрации передавали каждую эмоцию, сливаясь в низкое, ровное урчание, в котором переплетались покой и нежность. За этим ритмом скрывался другой, более глубокий и насыщенный звук его стремления оградить и защитить свою пару, что пробивался сквозь мягкий гул, пульсируя в такт его неуёмного желания и безграничной преданности. И всё же один мотив был сильнее остальных — тот, что никогда прежде не зарождался в его груди. Сложный, многослойный резонанс, складывающийся из чего-то вечного и нерушимого. Резонанс их связи. Впервые за долгие годы Гаррус наконец прислушался к себе по-настоящему, осознавая то, что тело пыталось донести до него всё это время. Ну конечно! Как он мог быть так глух? Он связан с ней навеки, до последнего вздоха, и нет пути назад. Все знаки были перед глазами с самого начала: как его тело отзывалось на её присутствие, как её запах волновал его с момента их первой встречи... Глупый, глупый турианец. Теперь он понимал: он принадлежал ей целиком и полностью. Сопротивляться было бессмысленно. Да и незачем. Но что-то не давало покоя. Чего-то важного не хватало в их близости. Кэти молчала. Её голос — такой красивый и нежный — не мог петь на древнем языке избранников души. И вибрации Гарруса растворялись в пустоте, не находя отклика. Он слышал истории тех счастливчиков, что обрели свою истинную пару. Они рассказывали о том, как их частоты переплетаются, рождая что-то неповторимое и уникальное для каждого конкретного союза. Связь всегда была взаимна и проявлялась лишь в момент готовности обоих принять её и слиться в единое целое. Но тело Кэти просто не могло отозваться так, как нужно, и эта тишина рождала в нём тревогу, от которой мандибулы нервно подёргивались. С ней он не мог полагаться на одни лишь инстинкты. Придётся прибегнуть к самому непривычному для него способу. К словам. Неосознанным жестом он запустил пальцы в её волосы, чуть потянул на себя, заставляя поднять лицо и посмотреть ему в глаза. — Моя. — Это что-то на турианском? — улыбнулась она. — У людей не так? Он знал, что его сородичи были теми ещё собственниками, привыкшими метить территорию и защищать своё до последней капли крови. — Не так явно, — объяснила она. — Ты моя, Кэти, — повторил он с непоколебимой уверенностью. — Я твоя, Гаррус. Он видел: Кэти не лгала. Она действительно принадлежала ему. Гаррус заурчал и перекатил её на спину, устраиваясь сверху, опираясь на локти так, чтобы она почувствовала его вес. — Рад, что мы с этим разобрались... — довольно пророкотал он, склоняясь к изгибу манящей шеи. Её омни-тул пискнул. Гаррус раздражённо зарычал на проклятое устройство, и ещё сильнее — когда она потянулась проверить сообщение. Её лицо вдруг изменилось. — Чёрт! — выдохнула она. — Что такое? — мгновенно насторожился Гаррус. — Я должна сопровождать отца на встречу в Посольстве волусов! — она прижала ладонь ко лбу в странном человеческом жесте. — Когда? — Через двадцать минут... Чёрт, чёрт... Её суетливые попытки подняться умиляли, да только отпускать её он не собирался. — Мне нужно идти, — запротестовала она, когда Гаррус прижал её к себе крепче. — Нет. Тебе нужно остаться. Она открыла было рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле, как только его руки заскользили по её обнажённой коже, сбивая дыхание при каждом касании. Её протесты становились всё слабее в его настойчивых ласках. — Гаррус, отец будет в бешенстве... — она всё ещё сопротивлялась, не понимая, что уже была его. Он чувствовал, как менялся её запах. Он тихо зарычал, касаясь языком её шеи, и она застонала, растворяясь в его объятьях. — Ты уже опоздала, — двухтональный голос посылал волны дрожи по всему её телу. — Останься со мной... — Я... — беспомощно проговорила она. — Мне нужно... отправить ему сообщение... он будет волноваться... — Делай всё, что нужно, — пробормотал он, проводя мандибулой по её коже, путаясь в мягких волосах. Её пальцы неловко потянулись к омни-тулу. И хотя длинный синий язык сильно отвлекал, она всё же смогла набрать короткое сообщение на интерфейсе и кое-как нажала «отправить». И вот она вновь была в его полном распоряжении. Но на этот раз он не спешил завладеть своей самкой, а решил не торопиться и как следует изучить каждый завоёванный сантиметр. — Гаррус… — не стон, а всхлип. Он был неумолим. Язык медленно прошёлся по её шее, задержался на подбородке, скользнул к ключице, прокладывая путь вниз. Добравшись до мягкой груди, он замер. До сих пор Гаррус избегал этого места, не совсем понимая, как к нему подступиться. У турианок молочных желёз не было, а азари не очень-то любили прикосновения, тем более когтистыми руками, и у Гарруса просто не было опыта в этом деле. Внешне человеческая грудь казалась мягкой на ощупь, но он и представить себе не мог насколько! Нежная плоть — никакой костной основы, никаких мышц под бархатной кожей. Он осторожно сжал одну ладонью, внимательно наблюдая за реакцией Кэти. Она судорожно вдохнула, чуть подавшись навстречу прикосновению. Язык последовал за руками, скользя по чувствительной коже, изучая, пробуя на вкус. Шероховатый и цепкий, он свернулся кольцом вокруг странной на вид горошины на самом пике, и та тут же затвердела. Гаррус невольно улыбнулся, когда Кэти изогнулась от этого касания и издала самый сладкий звук из всех, что он когда-либо слышал. — М-м… как красиво, — пробормотал он. — А можешь так ещё раз? Она зажмурилась от удовольствия, её губы слегка приоткрылись, готовые выполнить его просьбу. Очередной стон не заставил себя ждать. Гаррус неторопливо обвёл языком чувствительное место, дразня, исследуя, смакуя каждый вздох своей пары. Поддавшись внезапному порыву, он склонился ниже, прихватил выпуклость ротовыми пластинами и сжал. — Ай! — она отпрянула. Он нахмурился. — Хм… Пожалуй, так не стоит… Кэти тихо рассмеялась, ласково проведя пальцами по его лицевым узорам. Он прижался лбом к её лбу и заурчал. Его ладонь тем временем медленно и неумолимо скользила вниз, следуя плавным линиям человеческого живота. Каждое осторожное касание отзывалось в ней дрожащим предвкушением, и когда его пальцы достигли её нежного входа, тело Кэти невольно напряглось, а сердце затрепетало чуть быстрее. Он осторожно погладил её складки, а затем медленно провёл между ними пальцем, сорвав с человеческих губ новый стон. Аромат её желания мгновенно наполнил воздух, обостряя инстинкты. Гаррус жадно втянул его ноздрями, впитывая этот запах, сходя с ума от осознания того, что она всё так же раскрыта. Для него. — Кэти… — его голос опустился до рокочущего шёпота. Духи, она была такой влажной. Когда его палец снова скользнул по нежной плоти, бёдра дрогнули и подались навстречу. Движение было не спонтанным, а почти требовательным. Будто она хотела контакта с его рукой. Будто касание было... приятным? — Тебе так нравится? — удивлённо просил он. Она распахнула глаза и медленно кивнула. Волна жара окатила затылок, а мандибулы дрогнули от волнения, когда Гаррус вдруг понял. — Покажи мне, что делать, — выдохнул он. Её щёки вспыхнули, и внезапное смущение в её взгляде отозвалось волнением и нежностью в его груди. Тёплая рука робко коснулась его ладони, накрыла собой и осторожно направила туда, где она хотела его чувствовать … Неужели такое возможно? Неужели он может сделать ей приятно, не проникая внутрь, а одним лишь прикосновением? — Только аккуратнее с когтями, — тихо попросила Кэти. Гаррус кивнул, ощущая, как грудь сжимается от предвкушения. Конечно, он будет осторожен. Её пальцы привели его к крошечному, почти незаметному уплотнению, расположенному между влажными складками. Маленький, едва ощутимый бугорок. Гаррус бы ни за что не нашёл его сам. Едва он коснулся его, как Кэти тут же откликнулась, резко вдохнув. Она плавно водила его палец по чувствительному месту, мягко нажимая, задавая нужный ритм и скорость. Вскоре его рука уже двигаться сама, повторяя неспешные движения, ощущая дрожь её тела. Это просто не укладывалось в голове. Как такое может быть? С турианками все совсем иначе: войти до упора и двигаться, инстинктивно, резко, острыми гранями об острые грани. Но Кэти… Ей было достаточно одного лишь касания. Он даже не проникал в неё — просто очерчивал круги едва ощутимым нажатием. Она постанывала и извивалась в его руках. — Не шевелись, — утробно проурчал он. — Не могу, — выдохнула она, не открывая глаз. Он видел, что и правда не может. Тело будто ей не подчинялось, она запрокинула голову и сладко застонала. Как она может быть такой чувствительной? Её звуки становились громче, бёдра дёргались всё настойчивей, словно пытаясь выскользнуть из его хватки. Но не так, как прежде во время их соития, когда он пульсировал внутри неё, заполняя её и доводя до пика удовольствия мощными толчками. Сейчас всё было иначе. Более… Он не мог найти подходящее слово. Оно попросту не существовало в его родном языке. Но слышал, как его используют другие виды. Чувственно. Вот какой она была сейчас. Чувственной, нежной, восхитительной, извивающейся под ним, стонущей для него, из-за него. И он не мог отвести от неё взгляда. — Хочу видеть тебя, — прорычал он, ощущая волну собственно желания. Гаррус опустился ниже, лёг на живот, касаясь коленями пола. Оказавшись лицом к её раскрытым бёдрам, он увидел, какая она. Припухшая мягкая плоть была нежно-розовой, а вход напоминал цветок пайя с гладкими шелковистыми лепестками такого же цвета. Гаррус аккуратно раскрыл её, стараясь не зацепить когтями. Духи, какая же она влажная! Он погрузил в неё один палец, очень-очень осторожно. Кэти томно вдохнула, выгнув спину, и он понял, что так делать не стоит. Слишком опасно. Он может серьёзно поранить её, если она резко дёрнется. С досадой он извлек палец, внимательно рассматривая покрывающую его влагу. Запах был потрясающий, и Гаррус вдруг понял, как же ему хотелось попробовать её на вкус. Недолго думая, он открыл рот и лизнул неё языком. — Гаррус! — она вскрикнула, отстранилась и резко села. — Что ты?.. Её бёдра сомкнулись перед его носом, перекрывая доступ. Гаррус напрягся, всматриваясь в её лицо, пытаясь понять, что произошло. — Тебе больно? — взволновано спросил он. — Нет… — ответила Кэти после короткой паузы, явно озадаченная его вопросом. Он выдохнул, немного расслабившись. — Неприятно? — Н-нет… — пробормотала она, заливаясь краской. Смущение? Такого он точно не ожидал. Неужели у людей так не принято? Но ведь они используют языки для поцелуев? Он не сводил с неё пристального взгляда, и она, не выдержав, отвела глаза. Странно. Кэти позволила ему овладеть собой, отдалась ему без остатка меньше часа назад. Почему же теперь вдруг?.. Если только... Может, для неё это было чем-то более интимным, чем процесс соития? Если так, то он хотел этого даже сильнее. Она должна была принадлежать ему без остатка. Никаких полумер. — Ложись обратно, — сказал он мягко, но настойчиво. — Но… — попыталась возразить она. — Ложись, — повторил Гаррус всё также спокойно, но теперь с примесью властных, требовательных тонов. Она подчинилась. «Моя. Целиком и полностью». Кэти легла на спину, не сводя с него тревожных глаз. Гаррус опустился на кровать перед ней, запустил руки между её бёдер, разводя в стороны. Осторожно погладил пальцем нежный вход, чувствуя лёгкую дрожь в человеческом теле, затем без предупреждения метнул язык внутрь. Она ахнула и откинулась назад, напрягая горло в сдавленном стоне. «Так-то лучше», — подумал он, проникая глубже. Её вкус был не похож ни на что из того, что Гаррус знал прежде. Словно квинтэссенция её наслаждения, способная принимать жидкую форму, он был такой же умопомрачительный, как и её запах, только куда более насыщенный. Он захлестнул с головой, атаковал рецепторы, заставляя рычать от внезапного, неудержимого желания. Зачем она такая? Его пластины разошлись так резко, что отозвались болью в паху, а появившийся из-под них член ныл и пульсировал. Игнорируя собственные порывы, Гаррус попытался сосредоточиться на удовольствии своей пары. Он ворочал языком в её глубинах, выискивая чувствительные места, ощущая сокращения внутренних мышц. Её тело выгибалось, а бёдра яростно извивались, вырывались, и ему приходилось всё сильнее вдавливать их в матрас. Запах её надвигающейся разрядки ударил по обострённому обонянию. Человеческие руки не находили покоя, хватаясь за всё, что попадалось им на пути, пока не добрались до его затылка. Духи святые и вечные! Гаррус теперь едва мог дышать. Она сжимала его гребень, царапая ногтями в самом чувствительном месте, неосознанно стимулируя его, распаляя и без того неуёмное желание, что неистово пульсировало между ног. Он пыхтел от переизбытка ощущений, дико рычал и даже не пытался сдержать яростных вибраций, зарождавшихся глубоко в груди. Они поднимались вверх к горлу, а когда достигли языка… — О, Боже… Гаррус! — закричала она почти испугано, вытаращив на него безумные глаза. Он зарычал громче, окончательно теряя рассудок. Звуки, запахи, а теперь ещё и этот вкус… сводили его с ума, и Гаррус быстро терял контроль. Он отчаянно тёрся членом о край кровати, чувствуя, насколько этого недостаточно. Чем сильнее она сжимала его гребень, тем сильнее становились вибрации его языка, тем сильнее она сжимала его гребень… Сосредотачиваться было всё труднее. Зрение помутилось. Язык бесцельно метался в её горячих глубинах, потеряв всякую координацию. Что, впрочем, уже было и не важно. Она явно не отличала одно движение от другого, судорожно всхлипывая и жалобно постанывая, призывно двигая бёдрами, с головой уходя в безумство ощущений. Гаррус молил духов, чтоб она поскорее кончила, завершив эту пытку, — и те услышали. Её оргазм был громким и протяжным. Тело замерло, потом содрогнулось, а шелковистые стенки сдавили его язык со всех сторон. Да только Гаррус не мог больше оставаться внутри и извлёк его при первых же спазмах. Он стиснул член в кулаке и, яростно работая рукой, взобрался обратно на кровать, нависая над своей парой. Никогда в жизни он не был так возбуждён. — Кэти, я не могу… — голос охрип от дикой нужды. — Позволь мне… Она его не слышала, захлёбываясь в волнах своего удовольствия. Ждать, пока она придёт в себя, он не мог. Гаррус схватил её за бёдра, резко притянул к себе и вошёл одним лихорадочным движением, вырвав из человеческой груди полукрик-полустон. Она всё еще сокращалась, и ему хватило всего нескольких толчков, чтобы кончить яростно и неистово, без остатка растворяясь в безумии, каким была его самка.

***

Гаррус осторожно наносил меди-гель на человеческую кожу в тех местах, где его пластины и когти оставили свои следы. Кэти тихонько выдохнула, прижимаясь ближе, явно наслаждаясь его прикосновением. Прохладный гель успокаивал покрасневшие участки, снимая жжение. Последствия их недавней близости постепенно исчезали, в отличие от его чувства вины. Хуже всего было её бесконечное доверие. Она сидела в его объятиях, обнажённая и расслабленная. Дыхание ровное, глаза закрыты, на губах умиротворённая улыбка. Будто следов на её коже вовсе не было. Будто он не мог ранить её даже случайно. И это доверие давило на него сильнее, чем любые раны и ссадины. Духи, почему она такая хрупкая? Он должен быть осторожнее. Должен быть бережнее с ней. Но не знал, как. Его тело создано для боя, а не для ласк, им правят инстинкты — и с этим он ничего не мог поделать, как бы ни пытался. Закончив обработку меди-гелем, предусмотрительно оставленным кем-то на полке над кроватью Спутницы, Гаррус отложил флакон, но не торопился разжимать объятия. Его ладони продолжали скользить по ее спине, а грудь снова заурчала. Как же она нравилась ему такая — спокойная, расслабленная, умиротворённая. Он знал, что скоро придётся её отпустить, но не мог заставить себя это сделать, оттягивая момент, как только мог. — Мне нужно в душ, — пробормотала она. — Определённо, — согласился он. — Эй! — Если только ты не хочешь, чтобы каждый турианец за километр почувствовал, что именно я с тобой сделал, — добавил он с хитрой ухмылкой. Не то чтобы его это смущало. Более того, он бы хотел, чтобы все знали. Чтобы каждый самец, почуяв её запах, тут же понимал — она помечена. Она его. Кэти почти рассмеялась, но что-то в его выражении её остановило. — Ты ведь шутишь, да? Гаррус не ответил. Убрал непослушную прядь от её лица за ухо, всё так же самодовольно ухмыляясь. — Да ладно! — воскликнула она. — Километр? — Ну, может, не километр, — его мандибулы разошлись шире. — Помнишь, когда мы встретились в Башне Цитадели? Кэти кивнула. — Я почуял тебя, как только ты вышла из лифта. — О... Она хорошо помнила тот момент. Гаррус заметил, как её плечи напряглись, а искра радости в глазах погасла, сменяясь чем-то мрачным и тяжёлым. Реальность вновь вторгалось в их хрупкий мир, безжалостно напоминая о себе. Он знал, о чём она думает, потому что и сам думал о том же. — Гаррус... — прошептала она. — Что нам делать? — Пока не знаю, — признался он. — Но я что-нибудь придумаю. Обещаю. Просто... дай мне немного времени... — А если мирные переговоры провалятся? — продолжала она. — Со всеми этими утечками и протестами... Он нежно провёл когтями по её волосам, пропуская шелковистые пряди между пальцев. Её страхи отражали его собственные, но она даже не подозревала, что они были лишь верхушкой айсберга. Вот уже несколько дней он не мог думать ни о чём, кроме этого проклятого заговора — Синдикат, Батарианская Гегемония, намеренный саботаж мирных переговоров. Правда жгла горло, требуя быть высказанной, но, глядя в её глаза, полные тревоги и надежды, он принял иное решение. Разве недостаточно у неё страхов? Зачем добавлять новых, когда он может защитить её хотя бы от этого? — Мы всегда можем остаться на Цитадели... если до этого дойдёт, — наконец сказал он успокаивающим тоном. — Станция сохранит нейтралитет независимо от исхода переговоров. Её лиловые глаза метнулись к его: — А ты сможешь… остаться? Покинуть свой пост? Гаррус нежно улыбнулся. Если бы она только знала, на что он готов ради неё. — Если придётся, — ответил он. Затем, прижав её крепче к себе, добавил: — Но до этого не дойдёт. Всё будет хорошо, Кэти. Всё получится. Ты мне веришь? — Верю, — прошептала она. — Я люблю тебя, Гаррус. — Я твой, Кэти. Целиком и полностью. Они говорили одно и то же, каждый на своём языке. Гаррус коснулся лбом её лба в турианском поцелуе, потом подхватил её на руки и понёс в ванную. Там он зашёл в просторную душевую кабину и, всё ещё держа её в объятьях, включил воду. Прохладные брызги ударили ей в спину, и Кэти взвизгнула, прижимаясь к нему. Он быстро отступил на шаг. — Холодная! — возмутилась она, комично нахмурив брови. — Понял, — улыбнулся он, регулируя температуру, потом взглянул на неё. — Так лучше? Она проверила воду рукой и снова нахмурилась: — Слишком горячая. Гаррус снова улыбнулся и повернул кран: — А теперь? Кэти вытянула руку под струю, потом слегка кивнула в знак одобрения. — Идеально, — сказала она. — Идеально, — эхом проурчал он, запоминая комфортную для неё температуру. Осторожно опустив её на пол, он оглядел полки в поисках туалетных принадлежностей. Найдя, что искал, взял небольшой мешочек и протянул ей. — Вот, держи. Она внимательно осмотрела его, обнаружив внутри что-то похожее на два тяжёлых гладких камешка округлой формы. — Это турианское мыло, — ответил он на её немой вопрос. — Пенится не так сильно, как ты привыкла. Но хорошо очищает. Она разглядывала предметы в руках, затем поднесла их ближе к лицу: — Совсем ничем не пахнет? — Турианцы не любят посторонние запахи, — объяснил он. — Спасибо, — Кэти улыбнулась и шагнула под воду. Гаррус не мог оторвать от неё взгляда. Вода стекала по её коже, завораживая, не давая сдвинуться с места. Кэти не сразу заметила, что он остался. Какое-то время она стояла под теплыми струями, закрыв глаза. Но потом, будто почувствовав на себе его взгляд, посмотрела на него, вопросительно приподняв бровь. — Я посмотрю, как ты принимаешь душ? — спросил он. Она замерла, широко раскрыв глаза от удивления: — Что? Нет! Он улыбнулся, увидев, как она смутилась и неловко заёрзала. Какой же она была очаровательной в своей человечности. — Обещаю, не буду прикасаться, — сказал он со всей серьёзностью, но мандибулы лукаво дрогнули. — Нет, — ответила она, забавно поморщив лоб. — Кыш отсюда! Он рыкнул в ответ и вышел, посмеиваясь. Как же он хотел остаться. Никогда прежде Гаррус не видел, как человек принимает душ. Интересно, как она это делает? Так же, как и он? Вряд ли. Наверняка не использует щёток для очистки шкуры между пластин, наверняка натирает себя мылом куда нежнее и медленнее… Ему хотелось увидеть, как она касается себя, стоя под водой. Как струи скользят по её гладкой фигуре, обволакивая каждый изгиб, заставляя кожу блестеть и переливаться. А потом захотелось, чтобы то же самое проделали уже его руки. Духи, он всё ещё её хотел. Давление под пластинами не ушло до конца и напоминало о себе при каждой мысли о ней. Выдохнув, Гаррус взял себя в руки и сел на край кровати, слушая мерный шум воды. Вскоре Кэти закончила и выключила душ. В наступившей тишине послышалась какая-то возня. Когда она, наконец, вышла, Гаррус не смог сдержать смешок. Она обернулась в полотенце. Ещё одно красовалось на голове, закрученное самым причудливым образом. — Что? — спросила она. — Ты выглядишь нелепо, — рассмеялся он. — Сказал инопланетянин с мандибулами на лице, — отмахнулась Кэти, проходя мимо него. — Кто бы говорил… Гаррус снова рассмеялся. В груди волной разливался тёплый трепет, пока он наблюдал, как суетится его избранница. Кэти нашла своё платье на полу, подняла и натянула через ноги, забавно виляя бёдрами. Затем огляделась в поисках белья. «А вот это ей явно не понравится», — подумал про себя Гаррус, зная, что она обнаружит. — Эй! — она нахмурилась, демонстративно держа в руках разорванное кружево. Он и не пытался изобразить сожаление, лишь пожал плечами. — Можешь оставить себе, — возмущённо фыркнула она и запустила в него бельём. Гаррус усмехнулся, поймав ткань в кулак: — Как раз собирался. Кэти закатила глаза. Он наблюдал, как она развернула полотенце на голове, аккуратно отжала волосы и бросила его на кресло. Потом подошёл к ней вплотную, приподнял её подбородок пальцами и посмотрел прямо в глаза. — Когда я увижу тебя снова? Она помедлила: — Ну, завтра подписание Соглашения о наследии. Гаррус кивнул. Оно значилось и в расписании Примарха. — А послезавтра адмирала пригласили на приём в Башнях Эзра, — ответила она. — Ты будешь там? — Теперь буду, — проурчал он. — Но я не об этом. Она понимала, чего он от неё хочет, но не знала, что ответить. Напряжённо закусила нижнюю губу, потупив взор. Гаррус знал, какой плотный график был у её отца, знал, что она сопровождала того на всех мероприятиях, кроме закрытых сессий с Советом. И вряд ли могла повторить сегодняшнее утро. Периодические личные встречи адмирала Шепарда с Примархом были, пожалуй, единственной их возможностью урвать час-другой. — Давай так, — он прервал поток её явно помрачневших мыслей. — Почему бы нам не сходить куда-нибудь на Цитадели? — В общественное место? — её глаза расширились от удивления. — Общаться нам никто не запрещает. Наоборот. Разве переговоры не призваны сблизить два наших народа? К тому же, мы будем не вдвоем. Там будут и другие люди. Она смотрела на него всё также недоумённо: — Люди? — Я хочу познакомить тебя с моим другом. — Человеком? — скептически спросила она. — Его зовут Джеймс, — Гаррус улыбнулся, понимая, как это звучит. — Он тебе понравится. И в его компании мы вызовем меньше подозрений. Кэти обдумала его слова, затем кивнула. — Я сообщу время и место позже, — пообещал он. Она улыбнулась ему, и этой улыбки оказалось достаточно, чтобы Гаррус вновь заключил её в объятия. Кэти смыла с себя весь его запах, и он недовольно заурчал от досады. Но теперь её собственный аромат стал сильнее, сладкий и землистый — запах его избранницы. Он инстинктивно потёрся о неё. — Не втирай в меня свой турианский запах, — засмеялась она, игриво отталкивая его от себя. — Не хочу снова в душ. — Тогда тебе лучше уйти, — предупреждающе рыкнул он. — Иначе точно придётся.