Mass Effect: Меж двух миров

Материал глубокого синего оттенка переливался в мягком свете, будто ночное небо Земли. Кэти бережно разглаживала шёлковую ткань платья, стоя перед высоким зеркалом в своей спальне. Отражение смотрело на неё с той же тревогой, что ощущалась внутри — вечер обещал быть не простым. Приглашения на гала-приём были разосланы за несколько месяцев, списки гостей утверждены заранее, однако накануне мероприятия Примарх направил отцу личное послание. Каждое слово в нём было тщательно взвешено и выверено, но смысл ясно читался между строк: Кастис Вакариан надеялся, что предстоящее мероприятие предоставит двум лидерам возможность наладить коммуникацию после сокрушительной атаки «Нового Легиона». Видимо, пришёл черёд турианского правителя просить встречи в неформальной обстановке. Но она знала, что больше всего отца беспокоило другое. Вечер был организован посольством азари с целью демонстрации последних разработок в области биотики и эффекта массы. И после недавнего инцидента, где способности Кэти внезапно оказались в эпицентре всеобщего внимания, она прекрасно понимала: сегодня все взгляды, от любопытных до настороженных, будут прикованы именно к ней. Лёгкий стук прервал её мысли. — Войди, — отозвалась она, выпрямляя спину. Дверь открылась с едва слышным шипением, и в комнату вошёл адмирал Шепард. Жёсткий взгляд заметно смягчился, когда он увидел дочь. — Ты выглядишь великолепно, Кэтрин. Она слабо улыбнулась, почувствовав, как напряжение немного отступает: — Спасибо. Надеюсь, я не споткнусь в этом платье и не дам им ещё больше пищи для обсуждений. Адмирал тихо рассмеялся, но лицо его быстро стало серьёзным. — Ты вовсе не обязана идти, если не хочешь, — сказал он. Кэти неосознанно провела пальцами по затянувшейся ране на рёбрах и посмотрела на отца. Они оба знали, что это не так. Помимо официального приглашения азарийского посольства и личного письма от Примарха Шепард получил ещё одно сообщение — куда более тревожное. В нём чувствовался вес столетий и завуалированный намёк на возможные последствия. Матриарх Бенезия, главный бенефициар предстоящего гала-вечера, просила о личном присутствии адмирала Альянса «и его дочери». Бенезия. Одно лишь её имя, произнесённое шёпотом в дипломатических кулуарах, заставляло закалённых политиков цепенеть и обливаться холодным потом. Важная фигура среди матриархов азари, чей голос веками определял вектор судьбоносных решений галактического масштаба. Говорили, что её мудрость не знает границ, равно как и её влияние. Адмирал прекрасно осознавал истинное положение вещей: Бенезия была неоспоримой силой, с которой вынуждены считаться все расы Цитадели. Завоевать её благосклонность означало приобрести могущественного союзника, способного одним словом изменить баланс сил даже в таком непростом вопросе, как Война Первого контакта. И когда матриарх её уровня выражает своё «пожелание», оно столь же неизбежно, как гравитация для падающего тела, и столь же опционально, как потребность органических существ в кислороде. Кэти посмотрела на отца, чувствуя тяжесть ситуации. Если матриарх окажется на их стороне, положение Альянса на Цитадели станет куда прочнее. Именно Бенезия могла решить судьбу людей на станции — и сегодняшний вечер был их шансом. — Не волнуйся, всё будет в порядке, — сказала Кэти, стараясь говорить уверенно, хотя сама чувствовала себя совсем иначе. — Я тебя не подведу. — Ты никогда меня не подводила, Кэтрин... — заверил её отец. — Дело ведь не во мне... — Знаю, — тихо перебила она. — Только выбора у нас нет. Особенно после... Она замолчала. В памяти всплыли картины разрушенного зала, крики людей, волны её биотической энергии, рвущие воздух на части. — После нападения «Нового легиона» ты оказалась у всех на виду, — мрачно продолжил он. — И сегодня они будут внимательно наблюдать за тобой. Анализировать каждый твой шаг. Дипломаты, политики, журналисты. — Завидуешь, что больше не в центре внимания, да? — попыталась пошутить Кэти. Отец даже не улыбнулся. Только внимательно всматривался в её лицо. — Я понимаю, как тебе нелегко, — сказал он. — Но сегодня мне нужно, чтобы ты была максимально собрана. Будь дипломатична, обаятельна и... держи себя в руках. Держи в руках свою биотику. — И приготовься к их вниманию, — он сжал её плечо чуть крепче. — Азари будут оценивать твой потенциал. Турианские генералы — прикидывать, насколько ты опасна. А саларианских учёных и вовсе хватит нервный тик от желания заполучить образец твоей ДНК. Кэти поёжилась от этой мысли и отогнала её прочь. Она пережила батарианских работорговцев. Переживёт и кучку напыщенных политиканов. Наверное. Отец, однако, не упомянул ещё одну проблему в этом списке. Альянс. До недавних пор адмиралу Шепарду удавалось держать её способности в секрете, известном лишь нескольким высшим чинам. Но теперь, после нападения на Президиум, скрывать это и дальше от верхушки Альянса не представлялось возможным. И если одни видели в ней сверхоружие, то другие — бомбу с часовым механизмом. И она не знала, кто из них прав. Кэти расправила плечи. — Понимаю. Я готова. Отец улыбнулся. В глазах мелькнула гордость. — Вижу. Ну что ж. Пойдём покажем этому уголку галактики, на что способны люди. Кэти кивнула преувеличенно по-военному и улыбнулась ему в ответ, остро чувствуя укол вины. Она не отказалась от приёма не только из-за матриарха Бенезии, которая фактически потребовала её присутствия. Нет. Её причины были куда более личными. Она хотела увидеть Гарруса. С того самого утра, что они провели вместе в покоях Спутницы, её не отпускала щемящая тоска. Турианец словно оставил внутри неё частичку себя. Бабочки в животе не успокаивались ни на миг — целый рой трепещущих крыльев, от которого невозможно было избавиться. Она не могла объяснить это чувство. Не могла обосновать глубину своего желания. Она просто знала: ей нужно его увидеть. Быть рядом. Дышать с ним одним воздухом. От одной мысли, что его пронзительные синие глаза отыщут её в толпе, по телу пробежала сладкая, почти болезненная дрожь, а дыхание перехватило. Чувствует ли Гаррус то же самое? Тоскует ли так же, как она? Ворочается ли по ночам без сна, прокручивая в голове их непродолжительную встречу, в ожидании новой?

***

Гаррус сидел в аэрокаре, почти не замечая зданий, мелькающих за окном. В голове крутились мысли только о ней — о том, как блестели её прекрасные глаза, когда она рассказывала ему о гала-вечере в Башнях Эзры, с той едва заметной дрожью в голосе, выдающей человеческое волнение. «Ты будешь там?» Он сразу понял, что обязательно найдёт способ туда попасть, увидеть её, быть рядом, даже если они не смогут взаимодействовать открыто. Получить приглашение оказалось проще, чем он ожидал. Участие майора Вакариана в мирном саммите и родственные связи с Примархом открыли двери, которые иначе остались бы под замком. Пара осторожных намёков, правильно составленная просьба — и вот он уже в списке приглашённых на одно из самых престижных мероприятий Цитадели. Всю дорогу к Башням Эзры он отгонял прочь назойливые мысли и воспоминания последних дней. Самодовольная ухмылка Сарена. Заговор Синдиката. Кэти в бесконтрольном вихре биотической энергии. Хрупкий мир на грани краха. Только не сегодня, — одёрнул он себя. Сегодня, на один единственный вечер, Гаррус позволит себе забыть о тревогах. Охрана определённо будет начеку, а в списке гостей значатся сильнейшие биотики галактики. Заговорщики не рискнут ничего предпринять. Аэрокар мягко опустился на посадочную площадку, и турианец вышел в прохладный, фильтрованный воздух Цитадели. Перед ним возвышались Башни — величественное чудо азарийской архитектуры, бросавшее вызов законам физики. Ко входу стекались потоки гостей разных рас в своих лучших нарядах. Гаррус вошёл в главный зал и на секунду замер, поражённый размахом и роскошью. Прозрачные потолки уходили ввысь настолько, что, казалось, терялись в глубинах самого космоса. Одна стена, полностью выполненная из стекла, открывала потрясающий вид на сияющий мегагород. Ночное небо пестрело звёздами и далёкими туманностями, разрезаемыми нескончаемым потоком воздушного транспорта. Но больше всего его внимание привлекли биотические стенды. Азари, окутанные тёмной энергией, исполняли сложные воздушные танцы, управляя предметами и создавая завораживающие узоры света и тени. Тема вечера — «Галактическое единство и развитие биотики» — чувствовалась в каждой детали. По залу были расставлены голографические инсталляции, созданные художниками разных рас. Одна особенно зацепила его взгляд: спирали ДНК разных видов, сплетающиеся таким образом, чтобы подчеркнуть их сходства даже при очевидных различиях. Гаррус двинулся в глубь зала, невольно сканируя пространство и оценивая возможные угрозы. Привычка офицера брала своё, и опытный глаз выхватывал из толпы ненавязчивое присутствие охраны. Десантники азари и офицеры СБЦ были стратегически расставлены по всему периметру. За внешним спокойствием расслабленных поз скрывалась напряжённая бдительность. Список гостей был не менее впечатляющим, чем само место проведения. Гаррус узнавал лица со всех уголков галактики — политические лидеры, выдающиеся учёные, военные чиновники, культурные деятели. В центре зала стояла хозяйка вечера, матриарх Бенезия собственной персоной, притягивая к себе, словно магнит, восхищённые взгляды. Гаррус прошёл мимо группы саларианских учёных, оживлённо беседующих с несколькими азари. Увидел кроганского военачальника, погружённого в разговор с турианским генералом — зрелище настолько необычное, что мандибулы невольно дрогнули от удивления. Людей тоже было немало, и они всё ещё выделялись среди остальных гостей. Гаррус замечал взгляды, которые на них бросали представители других рас — от любопытных и настороженных до явно враждебных. Двигаясь по залу, он увидел Примарха, беседующего с группой матриархов азари. Он непременно подойдёт и выразит своё почтение, но сейчас всё его внимание было сосредоточено на поисках Кэти. — Майор Вакариан, — окликнул мелодичный голос. Гаррус обернулся и увидел Спутницу. Она смотрела на него с многозначительной, почти насмешливой улыбкой. — Не ожидала увидеть тебя на подобном мероприятии. Гаррус почтительно склонил голову. — Ша'ира. Я мог бы сказать то же самое. Не думал, что ты посещаешь столь... публичные собрания. Азари тихо рассмеялась, и её смех напоминал звон стеклянных колокольчиков. — Даже мне иногда хочется сменить обстановку, майор. Кроме того, мероприятие, посвящённое единству, особенно актуально в нынешней политической ситуации, не находишь? От скрытого намёка в её голосе у Гарруса запылала шея. Разумеется, она знала, почему он здесь на самом деле. — Безусловно. Единство — это то, к чему мы все должны стремиться, особенно в такие времена. — Совершенно верно, — согласилась Ша'ира, её глаза лукаво блеснули. — Что ж, не буду задерживать. Уверена, у тебя впереди ещё много важных встреч. Приятного вечера, майор. Она грациозно удалилась, а Гаррус продолжил обход, внимательно всматриваясь в толпу в поисках Кэти или адмирала Шепарда. Тут и там он улавливал обрывки разговоров. Здесь обсуждали политику, науку и вели привычные для всех рас светские беседы. — ...быстрое развитие биотических способностей у людей вызывает беспокойство, — негромко говорил турианский дипломат своей собеседнице азари. — Если они продолжат в том же темпе... — ...мирные переговоры продвигаются, но есть серьёзные препятствия, — объяснял пожилой человек любопытному волусу. — Вопрос репараций, например... — ...нельзя игнорировать потенциальное применение в военных целях, — горячился саларианец. — Одни только этические последствия... Гаррус взял бокал декстро-бренди с подноса официанта, чтобы занять руки. Сделав небольшой глоток, он продолжил изучать собравшихся взглядом. И увидел её. Кэти вошла в зал под руку с отцом, в сопровождении делегации Альянса — всех, кроме Эзно, который всё ещё восстанавливался после ранения в ногу. Адмирал Шепард шёл неторопливо и уверенно. Тёмно-синяя парадная форма сидела безупречно — чёткие линии, блестящие пуговицы, ни единой складки. Волосы, тронутые сединой, аккуратно уложены, осанка прямая. В каждом движении чувствовалась сила ветерана войны, а в глазах — проницательность опытного дипломата. Он не стремился произвести впечатление, оно создавалось само собой. Но именно Кэти заставила Гарруса забыть, как дышать. Её платье глубокого синего оттенка струилось, словно вода, подчёркивая изящество каждого шага. Цвет идеально гармонировал не только с адмиральской формой отца, но и с редким цветом глаз. Золотистые волосы ниспадали на одно плечо мягкими волнами. Поднятый подбородок, вежливая, сдержанная улыбка — всё в ней излучало утончённое достоинство. Матриарх Бенезия первой вышла им навстречу, уверенно двигаясь сквозь толпу. — Адмирал Шепард, — её голос легко перекрыл гул зала. — Для нас честь видеть вас сегодня здесь. А это, должно быть, ваша дочь — Кэтрин. Добро пожаловать в Башни Эзры. Шепард почтительно склонил голову. — Для нас также честь быть здесь, матриарх. Благодарю за столь любезное приглашение. Пока они обменивались формальностями, Кэти стояла рядом с отцом, сосредоточенно скользя взглядом по залу, вежливо улыбаясь каждому, кто обращался к ней… пока её глаза не встретились с глазами Гарруса. Зрачки едва заметно расширились, и улыбка изменилась. Тонкий, почти неуловимый оттенок эмоции — но Гаррус почувствовал его всем существом. Румянец вспыхнул на её нежных щеках, и по его телу прошла волна жара. С болезненной остротой он понял: одного только взгляда совершенно недостаточно. Он жаждал её близости. Их молчаливый обмен прервали матриархи, вдруг обступившие Кэти со всех сторон. — Мисс Шепард, — произнесла одна из них. — Мы слышали удивительные вещи о биотических способностях людей. А ваша недавняя демонстрация… Люди и правда такие способные? Кэти задумалась лишь на мгновение, затем спокойно ответила: — Биотика до сих пор относительно новое явление для нашего вида, — объяснила она. — В отличие от азари, мы всё ещё учимся её контролировать. Но за последнее время человечество достигло значительного прогресса в изучении возможных применений — как в гражданской сфере, так и в военной. Матриархи слушали внимательно, время от времени задавая уточняющие вопросы или вставляя свои замечания. Гаррус заметил в их глазах неподдельный интерес, присущий учёным, стоящим на пороге новых открытий. Вокруг делегации людей постепенно собиралось всё больше гостей, привлечённых оживлённой беседой и возможностью пообщаться с адмиралом и его командой. Даже некоторые изначально скептически настроенные турианцы подошли ближе. Кэти была приветлива и дружелюбна. Она говорила, когда к ней обращались, высказывала своё мнение и задавала вопросы. Участия Шепарда не требовалось. Он наблюдал за дочерью с невозмутимым выражением на лице, вступая в разговор, лишь когда это требовалось, и ведя свой собственный с другими гостями. Гаррус также не мог не заметить, какие взгляды она к себе привлекала, когда двинулась по залу под руку с адмиралом Альянса. Саларианцы замирали посреди своей стрекотни, азари провожали её глазами чуть дольше обычного — кто с любопытством, кто оценивающе. Турианцы едва заметно шевелили мандибулами, скрывая интерес. Да, Кэти выглядела потрясающе в этом синем платье, но дело было не только в нём. После трансляции её способностей на всю Цитадель она стала новой сенсацией станции. И Гаррус почувствовал невольное напряжение в шее, наблюдая за всеобщей реакцией. В другом конце зала он заметил Ораку, беседующего со Спаратусом. Странно — он и не знал, что эти двое общаются вне переговорных залов. Лицо Септимуса заметно дрогнуло от чего-то, что сказал советник, но потом его взгляд обратился к Кэти, проходящей мимо, и в глазах пожилого турианца мелькнуло знакомое выражение. Гаррус усмехнулся. Бедный адмирал. После того ужина в апартаментах Шепардов Орака проявлял повышенный интерес к человеческой культуре... а, скорее, к одной конкретной представительнице этой культуры. Турианец был явно очарован, и его неловкие попытки это скрыть неизменно вызывали у Гарруса веселье. Веселье улетучилось, когда Гаррус заметил Аленко. Майор подошёл к Кэти и протянул ей бокал. Гаррус сжал кулаки, заставляя себя оставаться на месте. Взгляд впился в человека, который осмелился прикоснуться к тому, что ему не принадлежало. Толпа продолжала двигаться и мельтешить пред глазами пёстрым калейдоскопом, но в этом хаотичном движении его внимание привлекло кое-что, не вписывающееся в роскошные декорации. Сарен Артериус. Да чтоб его! Здесь-то он что забыл? Спектр неподвижно стоял у стены и следил за движением Кэти по залу с таким пристальным вниманием, от которого у Гарруса зазудели пластины. Выражение пепельного лица оставалось непроницаемым, но его поза, положение мандибул... Сарен смотрел на неё, как хищник, оценивающий добычу. Гаррус понял, что с него довольно. Он уже сделал шаг вперёд, непроизвольно сжав кулаки, как вдруг услышал знакомый голос: — Гаррус? Это ты? Он резко обернулся и встретился взглядом с Лиарой Т’Сони, смотрящей на него с удивлением и радостью. — Не ожидала увидеть тебя здесь, — улыбнулась она, плавно скользя ближе со свойственной азари грацией. — Лиара, — выдохнул он. Ещё раз кинул взгляд туда, где только что стоял Сарен, но, естественно, спектра уже и след простыл. Лиара с интересом оглядела его с ног до головы. — Давно не виделись. Ты… изменился. — Я… эм… — Гаррус почувствовал, как по затылку разливается жар, и был благодарен за высокий воротник кителя. Воспоминания об их последней встрече, разделённой близости и неловкого расставания вспыхнули в голове, только добавляя смущения. — Как ты? К его удивлению, лицо азари озарилось привычной радостной улыбкой, будто их прошлое её вовсе не тяготило. — Хорошо! Даже очень. А ты? Что привело майора Вакариана на этот пышный приём? Её лёгкость сбила его с толку. Он не нашёлся сказать ничего остроумного и сумел только пробормотать: — Был приглашён из-за своего статуса делегата от Иерархии. А ты? В её улыбке мелькнуло лукавство. — О, ну знаешь... Приходится сопровождать мать на всех её скучных приёмах. Гаррус замер, мандибулы непроизвольно обвисли. — Твоя мать… Матриарх Бенезия? Лиара рассмеялась. — Единственная и неповторимая. Только не говори, что ты не знал? Гаррусу почувствовал стыд. Он знал Лиару достаточно долго. Они сливались разумами десятки раз. И всё это время он не имел ни малейшего понятия, что она — дочь одной из самых могущественных азарийских матриархов. Гаррус так старался скрывать от неё некоторые аспекты своей жизни, что даже не удосужился узнать такие элементарные подробности о её собственной. Лиара как будто и этому не придала особого значения и уже перевела взгляд за его плечо. — Я и подумать не могла, что она человек. Гаррус проследил за её взглядом. Сердце сжалось, когда он увидел, на кого она смотрит. Кэти стояла в стороне, даже не подозревая, что её обсуждают, вежливо улыбаясь шутке дипломата-волуса. Он перевёл растерянный взгляд на Лиару, и та мягко улыбнулась. — Она прекрасна, Гаррус. Проклятье. — Я не… — начал было он, сам не зная, что собирался сказать. Её выражение смягчилось, в глазах появилось особое азарийское понимание. — Теперь мне всё ясно. Наверное, вам не просто… Духи, неужели он настолько очевиден? Мысли бешено метались в голове, но ничего подходящего для смены темы так и не нашлось. — Это не то, что ты думаешь, — выдавил он. Лиара мягко рассмеялась. — О-о-о, конечно. Ты ведь ни капли не сверлил взглядом дочь адмирала последние десять минут. И твоя поза вовсе не скандирует «моя!» каждому, кто подходит к ней слишком близко. Одной Богине известно, о чём гудят твои субвокалы. Гаррус стиснул мандибулы. — Что бы тебе там ни показалось… — Всё в порядке, Гаррус, — перебила она, кладя ладонь ему на руку. — Твой секрет в безопасности. Но если собираешься и дальше это скрывать, стоит поработать над выражением лица. Оно не так уж непроницаемо, как тебе кажется. Прежде чем он успел что-то ответить, Лиара слегка сжала его предплечье и исчезла в толпе так же быстро, как и появилась. Гаррус остался стоять на месте, чувствуя себя до неприличия уязвимым.

***

Кэти как раз закончила особенно утомительный разговор с послом волусов, когда почувствовала рядом чье-то присутствие. Обернувшись, она оказалась лицом к лицу с матриархом Бенезией. Безмятежное, нетронутое временем лицо азари оставалось спокойным, но в глубине глаз таилась целая вечность накопленных знаний. — Мисс Шепард. Надеюсь, вечер вам по вкусу. Кэти почтительно склонила голову. — Матриарх Бенезия. Приём просто прекрасен, ваше личное приглашение для нас большая честь. Губы Бенезии тронула лёгкая улыбка. — Равно как и ваше присутствие — для меня, моя дорогая. Я хотела с вами поговорить. Её пристальный взгляд пробирал насквозь. — Должна признаться, люди меня очень интригуют, — продолжила азари. — Ваш вид достиг удивительных высот за столь короткий срок. Что-то неприятно сжалось в груди от этих слов, но Кэти не могла понять причину. — Нам во многом повезло, — дипломатично ответила она. — И нам ещё многому предстоит научиться у других рас галактики. Бенезия кивнула, не сводя с неё испытующих глаз. Казалось, дежурные вежливости её не интересовали. Она хотела чего-то другого. — Ваши биотические способности, Мисс Шепард… — задумчиво протянула она, слегка склонив голову набок. — Они проявляются в необычном оттенке. Фиолетовом. Ничего подобного я ещё не видела за все свои столетия. Кэти нервно сглотнула. — Это редкая генетическая мутация, — объяснила она. — Возникшая при взаимодействии с нулевым элементом на одной из наших колоний… — Как интересно, — перебила Бенезия тоном, в котором не было ни капли заинтересованности. Прежде чем Кэти успела продолжить, к ним подошли ещё две азари. — Ах, позвольте вас представить, — сказала матриарх, сделав изящный жест рукой. — Доктор Лиара Т'Сони, наш многообещающий молодой археолог, и доктор Рана Таноптис, ведущий специалист в области биотики. Кэти учтиво кивнула обеим. Молодая азари, Т'Сони, одарила её тёплой улыбкой, тогда как доктор Таноптис разглядывала Кэти с чисто научным интересом, словно редкий экземпляр под микроскопом. — Я изучала данные о развитии биотики у людей, — без прелюдий начала Таноптис. — Поразительно, как быстро ваш вид адаптировался к воздействию нулевого элемента. Кэти ощутила горечь при этих словах. Процесс «адаптации» людей начался задолго до открытия самого нулевого элемента и эффекта массы, за десятилетие до активации Ретранслятора Харон. Тогда исследователи осваивали новые миры мучительно долго, годами преодолевая расстояния и с большим трудом колонизируя неизведанные планеты. В те времена людей, подвергшихся воздействию нулевого элемента на некоторых таких планетах, презирали и боялись, воспринимали с подозрением и откровенной враждебностью. Людей вроде её матери... Кэти заговорила ровным голосом: — Путь был нелёгким, но мы всё же продвинулись в понимании и управлении этими силами. Доктор Т'Сони увлечённо защебетала: — А меня завораживает археологический аспект. Находка протеанских артефактов на Марсе явно ускорила ваш технологический рывок. Как вы думаете, это изменило самовосприятие человечества в масштабах галактики? Кэти улыбнулась искреннему интересу в глазах археолога. — Несомненно. Понимание того, что мы не одни во вселенной, что до нас существовали великие цивилизации... Это одновременно вселяет смирение и вдохновляет. Беседа продолжалась, и она заметила растущую вокруг толпу. Азари, привлечённые присутствием матриарха Бенезии и редким случаем увидеть человека-биотика, наблюдали за Кэти с нескрываемым любопытством. — Не могли бы вы продемонстрировать нам свои способности? — снова обратилась к ней Таноптис. — Хотя бы что-нибудь небольшое. Кэти напряглась и бросила взгляд на отца. Адмирал Шепард был поглощён разговором с Примархом, не замечая происходящего вокруг дочери. — Не уверена, что это хорошая идея, — проговорила она. — Не хотелось бы случайно что-нибудь повредить... — Полноте, — возразила Бенезия. — Места здесь достаточно, и никакого риска нет. Пожалуйста, окажите нам честь. Нам было бы лестно увидеть ваше мастерство воочию. Кэти оглянулась вокруг. Сердце забилось чаще, когда она встретилась с выжидающими взглядами собравшихся азари и других гостей. Всё будет хорошо, — убеждала она себя. — Это же не поле боя. Никаких выстрелов, криков, никакой опасности. Просто маленькая демонстрация. Ничего сложного. Атмосфера и правда была располагающей: тихо играла музыка, гости вели светские беседы, официанты разносили напитки. Этот приём ничем не отличался от десятков таких же, на которых она бывала с отцом в пространстве Альянса. Если бы не взгляд Бенезии. Кэти не понимала этого взгляда. В отличие от того же доктора Таноптис, интерес верховной азари был явно не научным. Она отогнала эту мысль. Я справлюсь. У меня всё под контролем. Вот он — её шанс. Показать человечество с лучшей стороны. Доказать, что биотика для людей — это инструмент созидания, а не разрушения. Именно поэтому она здесь. — Как я могу отказать матриарху Бенезии, — наконец выдавила она с улыбкой. Азари чуть улыбнулась в ответ, во взгляде промелькнуло удовлетворение. Она развела руками, и толпа тут же расступилась. Кэти глубоко вдохнула и закрыла глаза, собираясь с мыслями. Она потянулась к своей силе, отбрасывая тревогу и мучительные воспоминания, погружаясь глубже — туда, где таилась энергия, которой она так страшилась последние несколько лет. Когда она снова открыла глаза, в лиловых глубинах появилось неестественное свечение. Она призвала свою силу. Вокруг вспыхнуло мягкое сияние, заигравшее бликами на её коже. Несколько гостей невольно охнули при виде необычного цвета. Кэти плавно повела рукой, начиная формировать воздух вокруг себя в миниатюрную галактику. Из мерцающей тёмной материи возникли звёзды и планеты, кружащиеся по переплетающимся орбитам, создавая завораживающий танец космической красоты в насыщенных фиолетовых тонах. — Невероятно... — выдохнула доктор Таноптис с нескрываемым восхищением. — И это без имплантов... Люди значительно опережают наши прогнозы. Кэти почувствовала прилив уверенности. Вдохновлённая такой реакцией, она усложнила своё творение, позволяя галактике разрастись в размерах. В танец звёзд и планет вплелись спиральные туманности и пульсирующие квазары, заполняя всё освобождённое зрителями пространство. Присутствующие завороженно наблюдали за её мастерством, а Кэти затопила волна эйфории. Энергия свободно текла сквозь тело, подчиняясь воле с непривычной лёгкостью. Где-то на задворках сознания она ощущала нарастающее напряжение, чувствовала, как по вискам стекает капелька пота, но упоение процессом заглушало все тревожные сигналы. Воздух начал потрескивать от переизбытка тёмной материи. Тонкие бокалы на фуршетных столах задрожали, их ножки вибрировали всё сильнее и сильнее. Поглощённая потоком энергии, Кэти не сразу заметила, что черпает всё больше и больше. Галактика исказилась, её изящные орбиты дрогнули под давлением колоссальной мощи. И вот, на пике своего творения, балансируя между восторгом и изнеможением, она почувствовала перемену. Энергия вокруг изменилась — стала тяжелее, чужероднее, словно в хрупкое равновесие, созданного ею мира, вмешалась посторонняя воля. Кэти ощутила едва уловимый толчок...

***

Гаррус зачарованно наблюдал за восхитительным танцем планет, приведённым в движение изящными жестами её кистей. Биотика Кэти кружилась вокруг неё мощными потоками. Она удерживала контроль с такой непринуждённой лёгкостью… Пока внезапно его не утратила. Энергия будто переменилась — сначала едва уловимо, потом неоспоримо явно. Инстинкты Гарруса сработали мгновенно, распознав что-то чужеродное, что прорвалось в хрупкое равновесие сплетённой Кэти галактики. Элегантность её демонстрации дала сбой, сияющие нити тёмной материи задрожали и исказились. Гаррус сжал челюсти. Это было не просто истощение. Нет. Что-то другое. Выражение лица Кэти изменилось. Лиловые глаза стали пустыми, расфокусированными. Тот самый взгляд. Воспоминание настигло её и потянуло за собой, в темноту. Воздух вокруг завибрировал, сотрясаясь тревожными волнами. Миниатюрная вселенная, которую она сотворила, стала вращаться быстрее, планеты вышли из-под контроля своего создателя, их вращение на орбитах стало хаотичным и нестабильным. Барьер вокруг Кэти вспыхивал рваными импульсами. В толпе послышались первые тревожные возгласы, хотя большинство пока не догадывалось, что происходит. Гаррус догадывался, но не мог понять причину. Всё было прекрасно всего минуту назад — ни тебе громких звуков, ни угроз, которые могли бы спровоцировать такую реакцию. Он двинулся сквозь толпу, отбросив осторожность. Единственное, что имело значение, — добраться до неё, пока воспоминания не поглотили её окончательно. Как вдруг матриарх Бенезия сделала шаг вперёд. Лёгким, отточенным веками движением она высвободила свою биотику, соткав вокруг Кэти сдерживающее поле. Энергия азари мягко усмиряла фиолетовую бурю, не ломая, а направляя. Подойдя ближе, матриарх положила ладонь на плечо Кэти в успокаивающем жесте. — Тише, дитя. Ты в безопасности. Отпусти. Кэти моргнула. Её глаза, секунду назад пустые, наполнились осознанием. Она цеплялась за голос азари, как за спасительную нить, вырываясь из той бездны, что её поглотила. — Простите… — прошептала она так тихо, что Гаррус едва расслышал. Он знал: это извинение было не для Бенезии и не для толпы. Оно было для тех, кого никто не видел. Призраков, что всё ещё не оставляли её разум. Матриарх не убрала руку. Синяя ладонь покоилась на плече Кэти до тех пор, пока последние отголоски кошмара не угасли. Жест казался утешительным и успокаивающим, но Гаррус заметил в нём нечто большее. Контроль. — Всё хорошо, — мягко, но уверенно произнесла азари. — Ты в безопасности. Кэти медленно ослабила хватку. Фиолетовое сияние, наполнившее зал, стало меркнуть, пока не угасло окончательно, оставив после себя тяжёлую, звенящую тишину. Тишину прорезал резкий однотональный голос: — Кэтрин! Сквозь толпу к ней спешил Шепард. На лице адмирала не осталось и следа дипломатической сдержанности — только тревога за дочь. Он быстро подошёл к ней, явно борясь с желание схватить её в охапку и увести подальше от чужих глаз. Вместо это заботливо взял её за плечи. — Ты в порядке? Кэти повернулась к нему, на лице смешалось облегчение и стыд. — Да… — пробормотала она, но её бледность и дрожащие руки говорили об обратном. Гаррус, наконец пробравшийся к краю окружающей её толпы, замер, не решаясь подойти ближе, охваченный мучительной беспомощностью. — Примите мои извинения, адмирал Шепард, — сказала Бенезия. — Мне не следовало просить мисс Шепард продемонстрировать свои способности. Особенно так скоро после того, как ей пришлось применить их в бою. Она не тренированный биотик, и я должна была учесть возможную нагрузку. Гаррус не сводил с неё глаз. В словах матриарха не было ни капли раскаяния. Скорее, искусно замаскированное удовлетворение. Внутри шевельнулась смутная тревога. Могла ли Бенезия уловить что-то в тот момент, когда Кэти потеряла контроль? Проникнуть в её сознание? Увидеть те самые воспоминания, что поднялись на поверхность? При одной только мысли об этом пластины свело от беспокойства. Адмирал Шепард коротко кивнул, крепче прижимая дочь к себе. — Всё в порядке, матриарх, — ответил он несколько напряжённо. — Почему бы вам не отвести её в концертный зал? — предложила Бенезия мягким, но непреклонным тоном. — Оркестр вот-вот начнёт своё выступление. Шепард кивнул и повёл Кэти прочь. Толпа постепенно рассеивалась, но Гаррус чувствовал явное возбуждение, пробежавшееся по залу. Несмотря на произошедшее, а может, именно из-за него, гости были заинтригованы ещё сильнее. Он ловил обрывки разговоров, в которых звучали такие слова, как «беспрецедентно», «феноменально», «поразительно». — Она действительно необыкновенная, — раздался голос у него за плечом. Лиара. Она подошла ближе и стала рядом с ним. — Ей ещё многому предстоит научиться, но её сила... Я никогда не видела ничего подобного у представителей других видов. Гаррус молчал, не зная, что на это сказать. Тревожный взгляд был прикован к удаляющейся фигуре Кэти. — Она справится, — мягко добавила Лиара, стараясь подбодрить. — Люди очень адаптивны. Это одна из тех особенностей, что делает их такими... интересными. — Иногда адаптивность даётся слишком дорогой ценой, — тихо ответил он. Азари промолчала, задумчиво наблюдая, как адмирал и его дочь исчезают из виду. Гаррус сжал кулаки. Всё внутри него рвалось следовать за ней, убедиться, что с ней действительно всё в порядке. Образ её лица, охваченного воспоминаниями о Линдоре, не отпускал. Страх в её глазах, дрожь в пальцах… Сколько раз он уже видел это? Сколько увидит ещё? Неужели он не может ничего изменить? Так и будет стоять в стороне, пока другие утешают её, защищают, заботятся о её безопасности. Он поклялся оберегать её, был связан с ней самыми прочными для турианца узами, но продолжал оставаться в роли молчаливого наблюдателя. Именно тогда, когда она нуждалась в нём больше всего.

***

Когда последние аккорды оркестра растворились в бурных овациях и в зале воцарилась краткая пауза, Гаррус понял, что настал тот самый момент, которого он ждал. Его взгляд нашёл в рядах зрителей Кэти, сидящую рядом с отцом. Гости, покинувшие свои места — кто за напитками и закусками, кто в уборную — постепенно возвращались и рассаживались обратно. Выждав удобный момент, Гаррус встретился глазами с Кэти. Лёгким наклоном головы в сторону одного из боковых выходов и едва заметным движением челюстей — жест, который, он надеялся, она поймёт, — он подал ей знак. В её взгляде мелькнуло понимание, тут же сменившееся предвкушением. Кэти наклонилась к отцу, губы беззвучно сложились в слова оправдания покинуть своё место. Адмирал кивнул. Она грациозно поднялась, и сердце Гарруса учащённо забилось. После нескольких часов вынужденного расстояния и мимолётных взглядов, наконец, они смогут побыть наедине. Он первым направился к выходу. Не оглядываясь, пересёк балконный зал и вышел в узкий коридор за массивными дверями. Здесь было куда темнее, чем в ослепительном зале, и намного тише. Гаррус двигался быстро, почти бесшумно благодаря плюшевому ковру под ногами. Он заранее изучил планировку башен Эзры — привычка, выработанная годами военной службы. Дальше по коридору находилась небольшая комната для встреч, не используемая в этот вечер. Турианец подошёл к неприметной двери и услышал позади мягкое шуршание ткани. Он обернулся к Кэти, чьё тёмно-синее платье мерцало при каждом движении. Без слов открыл дверь, пропуская её внутрь. В комнате царили полумрак и прохлада — такой приятный контраст с залитым светом и наполненным голосами основным залом. Дверь закрылась, отрезая их от остального мира. И в следующую же секунду Гаррус притянул её в объятия. Одна рука легла ей на затылок, другая плотно прижала к себе за талию. Кэти обвила руками его шею, тонкие пальцы пробежались по пластинам на затылке. Тихий, вибрирующий звук удовольствия вырвался из его груди, когда он склонился к ней, прижимаясь лбом к её лбу. Они замерли так на несколько мгновений, вдыхая запах друг друга. Затем Кэти чуть приподняла голову, и её губы коснулись его пластин. Он ответил, погружаясь в ощущение её нежности. Гаррус так и не привык к странной, почти невесомой лёгкости человеческого поцелуя, но не мог им насытиться. Не хотел, чтобы она прекращала касаться его нежно и на выдохе, прикрывая глаза. Поцелуй становился глубже, человеческое дыхание обдавало жаром. Но чего-то не хватало. Перчатки явно мешали. Он глухо зарычал и отстранился. — Что такое? — Кэти тяжело дышала. — Ничего, — тихо заверил он и стал стягивать перчатки. — Просто… я хочу чувствовать тебя. В её глазах мелькнуло понимание. — Почему турианцы всегда в перчатках? — спросила она, наблюдая, как он возится с особо упрямой застёжкой. — Это культурная особенность, — объяснил он. — Демонстрировать когти на публике считается... ну, невежливо. Проявлением агрессии. Мы снимаем их только дома в кругу близких. Или в бою. Когда вторая перчатка наконец была отброшена на пол, Гаррус размял пальцы, наслаждаясь ощущением свободы. Он редко позволял себе это вне своей квартиры, но сейчас, в полумраке комнаты, в компании единственного человека, к которому хотел прикасаться, эта преграда казалась неуместной. Медленно, с предельной осторожностью, он дотронулся до её лица. Притуплённые когти скользнули по нежной щеке, мягко очертили контур подбородка, затем спустились ниже, по линии шеи. Там, где кожа была такой желанной. Она не вздрогнула, не отстранилась. Напротив, Кэти чуть склонила голову, словно приглашая его. Этот жест обдал его жаром, заставил на мгновение задержать дыхание. — Я скучала, — прошептала она, прикрывая глаза. — Я тоже, — голос его звучал низко и глухо. — Больше, чем могу выразить словами. Гаррус вновь почувствовал её поцелуи, наполненные неприкрытой страстью. Турианские пальцы изучали знакомые человеческие изгибы, скользили по её рукам, спине, запястьям. Он впитывал её тепло, её запах, каждый вздох, срывающийся с губ. Чувствовал, как она отвечает ему, как её тело откликается на прикосновения. Но даже в этом вихре эмоций часть его оставалась настороже. Он помнил, где они находятся. И как бы ни жаждал забыться и раствориться в ней в этот момент, Гаррус знал, что не мог. — Нужно быть осторожней, — хрипло выдохнул, едва сдерживаясь. — Здесь полно турианцев. Они могут почуять. Кэти глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки, и кивнула. — Ненавижу скрываться по углам, — прорычал он. — Знаю, — пальцы ласково коснулись его лица, проводя по краю челюстных пластин. Гаррус медленно склонился к ней, прижимаясь лбом к изгибу шее, где её сводящий с ума запах был сильнее всего. Осторожно, почти благоговейно, он коснулся её кожи кончиками клыков, не царапая, не прокусывая, но чуть надавливая. Кэти издала сладкий стон, и его рот тут же наполнился слюной. — Завтра всё в силе? — спросил он, пытаясь отвлечься. — Ты мне нужна... Без посторонних. — Да, — её голос был полон предвкушения. Его руки продолжали скользить по её телу. — В Кварталах есть клуб под названием «Флакс». Довольно многолюдный, но это сыграет нам на руку. В толпе легко затеряться. Есть уединённые зоны. Можем встретиться там. Она, казалось, уже не слышала. — Гаррус... — прошептала Кэти, тая в его руках. Он притянул её ближе, чувствуя отклик её тела. — Кэти, — его голос опустился до низкого, опасного рокота. Последнее пространство между ними исчезло, поглощённое желанием. Это было слишком. Её близость сводила с ума, и Гаррус знал, что если не остановится сейчас, то не сможет остановиться вовсе. Всё тело напряглось от усилия сдержать бурю внутри. Он отстранился с неохотой, а она глубоко вдохнула, сфокусировав на нём взгляд и возвращаясь в реальность. — Завтра у отца поздняя сессия. Потом личная встреча с Примархом. Я смогу улизнуть. Гаррус кивнул. — Хорошо. Мой друг, о котором я тебе рассказывал, будет с нами и обеспечит прикрытие. Кстати о прикрытии...        Он активировал свой омни-тул, и оранжевое свечение заполнило комнату мягким светом. — Дай руку. Кэти послушно протянула ладонь, наблюдая, как он работает с интерфейсом её устройства. — Что ты делаешь? — Устанавливаю программу антишпион, — пояснил он, быстро вводя команды. — Подарок от одной кварианки, знающей в этом толк. Так мы сможем обмениваться сообщениями, не боясь перехвата. И отправлять друг другу координаты. Когда программа завершила установку, он посмотрел на Кэти. — Теперь мы будем на связи. Независимо от обстоятельств. Кэти улыбнулась. — Спасибо. За то, что находишь выход. Даже из этой ситуации. Он снова прижался к её лбу. — Всегда, — пророкотал Гаррус. — Что бы ни случилось. Они стояли так довольно долго, просто наслаждаясь близостью. Но реальность неумолимо напомнила о себе. Кэти вздохнула. — Мне нужно обратно. Гаррус кивнул, хотя всё в нём так и протестовало. — Я подожду несколько минут, потом пойду следом. Она подняла руку, ласково проведя кончиками пальцев по его мандибуле. Та дрогнула. — Завтра вечером, — прошептала она. — «Флакс». — Завтра вечером, — повторил он, даря ей последний, быстрый поцелуй. Кэти развернулась и вышла. Гаррус прислушивался к её удаляющимся шагам, чувствуя, как они звучат в такт с его сердцем.

***

Кэти неслышно выскользнула из уединённой комнаты обратно в коридор, всё ещё ощущая тепло его прикосновения. Она замедлила шаг, глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки, прежде чем вновь окунуться в светскую суету. Но стоило ей завернуть за угол, как путь оказался преграждён массивной фигурой. Сарен Артериус, лениво прислонившись к стене, смотрел на неё с тем самым хищным выражением — недобрым, понимающим, почти издевательским. Синтетический глаз тускло поблёскивал, а челюсти разошлись в усмешке. — Вот так сюрприз… — протянул он. — Кого я вижу? Мисс Шепард… Кэти едва сдержалась, чтобы не шагнуть назад. В груди всё сжалось, но на лице не дрогнул ни один мускул. — Спектр Артериус, — произнесла она, внутренне радуясь тому, как ровно прозвучал её голос. — Не ожидала вас здесь встретить. Мандибулы Сарена самодовольно дёрнулись. — Неужели? Думаете, я мог пропустить столь значимое мероприятие, где решается будущее галактики? Или может, считаете, что мне не место на подобных приёмах? Каждое слово было провокацией. — Конечно, нет, — она позволила себе лёгкую, тщательно выверенную улыбку. — Просто не видела вас до этого в зале. Сарен плавно оттолкнулся от стены и сделал шаг вперёд, двигаясь с уверенностью хищника, знающего, что жертве некуда бежать. — Я предпочитаю наблюдать из тени, — его органический глаз слегка прищурился. — Какие только вольности окружающие себе не позволяют, когда считают, что за ними никто не следит. Недвусмысленный намёк. Как долго он тут стоял? Что именно слышал? Словно прочитав её мысли, Сарен продолжил всё тем же ложно учтивым тоном: — Дочь адмирала, покидает дипломатическое сборище, чтобы побродить по тёмным коридорам? Любопытно. Кэти сглотнула. — Просто захотелось тишины. Суета подобных приёмов бывает весьма утомительной. Сарен шагнул ещё ближе. — Понимаю, — в его голосе скользнула почти добродушная нотка, но Кэти не верила ей ни на секунду. — А майор Вакариан, видимо, решил составить вам компанию? Её прошиб озноб. — Мы с майором Вакарианом едва знакомы, — сказала она, выдержав идеальный баланс удивления и недоумения. — Пересекались лишь в рамках официальных встреч. Так что не совсем понимаю, что именно вы имеете в виду, спектр. — Не понимаете? — он покачал головой, склоняясь с ней. — Видимо тут была назначена какая-то официальная встреча, о которой я не знаю? Злость вспыхнула горячей, пульсирующей волной, отзываясь покалыванием на кончиках пальцев, пробегая по коже слабым фиолетовым сиянием. — Довольно, — прошипела она. — Вы не знаете, о чём говорите. — Вот как? — при виде её биотики в голосе спектра скользнуло нечто похожее на возбуждение. — Тогда, возможно, вы объясните мне, мисс Шепард… Сарен наклонился ещё ближе, почти касаясь дыханием её щеки: — …почему от вас так явственно пахнет турианцем? Амбре Вакариана вам не идёт. Прежде чем Кэти успела ответить, сзади раздался низкий, предостерегающий рык: — Отойди от неё. Гаррус шагнул вперёд из тени коридора, неспешно, но твёрдо, буравя глазами спектра. Грудь гудела так, что даже Кэти различила эти угрожающие вибрации. Сарен бросил на него насмешливый взгляд. — Ах, майор Вакариан. Как любезно с твоей стороны к нам присоединиться. Мы как раз обсуждали столь тонкий и важный вопрос, как сдержанность в дипломатии. Гаррус медленно подошёл к Кэти, вставая рядом, чуть впереди. — Я слышал, что вы обсуждали, спектр. И я не советую тебе когда-либо снова обращаться к ней в подобной манере. Его гребень невольно сузился, и Сарен тут же это подметил. — Осторожнее, малец, — тон так и сочился наигранной заботой. — Зачем нам дипломатический скандал? Особенно учитывая то, в каком компрометирующем положении ты оказался… Гаррус чуть прищурился. — Что ты несёшь? Сарен опустил взгляд на его всё ещё обнажённые руки. — Ничего не забыл, майор? Может, перчатки? Ах, ну до чего трогательно! Ты даже притупил когти. Какая предусмотрительность. Гаррус глухо зарычал. — Тебя не касается, что я забыл, а что нет, — процедил он, едва сдерживаясь. Сарен издал странную трель, смысл которой Кэти не поняла. Затем его взгляд снова скользнул к ней. — Скажите, мисс Шепард, а ваш отец в курсе ваших… предпочтений? Кэти зло прищурилась. — Довольно беспочвенных обвинений, спектр. — Всего лишь делюсь наблюдениями. Но, пожалуйста, продолжайте своё маленькое представление. Ваше светошоу весьма впечатляет. Только сейчас она осознала, что биотическая энергия продолжала дрожать и пульсировать вокруг неё фиолетовым пламенем, вторя буре эмоций внутри. — С меня хватит, Артериус, — прорычал Гаррус, едва сдерживая ярость. — Какую бы игру ты ни вёл, она заканчивается здесь и сейчас. Сарен улыбнулся, смакуя момент. — О, боюсь, всё как раз наоборот, Вакариан. Игра только начинается. Гаррус сжал кулаки, не ощущая, как когти впились в ладони. Биотика Кэти пульсировала всё сильнее, готовая к всплеску. Ещё секунда — и ситуация могла бы перерасти в физическую конфронтацию. Но внезапно Сарен шагнул назад, принимая расслабленную позу. — Как ни было весело за этим наблюдать, у меня есть более важные дела. Но не расслабляйтесь. Этот разговор мы ещё продолжим. Он прошёл мимо Гарруса, более не удостаивая их взглядом, вглубь по коридору в противоположную от выхода сторону, но, сделав пару шагов, остановился и бросил через плечо напоследок: — Ах да, майор… тебе бы надо быть осторожнее в будущем. Ты буквально пропитан ею. Будет обидно, если кто учует ваш секрет раньше времени. Раньше времени? С этими словами он ушёл. Кэти смотрела ему в след, не понимая, куда спектр направлялся. Разве в той стороне был выход? Вряд ли он оказался в этом коридоре только для того, чтобы подслушать их разговор. Мысли беспорядочно метались в голове, но одна из них была настойчивей остальных. — Гаррус… — прошептала она, глядя на своего турианца. — Что нам теперь делать? Он медленно выдохнул, проводя ладонью по её щеке. — Разберёмся. Она закрыла глаза, ощущая тепло его руки, находя в нём утешение. Но тревога не отпускала, тяжёлым узлом сидела в груди. Сарен знал. И он не преминёт воспользоваться этим знанием. — Надо возвращаться, — наконец сказал Гаррус, убирая руку. — Пока тебя не хватились. Они пошли по коридору, но на подходе к дверям он остановился и взял её за руку: — Обещай мне, что будешь осторожна. Держись подальше от него. Если он попытается снова… — Я знаю, — она уверенно посмотрела ему в глаза. — Я буду начеку. Биотику тоже никто не отменял. Пусть только попробует. Гаррус кивнул, всё ещё встревоженный. Она слегка улыбнулась и сжала его руку в безмолвном обещании быть осторожной. Но в следующую секунду Гаррус вдруг замер, склонив голову на бок. — Что случилось? Он ответил не сразу, его тело напряглось, из груди вырвалось низкое, предостерегающее рычание: — Тебе лучше идти. Она замешкалась, но всё же вышла в зал. И сразу поняла, что произошло. Прямо у входа стоял Кайден. Гаррус почувствовал его издалека. — Кэтрин, — Аленко улыбнулся. Она улыбнулась в ответ, но внутри всё оборвалось от неискренности выражения. — Я искал тебя. Всё в порядке? Ты какая-то бледная… — Просто… нужно было побыть в тишине, — пробормотала она, ненавидя себя за эту ложь. — Немного устала. Кайден понимающе кивнул. — Что ж, тогда ты будешь рада узнать, что адмирал заканчивает разговор с Примархом и мы скоро уходим. Кэти вздохнула. От облегчения или разочарования? Она уже и не знала. Аленко повёл её вглубь зала, и она не удержалась и оглянулась. Закрытые двери. Гаррус всё ещё был там. И она знала, что он слышал каждое их слово.

***

Гаррус вышел на один из многочисленных балконов, откуда открывался потрясающий вид на сияющую в ночи Цитадель. Однако красоты станции его сейчас заботили мало — он решил постоять снаружи, чтобы её запах, если тот ещё на нём имелся, выветрился окончательно и он смог вернуться внутрь. Гаррус облокотился на перила, позволив себе на мгновение расслабиться, и устремил взгляд в бесконечность звёздного неба. — Впечатляющее зрелище, — раздался за спиной знакомый голос. Гаррус обернулся и увидел адмирала Шепарда, неспешно шагающего в его сторону. — Адмирал, — Гаррус моментально выпрямился, автоматически принимая более официальную стойку. Шепард приблизился и остановился рядом с турианцем у перил, смотря куда-то в даль. Некоторое время они стояли в тишине, но в конце концов Гаррус не выдержал и спросил: — Как мисс Шепард? Он знал, что интересоваться не стоило, но молчание становилось неловким, и слова сорвались с языка, прежде чем успел их остановить. — Она в порядке, — ответил адмирал после короткой паузы. — Последние несколько дней были непростыми для всех нас. Гаррус кивнул. — Её биотические способности впечатляют. Шепард усмехнулся, а в усталых глазах мелькнуло нечто похожее на гордость. — Кэтрин всегда была особенной. Но иногда я беспокоюсь… Он осёкся, покачав головой, словно прогоняя собственные мысли. — О чём именно, сэр? — осторожно спросил Гаррус, хотя внутренний голос подсказывал, что ему не стоит углубляться в этот разговор. Шепард тяжело выдохнул и опустил плечи. — О том, что я слишком требователен к ней. Что возложил на неё груз, который ей не по плечу. Он повернулся к турианцу. — Вы участвовали в боях, майор Вакариан. Вы, как и я, знаете цену этой войны. Чувствуете её бремя. Гаррус медленно кивнул. — Это нелёгкая ноша, — негромко согласился он. — Нелёгкая, — повторил Шепард, вновь отворачиваясь к звёздам. — А Кэтрин… она и без того пережила достаточно. Прошла через то, что многих бы сломало. Ещё и в таком молодом возрасте. Гаррус стиснул зубы, почувствовав, как внутри что-то болезненно сжалось. Он понимал, о чём говорит адмирал. Прекрасно понимал. Он бы хотел сказать что-то, что хоть как-то бы утешило отца, но попросту не мог. — Она сильная, — негромко, но твёрдо сказал он. — Ваша дочь — боец. Вам есть, чем гордиться. — Я горжусь. Больше, чем она думает. Но иногда не уверен, правильно ли поступаю? Я слишком многого от неё прошу… от неё и всех молодых людей, которым предстоит жить в этой галактике после того, как меня не станет. Я убеждаю себя, что это всё во имя мира. Гаррус внимательно посмотрел на адмирала, обдумывая ответ. — Не было ещё такого мира, который бы достался без потерь, сэр. Он требует жертв, требует компромиссов. И ваша дочь это понимает. Она так же предана миссии, как и вы. Шепард развернулся к нему, внимательно вглядываясь в его лицо. — А вы, похоже, много размышляли об этом, майор Вакариан. Говорите о моей дочери с удивительной осведомлённостью. Пластины сжались от напряжения. — Как член миротворческой делегации Иерархии я обязан изучать все аспекты переговоров, а также ключевых участников. С обеих сторон. — Разумеется, — кивнул Шепард. Гаррус сомневался, что его ответ удовлетворил адмирала, и знал, что надо бы сменить тему, так как продолжать этот разговор явно не стоило. К счастью, их беседу прервал правитель Палавена. — Адмирал Шепард, — произнёс старший Вакариан, приблизившись к их паре. — Надеюсь, не помешал? — Вовсе нет, Примарх, — Шепард повернулся к нему с вежливой улыбкой. — Мы с майором Вакарианом обсуждали события этого вечера и не только. Кастис склонил голову, его взгляд скользнул между сыном и человеческим офицером. — Приём выдался… насыщенным. Надеюсь, ваша дочь чувствует себя лучше? — Да, благодарю за беспокойство. Ей просто нужно отдохнуть от всей этой суеты. Примарх щёлкнул мандибулами в знак согласия. — Понимаю. Подобные мероприятия утомляют даже тех из нас, кто к ним привык. — Верно, — кивнул Шепард. — Но, пожалуй, мне пора прощаться. Примарх Вакариан, как всегда, рад был встрече. Жду нашей следующей беседы. Пока лидеры обменивались прощальными репликами, Гаррус молча стоял в безупречной военной стойке, сложив руки за спиной. Субвокалы не выражали ни единой эмоции, но эхо разговора всё ещё гудело внутри. Когда адмирал ушёл, Примарх с интересом посмотрел на Гарруса. — А ты не терял времени даром, майор, — задумчиво произнёс он. — Признаюсь, я был удивлён твоему появлению. Раньше подобные собрания не особо тебя привлекали. Гаррус слегка кивнул, стараясь выглядеть максимально собранным. В словах своего лидера он уловил не только удивление, но и что-то ещё. Интерес? Подозрение? Он старался избегать Примарха весь вечер, опасаясь, что субвокалы выдадут его с головой. Но теперь, когда этот разговор всё-таки состоялся, ему оставалось только сохранять спокойствие. Однако, к его удивлению, Кастис вдруг сказал: — Приятно видеть, что ты наконец осознал важность дипломатических встреч. Проявляешь инициативу, держишься уверенно. Видимо, начинаешь понимать, что от тебя требуется. Гаррус склонил голову в знак уважения, сдерживая виноватые тона глубоко в груди. — Спасибо, сэр. Примарх одобрительно хмыкнул. — Вы с Шепардом обсуждали его дочь, не так ли? Гаррус напрягся: — Да, сэр. Кастис кивнул и завибрировал заинтересованностью. — Необычный экземпляр эта землянка. — Не уверен, что понимаю, о чём вы, сэр. Примарх перевёл взгляд на ночную панораму Цитадели. — Азари проявляют к ней повышенный интерес, — негромко произнёс он. — Так и кружили вокруг неё весь вечер. — Это неудивительно, учитывая её биотические способности, — осторожно заметил Гаррус. — Именно. Это-то меня и беспокоит. Азари всегда искали способы расширить своё влияние путём заключения новых союзов. Давно интересуются человеческими биотиками и их потенциалом. Демонстрация мисс Шепард сначала во время атаки, и сегодня… только распалила это любопытство. Гаррус издал трель удивления, вдруг осознав, к чему он клонит. — Вы считаете, что адмирал Шепард всё это спланировал? Кастис слегка качнул головой. — Необязательно, — произнёс он, — но теперь, когда её способности стали достоянием общественности, он может извлечь из этого выгоду. Если матриархи решат, что человеческие биотики могут быть полезны, то станут сильным союзником для Альянса. А союз с азари — весьма ценный актив в нынешних условиях. Так что, сознательно или нет, но сегодня Шепард потенциально изменил расстановку сил. Гаррус молчал. Он не мог поверить, что адмирал способен использовать свою дочь в подобного рода интригах. Человек определённо был искусным стратегом и ловко применял таланты Кэти на дипломатической арене. Но в тот момент, когда она потеряла контроль над своими силами, Гаррус видел в глазах её отца неподдельный страх. Однако азари... Вот уж кто действительно не упустит возможности воспользоваться ситуацией. Они были прирождёнными манипуляторами. — Сэр, я не думаю, что… — Всё, чего я от тебя хочу, — спокойно, но твёрдо перебил Примарх, — это чтобы ты был начеку. Внимательно следи за азари. И за дочкой Шепарда. Нужно понять, какую игру ведёт адмирал. Гаррус сглотнул, ощущая в горле ком. — Конечно, сэр. Я сделаю всё необходимое для успеха этих переговоров. Примарх некоторое время молча изучал его взглядом, будто что-то обдумывая. Затем его выражение смягчилось. Он положил руку Гаррусу на плечо и с лёгким нажатием сказал: — Я знаю, майор. Ты всегда верно служил Иерархии, с честью и достоинством. Гаррус кивнул. — Спасибо, сэр. Примарх повёл мандибулами, давая понять, что разговор окончен, развернулся и направился к выходу с балкона. Гаррус проводил его взглядом, чувствуя, как тревога оседает на пластинах. Правитель Палавена говорил правильные вещи, напоминал о чести и достоинстве, призывал ставить долг перед Иерархией на первое место. И всё же… Сердце Гарруса теперь принадлежало человеку. Он знал, что Кастис чувствует, что с ним что-то не так. Пока ещё не понимает, в чём дело, но что-то точно уловил. Странные вопросы, тонкие намёки, осторожные предупреждения и вибрации любопытства… Всё это не было случайностью. Мысли не давали покоя, медленно затягивая в тёмную пучину. Но прежде чем мрак окончательно окутал его разум, омни-тул на руке издал сигнал. Гаррус машинально опустил взгляд. Сообщение. [К.Ш.: Уже скучаю. Скорее бы завтра.] Мандибулы непроизвольно разошлись в улыбке. Среди всего этого хаоса, интриг и скрытых угроз его Кэти была ярким лучом света, напоминанием о том, ради чего он сражается. Выпрямившись, Гаррус развернулся и направился к выходу с балкона. Завтра он снова будет с ней и хотя бы ненадолго сможет забыть обо всём остальном.

***

Небольшой зал для совещаний находился в отдалении от роскоши и шума гала-вечера. Сюда не проникали ни посторонние взгляды, ни любопытные уши. Здесь не было ни позолоченных колонн, ни хрустальных люстр, только полумрак и двое сильных мира сего, привыкших вести свои дела в тени. Бенезия расхаживала по помещению, вчитываясь в отчёт на датападе. Сарен стоял в стороне, изучая её холодным взглядом. — Твоя последняя поставка… оставляет желать лучшего, — голос матриарха звучал с явным недовольством. — Я ожидала результатов, а не оправданий. Сарен остался видимо невозмутим. — Задержки неизбежны. А с учётом специфики товара, можешь и потерпеть. — Терпение для тех, кто готов тратить своё время попусту. Меня же поджимают сроки, — она подняла глаза на собеседника. — Впрочем, как и тебя, если судить по событиям на миротворческом саммите. Сарен ничего не ответил, но его молчание говорило о многом. Она слишком хорошо знала и его самого, и правила их игры: оба наблюдали друг за другом десятилетиями; сближались, когда того требовал план; отдалялись, когда интересы не пересекались. Турианец никогда не велся на её провокации, но сейчас этого и не требовалось. Она ясно видела его напряжение, слышала раздражённое шипение в нарочито сдержанном дыхании. Спектра не заботил мир во всём мире, а переговоры между Альянсом и Иерархией и вовсе были вещью абсолютно не выгодной. Зыбкие конфликты, такие как Война Первого контакта, давали игрокам вроде Сарена безграничные возможности и обширное поле для манёвров. Делали его идеальным «добытчиком» редкого товара для бенефициаров вроде Бенезии. Миротворческий саммит может положить всему этому конец. И сегодня Бенезия остро это ощутила, когда встретилась лицом к лицу с ещё одной фигурой на шахматной доске — адмиралом Шепардом — и увидела в его глазах нечто поопаснее гордости и амбиций. Несгибаемую решимость. Стремление положить конец войне, но не из страха и не из слабости. Человек верил в мир всей душой. И это делало его опасным игроком. А его дочь... Кэтрин Шепард. — Занятная девочка у этого адмирала, — негромко произнесла Бенезия в ответ на собственные мысли. — Что весьма удивительно для представителей её вида, — сухо бросил он. Как предсказуемо высокомерно, — подумала Бенезия с лёгкой усмешкой. — Но тебе меня не провести, старый друг. Я слишком хорошо тебя знаю. Внимательно наблюдая за своим собеседником, она продолжила: — То, что она сегодня продемонстрировала, — лишь верхушка айсберга, и она об этом даже не догадывается. Её сила столь притягательна, а неведение наивно. Такая юная и... нестабильная. Как глина, из которой можно слепить что угодно. — Полегче, Бенезия. Не хотелось бы случайно пошатнуть тот хрупкий мир, что они тут выстраивают. Она рассмеялась, и звук напоминал перезвон хрусталя. — Говоришь так, будто тебя волнуют подобные мелочи. Твои игры до боли мне знакомы, Сарен. Всё дёргаешь за ниточки из тени, вечный кукловод. — И всё же, — продолжила она задумчиво, — эта девушка... Её разум так отзывчив. Ты бы видел, какие образы она мне показала, стоило лишь слегка подтолкнуть... — Бенезия сделала паузу, смакуя воспоминания. — Кто-то уже пытался сломать её разум и перекроить под себя. Сарен оставался внешне бесстрастным, но азари заметила лёгкое напряжение его плеч. Как любопытно. Ты не так безразличен, как хочешь казаться. — Ты редко бываешь на таких сборищах, спектр, — нарочито небрежно произнесла она. — Что привело тебя к нам сегодня? — Мои причины касаются только меня, матриарх. Как и всегда. — Дело ведь не в твоих вечных играх, верно? — её голос понизился до мягкого бархата. — Дело в желаниях. Скажи, Сарен... чем она так привлекла твоё внимание? Сарен издал глухой, угрожающий рык. — Не смей думать, что знаешь что-то о моих желаниях. Бенезия лишь усмехнулась. — Брось, Сарен. Мы слишком давно знакомы для этого представления. Ты пришёл сюда не ради единства. Весь этот спектакль с мирным саммитом... не в твоём стиле. — А ты? — в его голосе сквозило тихое раздражение. — Играешь роль радушной хозяйки, а сама плетёшь интриги по углам. Что ж, справедливо. — Все мы играем свои роли, — спокойно заметила она. — Но должна предупредить, спектр. На Цитадели есть силы, которые действуют против тебя. Он слегка прищурился. — Говори прямо. Что тебе известно? Бенезия покачала головой. — Ничего конкретного... пока. Но слухи всегда находят ко мне дорогу. Будь осторожен. — Как трогательно. Неужто беспокоишься? — протянул он. — Не стоит. Бывали угрозы и посерьёзнее пары любопытных дипломатов и их отпрысков. Глаза Бенезии вспыхнули недовольством. — Твоя самоуверенность поистине не знает границ. Сарен ухмыльнулся. — Я давно вышел за те границы, в которые ты когда-то пыталась меня загнать, матриарх. — Да неужели? — её голос стал жёстче. — А сам при этом пляшешь под дудку Совета, воображая себя дирижёром. Кибернетический глаз спектра вспыхнул в полумраке зала. — Осторожнее, древняя. Твоё влияние тает с каждым циклом. Не испытывай меня. — Испытывать тебя? — её смех прозвучал холодно, без следа прежнего веселья. — Я создала тебя, Сарен. Каждое повышение, каждое продвижение — всё потому, что я так пожелала. Артериус сделал угрожающий шаг вперёд. — Времена изменились. Ты себя переоцениваешь. — О, желаешь меня испытать? Ты не так неуязвим, как думаешь. Не забывай, кто сделал тебя спектром. — А ты не забывай, чьи тайны я храню, матриарх. Секреты, способные перевернуть целые империи, стоит им попасть в нужные уши. Они застыли, испепеляя друг друга взглядами — два титана в невидимой схватке, где поражение одного означало гибель обоих. Бенезия первой нарушила тишину. — Пожалуй, стоит пригласить юную Кэтрин на личную беседу. Органический глаз Сарена мгновенно потемнел, рокот стал низким и опасным. — Отступи, Бенезия. Она — не твоя. И вот она снова. Та самая собственническая нотка субвокалов, которую ты так старательно пытаешься подавить. — Значит, приберегаешь её для себя, — довольно произнесла азари. — Я предупредил тебя не делать предположений, старейшина. Она внимательно наблюдала за ним, замечая, как напряглись его мандибулы, как сузился его органический глаз. На мгновение Бенезия была ошеломлена тем, что увидела. За всей этой циничной отстранённостью, за всей ледяной оболочкой скрывалось нечто, чего она никак не ожидала. Настоящее, необузданное желание. Надо же, — подумала она, тщательно скрывая своё удивление. — Великий Сарен Артериус сражён какой-то человеческой девчонкой. В этой мысли было одновременно что-то забавное и тревожное. Сарен всегда придерживался холодного расчёта, выверял каждый шаг безупречной логикой и стремился к максимальной выгоде. И вдруг — эта Кэтрин Шепард. Неужели спектр поддался эмоциям? Как такое возможно? Но девица определённо на него повлияла, а самое интересное в том, что сам Сарен, похоже, даже не понимает, как сильно. Для того, кто так презирает слабость, ты, похоже, обзавёлся собственной... Но насколько далеко это зашло? Она обратила свой древний взор в единственный живой глаз спектра, однако тот, почувствовав прикосновение её сознания к своему разуму, с лёгкостью отгородился. — Не советую, — предупредил он. — То, что ты там найдёшь, может оказаться слишком опасным для твоего благополучия. Между ними повисло молчание. Оба знали, как опасно ходить по краю таким, как они: стоит пошатнуть хрупкий баланс общей выгоды и вражды — и всё полетит в пропасть. Взаимное уничтожение гарантированно. Бенезия отступила. — Что ж. Храни свои секреты. Её выражение стало задумчивым: — Мирные переговоры, похоже, движутся к успешному завершению. Утечки в СМИ, нападения наёмников... Ни адмирала, ни Примарха они не остановили. Эта парочка провела сегодняшний вечер за дружеской беседой. Кто бы ни стоял за попытками расшатать ситуацию, он, похоже, просчитался. К удивлению, матриарха, мандибулы Сарена разошлись в хищной ухмылке. — А почему ты решила, что эти попытки должны были увенчаться успехом? Так значит, ты ведёшь игру внутри игры, спектр? Как интересно… И когда же твои марионетки догадаются, что находятся на чужой доске? Вряд ли до того, как станет слишком поздно. — То, что ты наблюдала до сих пор, — продолжил Сарен, — было просто подготовкой сцены. Тщательно организованной увертюрой. — К какой симфонии? — Симфонии хаоса, — тихо ответил он. — Главное представление ещё впереди. Бенезия слегка приподняла бровь. — И когда же оно начнётся? Сарен не спешил с ответом. Вместо этого он подался вперёд, вторгаясь в её личное пространство, и заговорил едва слышным, зловещим рокотом: — Когда бы ни началось, поверь, у тебя не останется сомнений в моих намерениях. Ни единого просчёта, ни малейшей ошибки. Она ничего не ответила, а он добавил ледяным тоном: — Но предупреждаю: держись подальше от дочери адмирала. Бенезия одарила его древней, понимающей улыбкой. — Ты же знаешь, что я не могу этого сделать, Сарен. Её потенциал слишком велик, чтобы его игнорировать. Только представь, каких высот она могла бы достичь под правильным руководством... — Твоё «руководство» от неё ничего не оставит, — рыкнул он. Матриарх тихо рассмеялась. — Как будто сам ты собираешься с ней нежничать. Её взгляд скользнул к массивным рукам турианца, облачённым в перчатки. Она прекрасно знала, что он уготовил для несчастной Кэтрин. — Или надеешься, что эта продержится дольше остальных? Ах, Сарен... Что-то промелькнуло в его глазах — едва заметное, мгновенное напряжение. Секундный проблеск, но Бенезия его уловила. О да, она прекрасно знала, чем он занимается под покровом систем Терминуса. Знала его... предпочтения. Большинство из них были азари — по крайней мере, до недавнего времени, пока несколько лет назад его вкусы вдруг не изменились. Любопытно. — Насмехайся надо мной на свой страх и риск, матриарх. Ты видела лишь малую часть того, на что я способен. — А ты испытал на себе лишь малую толику моих истинных возможностей, — негромко ответила Бенезия. — Не забывай нашу историю, Сарен. Тот путь, который ты прошёл благодаря мне. Все те услуги, что я тебе оказала. — Дела давно минувших дней, — пренебрежительно бросил он. — Я давно вышел из-под твоего влияния. Некоторым тайнам лучше не видеть дневного света. — И правда. А потому мы так и продолжим двигаться в своём неспешном танце. Твои интриги, мои амбиции... Наши силы слишком равны для открытого противостояния. — Значит, сохраняем статус-кво, — подытожил Сарен. — Двигаем фигуры по доске и ждём, кто первым оступится. Бенезия слегка наклонила голову в знак согласия. — Как уже делаем это десятилетия кряду. Но помни, Сарен: галактика меняется. В игру вступают новые фигуры. — Пусть приходят, — прорычал Артериус. — Они падут, как и все остальные. Матриарх задумчиво всматривалась в лицо собеседника, в эти странные глаза: один бледный и напряжённый, другой мерцающий неестественным светом — оба мёртвые и бездушные. Она знала его слишком долго. Видела его восхождение, от одарённого, подающего надежды новобранца до самого опасного спектра в галактике. Она поддерживала его, направляла, подталкивала в нужном направлении. И вот теперь... Теперь Бенезия осознала нечто иное. Она создала монстра, которого уже не способна была контролировать. Музыка главного зала, что доносилась слабыми отголосками, окончательно утихла. Гала-приём завершился. Гости расходились по домам. — Что бы ни случилось дальше, Бенезия, — произнёс Сарен, разворачиваясь к выходу, — запомни: я тебя предупредил. Оставайся в стороне — и наш союз сохранится. Вмешаешься — и я тебя уничтожу. Бенезия улыбнулась — холодно, невозмутимо, с оттенком чего-то древнего. — Ты давно уже должен был понять, что угрозы делают меня лишь настойчивей. В ответ спектр издал тихий, вибрирующий звук. Замерев на пороге, он обернулся, бросив на неё последний взгляд через плечо. — Что ж... Как всегда, победит сильнейший.