Mass Effect: Меж двух миров

Он сел в самой дальней кабинке, развернувшись спиной к стене, рассеянно водя пальцами по каплям конденсата на нетронутом бокале. Напиток, стоивший больше дневного заработка клерка на Цитадели, был лишь реквизитом, позволяющим слиться с контингентом заведения. Клуб не вписывался в привычную эстетику Закеры. Вместо ожидаемых пульсирующих огней и оглушительной музыки, «Бездна» погружала в дезориентирующее спокойствие. Звукопоглощающие поля создавали островки уединения среди публичного пространства, и разговоры, которые не всегда велись приглушёнными тонами, никогда не достигали соседних столиков. Освещение менялось едва заметно, не резкими вспышками, а плавными переходами, миражами света и тени, не позволяющими рассмотреть лица посетителей. Особенно поражал пол. Прозрачный, постоянно приводимый в движение плавающими под поверхностью диковинными биолюминесцентными микроорганизмами, он вызывал ощущение, будто стоишь на живом существе. Ходили слухи, что владелец добыл их из самой глубокой впадины неизведанного океанического мира. Вероятно, потратив на это баснословную сумму кредитов, определённо незаконными методами. Клиентура соответствовала обстановке. В отличие от клубов нижних уровней, где посетители самых разных мастей абсолютно не скрывали своей принадлежности к той или иной сфере нелегальной деятельности, местные преступники и наёмники либо расхаживали в изготовленных на заказ костюмах и дизайнерских одеяниях, либо предпочитали совершенно не выделяться. Так, например, саларианец за барной стойкой — ни дать ни взять типичный цитадельный оператор по обработке данных — наверняка был на самом деле агентом ГОРа, судя по характерным чертам его поведения. Две человеческие женщины в типичной форме корпоратов непринуждённо смеялись и что-то обсуждали, при этом как бы невзначай обмениваясь чем-то очень похожим на ключи шифрования. За одним из столиков напротив восседал волус в изысканном скафандре с гравировкой семейного банковского дома. Он небрежно пересчитывал кредитные чипы, передавая их молчаливому турианцу в деловом костюме, который аккуратно сканировал каждый своим омни-тулом. Гаррус не сомневался в том, что его контакт уже здесь, скорее всего, в удобной точке обзора, откуда можно беспрепятственно наблюдать за обстановкой, и понимал эту осторожность как никто другой — сведения, за которыми он явился, относились к разряду тех, что оплачиваются жизнями. А потому, всё, что он мог, это продолжать неторопливо потягивать напиток, изображая праздного посетителя и игнорируя обострённое чутьё, что буквально вопило об устремлённых на него чужих глазах, препарирующих каждый жест. Уловив движение боковым зрением, он повернул голову и увидел азари, приближающуюся к его столику обманчиво ленивой походкой, ловко маневрируя в толпе. Она двигалась с присущей её виду грацией и при этом умела оставаться незаметной и незапоминающейся. Она окидывала зал взглядом, мгновенно вычленяя малейшую угрозу. Она контролировала пространство вокруг себя с точностью, закалённой в боях. Она держалась как спектр. Да только Тела Вазир им не была. Без приглашения она скользнула на противоположное сиденье и пронзила Гарруса испытывающим взглядом, проникающим глубоко под пластины. — Ты приложил немало усилий, чтобы меня выследить, — произнесла азари голосом, достаточно громким, чтобы он расслышал её слова, но ни на децибел выше. — Надеюсь, не для автографа, — она усмехнулась. — Ты также пытался взломать мои зашифрованные каналы. А вот это уже невежливо. Синие губы изогнулись в подобии улыбки, но глаза оставались ледяными осколками обсидиана. Что-то в её позе, наверное, некая скованность за внешне невозмутимым фасадом, подсказывало Гаррусу, что под столом на него направлено оружие и у него есть минута, не более, чтобы объясниться, прежде чем её терпение иссякнет. — Мне нужна информация о Сарене Артериусе, — сказал он без предисловий, настойчиво вибрируя субвокалами. — В частности, любые данные о его связи с работорговцами Терминуса. Каменное выражение на нетронутом временем лице на мгновение дало трещину. Азари сделала неторопливый глоток напитка, который принесла с собой. — Интересно, — протянула она, опуская бокал с приглушённым стуком. — И с чего ты взял, что мне что-то об этом известно? Вместо ответа Гаррус положил на стол датапад и толкнул его в сторону азари. Звук, с которым тот проехался по поверхности, показался неестественно громким в напряжённой атмосфере их кабинки. Вазир опустила взгляд, в её глазах мелькнуло удивление. Рука, потянувшаяся было к датападу, застыла на полпути. — Откуда это у тебя? — холодно спросила она. Гаррус позволил себе мрачную ухмылку. — От кварианского хакера, которая утверждает, что из экстранета ничего не исчезает без следа. Кто бы ни заметал следы, был либо недостаточно опытен в этом деле, либо слишком самоуверен. Вазир прищурилась, сверля его взглядом. — Ты играешь с огнём, Вакариан, — предупредила она уже куда тише. — Не стоит становиться у него на пути. Подвинет и не заметит. Гаррус и мандибулой не повёл. — Ты подала этот рапорт, ведя расследование возможных связей турианских чиновников с батарианскими работорговцами. Даже произносить эти слова вслух было тошно. Он утаил этот факт от Аленко и Веги — уж слишком чудовищными были его возможные последствия, чтобы делиться даже с союзниками без твёрдых доказательств. Мысль о том, что Иерархия — структура, которой он присягал и которую считал оплотом порядка и чести, — могла быть замешана в торговле живым товаром… была просто немыслимой. И рассказать об этом кому-либо он мог лишь после того, как убедится в этом самостоятельно, соберёт доказательства, не оставляющие никаких сомнений. Ни секундой раньше. Тали наткнулась на этот документ случайно, когда разгребала зашифрованные архивы Сарена. Большая часть содержимого была удалена, но подпись и имя составителя подчистить забыли. Имя, которое Гаррус знал слишком хорошо. Имя, когда-то вызывавшее у него почти благоговение. Он до сих пор помнил тот постер на стене своей детской в доме на Палавене: стройная фигура азари, выделяющаяся среди других спектров. Тела Вазир была легендой, символом правосудия и порядка. С помощью Тали он попытался выйти на её след, отправил несколько запросов на найденные кварианкой старые анонимные адреса и каналы связи. Надеялся, что хоть один из них всё ещё активен. А теперь, сидя напротив неё, он почти страшился узнать правду. — Что там говорилось? Вазир одарила его тяжёлым столетним взглядом. — Там говорилось об исчезновении человеческих военнопленных из турианских лагерей, расположенных в системе Каэстус. Каэстус? Один из турианских форпостов с двумя центрами содержания заключённых. Гаррус не раз бывал в них со своими проверками, чуя, что там творилось неладное. Место было уединённым, на границе с Системами Терминус, далеко от посторонних глаз… — Духи… — пробормотал он. Он ездил туда, чтобы выявить случаи жестокого обращения с пленными. Но если Вазир была права, всё было куда серьёзнее. И все те человеческие смерти вовсе таковыми не являлись. Азари выждала, давая ему переварить услышанное, прежде чем нанести очередной удар: — Эти исчезновения неизменно совпадали с визитами Артериуса. Он прибывал туда «по делам» буквально за несколько дней до того, как люди пропадали. Гаррус замер. Что она говорит? Что Сарен выступал посредником? Передавал пленных из турианских рук в батарианское рабство? Когда Вазир заговорила вновь, в её голосе прозвучало почти сочувствие. — Не думаю, что ты до конца понимаешь, во что ввязываешься, малёк, — сказала она, медленно покачав головой. — Начинаю понимать, — ответил он. Голос звучал твёрдо, но внутри всё кипело. Гнев поднимался на поверхность, тяжёлый, неукротимый. Руки сжались в кулаки на столешнице. — Тот, кто стёр твои отчёты, обладает обширными полномочиями. Кто-то на самом верху. Мне нужно знать всё, что знаешь ты, Тела. Вазир вздохнула. На мгновение в её взгляде мелькнули усталость и груз прожитых столетий. — Ходили… слухи, — неохотно проговорила она. — В документах по транспортировке заключённых и обмену военнопленными были несостыковки. Недосчитывались в основном женщин. Она замолчала, сделала ещё один глоток из бокала. Гаррус ждал, почти не дыша, напряжённый до предела. — Не так много, чтобы вызвать подозрения, — продолжила Вазир. — Но достаточно, чтобы уловить закономерность, стоило только присмотреться повнимательнее. Она провела синим пальцем по краю бокала, взгляд её был сосредоточен на жидкости внутри. — На мои запросы Иерархия отвечала стандартными бюрократическими формулировками: обещания расследовать, проверить, разобраться. Но поскольку речь шла о человеческих военнопленных, никто ничего не предпринимал, — её губы сжались в тонкую линию. — Совет лишь отмахивался. Мол, документы затерялись. Ошибки случаются. Внутри всё сжалось, а в памяти вдруг всплыло лицо с четырьмя глазами, наполненными злобой и торжеством. «Хочешь, открою тебе секрет? — говорил ему Балак с мерзкой улыбкой. — Нам больше нет нужды устраивать набеги на человеческие колонии. Мы просто покупаем их прямо из ваших турианских лап… Эти ваши лагеря для военнопленных. Да-а, я наслышан о том, что там творится…» Тогда Гаррус в это не поверил, списав всё на провокации и дешёвые попытки вывести его из себя. Пустые слова гнусного отребья, не более. Но теперь… теперь они звучали по-другому. Балак говорил правду. К горлу подкатила тошнота. — Но ты не поверила этим оправданиям, — сказал он, внимательно глядя на азари. Сознание всё ещё протестовало, надеялось, что это какая-то ошибка. Что всему есть иное объяснение. Вазир только усмехнулась: — Конечно, нет. Я продолжала копать. Как, по-твоему, я стала бывшим спектром? Гаррус широко развёл мандибулы. Он знал её биографию наизусть, помнил и стремительный взлёт, и столь же внезапное падение. В детстве он с почти религиозным усердием следил за карьерами спектров, мечтая однажды оказаться среди них. Причина её исчезновения из рядов агентов Цитадели всегда вызывала вопросы и оставалась покрытой тайной — до сегодняшнего дня. — Совет лишил тебя полномочий, потому что ты пыталась их разоблачить? — Не совсем, — отозвалась Вазир, и в её голосе явственно прозвучала горечь. Азари осушила бокал одним долгим глотком, словно пытаясь запить её неприятный вкус. — Это было около пяти лет назад. Я пыталась разобраться в странностях с исчезновениями, отследить пропавших. Действовала очень осторожно. По крайней мере, мне так казалось. Она замолчала, погрузившись в воспоминания. Гаррус не торопил, зная, что они приблизились к самой сути. К правде, от которой уже невозможно будет отвернуться. — Нас послали на одну нашумевшую тогда миссию, меня и Сарена, — продолжила Вазир, взгляд её оставался всё также в прошлом. — Батариано-кроганские террористы захватили саларианскую колонию. Цитадель решила вмешаться. Всё прошло как по тактическому учебнику, идеально… даже слишком. Угроза была нейтрализована, колонисты спасены, а сама я почивала на лаврах триумфа. До тех пор пока мне не поступил вызов от Совета. Она встретилась с Гаррусом взглядом полным гнева. — Меня обвинили в измене. Улики, разумеется, были сфабрикованы, но с таким мастерством, что даже я бы поверила. Денежные переводы с теневых батарианских счетов на мои личные — якобы в качестве оплаты. Зашифрованные донесения с временными метками, как по волшебству совпадающими с промежутками между моими заданиями. Всё указывало на то, что я вступила в преступный сговор с теми самыми террористами, которых мне поручено было обезвредить, — она хмыкнула. — И знаешь, что самое интересное? Компромат поступил вовсе не от Артериуса, а просочился через батарианские разведканалы. Дескать, я заметала следы, отчаянно пытаясь скрыть свои тёмные делишки. А поскольку операция наделала слишком много шума, Совет был вынужден замять всё как можно быстрее. — Сарен подставил тебя, — подытожил Гаррус. — Использовал свои связи в Гегемонии. Вазир кивнула. — Видимо, он почуял, что я вышла на его след. И устранил угрозу, прежде чем она стала реальной. Она на мгновение замолчала. — Так что сам видишь, Вакариан, — добавила азари почти устало. — Против спектра не попрёшь. Особенно против такого, как Сарен. Даже тебе, великому и ужасному охотнику на пиратов, это не по плечу. — Тебе известно об этом? — он не смог скрыть изумления. — О, я всё о тебе знаю, малёк, — ответила Вазир с лёгкой, чуть снисходительной улыбкой, откинувшись в кресле и окинув его оценивающим взглядом. — Твоя непримиримая война с торговцами живым товаром в турианском пространстве наделала шума далеко за его пределами. Благородное происхождение, дерзкие методы. Ты многого достиг, этого у тебя не отнимешь. Но Сарен… он ведёт совсем иную партию. Ты — прямолинейный идеалист. Истинный сын Кастиса Вакариана. А он — матёрый хищник, играющий лишь по собственным правилам. — Я сильно изменился с тех пор, — тихо, но упрямо произнёс он. Вазир некоторое время просто смотрела на него с непроницаемым лицом. Потом, наконец, сказала: — Ради твоего же блага, надеюсь, что это так. Иначе он сожрёт тебя живьём. Она наклонилась вперёд, и её голос опустился до шёпота. Гаррус тоже подался к ней — инстинктивно, чувствуя, что сейчас прозвучит нечто важное. — Слушай меня внимательно, потому что повторять я не стану. У Сарена во всей этой истории есть шкурный интерес. И именно это делает его таким опасным. — Что ты имеешь в виду? — А ты пораскинь мозгами. Зачем спектру, обладающему всем, что только может предоставить Совет, ввязываться в мелкую торговлю рабами? Зачем светиться в лагерях? Гаррус нахмурился, не совсем понимая, к чему она клонит. Мысли метались, отчаянно пытаясь соединить разрозненные фрагменты. — Для того, кто с детства мечтает стать спектром, ты слишком медленно соображаешь, Вакариан, — бросила она. — Он заявляется на отбор лично. Чтобы заполучить лучшие образцы в собственное пользование. Её слова обрушились на Гарруса, как удар крогана. А насмешливый голос Балака будто только того и ждал: «Не смотри так удивлённо. Твой вид всегда любил незащищённую плоть. Азари были самым ходовым товаром… пока не появились люди». Каркающий смех гудел в голове. «Турианцы… Вас только и интересует, что война да ебля. Вы слишком примитивны. Слишком падки на мягкую и податливую плоть. И то, что вы с ней вытворяете… А ещё нас называете больными ублюдками». Вазир выжидающе наблюдала за ним, слушая отчаянные переливы субгармоник, и явно уловила тот момент, когда всё сложилось воедино. Гаррус тяжело сглотнул. Если она права… если это всё правда… Сарен использовал лагеря для военнопленных. Использовал связи с работорговцами. Использовал людей — женщин — для удовлетворения невесть каких потребностей. И зачищал следы, прикрываясь статусом Спектра. Сколько их было? Как долго это продолжалось? Именно этого «безликий» хотел от Кэти? Нет, протестовало его нутро. Такого просто не может быть. Спектр Совета, каким бы коррумпированным и продажным он ни был, не способен на подобное. Но факты складывались в картину, от которой сжимались пластины. И его отрицание было лишь последним рубежом перед принятием этой ужасной правды. Духи, Кэти… — Так ты смогла?.. — он запнулся, пытаясь унять дрожь в голосе. — Ты смогла найти хоть какие-то доказательства? Вазир отрицательно покачала головой. — Именно этим и занималась, когда Артериус меня прижал, — в голосе так и сквозила застарелая досада. Гарруса осенило. Не отчёты о пропавших заключённых поставили крест на карьере бывшего спектра. Она сунулась туда, куда нельзя было — в личные дела Сарена. И поплатилась за это. — Теперь поднимешь, малёк? Не Совета тебе стоит опасаться. — Мне нужны доказательства, — выдохнул Гаррус. — Что-то такое, что я могу предъявить Примарху. Вазир рассмеялась пустым, безжизненным смехом. — Ты, видимо, не услышал ни слова из того, что я тебе рассказала, — лицо её вновь стало серьёзным. — Мой тебе совет: оставь его в покое, Вакариан. Что бы Сарен ни хотел — Сарен это получит. Гаррус зарычал, глубоким, резонирующим тоном, и этот всплеск ярости заставил Вазир насторожиться. Она чуть прищурилась, изучая его с новым интересом. — Неужели всё это из-за какой-то человеческой женщины? — задумчиво поинтересовалась азари. Он не сдержал удивлённой трели, а азари, казалось, только того и ждала. На лице её появилась лукавая улыбка: — Хоть я больше и не спектр, связи у меня остались. К тому же, я внимательно слежу за манёврами «безликого» ублюдка. И представь себе моё удивление, когда услышала про церемонию единения. Мероприятие не в стиле нашего спектра. Слишком публичное. Сарен предпочитает держаться в тени. Значит, на это есть причины. Артериус ничего не делает просто так, — она не отводила от него своих хищных глаз, будто пытаясь заглянуть в самую суть. — Что бы он ни уготовил этой несчастной женщине, процесс будет не быстрым. Я видела, что он творит со своими жертвами, когда знает, что за ним наблюдают. Растягивает их мучения, смакует каждый момент. Подпитывается страхом и болью. Представь, что он делает вдали от чужих глаз. Когда все маски сорваны. Гаррус вздрогнул едва заметно, чуть сильнее прижал мандибулы к лицу. Жест, который представители другого вида и не заметили бы. Вазир же заметила и ухмыльнулась. — Так-так-так, — довольно протянула она. — Значит, он разыгрывает этот спектакль для одного-единственного зрителя. Ты поэтому прёшь на него с напрочь отбитым чувством самосохранения? Гаррус молчал. Не знал, стоит ли признавать, насколько она права. Довериться ей значило раскрыть свои карты. А Вазир явно вела собственную игру. И он не был до конца уверен, что их цели совпадали. Идеалы агентов Цитадели, которыми он когда-то вдохновлялся, были не чем иным, как наивными мечтами ребёнка. А бывший спектр, сидящая перед ним, уже, наверное, и позабыла, каково это — бороться за правое дело. Слишком долго прожила в мире, где верность покупается, а правда уступает выгоде. И всё же… она пришла. Согласилась на эту встречу, хотя ничем не была ему обязана. И сказала больше, чем кто-либо другой — показала ему неудобные истины, от которых он упорно отворачивался, не желая принимать очевидное. Может быть, она его испытывает? Пытается понять, готов ли он к тому, что последует дальше? — Если допустить, что всё именно так, — осторожно начал он, — то ты должна понимать, почему я не могу отступить и должен довести это дело до конца, любой ценой, — он посмотрел прямо на неё. — Я не боюсь его, Тела. Она снова рассмеялась. — Это лишь говорит о твоей глупости и ни о чём другом. Но Гаррус был непреклонен. Его взгляд оставался прикован к её глазам, твёрдый и решительный, как будто он уже принял всё, что ждёт его впереди. Вазир чуть склонила голову набок, какое-то время молча изучая, затем вздохнула с видом азари, прожившей слишком долгую жизнь, полную сожалений, и достала из внутреннего кармана крошечный чип данных. — Держи, — произнесла она, бросая его на стол. — Это всё, что удалось нарыть, прежде чем меня списали. Возможно, тебе повезёт больше. Гаррус взял чип. — Спасибо, — тихо, но искренне поблагодарил он, глядя на крошечный накопитель и ощущая его непомерный вес. Вазир строго кивнула, отсекая любую сентиментальность: — Пока не торопись благодарить. Эта информация опасна. Жизни обрывались и за меньшее. Что бы ты ни решил с ней делать — будь настороже и никому не доверяй. И, Вакариан? — Да? — Гаррус поднял взгляд. — Если тебе всё-таки удастся прижать этого ублюдка… — её голос стал жёстким, а в глазах вспыхнули отголосок того спектра, которым она когда-то была. — Не давай ему лёгкой участи. Пускай помучается. За всех и каждого, кого он предал, сломал и уничтожил. С этими словами она встала из-за стола и, не оглядываясь, растворилась в толпе, будто её и не было. А Гаррус остался сидеть с пульсирующими мыслями и чипом в ладони, что, казалось, прожигал его бронированную перчатку насквозь.

***

Он вошёл в квартиру крайне взволнованным. Его тяжёлые шаги гремели так громко, что Кайден с Джеймсом тут же подскочили с мест. Они как раз сидели за столом в гостиной, склонившись над датападами и проекциями омни-тулов, что-то обсуждая, и резко замолчали, когда в комнату ворвалась турианская буря. — Вакариан? — с тревогой спросил Аленко. — Что случилось? Джеймс прищурился, внимательно изучая Гарруса: — Чёрт, Принц. Судя по твоему виду, ничего хорошего. Гаррус ответил не сразу. Он пересёк прихожую и замер на пороге между кухней и гостиной, собираясь с мыслями. — Я встречался с Телой Вазир, — произнёс он наконец, глухо вибрируя от накатившего напряжения. Люди переглянулись, не понимая. — Мы должны знать, кто это? — осторожно уточнил Джеймс. — В смысле? — Гаррус растерянно моргнул. — Всего-то одна из самых известных спектров в истории Совета. Вазир была легендой. Она в одиночку уничтожила «Багровую Цепь» — батарианскую пиратскую сеть, десятилетиями державшую в страхе Аттический Траверс. Прославилась на всю галактику своими миротворческими миссиями, примирив враждующие фракции на Гарвуге, когда дипломаты уже махнули на все рукой. Была спектром в истинном понимании этого слова. Бесстрашной. Неподкупной. Преданной делу. Он так увлёкся своей лекцией, что даже не заметил, как Кайден и Джеймс вновь переглянулись, теперь уже с явной иронией. — Вы серьёзно? — недоумевал он. — Правда ничего о ней не знаете? Джеймс, не удержавшись, хлопнул его по спине с широкой ухмылкой: — Не все из нас в подростковом возрасте надрачивали на спектров, приятель. Аленко позволил себе слабую улыбку. Гаррус нахмурился, плотно прижав мандибулы к лицу от смущения. Потом прочистил горло и продолжил: — Не суть... Около пяти лет назад её уволили с позором. Слухи ходили всякие… что она стала слишком самостоятельной, что вышла из-под контроля Цитадели. Совет, как обычно, официальных объяснений не дал. И теперь понятно почему, — он сделал паузу. — Она вела расследование против Сарена. И зашла слишком далеко. Веселье мгновенно испарилось с человеческих лиц, сменившись острым интересом. — Что именно она выяснила? — голос Аленко был серьёзен как никогда. Гаррус колебался. Он смотрел на майора, не зная, стоит ли выкладывать всё как есть. Рассказать про Сарена? Про то, что он задумал в отношении Кэти? Турианец опасался, что если Аленко узнает, то не скажет ни слова, просто развернётся и уйдёт — отправится прямиком за этим мерзавцем. Духи свидетели, именно это он и сам хотел сделать, как только покинул «Бездну». А новости о связи Иерархии с работорговцами и вовсе вводили в ступор. С чего ему вообще начать? Как объяснить такое, да ещё и людям? Прежде он уже утаил от них этот факт. Из предосторожности, убеждал он себя. Но теперь, когда у него на руках были реальные доказательства, дальнейшее молчание было попросту бесчестно и шло вразрез с его принципами. Со всем, против чего они тут боролись. Он сделал глубокий вдох, подбирая слова, и начал пересказывать свою встречу с азари. Последовательно и аккуратно, чтобы не перегрузить их шокирующими подробностями. По мере того как он говорил, его собеседники мрачнели. Экспрессивные лица окрашивались то тревогой, то гневом, то отвращением. Под конец Джеймс тихо присвистнул и покачал головой: — Значит, турианцы тоже в этом замешаны… Вот так всегда. Думаешь, что хуже быть не может — и на тебе. Гаррус не знал, что на это ответить. Признаться в подобном было тяжело даже самому себе. Оправдывать действия своих сородичей он не собирался. Да и какие тут могут быть оправдания? Один только стыд. — Костомордые ублюдки, — процедил Аленко сквозь зубы. Лицо его перекосило от ярости, шрамы резко выделялись на покрасневшей коже. — Продавать пленных батарам? Вот они — светлые идеалы вашей великой Иерархии? А сколько гонору и болтовни о чести и доблести. Да вы просто дикие звери. Оскорбление задело, но Гаррус его проглотил. — То были отдельные случаи, Аленко, — сдержанно проговорил он. — Дело рук пары коррумпированных чинов, а не всей… — Отдельные случаи? — возмутился майор. — А «отдельные» — это сколько, Вакариан? Сколько людей было продано, пока ваше командование глядело в другую сторону? — Я не знаю, — признался Гаррус. Субвокальные тона выдали то, что он и не пытался скрыть: разочарование. — Но, клянусь, эти вопиющие нарушения не отражают нашей сути. Уж точно не моих товарищей, турианцев, с которыми я служил и которых хорошо знаю. Они скорее примут смерть, чем позволят себе такое бесчестие. — Да что ты? — Аленко не унимался. — Теперь позволь я расскажу тебе о турианцах, которых знаю я. Их отряды сжигали наши колонии. Не задумываясь, убивали безоружных, а раненых оставляли умирать, повинуясь приказам или этой вашей пресловутой «тактической целесообразности». — Это война, — резко перебил его Гаррус, теряя терпение. — Все мы делали то, о чём предпочли бы забыть. Но сейчас речь идёт о другом. Не о тактической целесообразности, а о чистой воды коррупции. Преступлении. — Неужели? — прищурился Аленко, делая шаг вперёд. — Или это просто очередное доказательство того, что в ваших глазах мы всегда будем низшим видом? Расходным материалом. Рабочей силой. Гаррус почувствовал, как в нём закипает злость. — Это несправедливо, и ты это знаешь. Десять лет прошло с событий Первого контакта. Иерархия хочет оставить их в прошлом, строить общее будущее. — На костях рабов? — Довольно! — рявкнул Гаррус, и его кулак с силой врезался на кухонную стойку. — Я не горжусь тем, что случилось. Веришь ты в это или нет. Но сейчас у нас нет времени на пререкания. Наша цель — остановить Артериуса. О морали и варварстве двух народов поспорим как-нибудь в другой раз. Когда Кэти будет в безопасности. В комнате повисла тишина. Аленко пристально смотрел на него несколько долгих секунд, потом вновь заговорил тихим и оттого ещё более грозным голосом: — Ты прав. Она в приоритете. Но когда всё закончится… вам придется за это ответить. Гаррус кивнул, не отводя глаз. — Знаю. И когда придет это время, я буду стоять рядом с тобой, плечом к плечу. А пока… — Пока работаем, — жёстко закончил за него Аленко. Напряжение немного спало, уступив место мрачной решимости. Гаррус глубоко вздохнул: — Есть ещё кое-что, — он потянулся к скрытому отсеку в броне на боку и извлёк небольшой чип данных. — Вазир передала мне все свои наработки, — и отдал чип лейтенанту. — Скорее всего, накопитель зашифрован. Пусть Тали взглянет. Вега молча кивнул. — Что вам удалось выяснить, пока меня не было? — спросил Гаррус. Аленко помрачнел и посмотрел на Вегу. — Искорка расшифровала часть переписки Сарена с его связным на Линдоре, — ответил тот. Лейтенант активировал омни-тул, быстро провёл пальцами по интерфейсу и передал данные на большой проектор в гостиной. — Но предупреждаю: тебе это не понравится. Гаррус шагнул вперёд, когда экран вспыхнул оранжевым свечением, проецируя строки текста. И с каждой новой мандибулы всё сильнее прижимались к челюсти, тело напрягалось, а хрупкая реальность, за которую он так отчаянно цеплялся, разваливалась на части. [Б.К.: Координаты были верны. Товар получен] [Неизвестный отправитель: Количество?] [Б.К.: Одна единица] [Б.К.: Возникли непредвиденные сложности] [Неизвестный отправитель: Объясни] [Б.К.: Турианское вмешательство] [Б.К.: Всё улажено] [Неизвестный отправитель: …] [ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ] [Б.К.: ... высококачественный биотовар] [Неизвестный отправитель: Прекрасно] [ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ] [Б.К.: … пересмотреть цену. Такая премиальная киса…] [ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ] [Неизвестный отправитель: … Не испытывай судьбу. Это вредно для здоровья. Если бы твои головорезы не перебили остальных, у тебя была бы полноценная партия — и не пришлось бы торговаться…] [ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ] [Б.К.: … высокий потенциал. Тейя как раз тестирует] [Неизвестный отправитель: В этом нет необходимости] [Неизвестный отправитель: Готовь к отправке] [Б.К.: Координаты прежние?] [ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ] Гаррус застыл на месте, будто парализованный. — Биотовар, — прошептал он. Они говорили о биотике. Сарен переписывался с Балаком. Инициалы Б.К. не оставляли в этом сомнений. А память услужливо подбросила разговор с одним из пиратов: «Они отправляют её завтра. У неё есть покупатель…. Какая-то турианская шишка… Частный сектор…» — Вакариан, — раздался из-за спины однотональный голос Аленко. — Речь ведь о Кэтрин, так? — Это был он, — прорычал Гаррус. — Сарен был её покупателем. Артериус хотел заполучить её с самого Линдора. — ¡Hijo de puta! — не сдержался Вега. Но это еще не всё, подумал Гаррус, мысленно продолжая связывать факты. Они обменивались сообщениями о координатах и «турианском вмешательстве». Имели ли они в виду группу Гарруса? Пираты знали о крушении человеческого судна. Были готовы и к турианцам, подготовили засаду. Казнили всех до единого, пока Гаррус гнал Кэти от места крушения в заросли. И всё это скоординировал Артериус. Турианец, с которым ей предстояло единение, стоял за её пленом и пытками, планировал приобрести её, словно вещь на невольничьем рынке. Ярость, которая разгоралась в его венах жидким пламенем, была не похожа ни на что из того, что он когда-либо испытывал. Зрение затуманилось, мир окрасился в синий цвет крови, которую требовала животная часть его нутра — крови Сарена. В комнате воцарился хаос. Джеймс яростно ругался по-испански. Кайден мерил шагами комнату, выглядя так, будто готов был пробить кулаком стену. Майор резко повернулся к Гаррусу. — Я больше не могу скрывать это от адмирала, Вакариан. И от Кэтрин. Они имеют право знать, что мы обнаружили. — Я знаю, — сказал он. — Но нужно действовать с крайней осторожностью. Нельзя позволить Сарену выскользнуть из наших рук. — Церемония через четыре дня, — напомнил ему Кайден. — Время на исходе. Гаррус шагнул ближе. Его глаза встретились с глазами человека: — Дай мне ещё один день. Позволь сначала поговорить с Примархом. Если он встанет на нашу сторону, у нас будет весомое дело против Артериуса. Кайден колебался. Видно было, как внутри него всё клокочет — долг, страх, злость. Наконец, он кивнул: — Хорошо. Один день. Но завтра я иду к Шепарду. — Понял, — коротко отозвался Гаррус. Он отвернулся от голоэкрана и набрал на омни-туле короткое сообщение: [Г.В.: Нужно поговорить. Срочно. Наконец есть доказательства.] Ответ пришёл почти сразу. [К.В.: Посольство. Через час.] Гаррус направился к стоянке аэрокаров, проигрывая в голове предстоящий разговор — перебирая доводы, выстраивая аргументы и готовясь к возражениям. Всё зависело от этой встречи. Если ему удастся убедить Примарха действовать — выступить против Сарена и открыто пойти наперекор Совету — у них появится шанс. Не только спасти Кэти, но и вывести на чистую воду тех, кто должен был защищать мир, а не подрывать его основы. Он сделал глубокий вдох. Ему, конечно, приходилось иметь дело с работорговцами, преступниками и утопающими в коррупции чиновниками. Он и раньше видел, как прогнивает система. Но никогда прежде ставки не были так высоки. И никогда прежде всё не зависело от того, найдёт ли он общий язык с самым трудным собеседником в своей жизни.