Mass Effect: Меж двух миров

Дешифрованные сообщения горели на экране личного терминала Спаратуса уже три часа. Взгляд то и дело возвращался к печати Примарха в шапке письма, пока разум перебирал варианты, пытаясь решить, как поступить с официальным запросом правителя Палавена, который аналитики перехватили в закрытых каналах Иерархии. Меряя шагами свой кабинет, советник чувствовал всё нарастающую тревогу. Дела обстояли скверно. Весьма скверно. Сарен Артериус же, наоборот, стоял неподвижно, подпирая стену, резко контрастируя с беспокойным Спаратусом. Импланты спектра едва слышно гудели, нарушая тишину, в которой звуки шагов дипломата отдавались особенно гулко. Лицо Артериуса оставалось безучастным, лишённым всякого выражения. Он просто ждал. И спустя невесть сколько минут наконец заговорил: — Советник? Вы сказали, дело срочное. Спаратус резко обернулся. — О, ещё какое, — прорычал он сквозь зубы. — Примарх направил в Иерархию официальный запрос. Он требует настоять на проведении расследования твоей деятельности и предоставить полную информацию по всем операциям в Терминусе за последние несколько лет. Сарен не дрогнул. Ни удивления, ни беспокойства. Лицо оставалось той же непроницаемой маской. Только искусственный глаз метнулся к терминалу на столе. — И?.. — спросил спектр, будто речь шла о чём-то будничном, вроде расписания Совета. — «И»?! — вспыхнул Спаратус. — Во имя духов, во что ты на этот раз вляпался? Мандибулы Сарена едва заметно шевельнулись. — Ничего такого, о чём вам стоило бы так волноваться, советник. — О, тогда почему я взволнован донельзя? Ты хоть понимаешь, под каким давлением я сейчас нахожусь? Сначала — мирный форум, потом — эта история с единением, а теперь ещё и ты со своими выходками! — Сущие пустяки, — отозвался Артериус с ленцой в голосе. — Примарх — это тебе не пустяки. А Иерархия умеет добиваться своего. — Уверяю вас, тут дело вовсе не в Примархе. И не в Иерархии. За этим стоит один… особо назойливый турианец. Спаратус замер, издав удивлённую трель. — Отпрыск Вакариана, — невозмутимо пояснил Сарен. Гаррус Вакариан? Советник невольно вспомнил выходку майора на том самом заседании, когда сын Примарха открыто бросил вызов Артериусу. — Я вообще хочу знать, что вы там не поделили? — спросил он, устало потирая лицевые пластины. — Как обычно, нет, — спокойно ответил спектр. Спаратус покачал головой и вернулся к сути разговора: — Неважно, кто за этим стоит. Если начнётся официальное расследование и хотя бы часть информации о твоих заданиях просочится наружу, нам не отмыться. Совет слишком долго тебя прикрывал. Но сейчас всё иначе. Мирные переговоры — дело громкое и публичное. Если нас вынудят... — Совет скормит меня варренам, — закончил за него Сарен с лёгкой насмешкой в голосе. — Вы регулярно мне об этом напоминаете. Хотя сами прекрасно понимаете, что поступить так было бы крайне неосмотрительно. Спаратус ощетинился на дерзкий комментарий, стиснув мандибулы: — Ах вот как? — Да, — ответил «безликий» обманчиво мягкими тонами. — Сколько всего я сделал для Совета и лично для вас… Кто же будет представлять ваши интересы, когда меня не станет? Слова поразили точно в цель. Спаратус невольно поморщился, вспоминая некоторые из тех «интересов», о которых шла речь. Тайные договорённости с батарианскими преступными группировками — вынужденные, но действенные меры, позволяющие удерживать Гегемонию подальше от Пространства Цитадели. Устранение политических диссидентов под прикрытием антитеррористических операций. Скрытые манипуляции на рынках ресурсов, сдерживающие амбиции отдельных рас... Список можно продолжать до бесконечности. И пусть каждая такая операция проводилась во имя галактического мира, Спаратус знал: моральные границы давно стёрты. — Ради твоего же блага, надеюсь, это не угроза, — прошипел он. — Что вы? Я не стал бы вам угрожать, советник, — пророкотал Сарен. — И уверяю: волноваться не о чем. Эти расследования… они быстро сходят на нет, особенно после того, как попадают на просторы Терминуса. Спаратус отвернулся от спектра, но продолжил всё с тем же беспокойством: — Это катастрофа. Торговля оружием в батарианском пространстве, спекуляции на рынках нулевого элемента... если хоть малая часть твоих заданий всплывёт наружу, последствия коснутся не только тебя. — Не впервой. Умелые политики и не такое выкручивали в свою пользу, — возразил Сарен. — Поставки оружия удерживали пиратов вдали от границ Цитадели. Что до нулевого элемента, мы с вами прекрасно понимаем, насколько важен был контроль над ним для сохранения баланса сил. — Баланса сил? — повторил советник. — Вот так мы это теперь называем? — Прошу прощения, — издевательски протянул Артериус. — Вы предпочитаете формулировку: «вынужденные меры». Спаратус ощутил горечь во рту. Вынужденные меры... Эту фразу он годами повторял себе и другим членам Совета, когда те задавали неудобные вопросы. Сарен был инструментом — опасным, но эффективным. Методы его были весьма спорными, манера — невыносимой, но результаты… Результаты говорили сами за себя. Предотвращённые кризисы, устранённые угрозы, обращённые в союзников враги. Со временем коллеги признали необходимость Артериуса, но никто из них не видел всей картины. Они спали спокойно по ночам, пока Спаратус нёс на себе всю тяжесть понимания того, как именно самые опасные игроки галактики остаются под контролем Цитадели. — Твоей наглости нет предела, — резко сказал он. — А теперь ещё и Иерархия суёт свой нос, куда не следует. И если они докопаются до сути... — Они ничего не найдут, — холодно отрезал спектр. — Ни следа, ни свидетеля. — Примарх направил ещё одно обращение в высшее командование, — продолжил он, пристально изучая пепельно-серого турианца напротив, выискивая хоть малейшую трещину в маске уверенного самодовольства. — В нём говорится о доказательствах того, что турианские чиновники продавали человеческих пленных в рабские сети. Твоё имя там тоже фигурирует. Едва уловимое изменение в позе, мимолётное напряжение лицевых пластин. Но Спаратус заметил. Он слишком часто рассматривал это ничего не выражающее лицо без отметок, чтобы понять: слова явно задели турианца за то живое, что в нём ещё осталось. — Вот как? — голос Артериуса остался ровным, словно это была вовсе не новость. — Интересно. Инстинкты Спаратуса вмиг обострились. — Что тебе известно об этом? Артериус встретил его взгляд прямо и спокойно: — О чём конкретно вы меня спрашиваете, советник? — сказал он, явно имея в виду: «Выбирайте формулировки тщательнее». Сарену не было равных в уклонении от ответов, а ещё в умении возвращать вопрос обратно, заставляя собеседника проговаривать вслух те обвинения, что он сам предпочёл бы оставить невысказанными. Игра древняя как сама вселенная, и имя ей: «возможность всё отрицать впоследствии». Они разыгрывали её не раз, партию за партией, балансируя на грани между знанием и незнанием, между официальным неведением и намеренной слепотой. Тревожное предчувствие только усилилось. Спаратусу нужно было знать, но вместе с тем сохранить возможность отрицать сам факт вопроса. — Выявит ли расследование Иерархии какие-либо… связи между спектром Совета и возможными перемещениями пленных из турианских лагерей? — Разумеется, нет, — ответ прозвучал без тени эмоций. Спаратус напряг слух, пытаясь уловить малейшую вибрацию, но субвокалы Сарена как всегда молчали. Это полное отсутствие естественного резонанса говорило куда больше, чем любой детектор лжи. В то же время советник понимал, что допытывать дальше было бессмысленно, да и опасно. Некоторые вещи ему действительно лучше не знать. Он подошёл к вопросу с другой стороны: — Что именно представляют собой доказательства, на которые ссылается Примарх? — Как я уже говорил, они крайне косвенные. Пара перехваченных сообщений, несколько финансовых операций, которые легко объяснить. Ничего конкретного. Спаратус нахмурился, мысленно перебирая возможные политические последствия. — Однако этого достаточно, чтобы начать расследование. Иерархию не так-то просто сбить с толку. — Тогда, возможно, пора напомнить Иерархии о некоторых… реалиях этой галактики. Уверен, верховное командование не захочет, чтобы слухи о том, как их офицеры сбывают человеческих пленных в рабство, попали в общественное поле. Особенно сейчас, когда они так близки к заключению мира с Альянсом. Шантаж. Что ещё мог предложить «безликий»? Только использовать сами преступления, в которых его подозревают, в качестве рычага давления на тех, кто осмелился его разоблачить. Дерзость Артериуса поистине не знает границ. — Если слухи о турианских лагерях для пленных всплывут… — Всем сразу станет ясно, что Цитадель тут ни при чём, — мягко перебил его Сарен. — Совет, разумеется, осудит такие действия со всей должной строгостью. А ответственность за любые правонарушения ляжет исключительно на Иерархию. Так что поверьте, они сделают всё, чтобы подобные обвинения так и не вышли на свет. Спаратус задумался, взвешивая аргументы спектра. — Возможно, — признал он нехотя. — Но время самое что ни на есть неподходящее, — он окинул Артериуса тяжёлым взглядом. — Ты стал ключевой фигурой в этом перемирии, согласившись на церемонию единения. И если Альянс прознает о расследовании против тебя, начнутся вопросы. И весьма неприятные. Особенно о том, почему мы так упорно продвигаем союз между дочерью их адмирала и тем, чьё имя фигурирует в очередном скандальном разбирательстве. Он покачал головой, раздражённо щёлкнув челюстью: — Проклятая церемония. — Неужто передумали, советник? — поинтересовался Сарен, с той самой хищной издёвкой, от которой Спаратус невольно повёл мандибулами. Да что б тебя! Идея, что ещё вчера казалась элегантным решением всех его проблем, сегодня превратилась в бомбу замедленного действия. Переговоры с Альянсом шли точно по плану: передача технологий, соглашения о ресурсах, выгодные торговые условия — всё, что было нужно Совету, чтобы держать этих выскочек под контролем. До тех пор, пока Шепард не возомнил о себе слишком много. Не стал организовывать частные ужины с дипломатами, приглашать Примарха на закрытые встречи, совершенно игнорируя волю Совета. Недопустимо. Человечеству только предстояло узнать своё место в этой галактике — и место это будет там, где Совет сочтёт уместным. А потому, когда на одном из стратегических совещаний Артериус предложил обряд единения, советники восприняли идею с энтузиазмом. Тевос увидела в нём жест примирения, символ искреннего единства между бывшими врагами. Валерн — изящный способ усилить влияние на обе стороны. Спаратус же видел в этом возможность несколько иного плана. Церемония должна была унизить руководство Альянса, взять в заложники наглеца, что возомнил, будто постиг устройство галактики, а также наглядно продемонстрировать, кто здесь устанавливает условия мира. Сарен уверял, что с принятием условий проблем не возникнет: Примарх поддержит предложение, а у Альянса просто не останется выбора. Какие бы рычаги давления на правителя Палавена спектр ни использовал, Спаратус решил непременно переговорить с Кастисом Вакарианом после подписания соглашения и сгладить возможные трения, убедиться, что интересы Иерархии и Совета по-прежнему совпадают. Капитуляция же Альянса стала настоящей победой. Выражение лица Шепарда в тот момент, когда он услышал условия и понял, что его дочь будет связана с турианцем, что все его манёвры — ничто по сравнению с волей Совета, стоило приложенных усилий. Даже несмотря на внезапный отказ Ораки, им удалось сохранить контроль над ситуацией. И Спаратус позволил себе вдоволь насладиться этим личным триумфом. — Обвинения слишком серьёзные... — сказал он вслух. — Альянс может потребовать исключить пункт о единении. — Не потребует. А даже если и попытается, вы им откажете. У людей нет никаких прав. Что они могут? Начать ещё одну войну? Мы оба знаем, они на это не пойдут. Спаратус тяжело вздохнул. — Ты недооцениваешь их, Сарен. И ставишь под удар нас всех. Мир всё ещё слишком хрупок. Если он рухнет из-за наших действий, последствия будут катастрофическими. — Вы слишком переоцениваете значимость мира, советник, — отозвался Артериус. В голосе скользнула тень презрения. — Силу рождает конфликт, а не уступки. Может быть, этой галактике не помешает ещё одна полномасштабная война. — Ты вообще слышишь себя? — Спаратус тревожно загудел. — Одни только жертвы… — Прискорбны. Но допустимы, — перебил Сарен. — А после... достопочтенный Совет сможет перекроить галактику так, как сочтёт нужным. Как уже бывало ранее. — Война никогда не была нашей целью, — отрезал он. — Мы стремимся сохранять мир, а не разжигать конфликты. Органический глаз спектра сверкнул искрой циничного превосходства. Он ничего не ответил, но его молчание было красноречивее слов. Между ними повисла тяжёлая, вязкая тишина, и когда Спаратус вновь заговорил, в его тонах сквозила усталость и нечто похожее на сожаление: — Иногда я задаюсь вопросом, зачем я вообще продолжаю тебя прикрывать, Артериус. Политические издержки, моральные компромиссы, постоянное замалчивание последствий... А что мы получаем взамен? Что имеем в сухом остатке? — Вы прикрываете меня по той же причине, по какой всегда это делали, уважаемый советник, — ответ прозвучал с мрачным удовольствием. — Из инстинкта самосохранения. — Это ещё что значит? — Да бросьте, Спаратус. Притворство тут излишне. Равно как и файл на вашем личном терминале. Тот самый, с подробностями некоторых моих миссий. Не самая надёжная страховка, если честно. Мандибулы нервно дрогнули. — Откуда ты знаешь?.. — Такая у меня работа — знать, — невозмутимо ответил Сарен, глядя на него своими безжизненными глазами. — Благодаря этому я до сих пор жив. А что до того файла... Он уличает организаторов ничуть не меньше исполнителя. Каждая операция была санкционирована Советом. И вами. Спаратус долго и пристально смотрел на «безликого». — Вот, значит, как? — наконец произнёс дипломат. — Взаимное уничтожение? — Если вам угодно, — лениво пророкотал спектр. — Хотя я бы предпочёл называть это партнёрством. Которое, согласитесь, не раз приносило нам взаимную выгоду. — Такое себе партнёрство, — с горечью заметил Советник. — В последнее время я чувствую себя скорее твоим заложником. — Заложник, партнёр — да какая разница? — отмахнулся Сарен. — Главное — результат. А с ним, как вы знаете, у меня никогда не было проблем. — До сегодняшнего дня, — признал Спаратус. Сарен, всё это время стоявший полубоком, оттолкнулся от стены и повернулся к нему, зловеще поблёскивая кибернетическим глазом. — Так позвольте мне и дальше продолжать делать то, что у меня получается лучше всего. Советник обдумал его слова и медленно кивнул, ощущая, как на шее затягивается петля, сплетённая им же самим: — Нужно действовать крайне осторожно. Мы не можем допустить ещё один публичный скандал. — Разумеется, советник, — с вежливой покорностью отозвался спектр. — Осторожность всегда была моей сильной стороной. Я всё улажу. — Нет, — резко оборвал его Спаратус. — Ничего ты не уладишь. Хватит. Именно твои методы и довели нас до этого. — И что же вы предлагаете? — Ты должен отстраниться от этого дела, — решительно ответил он. — Остальное Совет возьмёт на себя. — Как скажете, — тут же кивнул Сарен. Спаратус помолчал, затем добавил: — И я сейчас говорю не о протокольном отводе от дел. Я хочу, чтобы ты физически покинул станцию. Если мои подозрения верны и ситуация действительно серьёзная… Совет отправляет тебя на очередное задание… — Советник, — перебил его Сарен с притворным беспокойством в двойных тонах, — но разве мне не предстоит принять участие в церемонии единения? — Это не шутки, Артериус, — сухо бросил дипломат. — Уверен, мисс Шепард будет очень расстроена этим обстоятельством, — продолжил спектр теперь уже с оттенком иронии и чем-то очень похожим на собственнические нотки. Спаратус недовольно сощурился. — Да что такого в этой человеческой девчонке? Почему она всех так интересует? И тебя в том числе? В чём твой интерес, Артериус? — Я лишь выполняю свой долг перед Цитаделью и её Советом. Ответ прозвучал слишком небрежно и тут же заставил Спаратуса насторожиться. Он знал Сарена достаточно хорошо, чтобы понимать: тот никогда не был ведом ни чувством долга, ни представлениями о чести. И чем дольше он размышлял об этом, тем сильнее в нём крепло подозрение, что идея союза, на первый взгляд казавшаяся блестящим политическим ходом, на самом деле имела под собой личную, тщательно завуалированную подоплёку. Интересно. — Не стоило мне соглашаться на эту авантюру с церемонией, — сказал он вслух. — От неё больше проблем, чем пользы... Но сейчас не до упрёков. Нужно как-то разгрести этот бардак. И убедить Иерархию сохранить всё в пределах внутреннего круга. Если сможем взять ситуацию под контроль, Альянс ничего не узнает. Он на мгновение замолчал, задержав взгляд на Сарене. — Но ты должен покинуть станцию. Немедленно. Детали нового назначения в ближайшее время будут направлены на терминал Спектров. — Я подготовлю корабль, — отрапортовал Сарен. — Буду готов к вылету в течение нескольких часов. Спаратус напрягся. Как-то слишком уж просто. Он ожидал чего угодно — пререканий, саркастических замечаний, даже встречных предложений — но уж точно не беспрекословного подчинения. Будто спектр только и ждал этого приказа... — Хорошо, — произнёс он, стараясь скрыть своё недоумение за сухим кивком. — Это всё, советник? — Да, — коротко бросил он. Но спустя секунду добавил уже жестче: — И запомни, Артериус. Больше никаких проколов. Ты здесь только до тех пор, пока полезен. И твои завуалированные угрозы это не изменят. Спектр едва заметно повёл мандибулами: — Учту. «Безликий» развернулся и, не оборачиваясь, покинул кабинет. Его шаги постепенно стихли в коридоре, и в помещении вновь воцарилась гнетущая тишина. Спаратус тяжело опустился в кресло, до боли стиснув челюсть. Проклятая церемония. Артериус стал неприкасаемым в ту самую секунду, когда его кандидатура была выдвинута на заседании Совета, и незаменимым именно в тот момент, когда его следовало бы устранить из всей этой истории. А попробуй избавиться от него сейчас — последствия не заставят себя ждать. Альянс потребует объяснений. Иерархия начнёт копать глубже. Коллеги, что ещё недавно единогласно его поддерживали, завалят его неудобными вопросами: почему один из самых эффективных спектров вдруг оказался под подозрением? И почему именно сейчас? Проклятый «безликий». Субвокалы приглушённо загудели — не то от раздражения, не то от невольного восхищения. Искушённого политика и опытного стратега, десятилетиями лавировавшего между правдой и ложью в море интриг, переиграл тот, кто должен был быть лишь инструментом в его руках. Но что теперь с этим делать? Стоит ли прилагать усилия, чтобы сохранить этот инструмент? Что скажут остальные члены совета, если узнают то, что стало известно Спаратусу? Азари, как всегда, начнёт с этики, а закончит разговорами о попираниями принципов их руководящего органа. Она и раньше с трудом мирилась с их методами. Саларианец, наоборот, не станет тратить время на эмоции: взвесит риски, прикинет вероятности и придёт к выводу о том, что ситуация принимает слишком опасный и непредсказуемый оборот. Но самое страшное — оба усомнятся. В Спаратусе, в его решениях, в его способности действовать от имени своей расы. В его праве занимать место в Совете. До чего же иронично. Он, турианский советник, десятилетиями стремившийся сохранить хрупкий баланс сил в этой галактике, контролировать хаос, обуздать людскую самонадеянность, в итоге полностью утратил этот самый контроль. Некогда хозяин положения теперь стал заложником обстоятельств, застигнутым врасплох между угрозой разоблачения и вынужденным соучастием. И всё, что он строил годами рушилось у него на глазах не под воздействием внешних сил, а под тяжестью одной единственной ошибки. Ошибки по имени Сарен Артериус.