Mass Effect: Меж двух миров

На этот раз возвращение в сознание ощущалось совсем иначе. Не медленное поднятие из глубин, а резкий, болезненный рывок в реальность. Кэти приоткрыла глаза, и уже знакомые стены тут же размылись перед её взором, вынуждая снова зажмуриться. Стоило лишь чуть приподнять голову, как накатила тошнота, комната опасно качнулась, а левый висок, куда пришёлся тяжёлый удар, пронзила пульсирующая боль. Она осторожно коснулась отёка и едва сдержала вскрик. Боль прорезала сознание острым ножом, но в отличие от вязкого тумана наркотических веществ, принесла неожиданную ясность сознания. А вместе с ней и воспоминание о том, что произошло. Она здесь не одна. Ей могут помочь. Главное — выбраться из этой проклятой каюты. Мысль придала сил. Кэти попыталась оторваться от подушки — хотя вестибулярный аппарат дал сбой, и тело не понимало, где верх, а где низ — и её тут же накрыло новой волной тошноты. Пришлось остановиться, глубоко выдохнуть, чтобы не вырвало. Явно — сотрясение. И серьёзное. Но останавливаться она не могла. Мучительно медленно она свесила ноги с кровати. Без резких движений. Плавно. Получилось. Она смогла подняться на ноги, хоть её и качало. Привалившись плечом к стене и опираясь на неё ладонью, Кэти, осторожно пошла к двери. А добравшись, поняла, что та заперта снаружи. Стиснула зубы, проглотив отчаяние, до боли сжала кулаки. И в тот же миг ощутила знакомое покалывание на кончиках пальцев. Удивлённо посмотрела на слабое свечение, тонкими змейками обвивающее кисти. Её биотика возвращалась! Пусть едва ощутимо, пусть до полной силы ещё далеко, но это хоть что-то. Если бы только чуть больше времени… чуть-чуть восстановиться… Резкое шипение открывающейся двери заставило Кэти отшатнуться. Она споткнулась, едва не упала, — и замерла, уставившись на знакомый силуэт, застывший в дверном проёме. Массивная фигура Сарена заслонила собой весь свет из коридора. Но холод побежал по позвоночнику вовсе не от его габаритов, а от густых тёмно-синих потёков, что покрывали его броню и оголённые когти. Она отпрянула вглубь каюты. — Не стоило тебе так визжать, человек, — пророкотал турианец с напускным сожалением, и Кэти поняла, что он сделал. — Их кровь на твоих руках. Он шагнул ближе. — Зато теперь нам никто не помешает. Сарен издал гортанный, низкий рык и одним молниеносным движением впечатал её в стену с такой силой, что Кэти послышался хруст собственных костей. Голова резко дёрнулась назад, в левом виске полыхнуло с новой силой. Зрение помутилось, а металлические пальцы сомкнулись на горле ровно настолько, чтобы напомнить, кто здесь хозяин. Она судорожно прикусила нижнюю губу, отчаянно цепляясь за ускользающее сознание, а потом вдруг почувствовала, как его вторая рука опускается ниже, проникает между её бёдер и раздвигает их в стороны. Она рванулась, отчаянно брыкаясь в его хватке, но всё, что последовало — это чудовищная боль, когда острые, как бритва, когти полоснули по внутренней стороне бедра. Кэти услышала свой отчаянный крик. На глазах проступили слёзы ярости и унижения. Сарен же лишь хищно развёл мандибулы. — Видишь, что бывает с теми, кто сопротивляется? — с издёвкой спросил он. — Вакариан так и не научил тебя покорности. Не объяснил, как правильно себя вести. Кэти дрожала, сотрясалась от беззвучных всхлипов, чем раззадоривала его сильнее. — Прошу… — было единственным, что она смогла из себя выдавить. — Да-а. Проси, как следует, — проурчал Сарен. — Я же говорил, что приручать тебя будет одно удовольствие. Мерзкие пульсации его возбуждения пронизывали всё тело, вызывая невыносимое отвращение. Кэти застонала от боли и отчаяния сквозь стиснутые зубы. Она не собиралась сдаваться. Не собиралась уступать. Собрав последние силы, она закричала, ощущая, как биотическая энергия рвётся наружу через вскинутые руки. И выплеснула её всю, до последней капли.

***

Биотическая вспышка застала его врасплох. Сарен не ожидал от неё столь мощного выброса — тем более в её нынешнем ослабленном состоянии. Потрескивающая фиолетовая волна вырвалась из её дрожащих рук с дикой, неуправляемой яростью, подняла его и отбросила через всю каюту, ударив о противоположную стену. Мгновенная боль затуманила зрение, заставив его резко выдохнуть. Однако под слоем удивления тут же расцветало нечто совершенно иное. Восторг. Он медленно и демонстративно выпрямился, наслаждаясь электрической дрожью, прокатившейся по нейронным узлам и кибернетическим имплантам. Боль была скоротечной и абсолютно ничего не значила. А вот вмятины в броне там, куда угодила её атака, поистине впечатляли. Даже двойная доза биоблокатора не смогла полностью подавить способности человека, и это осознание пронзило его новой волной возбуждения, граничащего с эйфорией. С удовольствием он наблюдал, как самка, шатаясь и спотыкаясь, пятилась в сторону коридора. Он не бросился за ней в погоню. Спешка тут была ни к чему. В конце концов, Кэтрин заслужила небольшую фору. Она честно отрабатывала каждый удар сердца, каждый судорожный вдох, каждый болезненный шаг вперёд. И потому он стоял неподвижно, упиваясь неистовой красотой её борьбы. Сарен размял когти, и засохшая кровь на них потрескалась, осыпаясь невесомыми хлопьями. Экипаж стал неплохой разминкой, весьма необходимой для снятия накопившегося напряжения. Впереди же его ждало основное блюдо. Испуганное, упрямое создание, что осмелилось сопротивляться и наносить ответные удары, зная, что ей не победить. Её запах пьянил и одурманивал сознание. Был таким резким, что Сарен без труда учует его даже на большом расстоянии. А уж проследовать по цепочке алых отпечатков её нелепых человеческих ступней будет и того проще. Даже слишком просто. Но последнее его не расстраивало. Ведь даже сейчас, несмотря на боль, полубессознательное состояние и открытые раны, она продолжала сопротивляться. Дарила ему именно то, чего он жаждал сильнее всего — азарт охоты. И он знал наверняка: она его не разочарует.

***

Кэти не стала ждать, пока он поднимется на ноги. Голова раскалывалась на части, мышцы сводило жестокими судорогами почти полного биотического истощения. Но она заставила себя двигаться, а непослушное тело — повиноваться. Коридор за дверью расплывался перед глазами, пока она бежала — вернее, тащилась, цепляясь за стену, чтобы не упасть. Холодный металл палубы обжигал босые ступни. Из глубоких порезов на бедре сочилась горячая кровь, оставляя за ней алую дорожку следов. Она не понимала, куда движется, не имела ни малейшего плана — одно лишь всепоглощающее желание: уйти как можно дальше от него. Кэти прекрасно знала, что сбежать ей удалось лишь потому, что он позволил. И от этого осознания становилось ещё страшнее. Он был где-то поблизости, наверняка не отставал ни на шаг, нарочно давая ей фору. Играл с ней, наслаждался этой бессмысленной погоней и мог настичь в любой момент. Но отчаянная жажда выжить, помноженная на врождённое упрямство, толкала её вперёд, шаг за мучительным шагом, сквозь боль и слабость. Проблема была в том, что она не знала, что там впереди. Никогда прежде она не была на похожем судне, и всё кругом дышало чужеродностью. Судя по голым металлическим переборкам и утилитарной обстановке, это был грузовой отсек. Вероятно, нижняя палуба, на что указывали невысокие потолки и монотонный гул двигателей где-то поблизости. Быть может, она вообще брела в тупик. И именно поэтому он отпустил её, зная, что деваться ей всё равно некуда. На стенах изредка попадались указатели, но все они были на турианском, и без омни-тула понять их она попросту не могла. Пару раз ей встретились надписи и на общегалактическом, но те были настолько выцветшими, что в текущем состоянии разобрать потёртые символы было выше её сил. Она лихорадочно осматривала коридор, выискивая хоть какое-нибудь укрытие и заметила массивную нишу в стене. Над ней мерцала надпись, прочесть которую Кэти не могла, но вот универсальное обозначение лифта она узнала сразу и бросилась внутрь кабины. Управление оказалось предельно простым — всего две кнопки: вверх и вниз. Она яростно колотила по верхней открытой ладонью, пока механизм наконец не отозвался. Когда двери начали медленно закрываться, Кэти осела у стены, прижавшись спиной к холодному металлу, и с трудом втянула воздух в горящие лёгкие. Подъём тянулся целую вечность. Но наконец, с тяжёлым механическим стоном, створки лифта поползли в стороны. Её взору предстал коридор, в конце которого находились массивные двери. Она поспешила к ним, судорожно ощупывая панель доступа дрожащими пальцами и мысленно умоляя их поддаться. Двери, к её облегчению, были незаперты, и разошлись так резко, что она буквально ввалилась внутрь. Помещение, в которое она попала, оказалось капитанским мостиком. Запыхавшись и с трудом переводя дыхание, она огляделась вокруг… и всякая надежда на спасение тут же угасла. Воздух здесь был тяжёлый и вязкий, пропитанный густым, удушливым запахом смерти. Стены, пол и приборные панели были забрызганы синей кровью, а тела турианского экипажа лежали в неестественных, изломанных позах — одни изрешечённые выстрелами, другие изувеченные когтями до неузнаваемости. Превозмогая ужас и отвращение, Кэти взяла себя в руки. Паника сейчас была непозволительной роскошью. Нужно было действовать, что-то предпринять. Осторожно переступая через тела и стараясь не поскользнуться в лужах крови, она направилась к капитанскому креслу. И почти достигла цели, когда что-то неожиданно стиснуло её щиколотку, заставив вскрикнуть от испуга и резко опустить взгляд. У её ног лежал турианец. Одной рукой он отчаянно тянулся к ней, сжимая её ногу ослабевшими пальцами. Горло его было разорвано почти до хрящей, зияющая рана слабо пульсировала в такт хриплому, булькающему дыханию. Тёмно-синяя жидкость переполняла воротник, капала с безвольно повисших мандибул, стекала на пол тонкими струйками. Зрелище было поистине ужасающим. Боже милостивый... Как он вообще жив? Он захлёбывался собственной кровью, мучительно и медленно умирая. Его глаза, полные боли и отчаяния, встретились с её взглядом. В них ясно читалась немая мольба. Он попытался что-то сказать, но из растерзанного горла вырвался лишь влажный, хриплый звук, не имеющий ничего общего с турианской речью. Кэти опустилась перед ним на колени, не в силах сдержать слёз. Она не знала, как ему помочь, и от беспомощности сердце сжалось ещё сильнее. Её дрожащая ладонь коснулась его груди, почувствовав под пальцами холодный металл брони. Лишь спустя несколько секунд она поняла, что он искал вовсе не утешения. Турианец сжимал в ладони что-то круглое, едва удерживая руку на весу. Он протянул ей небольшой предмет, который оказался ключ-картой турианского образца. Мостик! Он хотел, чтобы она его заперла. Тяжёлые аварийные двери запечатаются, и открыть их извне будет уже невозможно. С усилием Кэти поднялась на ноги, пошатываясь, и как могла быстро двинулась по скользкому полу обратно к выходу, игнорируя подступающую тошноту. От резких движений голова закружилось, в глазах потемнело. Она вцепилась в дверной проём, не давая себе упасть. Найдя на стене панель с круглым углублением, Кэти поместила в него ключ, молясь, чтобы это сработало. Механизм послушался. Тяжёлые створки пришли в движение и начали смыкаться, отсекая её от остального корабля — и от него. Но не успела она облегчённо выдохнуть, как в проём с резким лязгом вклинилась кибернетическая рука, намертво заблокировав ход массивных створок. Кэти испуганно вскрикнула, едва успев отшатнуться. Сервоприводы завизжали от перенапряжения, металл протяжно застонал под чудовищной нагрузкой, но стальные пальцы намертво вцепились в край двери, не давая ей закрыться. Дыхание перехватило, а глаза в ужасе расширились при виде мощной трёхпалой ладони, что медленно и неотвратимо раздвигала тяжёлые створки, заставляя механизмы капитулировать под напором немыслимой силы. Сквозь расширяющуюся щель начало протискиваться массивное тело, и Кэти могла лишь отступать в глубь мостика до тех пор, пока спина не упёрлась в край консоли, и наблюдать за тем, как он окончательно сломил сопротивление дверей, распахнул их настежь и переступил порог. Сарен замер в проёме, рассматривая её с жадным, нечеловеческим восхищением. Между ними повисла вязкая тишина, нарушаемая лишь гулом корабельных систем и её учащённым, судорожным дыханием. Когда он, наконец, сделал шаг вперёд, в его движениях уже не осталось и следа прежней терпеливой грации, а из груди донёсся низкий, вибрирующий звук, исполненный дикого, первобытного желания, который она знала слишком хорошо. — Спасибо за прелюдию, — пророкотало чудовище глубоким голосом, полным эйфории.

***

Что ж, капитанская консоль вполне подойдёт. Сарен метнулся вперёд, не давая ей ни малейшего шанса на сопротивление, резким движением развернул её лицом к терминалу и повалил на панель управления, вжимая в холодный металл. Её ладони скользнули по гладкой поверхности, тщетно пытаясь найти опору, но сила, с которой он её удерживал, была непреодолима — и оба это понимали. Наклонившись ниже, он втянул в лёгкие её аромат, почти касаясь лицом человеческой шеи в том месте, где запах был особенно ярким и дразнящим. Запустил пальцы в пряди шёлковых волос, удерживая её на месте, не позволяя пошевелиться. Второй рукой неторопливо прошёлся вниз по человеческому телу, ощущая его трепет. Затем потянулся к паховой пластине брони. Крепления щёлкнули, и тяжёлая металлическая деталь с лязгом упала на палубу. Сарен посмотрел на неё сверху вниз. Даже сейчас, распростёртая под ним, обездвиженная и беззащитная, она каким-то необъяснимым образом умудрялась держать в плену каждый его импульс и инстинкт. Он подался чуть вперёд, коленом раздвинул её ноги шире, и умопомрачительный стон, что сорвался с её губ, пронзил его насквозь. Взгляд скользнул к кровавым потёкам на внутренней стороне её бедра, где его когти оставили свою метку, и он издал собственный звук, низкий и утробный, полный всеобъемлющего желания обладать своей самкой полностью, без остатка. Тело само откликалось на её зов вибрациями, зарождавшимися где-то глубоко под пластинами и передававшимися ей через точки их соприкосновения. Килем он вжался между её лопаток, проводя пахом по мягким изгибам ниже спины, позволяя ей почувствовать себя, ощутить в полной мере, что она с ним делает. Качнул, бёдрами чуть настойчивее, и его паховая щель слегка приоткрылась в ответ на её неестественный жар, поддаваясь соблазну и дразня. Её ответное, почти звериное завывание, подточило последние остатки самоконтроля, и Сарен наконец позволил себе раскрыться для неё полностью. Прикрыл глаза, растворяясь в её тепле и первобытном, властном порыве, что заглушал разум и вытеснял все мысли, оставляя лишь одну единственную истину: в этот миг она принадлежала ему, и он покажет ей, что это значит… Сигнал тревоги разорвал тишину, и бортовой ВИ произнёс ровным, безжизненным тоном: — Капитан. Зафиксирована несанкционированная стыковка. Внешний порт номер три. Опознание судна невозможно. Ожидаю указаний. Сарен яростно зарычал, мандибулы дёрнулись, а пальцы сжались в кулак, потянув за человеческие волосы с такой силой, что Кэтрин снова застонала. — Немедленно запустить процедуру отстыковки! — рявкнул он. На несколько долгих секунд наступила тишина, пока компьютер обрабатывал команду. — Сожалею, — наконец отозвался голос. — Но я не располагаю соответствующим протоколом. Для блокировки доступа и отключения стыковочной линии требуется вручную перекрыть шлюзовую секцию ангара. В приступе бешенства Артериус отшвырнул самку прочь от консоли. Она ударилась о пол с глухим звуком, но он даже не взглянул в её сторону. Резко наклонился, подобрал пластину брони и защёлкнул её на место. Проклятый Вакариан. Кто же ещё? Пальцы забегали по интерфейсу, вызывая на экран схему внутренних отсеков. Система тем временем выдала новое оповещение: — Внимание. Неопознанные субъекты на борту. Несанкционированный доступ... в секторе 7-Б. Всем членам экипажа рекомендуется немедленно занять свои посты. — Сколько их? — резко спросил Сарен. — Данные инфракрасного сканирования выявили... Одного нарушителя, — отозвался ВИ. По мостику прокатился хриплый смех. Один? Малец явился один? Что ж, тем лучше. Это будет его последняя ошибка. Сарен обернулся к человеку на полу. Потянулся к ней, ухватил за затылок и рывком поднял на ноги. Она издала уже привычный ему пронзительный звук. — Ты же не хочешь пропустить всё самое интересное, моя дорогая? — прошипел он ей в ухо. — Особенно теперь, когда твой благородный спаситель наконец пришёл. Кэтрин вяло дёрнулась, пытаясь вырваться, и эта попытка была столь же жалкой, сколь и забавной. Проигнорировав её никчёмные усилия, Артериус склонился к панели управления, быстро вводя серию команд свободной рукой. Видимо, пришло время для запасного плана. Никогда прежде он не полагался на волю случая. Не собирался и сейчас. Если малец думал, что может застигнуть спектра врасплох и загнать его в угол, он сильно заблуждался. Что бы ни случилось дальше, Сарен намеревался выйти из этого противостояния победителем. Он почти предвкушал то, что последует, чувствовал, как с каждой секундой в воздухе сгущается сладостное напряжение. Инстинктивно он усилил хватку на Кэтрин, притягивая её почти вплотную. Дыхание её сбилось, каждый глоток воздуха давался с видимым усилием. Но она всё ещё была в сознании. Так даже лучше. — Смотри внимательно, человек, — усмехнулся он, развернув её лицом к дверям. — Смотри, как он подведёт тебя в самый решающий момент. — Капитан, — вновь раздался голос корабельного ВИ, — неизвестный приближается к мостику. Желаете активировать протокол изоляции отсека от остального корабля? Сарен хищно ухмыльнулся, обнажая клыки. — Нет. Пускай заходит.

***

Гаррус двигался по безмолвным коридорам корабля, напрягая все органы чувств до предела. В воздухе едва уловимо витал металлический запах человеческой крови — её крови — и он шёл по этому следу, всеми силами стараясь заглушить нарастающую панику. Он не знал, найдёт ли её в конце этого зловещего пути. Жива ли она вообще? Неизвестность точила изнутри, но он заставил себя сосредоточиться. Нельзя позволять эмоциям затуманивать разум, когда её жизнь могла висеть на волоске. По мере приближения к мостику запах становился резче. К нему примешивался другой, не менее тревожный — медь. Гаррус остановился перед последним поворотом, глубоко вдохнул, пытаясь совладать с собой. Что бы ни ждало его за этими переборками, он должен быть готов ко всему. Беззвучно помолившись духам, он нажал на панель открытия дверей и переступил порог мостика. Резкий, удушающий смрад ударил в ноздри, и Гаррус едва не поперхнулся. Запах обволакивал слизистую, тяжело оседал в груди, заставляя сердце бешено колотиться. Перед глазами предстала кровавая картина: тела членов экипажа были разбросаны по палубе, утопая в лужах тёмной крови. Он быстро окинул взглядом помещение и замер, когда его взор остановился на фигуре Артериуса в самом центре кровавого месива. Среди изувеченных трупов, тот казался ещё выше и массивнее. Его лицо исказила торжествующая ухмылка, а бледно-голубой глаз-сенсор светился зловещим сиянием. В его когтях, сжатая за горло, стояла Кэти. От одного её вида Гаррус похолодел. Его избранница едва держалась на ногах, балансируя на кончиках пальцев, чтобы не задохнуться, судорожно хватая ртом воздух. Она была тяжело ранена. Лицо в слезах и грязных потёках, висок разбит в кровь. Футболка разодрана в клочья, ткань пропитана бурыми пятнами там, где когти рвали плоть. Гаррус крепче сжал винтовку, целясь прямо в голову «безликому». Один выстрел — и всё было бы кончено. Но у мерзавца наверняка работал щит. Да и Кэти находилась слишком близко. А потом она шевельнулась, и он с ужасом заметил алые потёки на внутренней стороне её бедра. Неужели он опоздал?.. — Нет, — усмехнулся Артериус, проследив за направлением его взгляда. — Смотри сюда, малец. Сосредоточься. Гаррус заставил себя поднять глаза и встретиться с ледяным, расчётливым взором. Коготь спектра демонстративно упёрся в человеческое горло. — Люди — такие хрупкие создания, — пророкотал Сарен, как бы рассуждая вслух. — Стоит лишь чуть сильнее надавить на сонную артерию — и всё. Она истечёт кровью за считанные минуты. Удивительно, правда? — Безликий ублюдок, — выдохнул Гаррус и сделал шаг вперёд. — Осторожнее, — предупредил Артериус, сжимая пальцы. Кэти тут же захрипела, выгибаясь от нехватки воздуха. Коготь впился в бледную кожу, едва её не прорезая, и Гаррус застыл, разрываемый между бессилием и яростью. — Одно неверное движение — и я вспорю её горло. — Отпусти её, — процедил он сквозь зубы. Сарен коротко рассмеялся, и звук полоснул по и без того натянутым нервам. — Не то что? Будешь стрелять? Давай, Вакариан, проверь свою меткость. Интересно, сможешь ли ты нажать на спуск быстрее, чем я перережу ей глотку? Глаза Кэти, мутные и лишённые фокуса, открылись шире. Она попыталась что-то сказать, но с губ сорвался лишь тихий стон. Посмотрела прямо на Гарруса, и сквозь боль и страх он увидел в них нечто ещё — ту самую искру упрямой решимости, что помнил ещё с Линдора. Её пальцы, обхватившие запястье Сарена, начали едва заметно светиться. Тонкие, почти невидимые нити биотической энергии струились из её кожи и проникали в его, черпая его ресурс, а «безликий», похоже, не замечал этого постепенного оттока. — Ты проиграл, Артериус, — сказал Гаррус, отвлекая на себя его внимание. — Отпусти её, и получишь быструю смерть. — Думаешь, ты в положении диктовать условия? Смотрю, жизнь тебя ничему не учит. Всё также берёшься за то, что тебе не по зубам, — он склонился ближе к Кэти и ядовито прошипел: — Но не волнуйся. Я позабочусь о том, чтобы она протянула подольше твоего. Слова подняли из глубины новую волну слепой, всепоглощающей ярости. Но прежде чем Гаррус ответил, глаза Кэти вспыхнули лиловым пламенем, энергия рванулась из неё во все стороны яркой вспышкой. Сарен не успел среагировать, когда она обратила его биотику против него самого, высвободив мощный импульс. Удар пришёлся ему прямо в грудь и заставил отшатнуться. Его хватка ослабла, и Кэти рухнула на пол, хватаясь за горло там, где острый коготь рассёк кожу. Как только она оказалась вне линии огня, Гаррус пришёл в движение. Ни секунды колебаний, ни тени сомнений. Его винтовка взметнулась вверх, выцеливая центр массы противника. Пуля рассекла мостик с гиперзвуковой скоростью, и щит Сарена вспыхнул ярко-синим, рассеивая удар. Спектр пошатнулся, но устоял. Гаррус выругался про себя. Точный выстрел не возымел никакого эффекта, проклятая защита проглотила его целиком. — Предсказуемо, — протянул Сарен с притворным разочарованием и двинулся вперёд. — Мыслишь, как типичный солдафон. Но Гаррус уже стрелял снова. И снова. Каждый выстрел — в цель, каждый — по истончающемуся щиту. Вспомогательные энергоблоки брони спектра загудели, с трудом поддерживая целостность барьера под неумолимым натиском. Энергия искрила и дрожала от каждого попадания. На четвёртом выстреле щит погас окончательно. Пятый пробил броню на боку и прошёл по касательной. Сарен зарычал — не от боли, а от раздражения — и бросился вперёд с биотическим ускорением, мгновенно превратившись в размытое пятно. Гаррус ушёл в сторону, чувствуя, как кибернетический кулак прорезал воздух там, где секунду назад была его голова, не найдя своей цели. Спектр резко затормозил и развернулся с такой силой, что раскрошил обшивку палубы. Объятая биотикой рука описала широкую дугу, и прицельная волна сбила Гарруса с ног, отбросив к ближайшему терминалу. Боль прострелила грудной свод, перед глазами поплыли синие пятна, но он заставил себя собраться. Нет времени оценивать повреждения. Он вскочил, стреляя на ходу — три быстрых выстрела, которые должны были прошить ублюдка насквозь. Вместо этого они замедлились на подходе и рассеялись, встретившись с наскоро возведённым биотическим полем. Каждое попадание отбрасывало Спектра на шаг назад, но не более. Смех Артериуса напоминал скрежет гвоздей по металлу: — И это всё? Биотическая волна, что последовала, вопросом уже не была. Она сотрясла мостик, разметала проекторы и подняла вихрь обломков. Гаррус бросился за опорную балку и почувствовал, как металл за его спиной дрожит и стонет под яростным натиском. Он вынырнул из укрытия с винтовкой наготове, выискивая уязвимые места, и нажал на спусковой, прежде чем Сарен успел возвести очередной барьер. Выстрел оказался точным и пришёлся аккурат в коленный сустав. Спектр пошатнулся, сбивая шаг, а из его груди вырвался сдавленный рык. На этот раз — от боли. Ответная атака была мгновенной и беспощадной. Сарен сжал руку в кулак, и Гаррус ощутил, как невидимая хватка приподняла его над палубой, лишив всякой опоры, а затем с чудовищной силой отбросила через весь мостик. Винтовка выскользнула из рук. Сквозь боль и нарастающий звон в слуховых каналах он увидел, как Сарен приближается — хромая, но не сбавляя темпа, окутанный клубящимися волнами тёмной материи. Гаррус сплюнул кровь и потянулся к пистолету в набедренной кобуре. «Хищник» не внушал той же уверенности, что его излюбленный «Мститель», но выбора не было. Он выстрелил с уровня колена, чем вынудил Сарена снова создать защитный барьер. Поле держалось, но Гаррус упорно продолжал стрелять. Каждое попадание вызывало рябь на поверхности полупрозрачного бледно-голубого купола, и он видел всё нарастающее напряжение на пепельном лице спектра. Импланты безусловно дают преимущество в бою, но даже кибернетика имеет свой предел. Гаррус откатился в сторону, и как раз вовремя, чтобы избежать ещё одного биотического пульса, что врезался в балку, за которой он только что укрывался. Поднявшись, он снова прицелился, выбирая слабые места в защите надвигающегося противника. Когда Сарен вновь ринулся в атаку, Гаррус воспользовался моментом и, молниеносно нырнув под очередной размашистый удар металлической руки, прицелился в плечевой сустав, где живая ткань срасталась с кибернетическим каркасом. Выстрел попал точно в цель. Пуля пробила внешнюю броню и вонзилась в нейронный блок. Левое предплечье Сарена содрогнулось в судороге от потока конфликтующих сигналов, что импланты подавали по органическим и синтетическим волокнам и нервным окончаниям. Биотическое поле ярко вспыхнуло, а затем медленно погасло. Впервые за эту схватку в бледных глазах спектра промелькнуло нечто похожее на опасение. Но Гаррус не дал ему оправиться. Рванулся вперёд, перехватил пистолет и со всей силы врезал рукоятью по повреждённому месту. Сплав издал стонущий скрежет, и внутри что-то лопнуло. Сарен взревел от боли и отшатнулся, рука повисла безжизненной плетью. Но даже в таком состоянии он оставался смертельно опасным. Органическая кисть взметнулась вперёд, источая волны тёмной материи. Заряжённый кинетическим импульсом удар пришёлся Гаррусу прямо в грудь, отбросив его назад с чудовищной силой. Щит майора вспыхнул, но долго не продержался и рассыпался искрами. Гаррус рухнул на палубу. В миг перед тем, как голова ударилась о металл, он успел краем глаза заметить Кэти. Она лежала неподвижно, там же, где и упала. Это зрелище пронзило его болью куда более острой, чем падение, и именно оно заставило его вновь подняться. Сарен тяжело дышал, сжимая раненое плечо. Взгляд, полный ярости и всё нарастающего беспокойства, был прикован к противнику. Он привык ломать врагов быстро, без колебаний, сокрушать их биотикой и кибернетической мощью, ставить точку, едва завязав бой. Но Гаррус не сдавался. Потому что сражался за то, что Сарену было не понять. Артериус в миг оценил ситуацию и, зарядив биотическую атаку одной ладонью, метнул в Гарруса неприцельную супернову. Гравитационная манипуляция вспыхнула подобно умирающей звезде и прошлась по мостику яростной волной. Трубопроводы вздулись и лопнули, искры хлынули со всех сторон, запахло озоном и плавящейся изоляцией. В воцарившемся хаосе Сарен двинулся, но уже не в сторону майора. Он резко развернулся и бросился прочь к выходу с мостика, понимая, что схватка затянулась и движется не в его пользу. — Нет! — крикнул Гаррус и открыл огонь. Но тёмный силуэт спектра уже исчез из виду, растворившись в клубах дыма, оставив после себя лишь эхо тяжёлых шагов. Гаррус остался один посреди руин, судорожно сжимая в руке «Хищника». Сквозь треск искрящихся кабелей и надрывный вой умирающих систем, он вдруг услышал другой, едва различимый звук. Её стон. — Кэти… Он бросился к ней, позабыв о боли, спектре и обо всём остальном. Она была всё ещё в сознании. Гаррус опустился рядом на колени. Одной рукой осторожно провёл по её щеке, другой — нащупал пульс на шее. Выдохнул с облегчением, когда убедился, что раны на горле оказались поверхностными. Её веки дрогнули от прикосновения, глаза открылись, пытаясь сфокусироваться на его лице. — Гаррус... — Я здесь, — ответил он. — Я с тобой. Всё хорошо. — Сарен... — прошептала она и попыталась приподняться, но он мягко остановил её, осторожно прижав плечо к палубе. — Ушёл, — произнёс он с глухим рыком. Её пальцы нащупали его запястье и сжали с неожиданной силой. — Он активировал... спасательные капсулы... Ты должен остановить его... Проклятье. Значит, у «безликого» был путь к отступлению. План побега с корабля на случай, если всё пойдёт не по плану. Гаррус не хотел бросать её в таком состоянии. Слабую, израненную, едва дышащую. Но и позволить Сарену уйти он тоже не мог. Уж точно не после случившегося. Спектр заплатит за всё. И прежде всего за Кэти. За каждую пролитую ею каплю крови. Гаррус осторожно обхватил её лицо ладонями, чувствуя, как она подаётся навстречу. — Я закончу начатое, — твёрдо произнёс он. — А потом вернусь за тобой. Обещаю. Она ответила утвердительным кивком, крепче сжав его запястье, и он склонился ниже, прижался лбом к её лбу, закрыв на мгновение глаза. Затем, игнорируя мощнейший внутренний порыв остаться рядом со своей парой, поднялся на ноги. Методично проверил пистолет, сменил перегретый термозаряд. «Хищник» больше не ощущался простым оружием. Он стал чем-то большим. Приговором, который следует немедленно привести в исполнение. Сарен сделал это дело личным. И пришло время платить по счетам.

***

Гаррус мчался по коридорам грузового судна, сердце яростно колотилось в груди. Планировка корабля была настоящим лабиринтом, но он неотступно следовал за знакомым запахом и едва различимыми следами крови. Как вдруг корабль заговорил бесстрастным голосом бортового ВИ: — Внимание: нарушена целостность системы охлаждения реактора. Перегрев ядра. Автоматическая стабилизация невозможна. Требуется вмешательство в ручном режиме. Слова эхом разнеслись по коридору, и Гаррус замер. Но не от удивления. Он ожидал чего-то подобного. Сарена не устроил бы один лишь побег. Ему нужна была тщательная зачистка следов. Ублюдок активировал спасательные капсулы, а по пути повредил ядро. Если бы Гаррус не догнал «Хорайзон», а Кэти не дала отпор, грузовоз бы просто затерялся в глубинах космоса, а вместе с ним и все следы преступлений спектра на борту. Никаких доказательств, никаких свидетелей. Но в сложившихся обстоятельствах Артериус решил форсировать события. Гаррус чувствовал дрожь палубы под ногами, слышал доносящиеся из отдаления звуки систем безопасности, что сработали слишком поздно. Сам воздух будто потяжелел и сгустился. Он вновь перешёл на стремительный бег. Если Сарен решил дестабилизировать реактор, значит, он мог находиться только в одном месте: в машинном отделении. Там установлено ядро. Там он его и найдёт. И если духи благоволят, там всё и закончится. Створки дверей машинного разошлись в стороны, и Гаррус шагнул в инженерный отсек. Помещение представляло собой огромный металлический зал, исполосованный каркасами мостиков и громоздким охладительным оборудованием. Повсюду тянулись кабельные трассы и стояли вибрирующие агрегаты, заполняющие пространство мерным гулом. В центре возвышался главный реактор — пульсирующее сердце корабля, покрытое потрескавшимися панелями, что теперь светились чересчур ярко. От жара воздух колебался и плыл, словно над раскалённым металлом. Гаррус двигался медленно, внимательно осматриваясь по сторонам. Ни малейшего движения. Только треск умирающих энергосхем и периодическое шипение утечки хладагента. Он подошёл ближе к ядру. Разрушения были налицо. Один из трубопроводов системы охлаждения, явно перерезанный омни-клинком, безжизненно свисал с нижнего яруса, выпуская наружу густые клубы пара. Они обволакивали палубу молочным туманом, который поднимался к верхней переборке и в красном свете аварийных ламп приобретал зловеще-алый оттенок. Чуть в стороне другая труба была вспорота в месте крепления. Металл почернел и обуглился там, куда пришёлся биотический удар. Гаррус проследовал взглядом вдоль линии повреждений. Главная консоль стабилизации реакторного ядра превратилась в груду искорёженного металла. Экран диагностики слабо мерцал рябью помех сквозь паутину трещин. — Температура ядра достигла критической отметки, — сообщил виртуальный интеллект. — Аварийное отключение невозможно. До разрушения поля реактора… тридцать минут. Всем членам экипажа немедленно покинуть корабль. Блять. Синий всполох мелькнул на краю зрения за мгновение до удара. Гаррус упал навзничь, ведомый чистым инстинктом. Биотический «молот» пронёсся над головой и с грохотом ударил в стену, погнув обшивку. Гаррус перекатился в присед, вскидывая пистолет и выцеливая свою мишень. — Всё упорствуешь? — голос Сарена доносился откуда-то со стороны массивных опорных колонн. Гаррус не ответил. Покрепче сжал «Хищника», вычисляя позицию врага по звуку. — Что ж, неудивительно. Ты весь в отца. Пистолет взревел дважды. Выстрелы ушли в металл, не зацепив цели. Но суть была не в этом. Гаррус безошибочно определил местоположение Артериуса, и тот вышел из укрытия и шагнул вперёд. Кибернетическая рука висела мёртвым грузом, но осанка спектра оставалась угрожающей. Во второй руке он держал свой HMWP, а тело его утопало в клубах болезненно-бледного биотического поля. — Она так сладко стонет, — произнёс Сарен негромко, почти вкрадчиво. — Ну да что я тебе рассказываю? Ты ведь знаешь не хуже меня. Он сделал шаг вперёд, наслаждаясь тем, как меняются субвокальные вибрации Гарруса. — А уж как она умоляет. Гаррус застыл как изваяние, поджав мандибулы, целясь мерзавцу прямо в голову, прекрасно зная, что выстрел не возымеет никакого эффекта. Сарен пошёл в атаку первым. Разрушительная волна прокатилась по палубе, и майор едва успел уйти с её пути, нырнув за охладительную установку. «Опустошение» покорёжило металлический каркас и напрочь сорвало кромку. Инженерный отсек не предназначался для боя, но в нём хватало укрытий — генераторы, щиты, ящики с инструментами, толстые трубопроводы и переборки. Всё, что могло заслонить от манипуляции тёмной материи, превращалось в импровизированную защиту. Гаррус стремительно перемещался от одного заграждения к другому, выбирая удобные углы обстрела. Но сам корабль, казалось, взбунтовался против него. Жар от реактора искажал пространство, не давая просчитать точное расстояние до объектов, а сбои в системе искусственной гравитации начинали ощущаться всё острее. Шаги давались с трудом, ботинки касались палубы с секундным запозданием. Сарен запустил очередной «молот», но тот ощущался куда слабее предыдущего и был лишён прежней точности. Биотический резерв спектра не успевал восполняться, да и полученные травмы наверняка давали о себе знать. Гаррус затаился. Выжидал и слушал. Отсчитывал удары сердца. Один. Два. Три — и он выглянул из-за укрытия, нажав на спуск. Пуля попала точно в ствольный блок HMWP. Раздался металлический лязг, и оружие в руке Артериуса вспыхнуло снопом искр. Сарен зашипел и отбросил теперь уже бесполезный пистолет в сторону. Пальцы судорожно дёрнулись не то от боли, не то от злости. Яростный огонь в его глазах разгорался с новой силой. Он был готов атаковать, но прежде чем успел двинуться, сквозь гул машинного отделения прорвался голос ВИ: — Внимание. Нарушена целостность внешнего контура реактора. До разрушения поля... двадцать минут. Всем членам экипажа немедленно приступить к эвакуации. Сарен замер. Взгляд метнулся к пульсирующему, нестабильному ядру. А потом лицо его раскололось напополам в холодной, расчётливой усмешке. Ему вовсе не нужно было побеждать в этом поединке. Ему было достаточно добраться до спасательных капсул первым. Он резко развернулся к Гаррусу, заряжая биотику для мощнейшего пульса, в который вложил весь свой оставшийся резерв. Беспощадный энергетический шторм накрыл майора с головой, отбросил назад, с неимоверным натиском вминая в корпус охладительной установки. Броня треснула в нескольких сочленениях, щит вспыхнул напоследок и угас, нагрудная пластина прогнулась внутрь и рёберный свод не выдержал и хрустнул. Гаррус зарычал, захлёбываясь болью, но, стиснув зубы и не выпуская оружия, заставил себя подняться. И только тогда понял: Сарен исчез. В тот же миг охладительная система за спиной издала пронзительный, нарастающий вой, испуская наружу воспламеняющийся хладагент, которым всё ещё пользовались на старых судах. Огненная вспышка ослепила, раскалённый пар и пламя ринулись через машинное отделение. Панели вспыхивали снопами искр, силовые кабели рвались, падая вниз хлёсткими дугами, пол под реактором заходил ходуном. Корабль умирал на глазах. Палуба качнулась, но Гаррус уже бежал к выходу, выжимая из измученного тела последние силы. Он знал: если Сарен доберётся до спасательных капсул — всё кончено. Он настиг Артериуса у самого отсека эвакуации. Прихрамывая, тот уже подошёл к шлюзу, когда Гаррус прыгнул на него со спины и сбил с ног. С яростным рычанием, они покатились по палубе. Драка была короткой и беспощадной. Никаких тактических манёвров, ни щитов, ни укрытий. Лишь удары когтей и лязг металла о металл. Сарен был сильнее, массивнее, но Гаррус дрался, зная, что нет пути назад. Его кулак угодил «безликому» в челюсть, и он испытал мрачное удовлетворение, услышав отчётливый хруст лицевой костной маски. Сарен взвыл, быстрым движением активируя омни-клинок. Гаррус попытался увернуться, но рефлексы подвели. Лезвие полоснуло по груди, прожгло броню, прорезало пластины экзоскелета. Боль вырвала из груди дикий рёв. Запах собственной обугленной плоти ударил в нос и вызвал приступ тошноты. Уходя от удара, он не заметил, как загнал себя в угол, состоящий из переплетения труб, пока очередной взмах омни-клинка Сарена не рассёк одну из них. Облако ледяного хладагента взметнулось из прорванной магистрали, окатив лицо, и Гаррус едва успел зажмуриться. Пошатнулся, потеряв ориентацию всего на долю секунды, и этого оказалось достаточно. Сарен пошёл на таран, впечатав его в стену с такой силой, что тот едва не потерял сознание. Уже травмированные рёберные дуги вновь затрещали. Артериус тем временем навис над ним, одной рукой сжимая горло, а повреждённым плечом навалившись на запястье с пистолетом, прижав оружие к стене. — Не стоило тебе приходить за своим пыжаком, — прошипел Сарен, сжимая пальцы сильнее. Гаррус дёрнулся, пытаясь вырваться, но всё было напрасно. Тело больше не слушалось. А сил хватало лишь на то, чтобы жадно глотать воздух. Лёгкие горели. Неужели это конец? Неужели он подвёл её? Сквозь боль и застилающую взгляд темноту он вдруг заметил кое-что у «безликого» за спиной. Прямо над люком отсека эвакуации, проходила тонкая оранжевая трубка — основная линия подачи хладагента. Её едва заметно трясло от перегрузки, а по внешнему контуру уже ползли тонкие трещины. Всего один точный выстрел. Ну же, давай… Собрав остатки сил, Гаррус вывернул прижатое к стене запястье в неестественное положение, целясь вверх под невозможным углом. Онемевшие пальцы едва слушались, но мышечная память сработала на автомате. Сарен, уверенный в своей победе, не понял, что произошло, пока последняя пуля этого поединка не поразила свою цель. С пронзительным свистом труба лопнула, выпуская наружу летучий пар хладагента. Достигнув уже искрящихся от перегрева плазменных линий, он мгновенно воспламенился, вызвав цепную реакцию. Ударная волна смела обоих турианцев. Гарруса отбросило в сторону, опалив броню и правую сторону лица. В ослепительной вспышке, что последовала, он успел увидеть лицо Сарена, в тот миг, когда ярость в его глазах сменилась неверием. Биотика вспыхнула, окутав фигуру спектра, в отчаянной попытке сформировать вокруг него защитный купол, но взрыв оказался слишком мощным для истощённого резерва. Поле дрогнуло, замерцало и рассеялось. Очередной взрыв плазменной магистрали объял его со всех сторон. Импланты загудели, не справляясь с нагрузкой, и начали плавиться прямо под шкурой. Лицо спектра исказилось от боли и отчаяния, и уже в следующую секунду пламя поглотило его целиком. Гарруса швырнуло прочь — кажется, опять в переборку. Сознание помутилось. Корабль стонал в предсмертной агонии. Сирены надрывались от новых оповещений, но этот общий вой тонул в грохоте взрывов. Часть потолка над отсеком эвакуации рухнула вниз, засыпав шквалом обломков то место, где совсем недавно стоял Сарен. — Целостность корпуса: шестьдесят два процента. До разрушения поля... пятнадцать минут, — сухо сообщил виртуальный голос. — Зафиксированы критические повреждения в следующих зонах: центральный реакторный модуль, левый инженерный коридор, грузовой отсек «Бета», шлюзовая камера четыре, пять, десять, двенадцать, плазменный распределительный узел. Гаррус открыл глаза, моргнул, прогоняя тёмные пятна, что плыли перед его взором, и сплюнул кровь. Попытался сделать вдох, но безуспешно. Правая сторона тела онемела. Конечности не слушались. Кэти… Мысль о ней, раненой, брошенной на мостике в полном одиночестве, заставила его двигаться. Уперев непослушные руки в пол, он медленно поднялся на колени. С трудом выпрямился, и грудь тут же пронзила острая, режущая боль, подтвердив его худшие опасения о проломленном своде. Гаррус оглядел коридор. Огонь полыхал сразу в нескольких точках, системы пожаротушения не срабатывали, и пламя перекидывалось в соседние отсеки. От Сарена не осталось ничего, кроме чёрного выжженного пятна у люка. Но времени на торжество не было. Как согласно обратному отсчёту корабля, так и по его собственным ощущениям. Дышать было всё труднее, и Гаррус знал, что с такими травмами долго не протянет. Оставалось лишь надеяться, что он успеет добраться до Кэти прежде, чем его время истечёт.

***

Сирена выла, как раненный зверь в последние минуты своей жизни, и Гаррус пробирался по его умирающему телу, едва волоча ноги. Конечности налились свинцом. Перед глазами всё плыло: то проступало резкой, болезненной ясностью, то снова терялось в дымке. Медный привкус во рту усиливался. Воздух становился вязким, липким и сопротивлялся каждому вдоху. Обратный путь до мостика занял целую вечность, но он дошёл. Первым, что он увидел, войдя внутрь, была Кэти. Видимо она пыталась подняться, но смогла лишь принять полусидячее положение, прислонившись спиной к консоли. Раны на лице и шее запеклись тёмными потёками, но вот глубокий порез на бедре всё ещё кровоточил. Грудь слабо поднималась и опускалась. — Кэти… — позвал Гаррус, и тревожные вибрации субвокалов потонули в оглушающих сигналах корабля. Он опустился рядом и осторожно взял её на руки. Грудная клетка тут же отозвалась агонией, но он лишь крепче стиснул зубы. Это уже не важно. Единственное, что сейчас имело значение — вытащить её с этого проклятого корабля. Однажды он уже подвёл её. Второго раза не будет. Прижав к себе мягкое тело, он развернулся и направился прочь с мостика, по переходу, что вёл к стыковочному отсеку, где ждало батарианские судно и их единственный шанс на спасение. Но духи, похоже, имели свои планы на этот счёт. Гаррус почти дошёл. До шлюза оставалось всего с десяток метров, когда организм наконец сдался. Ноги подогнулись, коридор резко качнулся и поплыл. Он ударился бронированным панцирем о стену и сполз по ней вниз, не выпуская Кэти из рук. — Нет… — просипел он, пытаясь подняться, но тело больше не слушалось, и силы окончательно его покинули. И дело тут было не только в кровопотере из зияющей раны на груди. Он понял это, когда попытался вдохнуть и не смог. Кислород не поступал. Видимо, один из сломанных лучей рёберного свода пробил лёгкое. С каждым новым ударом сердце гнало в него всё больше жидкости, и та вытесняла воздух. Гаррус задыхался. Медленно и неотвратимо. Кэти пошевелилась, будто почувствовав неладное, и медленно приоткрыла глаза. — Гаррус?.. — прошептала она. Он попытался улыбнуться, приободрить её, но лицо исказилось в гримасе боли. Взгляд её пустился ниже, к открытой ране, и лиловые глаза распахнулись от ужаса. — О боже… Гаррус! — голос сорвался на панический крик. — Всё… всё хорошо, — выдохнул он, хотя каждое слово давалось с трудом. — Они… скоро придут, Кэти… — Нет, нет, нет! Её руки метнулись к поясу на его броне в судорожных поисках дозатора с меди-гелем, но нашли лишь пустые крепления и деформированные заклёпки. Должно быть, выпал в бою. — Боже… — простонала она, прижимая ладони к его груди в тщетной попытке остановить кровь. — Послушай меня… — хрипло произнёс он. — Тебе нужно идти. К шлюзу… Там судно… Кристаллы воды катились по её щекам. — Я никуда без тебя не уйду. — Они… придут за тобой… но нужно отшвартоваться. — Нет, — отрезала она, не слушая. — Прошу… сделай, как я говорю. Уходи… — Нет… Всё тот же знакомый взгляд. Ну до чего же упрямая самка... — Гаррус… прошу, не оставляй меня… В груди заныло, но уже не от раны, а чего-то более глубинного. Он не хотел оставлять её. Хотел остаться с ней. Прижимать к себе, защищать, быть рядом. — Кэти… — прошептал он, глядя в самые прекрасные глаза в галактике. — Иди. Сейчас же. Чернота подступала со всех сторон. Мир постепенно сужался до точки, но вскоре исчезла и она. Её слёзы, её лицо, её свет — всё растворилось во тьме. — Нет, Гаррус! Он хотел что-то сказать, ответить, но горло сдавило будто тисками. Воздух окончательно перестал поступать в измученные лёгкие. Звуки корабля стали утихать, превращаясь в отдалённый гул. Последнее, что Гаррус услышал, — это тяжелые шаги, приближающиеся по коридору. Последнее, что почувствовал, — это как кто-то вырвал тепло Кэти из его рук. — Нет! Отпусти! Гаррус! Гаррус!.. — в её истошных криках сплелись боль, ярость и отчаяние, но вскоре и они растворились во всепоглощающей тишине. Холодный металл палубы коснулся щеки, и сознание угасло.