Глава 3. День первый
4 октября 2025 г., 16:27
Примечания:
Всем привет!
Глава бечена частично. Заранее спасибо за ПБ.
Впереди много букв, будьте внимательны.
Приятного прочтения!
Первым, что он увидел после пробуждения, была Кэти.
Она спала, повернувшись к нему лицом, и Гаррус позволил себе задержаться в этом тихом мгновении, неспешно разглядывая её черты: изящную линию скулы, изгиб бровей, мягкие губы, слегка приоткрытые во сне. Пряди волос беспорядочно разметались по подушке золотистыми волнами, ловя блики утреннего света.
И лишь когда его взгляд скользнул дальше по кровати, он заметил учинённый им беспорядок. Изодранные клочья ткани, разлетевшиеся повсюду перья набивки, снежными хлопьями осевшие на её локонах, забившиеся в стыки его пластин — пара подушек, которыми он так старательно обложил края их гнезда, стремясь сделать его максимально комфортным для своего человека, похоже не пережили бурной ночи.
Опустив взгляд, Гаррус с тяжёлым вздохом осознал, что и простыни разделили ту же участь. Очередной комплект безвозвратно испорчен. В нескольких местах зияли дыры, обнажая матрас, прорезанный острыми когтями, вонзившимися слишком глубоко в полимерную пену.
В который раз он пожалел о том, что не может использовать более прочные турианские ткани. Их грубая текстура была неприятна его избраннице, вызывала сильное раздражение кожи, и ему приходилось покупать для неё тонкий азарийский шёлк. Кэти влюбилась в мягкую ткань с первого прикосновения, и Гаррус сразу заказал несколько комплектов. Сколько их осталось? И сколько ещё раз это должно повториться, прежде чем вместо шёлка изодранной окажется бархатистая плоть?
В груди всё сжалось от тяжёлого воспоминания о том, каким яростным он был с ней этой ночью. Когда она поддалась его натиску, соблазнительно выгибаясь в пояснице, и он вздёрнул кверху её бедра, поставил свою самку в турианскую позу, которую требовала его природа. Когда он входил в неё снова и снова, одной рукой удерживая между лопаток, вжимая лицом в матрас, сотрясая хрупкое тело властными толчками. И как бы постель ни приглушала её крики, но они всё равно пронзали его насквозь, выжигая сознание и ослепляя.
Запах её феромонов витал в воздухе, сметая последние остатки самоконтроля и здравомыслия. И Гаррус помнил тот момент, когда потерял себя окончательно, когда всё, что осталось, — это вкус её крови, звуки её голоса, подстёгивающего двигаться глубже, сильнее, резче, пока его собственное тело не начало содрогаться от невозможного напряжения. Её хриплые стоны не казались ему стонами боли — то был зов, требовавший отдать ей всего себя без остатка, до последней капли.
И когда его наконец накрыло сокрушительной волной и он выплеснулся в неё в последний раз, силы покинули его столь же стремительно, как ранее — рассудок. Гаррус рухнул рядом, совершенно опустошённый. Он даже не поинтересовался, всё ли с ней в порядке. Не проверил, какие раны могли оставить его зубы и когти. Просто закрыл глаза и отдался полному изнеможению, охваченный первобытной уверенностью: она рядом, тёплая, мягкая и безраздельно его.
Теперь же он видел всё с болезненной ясностью. Кэти слегка пошевелилась во сне, и край смятой простыни соскользнул с плеча, открывая следы укусов там, куда он вгрызался зубами, надёжно фиксируя её на месте, пока руки крепко держали бёдра, не позволяя вырваться. Чтобы обозначить своё безусловное право. Чтобы сделать её ещё теплее, ещё мягче, ещё податливее.
Будь она турианкой, Гаррус гордился бы этими отметинами, зная, что любая самка его вида без стеснения носила бы их как знаки отличия. Но Кэти была человеком, и раны на её плече не несли в себе ни капли осмысленности. Слишком глубокие и небрежные, рождённые не разумом, а яростью и страстью, которые он никогда не сможет обуздать.
Она не остановила его. Приняла без единого слова протеста. Доверилась ему полностью. А он ответил ей болью и неистовой силой, к которой её человеческое тело попросту не было приспособлено.
— Уже пора спасать галактику или можно ещё немного поваляться? — сонно пробормотала она, открывая глаза.
— Можно, — тихо ответил Гаррус, касаясь шелковистых волос и осторожно убирая с лица спутанные пряди.
Его избранница подтянулась ближе, привычно устраиваясь у него под боком.
— Кэти… — с трудом выдохнул он, и даже это короткое слово далось с трудом.
Она вопросительно подняла взгляд.
— Я сделал тебе больно...
Кэти удивлённо моргнула, несколько секунд пытаясь осмыслить неожиданный вопрос. Затем её губы тронула мягкая, успокаивающая улыбка.
— Ты не делаешь мне больно.
— Прости, — сказал он, имея в виду не только оставленные на её теле следы, но и всё остальное: инстинкты, что каждый раз одерживали верх, животную природу, что вырывалась наружу в ту же секунду, как она отдавалась ему.
Кэти поняла без лишних слов. Слегка отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Не извиняйся. Я люблю тебя, Гаррус, и всё, что делает тебя тобой. Я бы ничего не стала менять.
Эти слова тронули его куда глубже, чем он ожидал, так как он знал: она говорила искренне.
— Я твой, любимая, — проурчал он, используя ещё одно человеческое прозвище, которое ей так нравилось. В двойных тонах звучала нежность с примесью собственнических ноток. — Целиком и полностью.
Кэти подалась вперёд и прижалась лбом к его лбу. Провела пальцами по его гребневым отросткам, дразняще-медленно, и грудь тут же отозвалась тихим рычанием.
Когда он потянулся за меди-гелем, теперь всегда лежащим рядом, на прикроватной тумбе, она коснулась его запястье и с улыбкой произнесла:
— Сначала душ.
Без лишних слов Гаррус поднялся, подхватил её на руки и понёс в ванную комнату. Войдя в просторную душевую, он настроил воду на комфортную для неё температуру и бережно поставил её под тёплые струи, наблюдая, как они стекают по плавным изгибам, постепенно унося с собой его запах.
Кэти взяла его за руки и притянула к себе. Вода была чуть прохладнее, чем хотелось бы, но это не имело никакого значения. Рядом с ней всё остальное попросту переставало существовать.
Гаррус уже знал её банные привычки и ритуалы как свои собственные. Он изучил каждый сантиметр человеческого тела, и сейчас его руки уверенно двигались по гладкой коже, намыливая её с нежностью, пальцы скользили по выпуклостям, осторожно обходя расцарапанные и натёртые места. Под его массирующими движениями азарийское мыло превращалось в бархатистую пену, и Кэти, с наслаждением выдыхая, подавалась навстречу касаниям, закрыв глаза. Слова были лишними, а прикосновения говорили красноречивей любых признаний.
Когда он закончил, настала её очередь. Кэти сняла с держателя на стене турианскую щётку и принялась неспешно водить ею по его экзоскелету. Она тщательно проходила по каждому углублению, каждому стыку костяных пластин, прилагая ровно столько давления, сколько требовалось, чтобы как следует очистить поверхность и все желобки.
Её рука плавно опустилась от его груди к животу, а затем проследовала ещё ниже. В какой-то момент щётка осталась в стороне, и пальцы заняли её место там, где лишённая ороговевшего покрова шкура обладала наибольшей чувствительностью. Резкий контраст между грубой щетиной и нежными прикосновениями вызвал у него непроизвольную дрожь.
Касания были деликатными, почти невесомыми и оттого невероятно манящими. Ногти слегка царапали паховые пластины, приводя те в движение. Из горла Гарруса вырвался низкий, предостерегающий рык — непроизвольная реакция на охватившее его ощущение.
Она смотрела прямо на него, без страха, без смущения. Наблюдала за его реакцией, прекрасно понимая, что с ним делает. Инстинктивно Гаррус расправил плечи, расставил ноги шире, полностью открываясь её изучающему взгляду, демонстрируя самке, что ей уготовано. И увидел в её глазах одно лишь принятие.
Всё его тело напряглось, подрагивая от сдерживаемых порывов. Он сделал шаг ближе, вынуждая её невольно отступить, и упёрся ладонями в стену по обе стороны от неё, и когти заскребли по плитке вместо её кожи. Поглаживания пяти тонких пальцев по его чувствительным местам сводили с ума, и он прикрыл глаза, отдаваясь мучительному блаженству, зная, что это ненадолго, что ещё несколько мгновений — и он поднимет её над полом, прижмёт к себе, возьмёт яростно и неистово.
Каждый новый выдох всё меньше походил на турианский рокот и всё отчётливее напоминал человеческий стон. Вибрации прокатывались по телу волнами, передавались ей в точках их соприкосновения, и Кэти отвечала ему на этом примитивном, довербальном языке — усилением давления, срывающимся дыханием, густым, пьянящим ароматом, от которого раздувались ноздри, а в сознании звучал древний, неумолимый императив: обладать.
— Самка, — прорычал он требовательно и утробно, точно голодный зверь. Её зверь.
Каждая клетка его существа кричала об одном: пометить, взять, ответить на вызов. Но Гаррус ждал. Он всегда ждал её разрешения, так как оба понимали, что, получив его, он уже не сможет остановиться.
Её руки обвили его шею, вновь нашли гребень и потянули за него с безжалостной силой, вырывая из глубины его души протяжный рёв. Она не церемонилась с ним, знала, как ему нравилось и что ему нужно.
— Я твоя, — прошептала Кэти, глядя ему прямо в глаза. Большего и не требовалось.
***
Она устроилась у него на коленях во время завтрака. Вид её, облачённой в его тунику, вызывал довольное урчание субвокалов. — Какие планы на день? — спросил Гаррус, наблюдая, как она откусывает кусочек тоста. Кэти дожевала и ответила: — Через два часа у нас с адмиралом переговоры в посольстве волусов. Будем снова обсуждать тарифы и введение единой валюты… Скука смертная, — она чуть улыбнулась. — Потом деловой обед с элкорами. Это уже повеселее. Их столовый этикет очень забавный. А во второй половине дня встречаюсь с Лиарой. Она хочет показать мне какую-то выставку азарийского искусства. Что-то про древние артефакты Тессии или вроде того. — Звучит интересно, — отозвался он, когтями выводя на её спине ленивые узоры. — М-м, — промычала она в знак согласия, кусая тост. — А после мне надо бы пройтись по магазинам, — Кэти бросила на него укоризненный взгляд. — У моего турианца есть одна дурная привычка. Разрывает в клочья все мои платья. Про бельё я вообще молчу. Гаррус постарался изобразить смущение: — Я же не виноват, что человеческая одежда такая хрупкая. Она посмотрела на тунику, в которую была закутана, и строго заметила: — Предупреждаю тебя, Вакариан. Продолжишь в том же духе, буду ложиться спать в турианской броне. — А это идея, — проурчал он. Его ладонь скользнула ниже, задержалась на её бедре. — Только не рассчитывай, что она тебя спасёт. Нас учили снимать снаряжение за пять минут, и я справлюсь с этим делом за четыре с закрытыми глазами. А если броня будет на тебе — так, глядишь, ещё и собственный рекорд побью. Кэти только фыркнула и закатила глаза. Гаррус тем временем посмотрел на свой омни-тул и вдруг вспомнил. — Дай-ка мне руку, — попросил он, и она протянула ему ладонь, наблюдая за движениями трёх пальцев по голографическому интерфейсу устройства. Пара быстрых команд — и он привязал её счёт к своему. — Покупай всё, что нужно. Она взглянула на уведомление, высветившееся на экране, и едва не поперхнулась: — Господи Боже! Это же… целое состояние! Гаррус довольно хмыкнул: — Вчера пришёл аванс. Кэти вытаращила на него глаза: — Аванс? Да на эти кредиты можно небольшой корабль купить. — Всё верно, — кивнул он. — Совет не снабжает спектров по тому же принципу, как Иерархия снабжает свой флот. Оружие, броня, моды, даже транспорт, если того требует задание, — всё это мы оплачиваем за свой счёт. Аванс покрывает первоначальные расходы, чтобы агент мог быстро войти в строй. Кэти медленно покачала головой, не отрывая взгляда от сияющих цифр на дисплее: — Стартовый пакет… — Вроде того, — подтвердил Гаррус. — Компенсация первоначальных издержек и операционных рисков. — Но ведь… — она задумалась, прикидывая что-то в уме. — Экипировка из собственного кармана — это безумно дорого. — Так и есть. Но зато такая система работы куда эффективнее и экономит уйму времени. Никаких тебе форм на выдачу снаряжения, никаких трёхнедельных ожиданий, пока какой-нибудь нерасторопный клерк из тыловой службы на другом конце галактики поставит свою печать на формуляре. Если завтра мне понадобится фрегат, я могу просто его купить, арендовать или, — он оскалился, — «одолжить». В зависимости от того, чего требует задание. И, предвидя твой вопрос: нет, ремонт, обслуживание и апгрейды тоже никто не оплачивает. Поэтому у спектров и оклад соответствующий. По сути, это наш операционный бюджет. Боеспособность агентов Цитадели зависит не только от качества подготовки, но и от экипировки, и Совет требует от нас постоянной готовности. Губы Кэти изогнулись в полуулыбке: — Теперь понятно, почему у всех спектров так или иначе имеются спонсоры. Вам просто не оставляют выбора. — И став одним из них, я могу немного побаловать свою избранницу, — улыбнулся Гаррус. — Немного? Гаррус, тебе вовсе не нужно… — начала она. Он прервал её, уткнувшись лицом в изгиб шеи и медленно проведя мандибулой вниз к обнажённому плечу, так соблазнительно выглядывающему из-под его туники. — А я хочу, — пророкотал он, ощущая, как по человеческому телу пробежала неконтролируемая дрожь. Она улыбнулась в ответ и чмокнула его в нос. После чего вернулась к своей странной еде. Когда с завтраком было покончено, Кэти неохотно заёрзала у него на коленях. — Пожалуй, пора собираться, — пробормотала она, хотя и не спешила покидать его объятья. Гаррус кивнул: — Мне тоже. Будет некрасиво опоздать в первый же день. — Но руки его всё ещё покоились на её бёдрах. — Если тебе что-то понадобится… — Я знаю, — перебила она, коснувшись губами его мандибулы. — Я позвоню. Кэти с лёгкостью соскользнула с его колен и направилась к лестнице. Гаррус проводил её взглядом, наблюдая, как она поднимается на второй этаж, чуть покачивая бёдрами. Тихо выдохнул, когда она скрылась за поворотом, в очередной раз поражаясь тому, как стремительно этот человек стал центром его вселенной. Затем поднялся и последовал за ней наверх, но свернул не в спальню, а в противоположный коридор, что вёл в оружейную. Отработанный до автоматизма ритуал занял считаные минуты. Пластина за пластиной броня вставала на место с тихим щелчком, привычным весом ложилась на плечи, приятным давлением охватывала тело, словно вторая шкура. Гаррус проверил и перепроверил оружие с той же дотошной тщательностью, что и всегда. Пристегнув снаряжение на магнитные крепления и ощутив их успокаивающую тяжесть, он сделал глубокий вдох. Сегодня боёв не намечалось, но входить в логово зверя он всё же предпочитал при полном вооружении.***
Секретарь проводила его во внутренние палаты Совета, где Гарруса уже ожидали. Тевос встретила его приветственной улыбкой: — Добро пожаловать, спектр Вакариан. Прошу вас, располагайтесь. Гаррус кивнул и занял кресло напротив троих советников. Спаратус впился в него пронзительным взглядом, мандибулы подрагивали от сдерживаемого раздражения. — Вакариан, твои полномочия вступают в силу немедленно. Надеюсь, ты осознаёшь всю серьёзность и ответственность новой роли, — резко начал турианский дипломат, отбросив все преамбулы и любезности. — Осознаю, советник, — спокойно ответил Гаррус. — И готов к работе. — Превосходно, — подхватил Валерн. — Мы подготовили перечень потенциальных заданий, требующих участия спектра. Ничего экстренного, разумеется, поскольку мы понимаем, что вам необходимо время на адаптацию, изучение документации и прочих формальностей, сопутствующих вашему новому статусу. — Советник Валерн, если позволите… я хотел бы напомнить вам об условии, которое выдвинул, соглашаясь принять звание спектра. Тевос слегка склонила голову набок: — Вы имеете в виду пункт, который гарантирует вам автономию в выборе оперативного задания? Можно было и так сказать. Сам Гаррус предпочёл бы назвать это свободой от их удушающей бюрократии и политического двуличия. Но суть от этого не менялась. — Именно, — подтвердил он вслух. — Разумеется, мы чтим все достигнутые договорённости, — энергично закивал Валерн. — Просто не ожидали, что вы решите воспользоваться данным пунктом своего договора уже в первый рабочий день. — Я намерен довести до конца начатые ранее расследования, связанные с противоправной деятельностью Сарена Артериуса, — чётко произнёс Гаррус, мысленно приготовившись к их неминуемой реакции. Атмосфера в помещении мгновенно изменилась. Спаратус сдвинул бровные пластины, загудев от недовольства, а Тевос и Валерн обменялись тревожными взглядами. — Спектр Вакариан, — осторожно начала азари, — ситуация со спектром Артериусом разрешена. Официальное расследование закрыто, угроза нейтрализована. Возможно, будет разумнее сосредоточить свои силы на актуальных задачах, а не ворошить прошлое? Гаррус решительно подался вперёд, черты лица заострились: — При всём уважении, советница Тевос, моё расследование отнюдь не закрыто. Слишком много вопросов осталось без ответов. Слишком много тревожных несостыковок. — Которые вы предпочли бы навсегда похоронить. — А я привык доводить начатое до конца. Спаратус резко выдохнул: — Вакариан, копаться в грязном белье бывшего спектра — не самая достойная задача для спектра нынешнего. Уже не говоря о том, что это пустая трата ценных ресурсов Совета. Сарен мёртв. Дело закрыто. — Скажите это тем, кто до сих пор числится пропавшими без вести. Всем убитым или, что ещё страшнее, проданным в рабство. Большие глаза Валерна быстро заморгали, когда тот затараторил: — Мы, безусловно, признаём, что подобный исход нельзя назвать удовлетворительным. Но Совет не может позволить себе распылять силы агентов на погоню за обрывочными следами. Существуют угрозы куда более насущные и реальные: пиратские флотилии стягивают силы к Дальнему ободу, обстановка в Скиллианском пределе накаляется. Вот что сейчас по-настоящему угрожает галактической стабильности. Пальцы Гарруса непроизвольно сжались в кулаки под столом. — А как вы полагаете, на чём держатся эти пиратские флотилии? За счёт чего существуют? Их подпитывает работорговля, поддерживает Синдикат, Батарианская Гегемония. Те самые криминальные структуры, с которыми активно сотрудничал Сарен. У меня есть конкретные зацепки по его операциям в Системах Терминуса, и они вполне могут вывести на работорговческие базы, транспортные хабы, целые пиратские сети. Тевос хранила молчание, прикрывая истинные эмоции дипломатической маской. Валерн учащённо моргал, лихорадочно обрабатывая полученную информацию, а глаза Спаратуса сузились до щёлок. — Что ещё за зацепки? Откуда? — недоверчиво спросил турианец. — От моего хакера, Тали’Зоры. Она сыграла ключевую роль в разоблачении Артериуса. И сейчас занята расшифровкой массива данных, которые мы собрали после смерти Сарена, — спокойно объяснил Гаррус, не отводя взгляда. Советник пренебрежительно фыркнул: — И снова мы должны слепо довериться информации, добытой какой-то «крысой в скафандре»? Несмотря на закипающую внутри ярость, голос Гарруса остался подчёркнуто ровным: — Эта «крыса», как вы выразились, доказала и свои навыки, и свою лояльность. Я доверяю ей куда больше, чем вам, советник. Мандибулы Спаратуса разошлись в возмущении. — Советник всего лишь имел в виду, — поспешила вмешаться Тевос, — что сотрудничать столь тесно с кочевницей крайне нетипично для спектра Совета. Тем более учитывая натянутые отношения Мигрирующего Флота с руководящим органом Цитадели. — Быть может, пришло время что-то поменять? Спаратус снова презрительно фыркнул: — И что же конкретно ты предлагаешь? — Поскольку я планирую включить её в состав своей оперативной группы, начните с того, чтобы официально признать её заслуги и предоставить соответствующий статус на станции. Советник едва не вскочил со своего места: — Что за бред ты несёшь? — Спектр, — Тевос удивлённо приподняла бровь, — вы осознаёте последствия подобного решения?.. — Ничего он не осознаёт, — рявкнул Спаратус, резко её перебивая. — Пять минут на новой должности, а уже возомнил себя знатоком галактической дипломатии. Гаррус невозмутимо встретил презрительный блеск золотых глаз. — Полагаешь, что, потакая какой-то кварианке, сумеешь добиться расположения кочевников, Вакариан? — с ядом процедил Спаратус. — Какая глупость. У Совета нет времени на подобную сентиментальную чепуху. — Это отнюдь не сентиментальность, а продуманная стратегия. Тали — лучший технический специалист из всех, с кем мне когда-либо доводилось работать. Если вы готовы игнорировать этот очевидный факт из-за собственных предубеждений… — Предубеждений? — голос Спаратуса стал почти издевательским. — Сказал юнец, полагающий, что спектр может позволить себе подобную наивность. Вся галактика видит в кварианцах лишь попрошаек и воров. Сотрудничество с этой… особой не укрепит твоего авторитета, а похоронит его окончательно. Гаррус гневно щёлкнул челюстями: — Я предпочитаю работать с теми, кому доверяю, а не с теми, кто удобен по политическим соображениям. И если Тали поможет мне уничтожить пиратскую сеть, кому какое дело, кто скрывается за маской скафандра. Неужто великий Совет настолько узколоб и недальновиден, чтобы отказываться от инженера, способного обеспечить успех операции подобного масштаба? Тевос нахмурилась, сложив ладони на столе перед собой: — Спектр Вакариан, прошу вас тщательнее выбирать выражения. Мы уже пошли вам навстречу, позволив включить в команду офицера Альянса. Одного этого обстоятельства достаточно, чтобы наглядно продемонстрировать, насколько мы к вам лояльны. — Я не знал, что существует какая-то квота на состав команды, — с холодной усмешкой заметил Гаррус. — Думал, спектру дозволено привлекать любых специалистов и ресурсы, которые он сочтёт необходимыми для выполнения поставленной задачи. Валерн заговорил в своей привычной стремительной манере: — Разумеется, официальной квоты не существует. Как наш специальный агент, вы вправе сотрудничать с кем угодно. Совет ничего не имеет против, пока речь идёт о неофициальном статусе. Офицер Альянса Систем — это одно: превосходная демонстрация межвидового сотрудничества. Но официально признать кварианку — совершенно иное дело. Спектры действуют от имени Цитадели и в её интересах. Открытое партнёрство с представителем маргинального вида, вызывающего недоверие широкой общественности, может быть воспринято как шаг крайне спорный, возможно, даже контрпродуктивный. Да и практические риски очевидны: кварианцы печально известны своей уязвимой иммунной системой, постоянной потребностью в стерильной среде. Если с таким членом команды, утверждённым Советом, что-то случится в полевых условиях, это может привлечь нежелательное внимание к действиям спектра и вызвать много неудобных вопросов к самому Совету. — И это лишь несколько самых очевидных причин, — добавил Спаратус, скрестив руки на груди и явно наслаждаясь моментом. Однако Валерн неожиданно продолжил, чем вызвал у турианского советника заметное удивление: — И всё же мы не можем сбрасывать со счетов возможные дипломатические дивиденды. Предоставление кварианке официального статуса — особенно после её неоценимой помощи агенту Совета — может оказаться стратегически верным решением. Такой шаг откроет перед нами новые каналы для диалога с Флотилией. Признание заслуг и публичная благодарность способны смягчить застарелые противоречия и даже возродить взаимовыгодный технологический обмен, замороженный со времён былых конфликтов. — Что? — возмущённо прошипел Спаратус. — Тали’Зора нар Райя в самом деле доказала свою профессиональную состоятельность. Именно она предоставила решающие доказательства против Сарена Артериуса, — невозмутимо пояснил Валерн. — В её конкретном случае потенциальная выгода от присвоения официального статуса определённо перевешивает возможные риски. Если спектр Вакариан уверен в том, что она может принести существенную пользу делу, я полагаю, нам стоит поддержать его решение. Спаратус уже открыл рот, чтобы что-то возразить, когда Тевос авторитетно подняла руку: — Спектр Вакариан, вопрос о предоставлении кварианке официального статуса чрезвычайно деликатен. Совету необходимо тщательно обсудить его на закрытом заседании. А пока, в соответствии с условиями вашего назначения, вы получаете наше согласие продолжить начатое расследование. Но прошу вас, действуйте предельно осмотрительно. Галактика ещё не отошла от потери своего героя Сарена Артериуса, — с нажимом произнесла она, и Гаррусу стало тошно. — Любой неосторожный шаг лишь разбередит незажившие раны. Он поднялся с места, разводя мандибулы в кривой усмешке, слегка склонив голову: — Благодарю вас за уделённое время, советники. Постараюсь оправдать ваши ожидания. Решительно развернувшись к выходу, Гаррус уже подошёл к массивной двери, когда за спиной раздался холодный голос Спаратуса: — И помни, Вакариан: мы внимательно наблюдаем. Гаррус даже не обернулся, покидая зал совещаний. Его мысли уже были сосредоточены на ином. Формальное одобрение Совета не несло в себе никакого веса. Значение имел один лишь результат — спасённые жизни, разрушенные преступные сети, справедливость для тех, кого все предпочли забыть. Политические же игры этой троицы продолжатся как ни в чём не бывало — в этом не приходилось сомневаться. Но начиная с сегодняшнего дня участвовать в них он намеревался на принципиально новых условиях: не слепо следуя чужим правилам, а устанавливая собственные. Советники сами дали ему почти безграничные полномочия, наделили властью действовать за пределами закона. Хотят увидеть спектра в деле? Что ж, он им покажет.***
Этаж, занимаемый аппаратом СПЕКТР, разительно контрастировал с роскошными залами Президиума и представлял собой строгие, утилитарные помещения, оснащённые передовыми технологиями, при виде которых Тали запищала бы от восторга. Гаррус следовал за своим немногословным сопровождающим из СБЦ через череду охранных постов и с каждым новым уровнем безопасности проникался всё большим уважением к местным протоколам. — Прошу сюда, спектр Вакариан, — произнёс офицер, остановившись у ничем не примечательной двери. Когда створки бесшумно разъехались в стороны, его взору открылось внушающих размеров помещение. В одну из стен был встроен основной терминал с несколькими уровнями защиты и голографическим интерфейсом, который мерцал ровным синеватым светом. Остальное пространство было занято рабочими местами, оборудованными по последнему слову техники для решения повседневных задач и доступа к архивам Цитадели. Помещение оказалось совершенно пустым. Но это как раз не удивляло: спецагенты Совета проводили большую часть времени в выездных миссиях или восстанавливались между ними, а уж если кто и заглядывал сюда, то явно не ради составления скучных отчётов. Гаррус ощутил лёгкое облегчение от обволакивающей его тишины. Встреча с кем-то из новых «коллег» могла бы оказаться довольно неловкой. Большинство агентов элитного подразделения несли службу уже многие годы. И хотя их деятельность окутывала завеса секретности, имена некоторых были у Гарруса на слуху ещё со времён учебки. Он и представить себе не мог, что сказал бы одному из них, столкнись они сейчас в офисе. Существовал ли для подобных ситуаций специальный протокол? Салют, сдержанный кивок, формальное приветствие? Вряд ли отношения спектров строились на чём-то большем, нежели взаимное профессиональное уважение. Вряд ли они устраивали дружеские посиделки после смены за кружкой крепкого эля. И уж точно не делились кровавыми историями «с поля», хвастливо соревнуясь в числе оставленных после себя трупов. Атмосфера рабочего пространства, где сейчас находился Гаррус, к подобному явно не располагала. По крайней мере, на первый взгляд. А потому царящая здесь тишина его вполне устраивала. Особенно с учётом того объёма дел, который предстояло разобрать. — Здесь находятся рабочие станции, защищённые квантовым шифрованием, предоставляющие прямой доступ к базам Совета. Гаррус коротко кивнул, даже не остановившись, чтобы всё как следует осмотреть. Разумеется, ему хотелось испытать возможности системы — а как же иначе? — но это могло подождать. Сейчас он жаждал услышать слова, ради которых прожил этот день, а может быть, и всю жизнь. — Дальше по коридору находится оружейная. Заведующий уже ждёт вас. Реальность превзошла все его ожидания. Он застыл на пороге, распахнув мандибулы в неприкрытом восхищении. Взгляд жадно перемещался по залу, стены которого были заставлены снаряжением всех мыслимых и немыслимых типов. Бесконечные ряды пистолетов, штурмовых и снайперских винтовок, образцы тяжёлого вооружения — всё это сверкало в холодном белом свете галогенных ламп. Бок о бок с серийными, проверенными моделями красовались редчайшие экспериментальные прототипы. В специализированных диспенсерах аккуратно располагались термозаряды всех существующих модификаций, каждый промаркирован под конкретный тип боезапаса — зажигательный, бронебойный, криогенный, дезинтегрирующий. Глаз немедленно зацепился за элегантный корпус снайперской винтовки «Никс», созданной для максимально точных и бесшумных попаданий в условиях плохой видимости, явно превосходящей его верного «Богомола» М-92 по всем техническим характеристикам. Чуть поодаль поблёскивал полированным стволом модернизированный «Мститель VIII», доработанный специально до стандартов спектра: улучшенная точность прицела, минимальный разброс дроби и значительно повышенная устойчивость при стрельбе. Даже тяжёлые пистолеты, не самое любимое оружие Гарруса, так и притягивали к себе восхищённый взгляд — компактные модели с усиленными ядрами масс-ускорителя, мощнее любого стандартного «Хищника». На мгновение Гаррус ощутил себя ребёнком в кондитерской лавке — глаза широко распахнуты, руки так и тянутся ко всему и сразу. Ему потребовалась несколько минут, чтобы наконец заметить турианца, терпеливо ожидающего у стойки в центре зала. Офицер был заметно старше, колониальные отметины на его лице давно поблёкли и превратились в размытые белёсые линии. — Спектр Вакариан, — произнёс он, отводя мандибулу в понимающей усмешке, явно уловив восторженные вибрации его субвокалов. — Добро пожаловать в игровую… Гаррус задержался в оружейной значительно дольше, чем планировал. Три часа пролетели незаметно в оглушительном грохоте выстрелов и приятной отдаче в плечевой сустав. Стрельбище оказалось мечтой любого снайпера: адаптивное голографическое окружение с возможностью программирования всевозможных условий, подвижные укрытия, ВИ-противники для проверки скорости реакции и точности стрельбы на время. Он методично опробовал в деле добрую дюжину различных винтовок, перекалибровывал оптические прицелы, экспериментировал с термозарядами разных модификаций, доводя каждый ствол до предела возможностей, пока досконально не изучил его сильные и слабые стороны. И лишь после того как оформил заказ на индивидуальный комплект экипировки и подписал все необходимые документы на получение, ощутил полное удовлетворение. Однако даже самый впечатляющий арсенал в мире не мог уберечь его от того, что терпеливо ожидало на рабочем месте: внушительная гора административных документов, которые требовалось разобрать, заверить личной подписью и разослать по соответствующим инстанциям. Большая их часть касалась его отставки из Шестого флота Турианской Иерархии. Гаррус тяжело вздохнул, опускаясь в кресло и вызывая на голографический экран первый из бесконечной череды формуляров. Спустя примерно час его омни-тул негромко пискнул, уведомляя о новом сообщении. Секретарь Совета спешила проинформировать спектра Вакариана о том, что «упомянутая ранее кварианка» получила временный статус «специалиста технической поддержки программы СПЕКТР», и её испытательный срок составит ровно шесть стандартных месяцев, начиная с сегодняшнего дня. При этом особо подчёркивалось, что, если она «не оправдает возложенных на неё ожиданий» руководства, вся ответственность за это решение полностью ляжет на плечи Гарруса. Значит, могут работать быстро, если захотят, — с усмешкой подумал он, взглянув на время. Всего-то полдень. Он открыл защищённый канал связи и быстро набрал сообщение: [Г.В.: Тали, ты на связи?] [T.: Привет! Конечно! Ну как новая работа? Уже успел кого-нибудь подстрелить?] Он улыбнулся, слыша в голове её высокий восторженный голос. [Г.В.: Пока нет. Сначала бумажки. Но есть и хорошие новости. С сегодняшнего дня можешь присматривать себе жильё на верхних уровнях.] [T.: В смысле?] [Г.В.: Ты получила легальный статус резидента Цитадели. А также вошла в состав моей личной оперативной группы. С чем тебя и поздравляю :)] Повисла непродолжительная, но красноречивая пауза. [T.: Гаррус] [T.: Я не знаю, что сказать] [T.: Ты правда сдержал слово] [Г.В.: Я всегда держу слово.] [T.: Спасибо!!!] [Г.В.: Поблагодари меня лучше содержательным отчётом. Есть успехи с расшифровкой?] [T.: О да, ещё какие! Думаю, я нашла кое-что интересное по Дарноку Фаалу. Пересылаю файлы.] Фаал. Его след оборвался ещё на первых этапах официального расследования СБЦ. И, как и остальные члены Синдиката, офицер разведки Батарианской Гегемонии ускользнул из рук местных блюстителей правопорядка с возмутительной лёгкостью. По мере того как Гаррус вчитывался в материалы, присланные Тали, глаза его расширялись от изумления. Кварианка определённо превзошла саму себя. Во-первых, она завершила расшифровку накопителя Вазир, на котором бывший спектр скрупулёзно собрала все имевшиеся у неё доказательства связи Сарена с турианскими лагерями для военнопленных. Часть этих материалов уже была передана в Иерархию для проведения локальных разбирательств. Затем, получив доступ к личному кораблю Сарена «Доминиону» и извлечённым из навигационного компьютера журналам полётов, Тали принялась методично сопоставлять их с задокументированными визитами спектра в лагеря, а также сравнивать его маршруты с данными ретрансляторов и известными торговыми путями в Системах Терминуса. В результате кропотливой работы вырисовывалась чёткая картина повторяющихся рейсов, проложенных окольными путями к одному и тому же набору координат. Не раздумывая, Гаррус добавил Вегу в групповой чат. Как только лейтенант подключился к каналу, он быстро набрал сообщение: [Г.В.: Джеймс, ты это видишь?] Последовала пауза — человек явно переваривал огромный поток информации, наверняка хмуря лоб в привычной ему манере, пытаясь разобраться в сложных таблицах и графиках. [Д.В.: Вижу пару терабайтов данных. На что именно смотрим?] Тали запросила аудиосвязь, и Гаррус принял вызов. Её высокий взволнованный голос сразу прорезал динамик: — Привет, Джеймс! Я проанализировала навигационные логи «Доминиона». Видите эти повторяющиеся координаты прыжков? Они совпадают с данными по расходу топлива и грузовыми манифестами. Сарен систематически курсировал туда-обратно по одному и тому же маршруту. — Система Дакка, — произнёс Гаррус. — Батарианское пространство. Идеальное место для нелегальных делишек. Этот участок космоса кишит бандитскими группировками и вечно делящими власть вождями. Юрисдикция Совета на него не распространяется. — Сарен вёл зашифрованную переписку с контактом в системе Дакка, — продолжила Тали. — Имя Фаала всплывало неоднократно, плюс повторяющиеся фразы типа «приёмка товарных позиций», «база временного хранения», а также прямые упоминания «биотовара», — она взволнованно вдохнула и добавила: — А ещё я составила подробные полётные карты. И когда наложила их на известные торговые маршруты, то получила путь следования в обход патрульных зон прямиком к… — Луне Арахота, — закончил за неё Вега. Секретная база? Наверняка замаскированная под горнодобывающий форпост, затерянный на скалистой, безжизненной луне второй планеты от солнца системы Дакка. — Похоже, местные устроили там закрытую вечеринку, а нас позвать забыли, — с иронией заметил Джеймс, и Гаррус отчётливо услышал в его голосе мрачную ухмылку. — Настоятельно предлагаю наведаться без приглашения. — Да уж, — протянул спектр и откинулся на спинку кресла, анализируя полученные данные. Если разведывательная информация верна — а сомневаться в технических навыках Тали у него не было никаких оснований — они только что вскрыли потенциальный работорговческий объект. Пусть и не центральный командный пункт, но определённо важное звено в преступной цепи: скорее всего, это перевалочная база для временного содержания и сортировки «биотовара» — биотиков, захваченных с целью перепродажи, как это однажды случилось с Кэти. От одной мысли о ней кровь закипала в венах. Неужели им действительно попался тот самый перевалочный пункт, который Сарен использовал для транспортировки пленников из турианских лагерей? Охранники и администраторы на местах уже подтвердили под присягой, что визиты спектра на те объекты действительно совпадали со случаями исчезновений и подозрительных смертей человеческих заключённых. Иерархия так и не смогла доказать непосредственную причастность Артериуса и выследить пропавших людей, но это ровным счётом ничего не меняло — Гаррус и так прекрасно знал, что там происходило на самом деле. Так означает ли это, что Сарен доставлял отобранных жертв именно на этот объект, откуда они уже попадали в руки местных торговцев? — Нам может понадобиться подкрепление, — голос Веги прервал его мрачные мысли. — Если база до сих пор активна и функционирует, встреча будет жаркой. Джеймс был прав. Даже если это и не главный лагерь местных предпринимателей, локация, скорее всего, представляет собой хорошо укреплённую крепость. Опытный оператор вроде Фаала — неважно, руководил ли он этой базой лично или выступал простым посредником, — никогда бы не оставил ценный «товар» без надёжной охраны. Следовало ожидать многоуровневую систему защиты: хорошо обученных наёмников, автоматизированные оборонительные турели, установленные по периметру датчики движения, зашифрованные нейросети безопасности, которые мгновенно блокируют все системы при несанкционированном вторжении. И что ещё хуже, база почти наверняка была оснащена протоколами экстренного уничтожения улик, а то и самих пленников, на случай, если раскрытие операции становится неизбежным. Для этой миссии Гаррусу понадобится небольшая штурмовая группа, способная быстро и бесшумно проникнуть внутрь периметра, нейтрализовать угрозу и благополучно эвакуировать пленных. Подобная задача требовала безупречной слаженности действий, взлома защитных систем, тактической гибкости и способности моментально импровизировать, если план пойдёт наперекосяк. — Согласен, — кивнул он, скорее подтверждая собственные мысли, чем отвечая собеседникам. — Я этим займусь. Несмотря на необходимость соблюдать предельную осторожность, он ощутил мощный всплеск боевого возбуждения. Если Фаал и правда имеет какое-то отношение к данной операции, то вот он их шанс нанести ответный удар по Синдикату и Гегемонии, о котором Гаррус мечтал с того самого момента, как узнал об их намерении сорвать мирные переговоры. Теперь он обладал как полномочиями, так и ресурсами, чтобы воплотить задуманное в реальность. Но вместе с этими полномочиями неизбежно приходила и колоссальная ответственность. Он не имел права идти вслепую, полагаясь на одну удачу. — Тали, отличная работа. Я проверю закрытые архивы Совета, как раз опробую свой новый уровень доступа. Подниму актуальные орбитальные сканы и отчёты по трафику на орбите Арахота. А ты пока тщательно проверь данные, к которым у Совета нет доступа: зашифрованные каналы экстранет-связи, скрытые маршруты снабжения через ретрансляторы, всё, что поможет нам получить более полную картину объекта. — Поняла тебя, — быстро откликнулась кварианка. — Как только что-то появится, сразу отправлю. — Джеймс, мне нужно уведомить Совет и детально проработать тактическую стратегию. Будь готов выдвигаться по моему сигналу. — Принято, — коротко ответил лейтенант. На этом Гаррус отключил канал связи и открыл почту, чтобы составить служебную записку для советников. Он так и представлял себе, в каком они будут восторге, узнав, что он собирается повести свою только что одобренную разношёрстную команду в только что одобренную боевую миссию, не пробыв в должности и полных суток. Уж как-нибудь переживут. Закончив с текстом и отправив его секретарю, он решил разобрать личные сообщения, приготовившись к шквалу информации, которая наверняка успела накопиться в электронном ящике с момента его официального назначения. Что ж, всё, как он и ожидал. Военное командование Иерархии прислало официальные поздравления, обильно приправленные торжественными напоминаниями о чести и долге перед Палавеном. Производители оружия вроде «Розенков Матириэлс» и «Киншаса Фабрикейшнс» предлагали эксклюзивные контракты на новейшее снаряжение — разумеется, в обмен на рекламу товаров. Корпоративные спонсоры приглашали к «взаимовыгодному партнёрству», обещая баснословные прибыли, лишь бы он связал своё имя с их брендами. Среди бесконечного потока предложений экипировки и кредитов попадались и приоритетные задания — миссии, доступные исключительно спектрам. Каждое письмо так и напоминало о том, сколько пристальных глаз теперь следит за каждым его шагом. Механически прокручивая бесконечный список, он внезапно наткнулся на сообщение, которое сразу же выделилось из общей массы, а имя отправителя заставило его тихо заворчать. Доктор Мордин Солус. Гаррус замер, раздумывая: открыть ли письмо прямо сейчас или поберечь нервы и отложить неизбежную головную боль на неопределённое «потом». Всё-таки саларианец сыграл не последнюю роль в установке экспериментальных киберимплантов в его грудную клетку. Механизмы полностью прижились, и Гаррус про них почти не вспоминал. За исключением редких случаев вроде сегодняшнего, когда сканеры безопасности в офисе подали тревожный сигнал. Никто не отрицал гений Солуса, когда дело касалось биотехнологий, но духи его дери, до чего же он был несносен при личном общении! Поток мыслей доктора мчался с такой скоростью, что собеседники едва успевали уловить половину, а его привычка перескакивать с темы на тему сводила с ума. Не говоря уже о навязчивой одержимости саларианца отношениями Гарруса и Кэти, воспоминания о которой так и подмывали безвозвратно удалить письмо, даже не читая. Но любопытство всё же пересилило, и Гаррус нажал на «открыть». Спектр Вакариан, Поздравляю с новой должностью. Впечатляющее достижение. Заслуженно. Прогнозирую высокую степень эффективности в период от десяти до четырнадцати стандартных месяцев. Позже возможно профессиональное выгорание в связи с большими нагрузками. Прошу разрешения прислать ассистента для забора свежих образцов крови — ваших и мисс Шепард. Дальнейшее исследование феномена турианской связи крайне важно. Последствия для межвидовой совместимости значительны. Область слабо изучена. Возможен научный прорыв. Лично прибыть не могу. В настоящее время нахожусь на Сур’Кеше. Работаю над редкими случаями биотических мутаций среди азари. Тревожная динамика. Весьма интригующая с научной точки зрения. В связи с чем необходимо более детальное исследование аномалий узлов нервной системы мисс Шепард, возникших в результате воздействия нулевого элемента. Потенциально даст ответы на вопросы текущего проекта. Образцы костного мозга также могли бы оказаться весьма полезны. Ассистент обучен, процедура быстрая. Дискомфорт непродолжительный. В большинстве случаев. Др. М. Солус P.S. Разработал усовершенствованный состав мази при кожных раздражениях в результате абразивных процедур. Тестировал на добровольцах-кроганах. Результаты многообещающие. Вышлю образец. Наносить обильно на повреждённые участки. Гаррус покачал головой. — Без вариантов, док, — пробормотал он себе под нос и тут же набросал вежливый, но категоричный отказ, ясно давая понять: ни он, ни Кэти не собираются становиться подопытными в научных экспериментах саларианского доктора. Отправив письмо, он заметил ещё одно сообщение в списке. На этот раз — от лейтенанта Актуса. Имя Гаррус узнал мгновенно. Спектр Вакариан, Слышал о вашем назначении. Искренне поздравляю, сэр. Если возникнет потребность в бойцах в пространстве Иерархии или за его пределами, мы с ребятами к вашим услугам. То же самое касается и встречи на Цитадели. Всегда рады. Только в следующий раз выпивка за ваш счёт. С уважением, Лейтенант Актус Гаррус невольно улыбнулся, вспоминая их неожиданную встречу и последовавший разговор в шумном «Флаксе». Актус и его отряд были надёжными и проверенными бойцами, и могли оказать именно тот тип военной поддержки, что будет необходим спектру в предстоящих миссиях. Забавно, что лейтенант прислал ему это сообщение, как раз когда сам Гаррус подумывал о том же. Его настроение резко омрачилось, когда он прочёл следующее сообщение. От: Издание «Вестник Цитадели» Тема: Запрос на интервью Спектр Вакариан, Наши многочисленные читатели с нетерпением ждут подробностей вашего неожиданного межвидового романа с Кэтрин Шепард. Не хотели бы прокомментировать, как вам удаётся совмещать новые обязанности спектра со столь необычными личными обстоятельствами? Планируется ли в обозримом будущем официальная церемония единения? С надеждой на сотрудничество, Эмили Вонг, старший корреспондент Он удалил письмо, не отвечая. Прокрутил список ниже и заметил тревожную тенденцию. Нескончаемый поток запросов от самых разных журналистов и публикаций — и все с настойчивыми просьбами об интервью на одну и ту же тему. Гаррус тяжело вздохнул, с горечью осознав, что общественный интерес к их «межвидовому роману» совершенно не собирался угасать. Он закрыл почтовый ящик, чувствуя в висках неприятную пульсацию зарождающейся головной боли. Будни спектра, похоже, заключались не только в свержении нелегальных правительств да ликвидации преступных синдикатов, но также и в утомительном поддержании публичного имиджа и возне с назойливой прессой. Отец почему-то никогда не упоминал о данном удручающем обстоятельстве, когда во всех подробностях распинался о минусах этой героической профессии. Как по команде, омни-тул подал сигнал-напоминание: «Встреча с Кастисом Вакарианом. Через 15 минут». Точно. Примарх просил о личной встрече. Гаррус поднялся с кресла, потянулся, разминая затёкшие мышцы, и направился к лифту.***
Посольство, обычно олицетворяющее образцовую собранность и железную дисциплину турианского народа, сегодня кипело несвойственной ему лихорадочной суетой. Клерки стремительно метались между кабинетами, на ходу обмениваясь датападами и потоками срочных данных. В коридорах стоял неумолкающий гул множества голосов вперемешку с возбуждённо-тревожными вибрациями субвокалов. На повороте к кабинету Примарха в него едва не врезалась сотрудница посольства, полностью поглощённая светящимся на омни-туле документом. Бросив в его сторону рассеянное «простите», турианка тут же поспешила по своим делам, даже не удостоив Гарруса взглядом. Остальные работники были повнимательнее, но не менее взволнованы происходящим. Те, кто замечал спектра, почтительно кивали, тут же его узнав, после чего быстро возвращались к своим неотложным задачам. На ходу он улавливал обрывки приглушённых разговоров: — … событие исторической значимости… — … думаешь, действительно прилетят?.. — … только представляю себе головную боль службы безопасности… Значит, слухи всё-таки подтвердились, и визит делегации Альянса на Палавен, обсуждаемый в кулуарах уже несколько недель, вышел из плоскости безумных идей двух лидеров миротворческого форума и превратился в план действий. И если даже в посольстве на Цитадели новость вызвала подобный переполох, то что же сейчас творилось на его родной планете? Гаррус в полной мере осознавал весь масштаб происходящего. Первый официальный визит представителей человеческой расы на исконную родину турианцев — это тебе не простая дипломатическая миссия. И, судя по напряжённым лицам и голосам, он был не единственным, кто так считал. Наблюдая за царившей вокруг суетой, он невольно подумал о Кэти, от чего вся эта шумиха разом обрела для него личное, почти осязаемое измерение. В голову закралось тревожное предположение: а не планирует ли адмирал взять её с собой? При одной этой мысли внутри всё похолодело. Кэти не обмолвилась ни словом о возможной поездке на Палавен, и Гаррус надеялся, что лишь потому, что отец изначально не собирался включать её в состав официальной делегации. Шепард-старший был опытным военным и не мог не осознавать, насколько сильны антагонистические настроения по отношению к людям в турианском обществе. Да, дипломатические связи постепенно налаживались, но десять лет глубокого недоверия и взаимных обид никуда не денутся, сколько соглашений не подписывай. С этими мыслями Гаррус вошёл в кабинет Примарха и обнаружил того за рабочим столом, сосредоточенно просматривающего доклады на голографическом дисплее. Заметив сына, Кастис оторвался от работы и поднял на него уставший взгляд. — Спектр Вакариан, — поприветствовал он. — Примарх, — столь же формально ответил Гаррус, ощущая привычное напряжение. Чёткая грань, что пролегала где-то между воинским долгом и отцовским разочарованием и разделяла их годами, стала зыбкой и размытой теперь, когда Гаррус получил титул, выводящий его за пределы юрисдикции Иерархии и её Примарха, усложняя и без того непростые отношения. Кастис приглашающим жестом указал на кресло напротив. — Как проходит первый день в новой роли? — Постепенно вхожу в курс дела, — ответил он, вспоминая утренний разговор с советниками. — Есть свои сложности. Примарх понимающе качнул головой. — Теперь на твоих плечах лежит большая ответственность. Мандат агента Цитадели чрезвычайно широк и разнообразен: сегодня официальная дипломатическая миссия, завтра — секретная операция с непредсказуемым исходом. Работы у спектра всегда предостаточно. Гаррус позволил себе лёгкую усмешку: — Прямо как у Примарха Палавена, судя по тому хаосу, что творится за дверью. Кастис тяжело вздохнул. — И не напоминай. Посольство на ногах со вчерашнего вечера. Как только Альянс подтвердил свои намерения. Официальный визит человеческой делегации на Палавен — событие, без преувеличения, историческое. — Скорее, невообразимое, — заметил Гаррус. — Всего пару лет назад любой турианец поклялся бы, что это просто невозможно. — Именно поэтому мероприятие имеет такое значение, — подтвердил Кастис. — Этим смелым жестом Альянс посылает чёткий сигнал не только нам, но и всей галактике: люди доверяют Иерархии настолько, что готовы ступить в самое её сердце. Высшее командование надеется, что один этот факт завоюет уважение даже самых рьяных сторонников Войны Первого контакта. Гаррус задумчиво покачал головой: — Уважение? Или настороженность? — Пожалуй, и то, и другое, — признал Кастис. — Этот визит заставит многих жителей столицы взглянуть на людей иначе. Изменит общественное мнение куда сильнее, чем любой мирный договор или торговое соглашение, сколь бы важными они ни казались. Всё это — лишь бумага и формальности. А здесь — непосредственное присутствие, прямой контакт. Перемены, что последуют, куда значительнее, чем многие готовы признать. — Перемены — это хорошо, — осторожно заметил Гаррус. — Да только на Палавене до сих пор хватает радикально настроенных фанатиков. Риски... — Непомерно высоки, — серьёзно закончил за него Кастис, и его двойные тона зазвенели сталью. — Поверь, я прекрасно отдаю себе отчёт, с чем мы имеем дело. Экстремисты, подпольные ячейки, ветераны, которые до сих пор не залечили свои раны. Не говоря уже о политиках и общественных деятелях, которые только и ждут, чтобы наши усилия с треском провалились. — Угрозу представляют не только турианцы, — возразил Гаррус. — Любая маргинальная группировка не упустит шанса заявить о себе. Достаточно одной-единственной пули... — пластины на его лице болезненно сжались при мысли, которую он не решился договорить вслух. — Я понимаю причину твоего беспокойства, — голос Кастиса заметно смягчился. — Шепард не берёт дочь в эту поездку. Кэтрин останется на Цитадели. Гаррус ощутил, как внутри ослабевает тугой узел тревоги. Однако облегчение, что принесли слова Примарха, не смогло полностью заглушить беспокойство теперь уже за самого Шепарда и то, что может произойти. — Адмирал отдаёт себе отчёт в рисках не хуже тебя, — продолжил отец, словно читая его мысли. — Именно поэтому подготовка с обеих сторон ведётся по полной. Службы безопасности — и на Цитадели, и на местах — работают в авральном режиме. — Какие планируете меры? — не удержался от вопроса Гаррус. Ему нужно было знать. Примарх откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по краю стола, размышляя, стоит ли посвящать сына в конфиденциальные данные, не имеющие никакого отношения к его текущей позиции, и наконец произнёс: — Мы прорабатываем многоуровневую систему прикрытия на всём пути следования кортежа от космопорта до центра Сипритина. Все наземные и околоназемные маршруты будут заблокированы, гражданский транспорт заранее перенаправлен по кольцевым магистралям. Численность почётного караула удвоена, а столичные подразделения спецназа переведены в режим полной боевой готовности. Мандибулы Гарруса нервно дёрнулись: — А воздушное пространство? — Будет полностью закрыто для частных и коммерческих судов. Никакой посторонний объект не войдёт в запретную зону без кода идентификации. Кроме того, над городом планируется запустить разведывательные дроны с широкополосными сканерами. А также развернуть мобильные кинетические щиты вдоль всей церемониальной авеню и ключевых точек маршрута. Щиты визуально нейтральны, но достаточно мощные, чтобы выдержать попадание бронебойных снарядов. Гаррус медленно кивнул. Все эти меры казались чрезмерно параноидальными и в то же время пугающе недостаточными. — Как я и сказал, работа кипит, — подытожил отец и сменил тему. — Но я тебя позвал не для обсуждения мер безопасности. Точно. Гаррус уже и сам забыл, что хотел от Примарха. — Мой офис, как и офис Шепарда, завален запросами от журналистов, — объяснил Кастис. — Все настойчиво требуют комментариев о так называемом «первом в истории официальном турианско-человеческом романе». Гаррус неловко поёрзал в кресле: — Ясно. Примарх изучал его пристальным взглядом. — Твой союз с представительницей некогда вражеского вида вызвал немалый резонанс в турианских кругах. — Нашёл, чем удивить, — Гаррус фыркнул. — Передай им, что их это не касается. Кастис скрестил руки на груди. — Ты прекрасно знаешь, насколько консервативно наше общество. Тот факт, что ты выбрал в партнёры человека, терпят исключительно по политическим соображениям. Но если широкой публике станет известно о вашей связи, новость может вызвать серьёзные осложнения. Кулаки Гарруса непроизвольно сжались: — Я не намерен ни перед кем оправдываться. Кэти — моя пара, и это всё, что им нужно знать. Выражение лица Примарха смягчилось: — Оправдываться я тебя не прошу. Лишь призываю быть осторожным и предельно осмотрительным. Даже здесь, на Цитадели. — И что это значит? Мне надо спрятать её от посторонних глаз? — Разумеется, нет, — спокойно парировал Кастис. — Но ты должен чётко понимать: теперь ваши отношения — достояние общественности, нравится тебе это или нет. Ты больше не Гаррус Вакариан, майор Шестого флота. Ты спектр Совета, символ галактического закона и порядка. Твою личную жизнь будут препарировать с такой же тщательностью, как и твои служебные решения. — Да, я в курсе, — буркнул Гаррус, вспоминая количество запросов на почте. — И уверяю тебя: я прекрасно знаю, что делаю. Повисла пауза, по завершении которой Кастис, к немалому изумлению Гарруса, вдруг сказал: — Верю. И поддержу тебя, что бы ты ни решил. Такого Гаррус точно не ожидал. Никогда прежде отец не произносил ничего подобного. Всё их взаимодействия строились на указаниях, которые следовало немедленно выполнять, и ожиданиях, которым необходимо беспрекословно соответствовать. И на мгновение Гаррус растерялся. — Так что конкретно ты предлагаешь? Мне необходимо сделать официальное заявление, чтобы умиротворить разбушевавшуюся толпу? Кастис издал неопределённую трель: — Тебе как минимум нужна продуманная стратегия. Упорное молчание только подогреет ненужные домыслы. На вопросительный гул субвокалов сына Примарх пояснил: — Возьми информационное поле под контроль. Не допуская распространения слухов, — он сделал паузу. — Позволь моей пресс-службе подготовить несколько релизов. Без излишних деталей, но достаточно содержательных, чтобы утолить всеобщее любопытство и оградить вас от назойливого внимания. Разумеется, вы с Кэтрин сможете ознакомиться с текстами заранее, — добавил он. — Без вашего одобрения ничего не будет опубликовано. Так ты сможешь сам регулировать поток и тональность информации. Гаррус обдумал предложение. Хотя ему и претила идея обязательности таких заранее подготовленных «релизов», он вынужден был признать, что данное решение было как минимум практичным и определённо поубавило бы журналистский пыл, не дав застигнуть его врасплох неудобными вопросами. — Ладно, — наконец согласился он. — Попробуем по-твоему. Мы с Кэти всё изучим и дадим наш ответ. Кастис удовлетворённо кивнул: — Хорошо. Распоряжусь начать работу. — Спасибо, Примарх. За... понимание. Отец кивнул ещё раз, подтверждая, что тема исчерпана, и Гаррус перевёл разговор в нужное ему русло: — Хотел обсудить с тобой один вопрос. В настоящее время я укомплектовываю небольшую оперативную группу для будущих миссий, требующих командной работы... Примарх покачал головой, понимая, к чему клонит спектр: — И полагаю, у тебя уже есть список кандидатов? Гаррус активировал омни-тул и переслал подготовленные данные на терминал отца. Странное смешение предвкушения и тревоги переполняло его, пока он наблюдал, как Кастис изучает документ. Это был не просто перечень потенциальных кандидатов, а прямое заявление о намерениях, декларация того, каким именно спектром Гаррус собирался стать. — Охотники на пиратов, — удивился Примарх, узнав несколько фамилий. Гаррус кивнул, мысленно возвращаясь во времена своей юности, до Первого контакта, что изменил всех и вся. Большинство лиц из указанных в списке были турианцами, с которыми он бок о бок сражался против работорговцев на дальних рубежах космического пространства Иерархии. С одними ему удавалось поддерживать связь и по сей день, другие затерялись в хаосе кровавого военного конфликта. Они не были близкими друзьями в привычном понимании этого слова, что, впрочем, не имело никакого значения. Важно было лишь то, как они действовали в бою. А в полевых условиях этим ребятам не было равных. Субвокалы Кастиса окрасились задумчиво-озабоченными тонами. — Выбор весьма неординарный, — произнёс он, переводя взгляд на сына. — Я бы даже сказал специфичный. Лично мне хотелось бы видеть в этом списке хотя бы парочку имён из рядов «Чёрной Стражи». Гаррус кивнул, принимая точку зрения отца. — Я предполагал, что ты скажешь нечто подобное. Да, элитные бойцы «Чёрной Стражи» по праву считались мастерами военного дела, вымуштрованными в строгих рамках турианской доктрины об искусстве войны. Однако задачи спектра зачастую требовали подхода куда более гибкого и, как метко выразился Примарх, специфичного. — Миссии, которые мне предстоит вести, далеки от классических военных операций, — терпеливо пояснял Гаррус. — Придётся работать в нецивилизованных уголках космоса, где нет места уставам, а грань между дозволенным и преступным стёрта. Кандидаты из моего списка знают этот мир вдоль и поперёк. Понимают правила игры, так как играли в неё годами. Они не просто побеждали, а сумели при этом не утратить свой моральный стержень. Мне нужна именно такая команда. Если у Примарха и имелись возражения на этот счёт, он предпочёл их не озвучивать и продолжил просматривать список. Его выражение едва заметно изменилось, когда он добрался до последних строк. Гаррус внимательно следил за реакцией отца, который узнал последние пять фамилий. — Вижу, ты включил сюда и офицеров с Торфана, — произнёс Кастис подчёркнуто нейтральным тоном. Мандибулы Гарруса непроизвольно напряглись. Он прекрасно понимал, что эти конкретные имена означали для Примарха Палавена. Поворотный момент в некогда многообещающей военной карьере сына. Точку невозврата, в которой Вакариан-младший резко свернул с намеченного для него пути. Первый — и самый дерзкий — вызов системе, которую его с малых лет учили беспрекословно чтить. Кастис снова посмотрел на сына. В поблекших с годами синих глазах мелькнула особая глубина, которую Гаррус видел нечасто — непривычная смесь задумчивости и чего-то похожего на горечь. Возможно, даже сожаления. О том, что он не поддержал сына в те непростые, переломные для него времена. Гаррус нервно прочистил горло, чувствуя необходимость объяснить свой выбор: — Охотники на пиратов, с которыми я служил после учебки, весьма опытные бойцы. Но офицеры, прошедшие Торфан... — Будут верны тебе до конца, — качнул головой Примарх. — Они обязаны тебе жизнью, и ты можешь доверять им безоговорочно. Такое доверие в наши дни — редкая валюта... Что ж, мудрое решение. Одобряю. И вот уже второй раз за этот разговор Гаррус буквально лишился дара речи. Он явился к Примарху вовсе не за разрешением и не за отцовским одобрением. Как полноправный спектр Совета, он обладал полномочиями затребовать не только отдельных оперативников, а комплектовать для себя хоть целые боевые подразделения за счёт сил и ресурсов Иерархии. И они с Кастисом оба это понимали. Однако, при всём этом, где-то глубоко внутри Гаррус чувствовал острую потребность объяснять и оправдывать каждый свой поступок перед турианцем, который всю его сознательную жизнь являл собой неоспоримый авторитет. Он пришёл на эту встречу, настроенный отстаивать свой выбор, морально готовый к неизбежному спору — ведь отец неизменно «знал, как лучше», видел общую картину, предугадывал все последствия. И так было всегда. До этого самого момента. А потому неожиданная поддержка оставила его в полной растерянности — он попросту не знал, что на это сказать. Кастис заговорил первым: — Мой помощник займётся всеми необходимыми согласованиями и логистическими вопросами. Но учти, что сбор такой разномастной команды и её подготовка займут определённое время, — он выдержал короткую паузу, и мандибулы его дрогнули в лёгкой улыбке. — На первое время предлагаю группу командира Дарвуса. Они как раз на Цитадели. Разумеется, если спектр заинтересован в их услугах. Гаррус не сдержал ответной улыбки. Отец всё же не упустил возможности склонить его к использованию элитных бойцов «Чёрной Стражи». И, если быть предельно честным, он нисколько не возражал. Дарвус и его подчинённые были теми самыми турианцами, которых Примарх взял с собой на борт «НаТалиса» в погоне за Сареном, и Гаррус лично видел их в деле во время нападения пиратов на крейсер правителя Палавена. Самую ожесточённую часть сражения он пропустил, когда был вынужден в одиночку возобновить преследование бывшего спектра, но истории о том, как стражи вместе с человеческими защитниками героически обороняли мостик от превосходящих сил противника, лишь укрепили его уважение к элитному турианскому отряду. — Заинтересован, ещё как заинтересован, — ответил он с усмешкой. — Благодарю, Примарх. Кастис довольно кивнул: — Я распоряжусь, чтобы стражи были в полной боевой готовности и ожидали твоих распоряжений, спектр Вакариан.***
— Это просто невероятно! — Кэти не сдержала восторженного возгласа. Жидкое серебро ожило и теперь двигалось. Его зеркальная поверхность, ещё мгновение назад статичная, теперь дрожала, словно её тревожило незримое течение. Рябь расходилась не привычными кругами, а тонкими светящимися нитями, которые поднимались вверх, закручиваясь в изящные спирали. Они колебались в воздухе, мерцая бледным сиянием, и тянулись к её пальцам, будто под воздействием невидимой силы. Стоило Кэти протянуть руку чуть ближе, как нити начали переплетаться, складываясь в затейливые узоры — изгибы, похожие на цветы, раскрывающиеся, чтобы тут же схлопнуться и переродиться в сложные формы, мерцая и пульсируя в ритме, схожем с биением человеческого сердца. Один тонкий световой поток обвился вокруг её запястья — почти касаясь кожи, и тут же по ней побежали мурашки, а волоски встали дыбом, словно от наэлектризованного воздуха. — Это солитус, — сказала стоящая рядом Лиара. — В переводе — «металл, что слышит». Кэти быстро посмотрела в её сторону и тут же перевела взгляд обратно на удивительное вещество, покрывавшее её руку причудливым кружевом. Они стояли в центральном выставочном зале музея. Пространство казалось необъятным из-за уходящих ввысь стен, что сплетались над головой подобно сводам земных готических соборов. Арки и переходы купались в мягком сиянии цвета индиго, исходившем из редкого азарийского минерала, которым были отделаны все поверхности помещения. Колонны из прозрачного кристалла пропускали, преломляли и отражали этот свет, превращая его в текучие волны — они струились по залу, создавая иллюзию подводного мира, и вызывали у человеческих посетителей лёгкое головокружение, поэтому Кэти потребовалось несколько минут на входе, чтобы привыкнуть к странному эффекту. Помимо плавающих бликов в воздухе разливались и вибрировали мелодии древнеазарийских песнопений, и Кэти чувствовала внутри себя резонанс, похожий на турианские субгармоники. Это был не безликий музейный зал, к каким она привыкла на Земле, а настоящее святилище, дышащее памятью поколений древнейшего народа галактики и прославляющее центральную фигуру его мифологии: богиню-мать Атаме. — Как он это делает? — спросила Кэти, завороженно разглядывая живое серебро. Лиара улыбнулась и не без гордости объяснила: — Солитус заключён в слабое поле эффекта массы и обладает повышенной чувствительностью к тёмной энергии. Он реагирует на малейшие биотические колебания. Считывает сигналы узлов нулевого элемента в твоей нервной системе и благодаря собственному полю трансформирует их в видимые узоры, уникальные для каждого отдельного биотика. Слушает тебя и показывает то, что слышит. Будто подтверждая её слова, светящиеся нити вспыхнули ярче, распускаясь наружу сияющими лепестками. На миг Кэти даже показалось, что они вторят её собственному ритму — загораются и чуть тускнеют в такт вдохам и выдохам. — Он как живой! — В каком-то смысле так и есть, — подтвердила Лиара. — Твоё биотическое излучение очень мощное даже в неактивной фазе. Металл чувствует его и откликается. В древности, ещё до появления нейросенсоров и диагностических имплантов, наш народ использовал солитус для выявления биотического потенциала у детей. Чем ярче пульсация, тем сильнее дар. Говорили, что сама Атаме оставила его на Тессии перед своим уходом — как знак благословения. Кэти перевела взгляд с огромной чаши, до краёв наполненной жидким серебром, на центральный экспонат выставочного зала: величественную статую богини. Её облик был целиком соткан из биотических полей — потоки тёмной энергии переплетались между собой подвижным сиянием. Казалось, она одновременно была и плотью, и звёздным светом; лицо её оставалось спокойным и властным. Одна рука возвышалась в вечном жесте «наделяющей дарами» ладонью вверх, будто протягивая те самые благословения, о которых рассказывала Лиара: знание, биотику и предназначение. Свечение фигуры растекалось во все стороны по полированным поверхностям, такое яркое и живое, что возникало ощущение, словно сама статуя дышит жизнью. Кэти невольно подумала о богах человечества: чаще всего они представлялись абстракциями — безразличными творцами, невидимыми судьями, метафорами, окутанными ритуалами и догмами. Атаме же ощущалась иной — осязаемой, близкой, воплощённой в каждом произведении искусства этой выставки, в каждой вибрации полей эффекта массы, что их окутывали. Чувство было странным. Лиара сказала, что всё дело в её уникальных биотических способностях, которые входят в резонанс с этим местом, благословенным главной покровительницей всех биотиков. Но разве такое возможно? На замечание Кэти, что «она ведь не азари», её спутница лишь улыбнулась. Все экспонаты выставки, привезённой в Музей азарийской истории и искусств на несколько недель с Тессии, несли в себе частицу мифа о самом почитаемом древним народом божестве. В одной нише покоились бронзовые таблички с высеченными на них древними гимнами во славу богини-матери. В другой — старинные клинки с рукоятями в форме трёх звёзд, выстроенных по вертикали. На голографических фресках Атаме выводила азари из племенного строя и помогала возводить первые города, проектировать первые корабли, чей прообраз до сих пор прослеживается в дизайне азарийских космических судов. В одном из помещений в подвешенном состоянии мерцала кристаллическая модель Тессии, оплетённая тонкими биотическими нитями, что прочерчивали путь азари — от планеты-прародительницы к множеству далёких колоний. Всё это Лиара рассказывала ей, пока они неторопливо прогуливались по залам. Молодая азари была очень польщена восторгом Кэти и её неподдельным восхищением артефактами, которые ещё совсем недавно человечество без колебаний назвало бы чистой магией. — Она скорее историческая фигура, чем мифическое существо, ведь так? — спросила Кэти, разглядывая очередную фреску. — На этот счёт существуют разные мнения, — задумчиво произнесла Лиара. — Лично я считаю, что Атаме была вполне реальной личностью. Судя по находкам и артефактам, собранным за тысячелетия нашей истории, она прожила долгую жизнь и в конце приняла решение стать мифом. Принесла себя в жертву, чтобы даровать силу каждой жившей тогда азари — разделила с ними свою плоть и сущность. — Плоть? — переспросила Кэти. Как удивительно, что цивилизации, разбросанные по всей галактике, проживают свою историю таким схожим образом. — У людей есть похожая легенда. О боге, который был человеком. Многие верят, что он жил, страдал и умер ради искупления наших грехов. — Атаме не страдала, — Лиара слегка улыбнулась. — Для азари жертва означает несколько иное. Это не боль, а дар — поделиться своей сущностью, чтобы продолжать жить в тех, кто её принял. Через нас она умножается и так становится вечной. И дала она нам не только силу, но и предназначение: двадцать тысяч лет подготавливать основание нашего дома на Тессии, чтобы затем выйти за её пределы и возводить прочные стены, осваивая космос. Вести за собой галактику, направлять её народы и хранить мир… до тех пор, пока Атаме не вернётся вновь. Поразительно, — подумала Кэти. — Даже мотивы воскрешения перекликаются. — И когда же это должно случиться? — спросила она. Взгляд Лиары задержался на сияющей статуе, голос прозвучал приглушённо, словно она повторяла слова, слишком древние, чтобы произносить их вслух: — В пророчестве сказано: когда азари исполнят свою роль, когда возвысят другие народы галактики и приведут их туда, где им суждено быть, Атаме вернётся. Не той, какой была, а в новом облике. Она соберёт вокруг себя всех тех, кто следовал её учениям, и проложит им путь в следующий цикл… в новую ступень бытия, — она помолчала и добавила уже менее серьёзно: — Разумеется, если ты веришь в такие вещи, как пророчества. Чувствуя силу это места, Кэти готова была поверить во многое. Она снова взглянула на статую из тёмной энергии — сияющую и недвижимую. И на миг ей почудилось, будто глаза вспыхнули светом, отличным от свечения остального тела. Ожили, встретились с её собственными. Смотрели и оценивали. Когда они закончили обход экспонатов, посвящённых Атаме, — на весь музей у них бы попросту не хватило времени — Лиара пригласила Кэти в небольшое кафе неподалёку, где они продолжили беседу в ожидании Тали, которая обещала присоединиться к ним немного позже. Заведение оказалось на редкость уютным: мягкая музыка растворялась в негромком гуле голосов, а сквозь густую листву искусственных деревьев за окнами струился рассеянный послеполуденный свет, окрашивая всё вокруг в тёплые золотистые тона. — Просто потрясающая выставка, — сказала Кэти, когда они устроились за одним из столиков. — Спасибо, что пригласила меня. — Я рада, что тебе понравилось. Надеюсь, не перегрузила тебя историческими фактами. — Вовсе нет, — заверила она. — Как раз наоборот — устроила мне полное погружение. Я столько всего нового узнала про историю азари… — И обзавелась новым другом, — весело подмигнула Лиара, явно имея в виду металл солитус, хотя Кэти по-прежнему придерживалась мнения, что это существо было живым. Она весело рассмеялась: — И это тоже. Но больше всего меня всё-таки поразил зал с музыкальными инструментами… и те композиции, что там звучали. Я никогда раньше не слышала ничего подобного. — Да. Я тоже люблю эту часть музея больше всего, — согласилась азари. — Каждое музыкальное произведение связано с определённой вехой нашей истории. Та композиция, что понравилась тебе больше всех, относится к эпохе первых шагов азари в космос. — Вот как? Не зря она звучала как-то по-особенному. — Более экспериментально, — подсказала Лиара. — Она передаёт восторг первых путешествий к звёздам. Любопытство, восхищение и лёгкий оттенок страха перед неизведанным. Думаю, это чувство знакомо всем разумным расам, осваивавшим космос. Кэти кивнула в знак согласия. Они сделали заказ через интерактивное меню, встроенное в столешницу. По настоянию Лиары, Кэти заказала «самый вкусный десерт этого заведения», после чего азари поинтересовалась: — С выставкой мы разобрались. Что теперь хочешь посмотреть? — Я думала пройтись по магазинам, — ответила Кэти, и глаза Лиары вспыхнули от восторга. — Прекрасно, давай. Нужно что-то конкретное? — Нужна одежда, — вздохнула она. — Иногда мне кажется, что Гаррус нарочно портит мой гардероб. Разве может простая молния вызывать такие сложности у снайпера с его разрядом? — Ах, эти тонкости межвидовых отношений, — поддразнила Лиара. Кэти закатила глаза: — И не говори. Но мои претензии и жалобы всё же принесли результат. Сегодня утром он связал наши счета и заявил, что отныне всё его — наше. — Что-то мне подсказывает, Гаррус ещё пожалеет об этом решении. Но жест щедрый, ничего не скажешь. Улыбка Кэти слегка померкла: — Мне кажется, он сделал это из чувства вины. — Вины? — удивилась Лиара. Кэти замялась, не зная, стоит ли вдаваться в подробности: — Он боится причинить мне боль. Из-за различий между нашими… эм, видами. Потому что я… — Человек, — мягко закончила за неё Лиара и понимающе кивнула. — В чём-то он прав. Некоторые различия весьма существенные. Кэти почувствовал, как щёки заливает румянец. — Дело не только в этом. Я знаю, турианцы очень, — она подыскивала более нейтральное слово, надеясь на понимание своей собеседницы, — страстные. И мне кажется, что рядом со мной он не может быть самим собой. Понимаешь? — Думаешь, он сдерживается? — Уверена. Чувствую это каждый раз, когда мы вместе. — Ты пыталась поговорить с ним об этом? Кэти неловко рассмеялась: — Ты имеешь в виду напрямую? Вместо того, чтобы тихо накручивать себя и сходить с ума от неведения? Конечно, нет. Мы, люди, такими глупостями не занимаемся. Лиара улыбнулась. — Он же турианец. До мозга костей, — вздохнула Кэти. — Долг, честь, самоконтроль. Держит всё в себе, не позволяя ни малейшего проявления слабости. Это часть его культуры, я знаю. Турианцы так устроены. И только в моменты близости они полностью принимают свою природу. Им нужно сбрасывать напряжение, давать выход эмоциям, получать необходимую разрядку. И мне кажется… со мной он её не получает. Лиара задумалась над её словами. — Ты права, турианцы сильно отличаются от людей. Да и от всех остальных рас тоже. Они — ходячий парадокс. Существа, ведомые инстинктами и живущие в строжайшей дисциплине. Их природа слишком волатильная, кто-то даже скажет пугающая, и далеко не всегда они могут позволить себе следовать ей открыто. Но есть одна вещь, способная эту природу побороть, направить её в иное русло, — она слегка улыбнулась. — Связь. Кэти подняла на неё неуверенный взгляд. — Ваши отношения выходят за пределы влечения и физической совместимости, — продолжила азари. — Для турианца связь — это глубочайшая привязанность, которую он принимает со всей серьёзностью и зачастую не по собственному выбору. Но когда это происходит, всё меняется. Связь полностью перестраивает их мироощущение. Гаррус осторожен с тобой, потому что инстинкт защищать становится всепоглощающим, даже если на первых порах это означает защищать тебя от самого себя. Зов тела и зов души конфликтуют, но так будет не всегда. Со временем инстинкты подчинятся сердцу. — В том-то и дело. Я не хочу, чтобы он чему-то подчинялся… — голос её дрогнул, стал тихим и печальным. — Будто я отбираю у него право выбора. Получается, меняться и подстраиваться должен только он. Это несправедливо по отношению к нему. — Не думаю, что ты могла бы что-то изменить, — возразила Лиара, стараясь ободрить её. — Этот процесс уже запущен и необратим, — она осеклась, осознав, как звучат её слова, и поспешно добавила: — К тому же я очень сомневаюсь, что Гаррус захотел бы повернуть время вспять и отказаться от этого дара. Вышло всё равно не слишком утешительно. — Всё было бы намного проще, если бы я была турианкой, — пробормотала Кэти, вновь потупив взгляд. Её собеседница подалась вперёд и резко заявила: — А вот это уже полная чепуха. Кэти удивлённо посмотрела на неё, не ожидая подобной реакции. — Даже думать об этом не смей. Он любит тебя такой, какая ты есть, — она говорила всё уверенней, а её взгляд темнел, уходя куда-то вглубь. — Он любит твой смех, потому что слышит в нём музыку. Любит, как ты морщишь нос, когда улыбаешься. Как учащается твой пульс, стоит ему оказаться рядом. Его завораживают твои человеческие слёзы… — она замолчала на мгновение, словно что-то вспоминая. — Капли кристально чистой воды в лиловых озёрах. Кэти уставилась на неё в полном изумлении. — Откуда ты знаешь? Это он тебе рассказал? Выражение лица Лиары изменилось, будто она только что всплыла из глубин собственных мыслей. Она явно смутилась, а затем тихо произнесла: — Ему не нужно было ничего мне рассказывать. Я всё это чувствовала. Во время наших слияний… Признание повергло Кэти в ступор. Она сидела молча, не зная, что на это сказать. — Это произошло до твоего приезда на Цитадель, — пояснила азари. — Он очень страдал, хотя и не признавал этого. Я тогда не понимала, что с ним происходит — да и он тоже. Его связь с тобой укреплялась даже в разлуке, тянула его к тебе, не давала покоя, словно внутри не хватало чего-то очень важного. И я ощущала всё это вместе с ним. Боль, пустоту, отчаянное стремление к необъяснимому. Я могла лишь слегка приглушить это чувство, но оно укоренилось куда глубже, чем я думала, и всегда возвращалось снова. У Кэти сжалось сердце от этих слов, от самой мысли о том, через что Гаррусу пришлось пройти после Линдора. — Он ничего не говорил мне. — Ему неловко. Пусть между нами и не было физической близости, но, думаю, он испытывает нечто вроде стыда. Ведь он разделил со мной то, что по праву должно принадлежать только тебе. Возможно, он боится, что ты станешь ревновать или что это причинит тебе боль. Она долго переваривала услышанное, испытывая самые противоречивые чувства: — Я не ревную, — наконец сказала Кэти, понимая, что это чистая правда. — Но я и представить себе не могла, что ему было настолько тяжело, пока мы были порознь. — Именно поэтому я решила всё тебе рассказать. Ты должна понимать, как много значишь для него, — объяснила Лиара. — Почему он так осторожен и бережен с тобой. Гаррус боится снова тебя потерять, и этот страх усиливает его и без того обострённые защитные инстинкты. Она осторожно коснулась руки Кэти. — И тебе не стоит себя винить. Он никогда не переставал тебя любить и никогда не сможет. Ваша связь для него священна. И он уж точно не стал бы ничего менять. Кэти не могла вымолвить ни слова. В горле встал ком, грудь сдавило словно тисками. И несколько минут они просто сидели в тишине, каждая погружённая в свои собственные мысли. — Спасибо тебе, Лиара, — наконец произнесла она. — За то, что была рядом с ним, когда я не могла. И за то, что всё рассказала. Азари кивнула с робкой улыбкой: — Для этого и нужны друзья. И я надеюсь, что мы с тобой можем ими стать. Кэти улыбнулась в ответ: — Наверняка. Когда подали десерт, разговор сам собой стих. Азарийские сладости выглядели слишком уж изысканно, чтобы их есть: на каждой тарелке лежало по четыре полусферы, переливающиеся изумрудным цветом, по консистенции они напоминали желе на тонком хрустящем тесте с присыпкой из засахаренных лепестков. Кэти попробовала одну и удивилась необычному вкусу, сочетающему в себе сладость, цветочные ноты и лёгкую горечь. — Ну как? — поинтересовалась Лиара, наблюдая за её реакцией. Она задумчиво прожевала кусочек, потом улыбнулась: — Странно… но очень вкусно. Лиара выглядела вполне довольной таким вердиктом. Когда они доели десерт, Кэти заметила перемену в своей спутнице. Выражение лица азари стало заметно серьёзнее, лоб слегка нахмурился. — Кэти, я хочу тебя кое о чём спросить. Это касается предложения Далии о тренировках. — Вчера она прислала мне сообщение, пригласила встретиться за кофе и поговорить. А что? — Ты согласилась? — Да, — Кэти пожала плечами. — Мне нужно учиться контролю. Думаю, по-настоящему у меня его никогда и не было. Если Далия сможет помочь, почему бы не попробовать? — Я понимаю, как это для тебя важно. Но, прошу, будь осторожна. Ты ведь ничего не знаешь ни о ней самой, ни о её методах. Кэти нахмурилась. Лиара и вправду так переживала? Из-за бывшего юстициара? Разве Далия не была воплощением азарийских добродетелей? Пусть странных и чуждых человеческой морали, но всё же добродетелей по меркам азари? Она уже открыла рот, чтобы спросить прямо, что именно тревожит Лиару во всей этой ситуации, как вдруг двери кафе распахнулись, и внутрь почти вбежала слегка запыхавшаяся Тали. — Простите, что опоздала! — воскликнула кварианка, направляясь к их столику. — Работала над кое-чем для нашего спектра и совсем потеряла счёт времени. Кэти тепло улыбнулась ей: — Ничего страшного. Главное, что ты пришла. Есть хочешь? — О, нет-нет-нет, — Тали энергично жестикулировала, указывая на свой защитный костюм. — Есть на публике — не моё. Но я с удовольствием составлю вам компанию. — Мы уже перекусили, — сказала Кэти. — Я как раз рассказывала Лиаре, что остро нуждаюсь в новой одежде. И мне бы не помешала помощь с навигацией по Цитадели. — О-о, шопинг! — воскликнула Тали. — Как же давно я хотела исследовать местные рынки. Да так, чтоб не нужно было прятаться по углам. Лиара рассмеялась и покачала головой: — Так, мне всё ясно. Впереди у нас определённо грандиозный поход, и вам нужен строгий присмотр и жёсткий контроль, чтобы бедный спектр не обанкротился. Ну что ж, идём.***
Едва Гаррус переступил порог квартиры, как в нос ударил тяжёлый запах гари. Тело мгновенно напряглось, готовое к любой угрозе. Но напряжение тут же спало, когда из кухни донеслась череда вполне человеческих проклятий. — Кэти? — окликнул он с улыбкой в двойных тонах. — Я здесь! — прозвучал недовольный ответ, щедро сдобренный новой порцией ругательств. Гаррус свернул за угол и остановился, оценивая картину. Его избранница стояла у плиты и с отчаянным видом смотрела на сковороду с подгоревшей массой неопознанного происхождения, над которой всё ещё клубился дым, поднимаясь к вытяжке. Она была одета в домашнюю футболку и шорты — явно новые. Волосы собраны в небрежный узел, из которого выбивались отдельные пряди, обрамляя раскрасневшееся от злости лицо. — Что за божественный аромат? — поинтересовался он, с трудом подавляя смешок. Кэти метнула в него раздражённо-жалобный взгляд, на который был способен только человек, и резким взмахом лопатки указала на обугленное нечто: — Это рагу из... — она запнулась и быстро глянула на свой омни-тул, зачитывая название из рецепта, — хораса с грибами шали. Гаррус подошёл ближе и склонился над плитой с нарочитой серьёзностью: — Судя по цвету, это минут тридцать как уже не хорас, — заявил он тоном следователя, изучающего улики преступления. — А грибы нужно добавлять в самом конце. Им достаточно десяти минут. Она запустила в него кухонным полотенцем, и Гаррус поймал его одной рукой, уже не сдерживая смеха. — Смейся, смейся, — насупилась она, потом вздохнула и сокрушённо добавила: — В кои-то веки решила что-то приготовить, но эта ваша суровая декстро-кухня, как оказалась, не прощает даже малейших ошибок. В груди разлилось тепло. Какая же она была милая в этот момент. — Я очень ценю твои старания, — произнёс он, шагнув ближе и притянув её к себе с ласковым урчанием. Кэти прижалась к нему. — Да уж. Хотела сделать тебе сюрприз. С чем, впрочем, справилась… — Главное — внимание. К тому же, ты не спалила квартиру, а это уже само по себе достижение. Она слегка отстранилась и шутливо стукнула его кулаком в грудь. — Очень смешно. Посмотрела бы я, как ты справишься с лево. — Справедливое замечание, — согласился Гаррус, склонился ближе и уткнулся в её волосы, вдыхая тонкий аромат, пробивающийся сквозь запах гари. — Хотя в моём случае я бы скорее не дожарил, чем спалил всё дотла. Мы, турианцы, предпочитаем еду сырой. — И ничего я не спалила, — возмутилась она. — Всего-то слишком сильно подрумянила. Он снова рассмеялся. — Что ж, предлагаю на этом закончить кулинарные эксперименты. Пока не сработала автоматическая система пожаротушения. Как насчёт доставки? — Да, пожалуй. — Есть какие-нибудь предпочтения? Или мне тебя удивить? — он уже пролистывал перечень ближайших ресторанов на омни-туле. — Давай лапшу. Только не острую, — сказала она и, бросив взгляд на злополучную сковороду, тяжело вздохнула. — Я пока тут приберусь. — А я схожу наверх, переоденусь, — кивнул он, уже направляясь к лестнице и продолжая прокручивать меню в поисках загадочной «лапши». Поднимаясь на второй этаж, Гаррус осознал, что делает, и усмехнулся. Раньше он носил броню даже дома, совершенно об этом не задумываясь. Это был чистый рефлекс, привычка, укоренившаяся за годы службы, и одновременно с этим — барьер, отгораживающий его от раздражителей внешнего мира. И вот он едва ли не бежал в оружейную, чтобы от него избавиться. Пластины и крепления, которые прежде казались абсолютной необходимостью, теперь воспринимались как преграда — ненужные слои, мешавшие ощутить её тепло, не дававшие мягкости коснуться тех мест, что жаждали её прикосновений. Духи, и когда он успел стать таким… мягкотелым? Привычный процесс снятия брони занял, как всегда, считанные минуты, но если раньше движения были механическими и медитативными, теперь в них появилась почти осязаемая торопливость. Каждый отстёгнутый элемент приближал его к тому, что ждало внизу. К ней. Курьер доставил еду в течение двадцати минут. Они расположились на диване в гостиной, и Кэти сама устроилась у него на коленях, уже привыкшая к этому ритуалу. Она оживлённо рассказывала Гаррусу о том, как прошёл её день, периодически жуя свою — ну, определённо неудобную для поедания — лапшу. Глаза горели тем огоньком, что появлялся в них, когда её что-то по-настоящему увлекало. Торговые переговоры с волусами, как и ожидалось, затянулись: «Они часа два торговались за десятую долю процента! За десятую долю, Гаррус!» Но поход с Лиарой в музей с лихвой компенсировал уныние первой половины дня. Кэти взволнованно описывала ему странный тессийский металл, который извивался вокруг её руки, словно «змея». Гаррус понятия не имел, что это такое, но улыбался её восторгу. Как выяснилось, после выставке к их компании присоединилась Тали, и вечер перетёк в увлекательную прогулку по магазинам. Он с удовольствием слушал её рассказы, радуясь тому, как быстро она обзаводится друзьями, обживается на станции и привыкает к новой жизни. В своё время ему потребовалось на это куда больше времени. Он очень хотел, чтобы это место стало для неё домом — их домом. Но стоило Кэти упомянуть отца, как её лицо изменилось — огонёк в глазах померк, взгляд стал сосредоточенным, почти напряжённым. — Что такое? — спросил он, водя когтями по её руке. Она помедлила, прежде чем ответить: — Ты наверняка уже слышал новости? Про планируемый визит на Палавен? — Слышал. — Адмирал, разумеется, решил ехать лично… Он кивнул, понимая, к чему она клонит: — Ты переживаешь за его безопасность. — Ещё бы мне не переживать, — вздохнула она. — Я понимаю, насколько это важно. И что это значит для дипломатических отношений. Но в новостях только и говорят о недовольстве результатами переговоров со стороны турианцев. Ещё эти волнения и протесты в Сипритине… — Знаю, — мягко сказал Гаррус. — Но уверяю тебя: у Примарха всё под контролем. Шепарду будет предоставлена лучшая охрана. — Отец сказал мне то же самое. — Потому что это правда. Сегодня я был в посольстве. Там все работают не покладая рук. А обсуждаемые меры безопасности… поверь, они впечатляют даже меня. Кэти кивнула, потом посмотрела на недоеденное блюдо и отодвинула его в сторону. — Я хочу провести с ним несколько дней перед его отъездом. Гаррус кивнул без малейших колебаний: — Разумеется. Уверен, он по тебе очень скучает, — он ненадолго задумался. — На самом деле, это даже к лучшему. Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь одна, пока я буду на задании. Кэти посмотрела на него с удивлением: — На задании? Так скоро? — Да. У нас есть кое-какие наработки касательно активности Сарена в батарианском пространстве. — Но я думала… Разве советники не объявили дело закрытым? — Ещё как объявили, — недовольно пророкотал он. — На скорую всё замяли и радуются. Поэтому надо действовать быстро, пока след не остыл. Кэти повернулась так, чтобы смотреть прямо на него: — Можешь рассказать, что именно вы нашли, или это секретная информация? Несколько секунд Гаррус мысленно прикидывал, какие детали можно озвучить, а какие не стоит, и решил, что скрывать от неё происходящее не имеет смысла. Опуская некоторые моменты, требующие конфиденциальности, он рассказал ей о Дарноке Фаале и его связях с Синдикатом и Сареном, о расшифровках Тали и об обнаружении локации, которая походила на секретную базу работорговцев. На последнем слове Кэти напряглась, а когда он упомянул, что считает обнаруженный объект распределительным центром для биотиков, её лицо омрачилось ещё сильнее. Он быстро пожалел о сказанном. Быть может, не стоило напоминать ей о пережитом на Линдоре. Она, видимо, уловила его беспокойство, потому что тут же произнесла: — Всё в порядке. Это всего лишь воспоминания. Расскажи мне подробнее про этого Фаала. Он внимательно всмотрелся в её черты, ища в них хотя бы малейший намёк на то, что продолжать всё же не следует, но, так ничего и найдя, продолжил свой рассказ. — Опасная миссия, — подытожила Кэти, когда он закончил. — Слишком много неизвестных переменных. — Верно, — Гаррус не видел смысла отрицать очевидного. — Но мы как следует подготовимся. Джеймс будет рядом, Тали займётся технической частью, также возьму в подкрепление несколько бойцов турианского спецподразделения, одобренных лично Примархом. Пойдём небольшой группой. Заходим, нейтрализуем сопротивление, выводим пленников и уничтожаем объект. Кэти долго молчала, а когда наконец заговорила, голос её опустился до шёпота: — Прошу тебя, будь осторожен. — Обещаю, — кивнул он со всей серьёзностью. Гаррус чувствовал, что она хочет сказать больше, почти слышал в тишине тяжесть невысказанных слов, но произносить их она не стала — он и так всё знал. Вместо этого Кэти лишь сильнее прижалась к его груди. Они ещё немного поговорили на отвлечённые темы, но постепенно разговор сошёл на нет. Тишина между ними наполнялась тихим дыханием и теплом близости, и вскоре он ощутил, что она засыпает. Циркадные ритмы его избранницы до сих пор не адаптировались к длинным циклам Цитадели. Гаррус осторожно взял её на руки и, поднявшись с дивана, направился на второй этаж. В спальне он опустил её в кровать. Кэти сонно шевельнулась, что-то невнятно пробормотала и принялась неловко стягивать с себя шорты. Он помог ей избавиться от непослушной одежды, после чего разделся сам. Устроившись рядом, он снова притянул её к себе. Спустя несколько минут её дыхание окончательно выровнялось.
