Mass Effect: Меж двух миров

«Ревендж» плавно опустился на посадочную платформу ангара, отведённого для транспорта Совета Цитадели. В отличие от прочих стыковочных отсеков здесь всегда было тихо и немноголюдно — пара охранников на входе и несколько техников, неспешно занимающихся своими делами. Гул двигателей постепенно затих. Магнитные захваты с глухим лязгом зафиксировали судно на месте. В шлюзовой камере послышалось негромкое шипение, и последовавший звуковой сигнал оповестил о том, что давление выравнено. Шлюз открылся, и Гаррус первым шагнул на трап. Его встретил знакомый запах станции с её бесконечно фильтруемым воздухом. Однако за этим привычным фоном он уловил иной аромат, едва уловимый и до боли родной. Она стояла у смотрового окна, опершись ладонями о поручень, нервно постукивая по нему пальцами, словно каждая секунда ожидания растягивалась в вечность. Наверняка ждала здесь с момента, как услышала объявление о посадке. Несколько мгновений Гаррус просто смотрел на неё, не в силах оторвать взгляд. А потом она обернулась, их глаза встретились — и весь мир вокруг перестал существовать. Выражение её лица изменилось в одно мгновение: ожидание уступило неподдельной радости. Кэти сорвалась с места, не думая о чужих взглядах. Звук её шагов гулко разносился по пустому доку, и удивлённые техники оборачивались, провожая взглядами стремительно мчащуюся мимо фигуру. Гаррус развёл руки и подхватил её буквально на лету, с лёгкостью поднял и закружил над полом. Кэти обвила его шею, и он крепче сжал объятья, погружая лицо в щекочущие пряди, наконец почувствовав, что он дома. — Привет, — прошептала она. — И тебе привет, — проурчал он. Их лбы соприкоснулись в нежном поцелуе, и впервые с начала миссии на Арахот внутри воцарился покой. — Соскучилась? — Очень, — улыбнулась Кэти. Её глаза светились счастьем… и кое-чем ещё, от чего пластины невольно дрогнули. Он так и стоял, не выпуская её из рук, пока за спиной не послышалась тяжёлая поступь Веги. — Ладно, голубки, хватит тут разводить непотребство, — однотональный голос раскатистым эхом разнёсся по ангару. — Не можете до дома дотерпеть? Лейтенант неспешно спускался по трапу с широкой ухмылкой, скрестив руки на груди. — Ревнуешь, Вега? — Гаррус бросил через плечо, даже не обернувшись. — Ну ничего, ничего, подыщем и тебе крогана для жарких объятий. Джеймс рассмеялся, нисколько не обидевшись: — Заманчивое предложение, приятель, но меня, знаешь ли, тоже ждут. И поверь, приступы ревности у моей прекрасной дамы лучше не провоцировать, — он многозначительно посмотрел на Кэти. — Знаю я этих биотиков. Такое с тобой могут сотворить, что потом обратно не соберёшь. Кэти покачала головой: — Что-то мне подсказывает, ты этому только рад. — Твоя правда, Принцесса, — довольно ухмыльнулся Вега. — Только ей не говори. Я до последнего буду все отрицать. Дарвус и турианская группа спустились в ангар следом за Вегой. При виде Кэти в объятиях Гарруса никто из них даже мандибулой не повёл, но едва уловимые вибрации субвокалов выдавали неподдельное любопытство, что так и сквозило в каждой вибрации. Одно дело — натыкаться на слухи о турианском спектре и дочери адмирала Альянса в жёлтой прессе экстранета, и совсем другое — видеть их вместе воочию. Последней по трапу сошла Тали. — Вот это я понимаю — тёплая встреча, — весело произнесла она. — А то я уже было решила, что Гаррус разучился улыбаться. Кэти, всё ещё парившая над землёй, расплылась в улыбке: — Привет, Тали. С возвращением. — Спасибо, — ответила та. — Надеюсь, обнимашки ещё остались? — Для тебя — всегда. Его избранница чуть шевельнулась, и Гаррус опустил её на палубу. Кэти направилась к Тали, а он с улыбкой наблюдал за тем, с какой лёгкостью кварианка принимает объятия — те самые, что ещё не так давно вызывали у неё неловкость. — Рада тебя видеть, — сказала Кэти. — И я тебя. После обмена приветствиями они двинулись к выходу из стыковочного отсека под заинтересованными взглядами техников и охранников, изо всех сил делающих вид, что заняты своими делами. У контрольно-пропускного пункта Гаррус наконец обернулся к команде. — Дарвус, — он указал на контейнеры с уликами в руках турианцев, — доставьте образцы ДНК в криминалистическую лабораторию СБЦ в Тайсери. Я всё уже согласовал, вас ждут. — Так точно, — отозвался командир отряда. — Тали, — продолжил спектр, — я свяжусь с тобой, как только появится больше данных по... — он запнулся, бросив короткий взгляд на Кэти, и закончил более нейтрально: — … по нашему расследованию. Пока продолжай мониторить каналы экстранета, посмотрим, что удастся найти в открытых источниках. — Поняла, — ответила кварианка. — Отличная работа, — добавил он, обращаясь уже ко всем. — Сегодня отдыхайте. Завтра соберёмся и обсудим дальнейший план действий. «Стражи» синхронно кивнули, после чего направились к лифтам. Тали и Вега задержались чуть дольше, перебросились парой шуток, попрощались и тоже скрылись в коридоре. Когда их голоса окончательно стихли, Гаррус повернулся к Кэти. — Ну, рассказывай, что я пропустил, — он взял её за руку, привлекая ближе. — Чем занималась в моё отсутствие? Улыбка её едва заметно дрогнула. — Да ничем особенным. Всякими делами. С отцом время провела, — она прильнула к нему и добавила уже тише: — Всё время думала о тебе… — Правильный ответ, — пророкотал он, и его субвокалы окрасились низкими тонами желания. — Потому что нам есть что наверстать и побыстрее… Его руки крепче сжали её талию. — Погоди-погоди, спектр, — перебила она с хитрой улыбкой. — У нас уже есть планы на этот вечер. — Если они не включают тебя обнажённую на азарийских простынях, — проурчал он, поглаживая её бока, — то мне не интересно. — Адмирал позвал нас на ужин. — Сегодня? — Гаррус не смог скрыть разочарования. Не так он представлял себе воссоединение с Кэти всю обратную дорогу до Цитадели. — Да, — ответила она почти извиняющимся тоном. — Он хочет поговорить с тобой до отлёта на Палавен. Мандибулы дрогнули от предположения по части сути этого разговора. Речь наверняка пойдёт о луне Арахота и о вмешательстве спектра в операцию Альянса. К этому времени Аленко уже должен был отчитаться своему командиру об их неожиданной встрече на батарианской базе и изложить все подробности последовавшего «обмена данными». — Скорее всего, попросит тебя приглядеть за мной, пока его не будет, — заметила Кэти с тенью недовольства. — Скорее всего, — задумчиво повторил Гаррус. Что ж, возможно, это даже к лучшему. Он и сам собирался поговорить с адмиралом до отбытия того в Сипритин. По сути, у Шепарда было лишь два пути: либо уклониться от прямого ответа, не раскрывая деталей секретного — и, мягко говоря, незаконного — расследования Альянса в батарианском секторе, обозначив тем самым чёткую границу между полномочиями спектра и готовностью людей идти на сотрудничество; либо выложить всё как есть — и действовать сообща. И Гаррус почти не сомневался, какой вариант тот выберет. Адмирал не привык увиливать и прикрываться бюрократическими формулировками. А учитывая возможную угрозу для дочери, он тем более не станет умалчивать ничего, что может хоть как-то повлиять на её безопасность. Сам того не замечая, Гаррус крепче сжал её в объятиях. — Что такое? — спросила она, поднимая на него взгляд. — Ничего, — ответил он слишком поспешно. Она прищурилась, изучающе всматриваясь ему в лицо: — Что-то случилось на луне? Вы нашли Фаала? Он долго молчал, обдумывая ответ. В голове мелькали десятки вариантов — правдивые, уклончивые и те, что лучше вообще не произносить вслух. Затем медленно выдохнул, и звук получился чем-то между тяжёлым вздохом и глухим рычанием. — Частично, — сказал он наконец.

***

Он проводил Кэти до аэротакси и отправил в резиденцию Шепарда, чтобы она могла подготовиться к предстоящему ужину, а сам тем временем взял транспорт до башни Цитадели. Добравшись до места, поднялся на этаж аппарата СПЕКТР. Внутри подошёл к защищённому терминалу, ввёл коды допуска. Голограммы вспыхнули, заливая зал мягким голубоватым свечением, и на экране одна за другой возникли строки зашифрованных данных. Нужных файлов оказалось немного. Всего несколько дел о пропавших биотиках, пара задокументированных случаев смертей с одинаковой формулировкой: «причина не установлена». Разные сектора, разные расы — один и тот же почерк. Он скопировал всё, что удалось найти в системе: отчёты, служебные записки, результаты вскрытий. Заодно просмотрел перечень активных миссий, предлагаемых спектрам и связанных с исчезновениями. Среди них встречались как запросы непосредственно от Совета, так и обращения от правительств различных рас и даже от частных корпораций, встревоженных пропажей своих сотрудников. Завершив копирование, Гаррус устроился за одной из рабочих станций офиса и подключился к архивам Совета. В них подходящих по ключевым словам данных оказалось и того меньше. Ни свежих следов, ни хоть сколько-нибудь полезных сведений. Одни лишь пробелы там, где по идее должна была храниться нужная ему информация. Спустя почти час поисков он свернул голографическую проекцию и устало откинулся на спинку кресла. Как такое вообще возможно? Либо следов действительно не было, либо кто-то постарался стереть их подчистую, до последнего байта. Сигнал омни-тула прервал его мысли. Гаррус бросил взгляд на дисплей: входящий вызов с Палавена, лейтенант В. Актус. Он активировал соединение, и над запястьем вспыхнула голограмма молодого турианца с белыми лицевыми отметинами. — Спектр Вакариан, — донёсся слегка искажённый помехами голос. — Рад вас видеть, сэр. — Актус, — кивнул он. — Не ожидал услышать тебя так скоро. — Хотел поблагодарить вас лично, — ответил лейтенант. — За то, что рекомендовали меня в состав оперативной группы. Думаю, членов военной комиссии хватил удар, когда они увидели ваше имя под запросом. Гаррус усмехнулся, живо представив себе недоумённые щелчки и трели штабных чинов, рассматривающих его прошение, ещё и направленное через самого Примарха Палавена. — В настоящее время прохожу инструктаж вместе с другими кандидатами, — продолжил Актус. — В ближайшие несколько дней нас перебросят на Цитадель, где уже пройдёт ускоренный курс подготовки. Тактика, инфильтрация, разведка — стандартный набор. — Рад это слышать, — одобрительно кивнул Гаррус. — Учитывая масштабы ситуации с биотиками, помощь мне точно понадобится. — Вы сказали, с биотиками? — насторожился лейтенант. — Да. Участились случаи их исчезновения и смертей. Веду расследование. Почему спрашиваешь? Турианец на экране чуть склонил голову набок. — Возможно, это лишь совпадение… — Докладывай, — тут же потребовал Гаррус. Актус помедлил, мандибулы напряглись. — Четырнадцать часов назад командование Палавена потеряло связь с одним из подразделений Кабал, которое действовало в системах Терминуса. Гаррус резко выпрямился, все его внимание мгновенно сосредоточилось на этой информации. Кабал? Элитные биотические отряды Иерархии, сформированные после того, как высшее командование наконец-то признало ценность собственных биотиков и перестало открыто третировать их как досадную генетическую аномалию. Впрочем, «признало» было громко сказано. Кабал создали скорее из прагматизма, чем из уважения. Их эффективность в бою была неоспорима. Но предубеждения никуда не делись. На биотиков в турианском обществе по-прежнему смотрели искоса, с недоверием, словно их способности были чем-то неправильным, нарушающим естественный порядок вещей. — Какое именно подразделение? — Сорок третье разведывательное, — ответил Актус. — Их направили в сектор Омеги. И они просто… исчезли. Ни сигнала бедствия, ни следа. По спине пробежал холодок. Сорок третье было одним из самых прославенных подразделений, которыми располагала Иерархия. Бойцы с обширным опытом, прошедшие через множество операций в самых опасных уголках галактики. — Что они там делали? — Подробностей не знаю, — признался Актус, с сожалением разводя мандибулы. — Только то, что удалось выудить из неофициальных каналов. Говорят, они проверяли донесения об аномальных биотических сигнатурах в одном из секторов рядом с Омегой, и после этого связь оборвалась. Штаб пока не сделал никаких официальных заявлений, ограничившись дежурным комментарием о «временном нарушении коммуникаций». Но, если честно, в эту версию никто не верит. — Неудивительно, — нахмурился Гаррус. Эти бойцы обучены действовать в самых экстремальных условиях, и даже если бы они подверглись нападению, должны были остаться следы — обломки, обрывки сигнала, хоть что-то. — Вы сказали, что расследуете исчезновения биотиков, — осторожно продолжил Актус. — Думаете, это как-то связано? Гаррус ответил не сразу, прокручивая в голове возможные варианты. Пропавшие без следа гражданские, подозрительные смерти, а теперь ещё и целое подразделение Кабал испарилось в районе Омеги. Случайностью тут точно не пахло. — Возможно, — произнёс он. — Но пока рано делать выводы. Мне нужно больше данных. Я уточню через свои каналы. Спасибо, лейтенант. — Всегда к вашим услугам, сэр. Гаррус коротко кивнул и завершил передачу. Голограмма погасла, и некоторое время он молча смотрел в пустоту, обдумывая услышанное. Надо будет переговорить с Примархом. Если кто и знает все подробности, так это он. Наконец Гаррус поднялся с места, решительным шагом направился к выходу и спустился на уровень ниже — в операционный центр СПЕКТР. Просторный зал с прозрачными перегородками полнился приглушёнными голосами и ровным ритмом клавиатур. Рядами тянулись рабочие станции аналитиков, координаторов и инженеров, следящих за потоками данных со всей территории Совета и оказывающих поддержку спектрам, если в таковой возникает потребность. Тали он заметил сразу. Кварианка сидела, утопая в сиянии голограмм у бокового терминала, буквально опутанного кабелями. Похоже, она уже успела полностью переоборудовать рабочее место «под себя»: через дополнительные разъемы к панели тянулось пугающее количество проводов, по полу змеились диагностические линии, а рядом негромко гудел переносной накопитель — явно из её личного арсенала. На подходе Гаррус едва не споткнулся об один из проводов. — Духи, Тали, ты что, решила напрямую подключиться к станции? Она подняла голову, и глаза за стеклом шлема восторженно вспыхнули. — Ох, не искушай! Он негромко хмыкнул. — Впечатляет. Я как раз хотел спросить, как ты тут обустроилась, но, кажется, ответ у меня уже есть. — Это просто невероятно! — воскликнула она. — От одной только пропускной способности каналов хочется плакать от счастья! А ещё мне предоставили неограниченный доступ! — она сделала многозначительную паузу и хитро прищурилась. — Знал бы ты, каких усилий мне стоит не пуститься во все тяжкие. Так и подмывает взломать все их системы, просто чтобы посмотреть на внутрянку. Сидящий в двух терминалах от неё саларианец резко поднял голову и бросил на них подозрительный взгляд. — Шучу-шучу, — поспешно заверила Тали, хотя, по интонации Гаррус понял: и вовсе она не шутит. Он подтянул к себе соседнее кресло и сел рядом. — К сожалению, я пришёл не для того, чтобы восхититься твоим героическим самоконтролем. Появилась новая информация. Он кратко ввёл её в курс дела, рассказав о собранных данных и недавнем исчезновении турианского отряда. — Кабал? — переспросила Тали, в голосе прозвучало искреннее удивление. — Но ведь это ваши лучшие биотики! — Именно, — кивнул Гаррус. — Проверь активность в районе Омеги за период их исчезновения. Любые аномалии: перемещения кораблей, энергетические всплески, нестандартные сигналы. — Поняла, сейчас посмотрим, — пробормотала она, и пальцы уже заплясали по интерфейсу. На экране один за другим вспыхнули стремительные потоки данных. — Хм… есть кое-что, — произнесла она. — В пограничном секторе, недалеко от Омеги. По нескольким каналам связи сообщалось о нестабильных колебаниях поля эффекта массы. Похоже, именно на их проверку Кабал и отправили, — она нахмурилась, вглядываясь в цифры. — Но странно другое: эти аномалии продержались меньше суток, а потом просто исчезли, будто их и не было вовсе. Гаррус наклонился ближе к проекции. — Ложный сигнал? — Вполне может быть, — задумчиво ответила кварианка. — Если кто-то хотел заманить разведгруппу в ловушку, такой приём сработал бы безотказно. Она оторвалась от экранов и повернулась к нему. — Гаррус, ты же видишь закономерность? Всё так или иначе сходится на Омеге. Он кивнул, эта мысль его посещала. — Значит, туда и отправимся. Продолжай изучать данные и дай знать, если найдёшь что-то ещё. Я проинструктирую остальных. Выдвигаемся по моей команде. Он уже направился к выходу, когда Тали окликнула его: — Гаррус… ты точно не хочешь уделить больше времени… расследованию? Он застыл на полушаге, прекрасно понимая, что она имела в виду на самом деле. Они только вернулись на Цитадель, а он уже готовился снова сорваться с места. Может, стоило задержаться подольше? Побыть с Кэти? Враги ведь никуда не денутся… верно? Эта мысль отзывалась болью под пластинами. Всё внутри тянуло остаться, быть с ней, в тепле её объятий, позабыв об ужасах этой галактики хотя бы на короткое время. Но он не мог себе этого позволить. Риски были слишком высоки. Угроза — реальна. И безопасность Кэти стояла выше его собственных желаний. Он убедится в том, что здесь ей ничего не угрожает, а затем отправится на поиски тех, кто эту самую угрозу представляет. Когда он заговорил, голос прозвучал твёрдо, без тени сомнения: — Нет. Мы отправляемся на Омегу. Если упустим след сейчас, второго шанса может уже не быть. Тали больше ничего не сказала, лишь понимающе кивнула. На этом Гаррус покинул операционный центр. Он направился домой, чтобы переодеться перед ужином с Шепардом и привести мысли в порядок — и хотя бы на время отодвинуть миссию на второй план. Опасности Омеги могли подождать до завтра. Этот вечер принадлежал Кэти.

***

— Может, стоит отложить поездку? — спросил Шепард, меряя шагами свой кабинет. — А это возможно? Адмирал остановился и устало выдохнул. Ответ читался в глубоких морщинах вокруг его глаз. — Без вариантов. Альянс, Иерархия… чёрт, даже Совет потратили слишком много сил и ресурсов, чтобы эта встреча состоялась. Если я вдруг откажусь, пусть и по личным причинам, всё превратится в дипломатический скандал. Он поднёс стакан с виски к губам и опрокинул содержимое одним глотком. Они уединились в кабинете Шепарда под предлогом «захватить пару бутылок из мини-бара», оставив Кэти разбираться с десертами на кухне. Как Гаррус и ожидал, Шепард не стал делать вид, будто ничего не знает об исчезновениях биотиков. Однако добавить к отчёту Аленко ему оказалось практически нечего — разве что последние новости о нескольких телах, обнаруженных в пространстве Альянса. Причина смерти, разумеется, не установлена. Адмирал пообещал, что утром его помощник перешлёт спектру результаты вскрытий, хотя по его голосу было ясно, что на новые зацепки надеяться не стоит. Гаррус в свою очередь также рассказал всё, что сумел выяснить, чётко и по существу. Они не тратили время на пустые слова. Оба прекрасно понимали серьёзность ситуации. — Ты правда считаешь, что я больше ничего не могу сделать здесь? — спросил Шепард. Гаррус как следует обдумал вопрос, прежде чем ответить: — Боюсь, что так, сэр. Пусть Аленко продолжает своё расследование со стороны Альянса. А я через день-другой вылетаю на Омегу, проработаю свои наводки там. Если мы что-то найдём, вы узнаете первым. Адмирал недовольно поджал губы. — А я, значит, улетаю послезавтра на Палавен и делаю вид, будто ничего не происходит. Оставляю дочь одну на станции. — Она не будет одна, — возразил Гаррус. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — отмахнулся человек и поставил стакан на стол с глухим стуком. — После того, как Аленко доложил о ваших находках на Арахоте, я уже даже подумывал забрать её с собой. Но потом понял, что это плохая идея. Гаррус коротко кивнул, уловив ход мыслей Шепарда. Везти Кэти на Палавен означало бы вызвать массу организационных сложностей, не говоря уже о том, что служба безопасности Примарха физически не успела бы внести все необходимые изменения в уже утверждённые протоколы. Да и с учётом напряжённой обстановки на его родной планете, Сипритин сейчас был далеко не самым безопасным местом. — Цитадель куда надёжнее, — подытожил Гаррус. Шепард поморщился. — Надёжнее? Ты, видимо, забыл, с какой лёгкостью её похитили в прошлый раз? Прямо из-под носа Совета? — Не забыл, — спокойно ответил Гаррус. — Именно поэтому Совету мы больше подобное не доверим. Позвольте Примарху заняться необходимыми мерами безопасности. Адмирал уже открыл рот, чтобы возразить, но Гаррус опередил его: — Мы удвоим охрану. Я сам за этим прослежу. Никаких оперативников СБЦ — только «стражи». Проверенные бойцы, отобранные лично мной. Шепард смотрел на него долгим, оценивающим взглядом, потом устало кивнул. — Не дай бог, что случится, Вакариан. Спрашивать буду с тебя лично. Гаррус выдержал его взгляд, не моргнув. — Так точно, сэр. Я этого не допущу. — Знаю, — ответил адмирал, и голос его смягчился. — Именно поэтому мы и ведём этот разговор. Он тяжело выдохнул, плечи чуть опустились, но тревога в глазах никуда не делась. — Ладно. Значит, я лечу на Палавен. В этот момент раздался лёгкий стук, и двери кабинета бесшумно разъехались в стороны. На пороге появилась Кэти — тёмным силуэтом на фоне яркого света гостиной. — Ну что, заговорщики, — произнесла она с притворной строгостью, — все свои тайны обсудили? Потому что я хочу торт. Шепард невольно улыбнулся. — Обсудили, милая, — ответил он, стараясь звучать как можно более непринуждённо. Гаррус не мог отвести от неё глаз. Простое тёмно-синее платье до колена подчёркивало мягкие линии её фигуры и сидело идеально. Волосы ниспадали на плечи мягкими волнами, ловя отблески ламп. Субвокалы загудели низко и протяжно, выдавая эмоции, которые он даже не пытался скрыть. Кэти вошла в комнату, бросив на него лукавый взгляд, явно уловив этот звук, а потом повернулась к отцу: — Не волнуйся, пап. Со мной всё будет в порядке. Цитадель сейчас — самое безопасное место. Шепард недовольно нахмурился, на что его дочь просто ответила: — Я знаю про биотиков. Гаррус мне всё рассказал. — Вот как? — сухо произнёс адмирал, глядя на спектра с явным укором. — У меня нет секретов от вашей дочери, сэр, — ответил Гаррус без тени смущения или раскаяния. — Она должна знать, что происходит. Кэти подошла ближе, и он приобнял её за талию в привычном защитном жесте. Шепард молча наблюдал за ними, в глазах его читалась внутренняя борьба: желание вмешаться, оградить дочь, увезти её в безопасное место, конфликтовало с осознанием, что в этом вряд ли был какой-то смысл. Он смотрел на неё, стоящую рядом с Гаррусом, и видел глубину не только чувств, но и обязательств, которые брал на себя каждый турианец, нашедший истинную пару, связь, что адмирал не мог ни объяснять словами, ни до конца понять. Но и отрицать тоже не мог, а потому оставалось лишь принять её как данность. — Я просто хотел уберечь тебя от всего этого, — тихо сказал Шепард. — Знаю, пап, — мягко ответила она, коснувшись его руки. — Всё будет хорошо. К тому же, если вдруг что-то пойдёт не так, у меня ведь есть вы оба. Он покачал головой, и уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. — Упрямая, — пробормотал адмирал, теперь обращаясь к Гаррусу. — Вся в мать. Напряжение тут же рассеялось, и Кэти заметно оживилась: — Ну что, теперь можем перейти к главному? — Ладно-ладно, — сдался отец. — Рассказывай, что там за торт? — Целых два, — объявила она с довольным видом. — Лево и декстро. Но я несколько поспешила и сняла этикетки раньше времени, так что теперь надо бы понять, где какой. — Надеюсь, вы готовы к этой миссии, адмирал, — Гаррус усмехнулся, направляясь к выходу из кабинета и увлекая её за собой. Шепард прихватил со стола бутылку виски — ту самую, за которой они сюда якобы и пришли — и последовал за ними. — А зачем, по-твоему, я взял тебя в команду, Вакариан? Без острого турианского нюха тут не обойтись.

***

Дверь закрылась, отгораживая их от внешнего мира. Тишина, что последовала, была не пустой — она звенела живым, почти осязаемым напряжением и предвкушением чего-то большего. Наконец-то. Не говоря ни слова, Кэти скинула туфли и прошла в гостиную лёгкими касаниями босых ног по полу, маня его за собой. Свет она не включала — сияния станции за панорамными окнами ей было вполне достаточно, а ему не требовалось и этого. Гаррус снял перчатки и бросил их на пол. Настиг её в несколько шагов и перехватил за руку. Желание быть рядом, касаться не отпускало с той самой секунды, как он увидел её в стыковочном отсеке. Он сжал её пальцы крепче, притянул к себе и склонился к шее, лаская горячим дыханием зарубцевавшуюся метку. — Гаррус, — выдохнула она, вцепившись в его воротник. — Этот день был непростительно долгим, — его хриплый рокот прошёлся дрожью по её коже. Когти прочертили путь от лопаток вниз, и тело Кэти тут же отозвалось, соблазнительно прогнувшись в пояснице. Она подняла на него взгляд и медленно провела кончиками пальцев по его шее. Инстинктивно он вскинул подбородок, открывая горло в молчаливом приглашении. Вторая её рука тем временем скользнула к его затылку и принялась массировать гребень. Гортанный рык вырвался сам собой. Одним стремительным движением Гаррус поднял её над полом и вжал в стену своим весом, пока пальцы судорожно расправлялись с заклёпками брюк. Но стоило ему коснуться внутренней стороны её бедра, как Кэти вдруг замерла, будто что-то вспомнила. — Постой. Одного этого слова оказалось достаточно, чтобы он мгновенно подчинился, тело среагировало на просьбу его самки раньше, чем разум успел её осмыслить. — Вчера на твоё имя кое-что доставили. — Что доставили? — Посылку от «Армакс Арсенал». Мандибулы разошлись в стороны — теперь уже от совершенно иного возбуждения. Гаррус сразу понял, о чём речь. Он оформил заказ ещё до вылета на Арахот, но никак не ожидал, что она придёт так скоро. — Уже? — вырвалось у него с почти детским восторгом, не достойным турианского офицера. — Я попросила отнести прямо в оружейную, — пояснила она с понимающей улыбкой. — Решила, что ты захочешь осмотреть содержимое сразу, как только вернёшься. Он бросил быстрый взгляд в сторону лестницы, потом снова на неё, разрываясь между желанием немедленно отправиться на второй этаж и своей избранницей, всё ещё находящейся в его руках. Челюсти подрагивали от сдерживаемого нетерпения. Кэти тихонько рассмеялась, явно наслаждаясь его реакцией и продлевая его мучения ещё несколько мгновений, потом ласково провела ладонью по его щеке и наконец произнесла: — Иди. Посмотри. Гаррус осторожно опустил её на пол, нежно потёрся щекой о висок и рванул наверх, перепрыгивая через ступени. Она смеялась ему вслед, прекрасно понимая, что с некоторыми турианскими инстинктами бороться просто бессмысленно. Уж точно не когда дело касается боевого снаряжения. Спустя минут десять Гаррус стоял в оружейной, восхищённо рассматривая элементы своей новой брони, аккуратно разложенные на столе. Материал казался непривычно лёгким по сравнению со стандартными турианскими моделями, но был куда прочней и долговечней. Гладкий, отполированный до зеркального блеска он сиял под потолочными лампами изящными гранями. Все детали бронекомплекта были исполнены по индивидуальному заказу непосредственно под параметры спектра, с учётом всех его предпочтений и стиля ведения боя. Не просто снаряжение. А отражение его самого, искусно воплощённое в композитных сплавах. Он начал, как всегда, с перчаток. Сели как влитые, материал послушно облегал пальцы, мягко подстраиваясь под каждое движение, будто улавливая намерение прежде, чем оно успевало оформиться в мысль. Наручные сегменты отозвались тихим, почти музыкальным щелчком. Затем нагрудник. Лёг на тело второй шкурой. Как только фиксаторы сомкнулись на плечах и у основания воротника, где-то в глубине доспеха раздалось тихое гудение системы питания. Встроенный компьютер оживал, синхронизировался с его кибернетическими имплантами, подстраивался под индивидуальные параметры и биоритмы в режиме реального времени. Наплечники, бронепластины защиты киля и ребер, набедренные элементы со встроенными сервоприводами, наголенники и магнитные сапоги... Шлем довершил картину. Визор мгновенно вспыхнул неоново-синим свечением, отражаясь в глянцевых панелях оружейной. Дыхание отдавалось внутри размеренным эхом. Гаррус повёл плечами. Все элементы двигались вместе с ним, легко и естественно, став частью его самого, продолжением тела. Сделал один шаг вперёд, второй назад — проверка равновесия, распределения веса. Движения вышли плавными, отточенными, смертоносными. Мандибулы разошлись в довольной ухмылке. Он провёл ладонью по вставкам из сариумной стали, оценивая безупречную работу мастеров «Армакс». Выполненную специально для спектра Вакариана. При мысли об этом грудь затопило полутонами гордости с обычно несвойственными ему нотками тщеславия, и это был тот редкий случай, когда он не стал подавлять своих вибраций. — Уже начинать ревновать или пока рано? Он вздрогнул и резко обернулся. Кэти стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди, на губах играла хитрая улыбка. Гаррус даже не услышал, как она вошла. Он быстро коснулся омни-тула, деактивируя шлем. Визор погас и с тихим жужжанием втянулся в корпус, височные и наскульные панели разошлись по швам и плавно опустились в скрытые пазы расширенного по краям воротника. — Давно здесь стоишь? — Достаточно, — ответила она, отталкиваясь от косяка и неспешно приближаясь. — Не хотела мешать тебе в такой интимный момент. Он фыркнул: — Ничего он не интимный. — Да неужели? — она иронично приподняла бровь. — Хочешь сказать, когда я вошла, ты вовсе не урчал от удовольствия? Предательский жар пробежал по позвоночнику к шее. — Не каждый день примеряешь на себя такое снаряжение, — он всё же попытался оправдываться. — Усиленные кинетические щиты, встроенный тактический сканер, улучшенная система жизнеобеспечения и регенерации. А главное, новейшая разработка «Армакс» — адаптивный камуфляж. — Ого! Впечатляет. — Она уже откровенно посмеивалась. Подошла совсем близко и провела пальцами по блестящему нагруднику. — Как ребёнок с новой игрушкой. Гаррус не сдержал довольной улыбки. — Ты же знаешь, как турианцы относятся к своему снаряжению. — Ещё как знаю, — усмехнулась она. — Но вот что интересно… — её взгляд стал откровенно вызывающим, — какое место я занимаю в рейтинге твоих «игрушек»? Он наклонился ближе, так что его дыхание коснулось её виска, колыхнуло волосы. — Боюсь, эти вещи не сопоставимы, — произнёс он низко и хрипло, с той интонацией, которая всегда учащала её пульс. — Броня, конечно, впечатляет. Но тебе она и в подмётки не годится. Кэти потянула его вниз за воротник нагрудника, сама при этом поднимаясь на цыпочки, чтобы их лица оказались почти на одном уровне. — Правильный ответ, — довольно отметила она, и взгляд её потеплел. — Отличная броня, спектр. Тебе очень идёт. — Да? — Гаррус обнял её, ещё острее ощущая человеческую хрупкость в своей новой экипировке. — Да, — подтвердила Кэти. — И, к слову о боевом облачении… не ты один сегодня примеряешь обновки. Он вопросительно склонил голову набок. — Помнишь, я ходила по магазинам с Лиарой и Тали? — она дала ему ещё одну подсказку. Гаррус, разумеется, помнил, но по-прежнему не понимал, к чему она клонит. Да, Кэти ругала его за испорченные наряды, постоянно жаловалась на то, что ей нужна новая одежда и… Он замер, внимательно осматривая свою избранницу. Синего платья больше не было. Кэти успела сменить его на тёмно-серый халат, струящийся по телу, словно жидкий металл. Шёлковая ткань переливалась при каждом её движении, то скрывая, то приоткрывая взору изящный изгиб шеи, плавно переходящий в обнажённое плечо, и... яркий всполох алого, резко контрастирующий со светлой кожей. Бельё? На мгновение Гаррус растерялся. Он читал человеческие форумы и знал суть этого элемента эротических игрищ у людей, пусть и не понимал до конца, в чем смысл любоваться тем, что только мешает добраться до главного. Турианки не носили ничего похожего, и в их культуре — особенно в брачных обычаях — всё было достаточно прямолинейно, без полунамёков и игр в скрытое и явное. Поэтому он не сразу понял, как следует на это реагировать. Его должен возбудить цвет? Дерзко-красный, почти провокационный. Или сама ткань? Полупрозрачная и невесомая поверх нежной кожи. Гаррус ощутил тянущее напряжение под пластинами. Взгляд его был прикован к алому кружеву. Оно ставило его в тупик, волновало, дразнило воображение самым необъяснимым образом. И неожиданно для себя он понял, что хочет увидеть больше. Рука сама потянулась к поясу халата, но Кэти перехватила его запястье. — Ну уж нет, только не на куче твоих пушек, — запротестовала она, хотя в глазах плясали дерзкие искры. О, она прекрасно знала, что именно здесь Гаррус хотел бы взять её больше всего, и не скрывала удовольствия, наблюдая за его реакцией. — Что ж, спектр Вакариан. Пришло время нам проверить хвалёную турианскую дисциплину. Он нетерпеливо зарычал, чувствуя, как желание вспыхивает вновь с бешеной, почти болезненной силой, отзываясь в каждом нервном окончании, но вместо того, чтобы подмять её под себя на ближайшей поверхности, хрипло произнёс: — Да, мэм. Мелкая провокаторша. Решила дразнить его своим запахом, своей близостью, а теперь ещё и этим алым искушением, которое он уже просто не мог выбросить из головы. Сама напросилась. Он разорвёт его в клочья с особым старанием. — Какой выдрессированный ответ, — протянула она с одобрением. — А теперь давай-ка выбирайся из этой брони. У тебя ровно… Сколько там тебе обычно нужно? Четыре минуты? Время пошло. С этими словами она оттолкнулась от его груди и направилась к выходу из оружейной. А Гаррус остался стоять на месте, глядя ей вслед, убеждённый, что никакая миссия никогда не требовала от него большего самообладания, чем эта самка. Кэти шла по коридору, ведущему в спальню нарочито медленно, зная, что он наблюдает. Шёлковый подол развевался, лаская изгибы человеческого тела, сводя с ума. Мандибулы нервно дрогнули. Броня вдруг показалась невозможно тесной, будто с чужого плеча, особенно в районе паха, где давление композитных элементов росло, становясь попросту невыносимым. Как же он смаковал каждый миг облачения в свой новый боекостюм. Кто бы мог подумать, что всего через пару минут он будет готов содрать его с креплений с не меньшим рвением, подстёгиваемый сладковатым ароматом её возбуждения, все ещё витающим в воздухе. Что ж, Вакариан, пришло время бить собственный рекорд. К тому моменту, как он остался в одном лишь подброннике, тело его уже следовало за ней. Каждое движение — преисполнено нетерпением, каждая мышца — словно натянутая струна. Прохладный воздух касался пластин экзоскелета, лишь усиливая жар, что нарастал внутри. К дверному проёму он подошёл уже без туники. Та осталась где-то коридоре. Брюки отправились следом. Кэти ждала его у края кровати. — Управился даже раньше, — похвалила она, внимательно его осматривая, задерживаясь взглядом на острых гранях. — Впечатляет. Гаррус сделал шаг вперёд. Грудь его вибрировала угрозой и предостережением. Когти дрожали от желания сорвать с неё этот проклятый шёлк. — Ерунда, — голос дрожал не меньше, но уступать ей он не собирался. — В следующий раз придумай что-нибудь поинтересней. — Да, надо будет усложнить задачу, — уже не провокация, а неприкрытый вызов. — Ты быстрый, с этим не поспоришь. Но вот насколько ты терпеливый? — Терпение никогда не было моей сильной стороной, — рыкнул он. — Уж точно не с тобой. — Как жаль, — прошептала она, отступая на полшага назад, и халат соскользнул с плеч, открывая больше алого кружева, больше нежной кожи. Он двинулся к ней — неспешно, неотвратимо, словно хищник, выжидающий момент перед броском. — Ты играешь с огнём, самка, — не слова вовсе, а утробный рокот. Она знала. Стояла неподвижно, не произнося больше ни слова, пока он преодолевал последние шаги и тянулся к ней. Он мог бы сорвать с неё этот халат одним рывком — и оба это понимали. Но вместо этого Гаррус медленно развязал пояс, пользуясь последними крохами ускользающего самоконтроля, и накрыл шероховатыми ладонями горячую плоть. Кэти подалась навстречу, как и он, не в силах больше сопротивляться этому притяжению, и ткань с тихим шелестом упала к её ногам. Он смотрел на неё, впитывая каждую линию, каждый изгиб. Алый цвет беспокоил его куда сильнее, чем он готов был признать. Нестерпимым давлением под ноющими от напряжения пластинами. Её лиловые глаза, словно подсвеченные изнутри космическим сиянием, смотрели прямо в его суть. Губы приоткрылись в тихом стоне, когда когтистые пальцы погладили нежный вход, утопая в её влаге через насквозь промокшую ткань. Запах её стал последней каплей, и паховые пластины раскрылись для неё почти болезненным рывком. Тёплая рука тут же легла на пульсирующий член, и Гаррус не сдержал протяжного стона, подаваясь бёдрами навстречу желанному прикосновению. В такие моменты он как никогда ощущал, насколько бессилен перед ней — перед её всепоглощающим, безжалостным желанием, что подчиняло его целиком и полностью. — Ты этого хочешь? — спросил он, инстинктивно распрямляясь в полный рост, разводя плечи шире, демонстрируя и предлагая. Её руки крепко стиснули его у основания, потом вдруг отпустили и заскользили вверх по торсу, бесцеремонно царапая ногтями шкуру в ложбинках между пластинами. — Я хочу… — голос её был тихим бархатом. Ладони легли ему на плечи и настойчиво надавили. — … этого. Тело подчинилось мгновенно, и Гаррус опустился перед ней на колени, ухватил за бёдра и резко дёрнул на себя. Кэти ахнула, почувствовав жар его дыхания у своей самой чувствительной точки. Она застонала громче, когда он «поцеловал» её через тонкую ткань белья. Закрыла глаза, отдаваясь неумолимому ощущению цепкого языка, который ловко отогнул край кружева и широким мазком прошёлся по горячему, влажному входу. Прикусила нижнюю губу и судорожно вцепилась в его гребневые отростки, пытаясь найти опору, едва держась на дрожащих ногах, вырывая из его горла глубокие вибрации. Потянула его за гребень один раз, другой, следуя ритму, что задавал его язык — настойчивый, жадный, не знающий пощады.

***

[ГОЛОЗАПИСЬ — ОБЪЕКТ NBX-9 / ПОДОПЫТНЫЙ: 343-TУ / ДОСТУП ОГРАНИЧЕН] Статус: запись Время начала: 14:08:07 Время окончания: 14:38:02 Присутствующий персонал: доктор Ньяла Ветис (ведущий исследователь), доктор Сересс И’Лор, ассистент Дира’Лен Подопытный: турианец, идентификация: 343-TУ, опергруппа Кабал Иерархии. Биотический класс: 6. Тип мутации: сверхпрочные нервные волокна (четырёхъядерный паттерн). Помещение залито мягким светом. В центре мерцает сдерживающее поле эффекта массы, подпитываемое тремя генераторами по периметру на полу. Внутри едва заметно колышется прозрачное, густое вещество — синтетическая суспензия повышенной электропроводимости, напоминающая цереброспинальную жидкость, предназначенная для усиления биотического резонанса. В толще жидкости капсулы, похожей на светящийся кокон, находится турианец, конечности его зафиксированы полупрозрачными биотическими щупальцами. Из стен камеры к «кокону» тянутся тончайшие серебристые нити проводов, подсоединенные к портам, вживлённым в пластины экзоскелета. Их пульсация отражает изменения параметров его нервной системы, улавливая каждый электрический импульс, каждое колебание кортикальной активности. На дисплеи рядом с капсулой в реальном времени проецируются показатели: нейронная проводимость, отклик узлов нулевого элемента, температурные колебания. Три азари в медицинской форме внимательно следят за данными, выводимыми на экран. — Состояние подопытного 343-TУ стабильно, — бесстрастно сообщает доктор И’Лор. — Поле эффекта массы держится на уровне 0,3 g. Нейронная решётка соответствует базовым показателям до введения сыворотки. — Приступайте к вводу, — распоряжается доктор Ветис. По её сигналу одну из прозрачных трубок — что тянется с потолка к «кокону» и подсоединяется к порту на затылке турианца — с тихим шипением наполняет мерцающий голубоватый раствор со сжиженным нулевым элементом. Подопытный дёргается, когда сыворотка попадает в кровоток. Тело выгибается в судорогах, поля, сдерживающие руки и ноги, дрожат, а биотический ореол вокруг его фигуры вспыхивает ярче с каждым новым спазмом. Субвокалы срываются, захлёбываясь паническими вибрациями, не доступными азарийскому слуху, но заставляющими жидкость расходиться волнами от этого немого крика. — Зафиксированы гиперрефлекторные реакции, — отмечает ассистент. — Признаков деградации синапсов не выявлено. Свечение под пластинами усиливается, тонкими нитями пробегает по венам, поднимается вверх по шее к основанию черепа. Датчики зашкаливают, издают хаотичные звуковые сигналы. — Биотическая активность возрастает, — спокойно констатирует И’Лор, в её голосе нет ни тревоги, ни удивления. — Уровень шесть... семь... десять… стабилизируется. Нейронная решётка формируется согласно прогнозам. — Повысить дозировку на ноль-один-пять. — Повышаю дозировку. На ноль-один-пять. Шипение усиливается. Турианец резко распахивает глаза — радужки исчезли, вместо них неестественно голубое свечение. Он пытается что-то сказать, но из горла вырывается лишь сдавленный хрип. Когти беспомощно сжимаются в растворе, выхватывая пустоту. — Подопытный остаётся в сознании. Болевой порог превышен на двадцать один процент. — Продолжаем. Необходима полная кортикальная когерентность. Секунды растягиваются. Индикаторы на пульте сменяют цвет с зелёного на янтарный. Вдруг поле содрогается. Турианец издаёт отчаянный, низкочастотный звук, прилежно регистрируемый безразличной аппаратурой. Свечение усиливается. Голубовато-белое пламя пробегает по экзоскелету. Мышцы напрягаются до предела, тело выгибается неестественной дугой. Раздаётся приглушённый хруст природных пластин. — Нейронный резонанс нестабилен, — недовольно сообщает Сересс. — Помехи по всем узлам нулевого элемента. — Стабилизируйте. Жидкость в капсуле переливается и бурлит от избыточной энергии. Турианец выгибается вновь, и каждое сухожилие натягивается до предела. Биотическое пламя вырывается из него наружу, ослепительной вспышкой сотрясая сдерживающее поле «кокона». Гул субвокалов уже звучит в высоком регистре, улавливаемом невооружённым слухом, искажает работу звуковых сенсоров, превращаясь в нарастающий дикий вой. — Кортикальное кровоизлияние, — сообщает ассистент. — Разрыв узлов. Левая гемисфера. — Жизненные показатели? — Нарушение сердечного ритма. Нейронная активность превышает безопасный порог… — Не отключать, — перебивает Ветис. — Фиксируйте все показатели. Испытуемый дёргается раз, другой — и наконец замирает. Колебания поля постепенно стихают, затем исчезают вовсе. Голубое свечение в жидкости гаснет, и вязкая масса застывает вместе с неподвижным телом внутри. Долгая пауза. — Прекратить подачу сыворотки. Зафиксировать время смерти подопытного. — Время смерти: четырнадцать часов двадцать шесть минут. Цикл местный. Доктор Ветис поворачивается к центральной камере. На лице ни тени эмоций. — Достигнуто рекордное время стабилизации: семьдесят две секунды, — произносит она. — Критический сбой всех систем организма неизменно происходит в момент нейронного каскада. Вариация сыворотки 7-B демонстрирует улучшенную проводимость, но интеграции достичь не удалось. Решётка дестабилизируется на пике резонанса. Как результат: субъект непригоден для восхождения. Она делает короткую паузу, взгляд сосредотачивается на объективе. Азари продолжает говорить, обращаясь не к коллегам, а главному и единственному зрителю, что будет просматривать запись позже. — Ваша гипотеза подтверждается, матриарх. Сыворотка готова. Теперь нам нужен подопытный экземпляр, способный выдержать её эффект. Её рука тянется к консоли. Конец записи. [ГОЛОЗАПИСЬ ПРЕРВАНА] Бенезия отключила голографический экран, поджав губы в гримасе изящного недовольства. Кончики пальцев мерно отбивали такт по краю терминала. Очередная неудача. Очередное существо, не сумевшее принять великий дар. Турианцы — при всей своей силе и выносливости — оставались пленниками собственной примитивной нервной архитектуры. Эффективной, да, но слишком уж неадаптивной. Животная часть их мозга, управляемая инстинктами соперничества и потребностью в жёсткой иерархии, не позволяла им достичь полного слияния с потоком высшего резонанса. Для результата сыворотке требовалась не сила, а склонность к адаптации. Впрочем, как подопытный материал они были бесценны. Их организм выдерживал воздействие препарата достаточно долго, давая возможность извлечь максимум данных для совершенствования формулы. Каждое остановившееся сердце, каждая аневризма, каждый разорванный синапс — всё это приближало её к заветной цели. Бенезия медленно выдохнула, возвращая лицу привычную безмятежность. Череда неудач её не тревожила — это была неизбежная плата за созидание. Ведь даже великая Богиня-мать в своё время разрывала плоть и разрушала души ради создания жизни, какой она является сегодня. Рано или поздно, напомнила себе матриарх, божественный поток отыщет достойного проводника. Ей оставалось лишь принять свою роль: покориться высшей мудрости, продолжать поиск подходящих кандидатов и, когда придёт час, первой вкусить плоды своих трудов. Она почти физически ощущала его, этот тихий, убаюкивающий шёпот, доносившийся откуда-то из глубин вечности. Голос, который был одновременно её собственным и чужим, неизменно обещал одно и то же: скоро, очень скоро. Что же до подходящих кандидатов… Матриарх вызвала новый голографический экран и принялась листать поток изображений — сканы мозговой активности, проекции нейронных связей, графики биотического резонанса. Пульсирующие линии и узлы складывались в узоры поразительной, почти гипнотической красоты. Все они когда-то принадлежали весьма многообещающим субъектам, ныне почившим. Большинство мутаций, с которыми ей доводилось сталкиваться, ничего не стоили и представляли собой бесполезные эволюционные ответвления, ведущие в лучшем случае в тупик, в худшем — к безумию и распаду. Но иногда природа ошибалась в её пользу, и возникал узор, приближённый к идеалу — нервная система, способная пропускать через себя божественный поток, не рассыпаясь под его натиском. Такие случаи были редки и бесценны. И Бенезия не сомневалась: однажды один из владельцев этих хитросплетений нейронных путей и синаптических связей выдержит пробуждение и окажется достоин света Атаме... В дверь постучали. — Войди. На пороге возникла азари с кожей пурпурного оттенка. Бенезия даже не взглянула в её сторону. — Докладывай. Далия приблизилась, остановившись на подобающем расстоянии. — Контакт установлен, матриарх. Кэтрин Шепард дала согласие на обучение. Её избранник, турианский спектр, находился в отъезде и не вмешивался в процесс. Губы Бенезии тронула едва заметная тень удовлетворения. — Превосходно. И как она тебе? — Весьма многообещающе, — ответила Далия. — Во время первого сеанса мне удалось проникнуть в её сознание. Её сила впечатляет... — Сила — ещё не всё, — холодно оборвала её Бенезия. — Особенно сила неподконтрольная. Уж кому, как не тебе, это понимать. Матриарх медленно перевела взгляд на младшую азари, и та немедленно опустила голову, не в силах выдержать древний взор. А чего ещё ожидать? При всём своём опыте Далия так и оставалась обычной послушницей, которую Бенезия когда-то взяла под своё крыло, выучила, выдрессировала, наделила нужным и отсекла лишнее. Несмотря на все приложенные усилия, несовершенство стоящей перед ней азари удручало. И если бы не её особый дар — деликатность мысли и прикосновения — матриарх не возилась бы с ней и вовсе. Она поднялась из кресла и направилась к парящей в центре зала сфере тёмной энергии. — Покажи мне, — велела она. Далия шагнула вперёд и подняла руки, касаясь поверхности орба. Та откликнулась мгновенно: по залу побежали концентрические волны, разворачиваясь в объёмную проекцию, живую карту нейронных путей и нервных узлов. Изображение пульсировало в такт сердцебиению, принадлежавшему не азари, а человеку. Перед Бенезией раскрылась подробная картина сознания Кэтрин Шепард, ослепительная в своей сложности. Безупречный слепок, — подумала матриарх, медленно обходя проекцию. — Как всегда. Дар Далии был поистине уникален и позволял ей осуществлять слияние с чужим разумом, не вызывая осознания контакта: особое эмпатическое поле скрывало её присутствие даже от опытных телепатов. И если большинству азари требовалось согласие субъекта и настройка на нужную частоту, Далия могла проникать в самые потаённые уголки подсознания без ведома и спроса, забирая с собой детальный отпечаток увиденного. Её касание не оставляло следов, не порождало сопротивления и отзывалось лишь лёгким, едва уловимым отзвуком её самой. Высшая форма подчинения разума не терпела насилия и принуждения, а являлась искусством, в случае Далии доведённым до совершенства под личным наставничеством Бенезии. — Как видно на слепке, — поясняла Далия, — биотический потенциал Шепард значительно превосходит все ранее зафиксированные показатели среди людей. Мутация в её узлах создаёт самоподдерживающийся контур между кортикальными и подкорковыми отделами мозга. Это позволяет ей генерировать такой уровень выброса энергии, который в обычных условиях привёл бы к полному разрушению нервной системы. Бенезия всмотрелась на проекцию, слегка нахмурив брови. — И всё же она умудряется сохранять ясность рассудка, — отметила она. — Её контроль инстинктивен, хаотичен, но достаточен, чтобы не разрушить её изнутри. Далия склонила голову в знак согласия. — Концентрация напрямую зависит от эмоциональных всплесков, а потому весьма нестабильна. — Нестабильна, — тихо повторила Бенезия. — До чего восхитительно. Нестабильность порождает страхи и сомнения, а их в свою очередь легко направить в нужное нам русло. — голос её звучал мягко, но был напрочь лишён тепла. Она повернулась к Далии: — Продолжай. Заручись её доверием. Направляй, но аккуратно. Когда придёт время, она должна быть готова. Силу, что мы ищем, не обуздать одним лишь инстинктом. Омни-тул на её запястье коротко пискнул. Бенезия посмотрела на входящее сообщение: очередной отчёт. Свежая поставка разношёрстных рабов, которых ещё предстояло отсортировать и протестировать. Готовая к отправке партия отборного подопытного материала с парочкой многообещающих кроганов-биотиков. Две партии необработанного нулевого элемента, ожидающие подтверждения. Она поморщилась от недовольства. Столько задач, и ещё больше мелочей, требующих её личного внимания. Ах, если бы только покойный спектр Артериус не оказался настолько ослеплён собственным величием, что не покинул этот мир раньше срока. И настолько нелепо. А ведь он был по-своему незаменим. Вёл все эти дела за неё. Занимался поставками, проворачивал деликатные сделки. Не от доброты душевной, разумеется, а за солидный процент. Но всё же. У него были связи, авторитет в нужных кругах и редкий талант превращать невыполнимые задачи в плёвое дело. Как жаль, что Сарен не внял её предостережениям: прагматичность и самоуверенность редко уживаются друг с другом. Досадная потеря. Что ни говори, он был весьма компетентен, пусть это и раздражало, а ещё забавно остроумен. Умён, обаятелен — по-своему, конечно, с этой своей вечной напыщенностью и показным безразличием. Теперь же, в его отсутствие, всем этим приходилось заниматься ей самой. У галактики поистине скверное чувство юмора. Она отмахнулась от этих мысли лёгким движением руки, одновременно давая Далии понять, что разговор окончен. Но та осталась стоять неподвижно. — Что ещё? Азари помедлила. — Ваша дочь, матриарх… кажется, что-то подозревает. Она направила ходатайство в Орден с просьбой подтвердить мои полномочия. — Вот как, — отозвалась Бенезия. Лицо её не дрогнуло, голос остался ровным и безмятежным. — Лиара всегда была любопытна. Порой себе во вред. Она вновь перевела взор на сияющую проекцию, слегка прищурившись. — Орден не проблема. Твои полномочия будут подтверждены. В официальном ответе будет значиться, что я велю. Далия склонила голову и осторожно поинтересовалась: — А если это не поможет? На мгновение на лице матриарха мелькнула тень усталости, а быть может, и сожаления. Но она исчезла так же стремительно, как появилась, уступив место холодной решимости. — Лиара выбрала свой путь, как я выбрала свой. И теперь ей предстоит узнать, куда он ведёт. Она повернулась к Далии, взгляд её стал острым, как лезвие: — Наблюдай. Но не вступай в контакт без моего прямого указания. Ясно? — Да, матриарх. — Свободна. Когда азари наконец покинула зал, Бенезия вновь обратилась к нейронной проекции Кэтрин. Выражение её лица смягчилось. Пальцы медленно следовали фантомным сияющим линиям, что живыми нитями сплетали синапсы и биотические узлы в причудливый узор, какого она ещё не встречала. Дочь Шепарда была редкой находкой, алмазом, что только предстояло огранить. И очень скоро Бенезия узнает, насколько прочны его грани.