Mass Effect: Меж двух миров

Далия не сводила глаз с человека, подмечая каждую мелочь: едва уловимую заминку во вдохе и выдохе, напряжение в плечах, дрожь биотического поля у самой поверхности. Предвкушение, волнение и страх имели схожие физиологические реакции. В этом плане люди были довольно примитивны. — Сегодня мы займёмся защитными механизмами и безопасными пространствами, — произнесла азари с той неторопливой мягкостью, которая, как подсказывал опыт, действовала надёжнее любого давления. — Отработаем ментальные барьеры для сдерживания травм прошлого, которые часто мешают при манипуляциях тёмной материей. Реакция не заставила себя ждать. Кэтрин напряглась всем телом, дыхание сбилось, пульс участился. Разум понял направление разговора ещё до того, как оформилась мысль. Далия сделала намеренную паузу. Тишина была полезным инструментом, она не просто давала время на раздумье, но вынуждала собеседника самостоятельно заполнять пустоту, проецировать на неё все свои скрытые страхи и переживания. Куда проще, чем выуживать их силой. Мысли Кэтрин звучали громко и отчётливо, не требуя для чтения никаких дополнительных манипуляций. Линдор. Название отозвалось болью, словно старая рана, которая так и не зажила до конца. Далия ощущала его на самом краю человеческого сознания: ледяными всплесками ужаса, глухим эхом подавленной воли, тяжёлым осадком тщательно игнорируемой, не прожитой до конца травмы. Необработанная своевременно рана так никуда не делась, она воспалилась, гноилась, делая своего носителя хрупким в нужных местах. — Проблема ведь именно в этом, не так ли? — доверительно поинтересовалась наставница, уже зная ответ. — Тебя пугают не биотические способности сами по себе. Ты боишься собственного разума. Боишься, что прошлое будет и дальше вмешиваться в настоящее. Кэтрин кивнула. Ей хотелось контроля, хотелось уверенности. Но отчаяннее всего ей хотелось, чтобы всё оказалось легко и просто. — За сами воспоминания не переживай, — сказала Далия, и голос её потеплел, приобрёл почти материнские нотки. — Тебе не придётся делиться ими со мной. Они личные, только твои. Такими они и останутся. Ложь, конечно. Утешение усыпляло бдительность, облегчало доступ к разуму. — Всё, чему я собираюсь тебя научить, — это удерживать их под контролем и возводить мысленные барьеры, — продолжила она. — Ранее я уже сталкивалась с подобными травмами и знаю, как с ними правильно работать. Мы будем двигаться постепенно, шаг за шагом. И в итоге построим нечто прочное и непоколебимое. Она наблюдала за тем, как поза Кэтрин возвращается к прежней расслабленности, зажатость отступает, а в глубине сознания зарождается робкая надежда. Все живые существа устроены одинаково — все они охотно цепляются за обещания избавления. И люди в этом смысле не составляли исключения. — Постепенно, — эхом повторила девушка, как Далия и рассчитывала. — Да, — спокойно подтвердила азари. — Если тебе будет слишком тяжело, мы сделаем перерыв. Кэтрин колебалась лишь мгновение, затем кивнула: — Хорошо. Давай попробуем. Наставница едва заметно склонила голову. — Закрой глаза, — велела она, — и сосредоточься на дыхании. Всё как в прошлый раз. Кэтрин подчинилась. Почти сразу реакции её организма начали замедляться, подстраиваясь под размеренный ритм, который задавала Далия. Хорошая девочка, — усмехнулась азари про себя. — Такая старательная и способная. Кэтрин следовала инструкциям неукоснительно, прилежно выполняя предложенные ей «медитации». Теперь те пустили глубокие корни в её сознании, превратились из упражнения в рутину. Разум откликался почти мгновенно, и погрузить его в глубокий транс больше не составляло особого труда. Лёгкое движение кистей — и биотика Далии потекла вперёд невесомыми потоками. Никакой спешки, никакого давления. Давление рождало сопротивление, а сопротивление тут совершенно ни к чему. Вместо этого поле мерцало и резонировало ласковыми приливными волнами, как безмолвное приглашение. Биотика человека откликнулась сама, минуя мысль и волю. Потянулась к знакомому ритму, следуя уже заученному, многократно отработанному пути. С каждым разом слияние полей и мыслей происходило всё быстрее. Сознание Кэтрин приняло вторжение, не распознав в нём ничего чужеродного. Защитный инстинкт, желание отгородиться, свойственное большинству рас при подобном контакте, притупилось ещё на прошлых сессиях, когда они отрабатывали техники так называемой «совместной концентрации». Повторение рождало привычку. Привычка — доверие. Когда их энергетические поля стабилизировались, Далия осторожно повела человека глубже. В голосе её звучало одобрение. Не похвала — азари никогда не прибегала к столь явным формам воздействия — а именно аффирмация. Люди реагировали на неё весьма положительно. — Вот так, Кэтрин. Она позволила себе слегка усилить резонанс поля, которое проникало в мышцы, опутывало нервные окончания, подстраиваясь под частоту человеческого дыхания, сердечного ритма и биотических колебаний, пока границы между двумя живыми существами не начали растворяться, сливаясь в нечто единое. Девушка уходила всё глубже в себя, фокус сознания сжимался к одной точке, мысли и чувства размывались, теряли очертания и тихо сходили на нет. И вот наконец Далия нащупала то самое нарушение в структуре, о котором её предупреждала Бенезия. Матриарх оказалась права: кто-то уже пытался подчинить себе этот разум. Далия остановила своё продвижение, аккуратно изучая и ощупывая эту аномалию. Все признаки на лицо: одни нейронные цепочки были напрочь выжжены болью, другие укреплены страхом, связи перепрошивались грубой силой, оставившей после себя глубокие, неаккуратные рубцы. Кто бы ни вторгался в это сознание, явно не утруждал себя деликатным подходом. Шёл напролом, подминая под себя всё, что встречал на пути. Вгрызался в психику до тех пор, пока та не сдалась окончательно. Работорговцы, — презрительно фыркнула она. — До чего же примитивный народец. Они принимали повиновение за контроль. Весь их арсенал строился исключительно на инструментах негативной стимуляции, эффективных в моменте, но способных разрушить повреждённый разум в долгосрочной перспективе. Далия практиковала совершенно иной подход. Страх со временем угасал. Боль притуплялась. А вот вознаграждение — вознаграждение оставалось надолго. Оно закреплялось в подсознании, формировало нужные поведенческие паттерны без сопротивления. Переписывало инстинкты, действуя тихо и исподволь. Пообещай безопасность, принеси облегчение, гарантируй покой — и подопечный примет цепь и ошейник безропотно, да ещё и с благодарностью за само их существование. Самая изящная форма контроля — это та, которую разум принимает с полной уверенностью, что выбор сделан им самим и никем другим. Далия усмехнулась и сместила своё внимание в сторону от изуродованных, теперь уже бесполезных нейронных связей. — А теперь, — медленно произнесла она, — представь себе барьер. На краткий миг возникла пауза — разум потянулся к чему-то ещё неоформленному. Далия уловила вспышку неуверенности, прокатившуюся лёгкой рябью по мыслям человека, и не стала её гасить. Пусть будет. Сомнения тоже можно использовать. — Визуализируй его как границу, — пояснила она спустя несколько секунд, — или стену. Как нечто, что окружает тебя, но не давит. Просто обозначает твои пределы. Образ начал складываться постепенно, фрагментами: свет без чёткой формы, энергия без структуры, ощущение присутствия со слабо обозначенными гранями. — Хорошо, — продолжила Далия. — А теперь придай конструкции очертания. Сглаженные, непрерывные, без резких углов. Она почувствовала, как структура откликнулась на намерение Кэтрин, обрела ясность. Рассеянное свечение уплотнялось, расширялось, подчиняясь направляющему импульсу. — Щит, — произнесла Далия. — Из чистой биотической энергии. Средоточие твоей силы. Существующий с единственной целью: защищать тебя. Это различие было принципиальным — не преграда, а защита. — Ты видишь его? Кэтрин кивнула, не открывая глаз. Черты её лица смягчились, когда визуализация наконец обрела устойчивые очертания и перестала распадаться. — Усиль его, — мягко направила Далия. — Наполни своей энергией. Сделай прочным, непроницаемым. Биотика Кэтрин вспыхнула ярче, резче, поле напряглось. Барьер начал утолщаться слой за слоем, подпитываемый скорее страхом, чем решимостью. Люди всегда перегибали, когда были на грани отчаяния. Это делало их предсказуемыми. — Теперь давай проверим твой барьер на прочность. Слова отозвались дрожью в человеческом сознании. Где-то под поверхностью зашевелились воспоминания, словно тяжёлый осадок, поднятый со дна неосторожным движением. — Ты готова? — спросила азари. Девушка помедлила, прежде чем ответить: — Да, готова. — Тогда подумай о месте, где у тебя силой отняли контроль, — произнесла Далия, внимательно наблюдая. — Но помни: это всего лишь воспоминание и ничего больше. Оно не способно причинить тебе вред. Последовавшая реакция оказалась весьма бурной. Паника накатила волной, вызвав резкий скачок биотической энергии. Образы рванулись к поверхности, неся с собой боль и беспомощность. Дыхание Кэтрин сбилось, руки непроизвольно сжались в кулаки. Биотика трепетала, словно пламя под резкими порывами ветра, рвалась и хлестала во все стороны без разбора. Азари тут же обвила человеческое сознание своим успокаивающим присутствием, сглаживая всплеск прежде, чем тот успел свернуться в неконтролируемую, разрушительную спираль. — Сосредоточься на барьере, — напомнила она. — Помести его между собой и негативными образами. Не позволяй им взять над тобой верх. Сопротивляйся. Кэтрин сопротивлялась. Далия ощущала, как воспоминания бьются о выстроенный барьер, ищут слабые места, пытаются нащупать его границы и пробиться сквозь них. Травма никогда не сдаётся без боя, она всегда противится заточению. Поначалу азари помогала удерживать оборону, подпитывала конструкцию своей энергией, пока наконец не решила, что пора отступить. Кэтрин предстояло научиться справляться самостоятельно, полагаться только на себя — иначе какой от неё толк? Пустая оболочка, сломленная собственной же силой, Бенезии была без надобности. И девчонка справилась. Она вложила в барьер всю себя без остатка, и тот сомкнулся вокруг воспоминаний плотным коконом, притупляя острые края, приглушая боль до тихого гула. Образы начали блекнуть, терять чёткость, превращаясь в далёкие, размытые отголоски давно пережитого. Далия наблюдала со стороны с хищным удовлетворением. Под её руководством Кэтрин становилась сильнее. А вместе с тем и послушнее, сама того не осознавая. Воспоминания наконец утихли не под натиском грубой силы, а благодаря искусно возведённой ментальной конструкции, которую Далия при желании могла теперь использовать в самых разных целях. — Ты справилась, — констатировала она. — А теперь попробуем кое-что ещё. Я хочу, чтобы ты преобразовала этот барьер. Представь себе место, надёжно укрытое им от внешнего мира. Это может быть что угодно, что тебя успокаивает. Воспоминание или придуманная локация, куда не проникают тревоги и страхи, где царит лишь покой и умиротворение. Тихая гавань. На этот раз образ сложился почти мгновенно, стоило лишь прозвучать словам. В сознании человека возник прибрежный пейзаж, отдалённо напоминавший некоторые известные Далии миры. Чёткость линий, игра света, насыщенность красок и само устройство пространства — всё указывало на то, что образ был извлечён из памяти, а не сконструирован воображением. Берег океана с его странной, чужеродной растительностью, песчаная кромка прибоя наверняка были существующей локацией с родной планеты Кэтрин. Весьма непримечательное место. В каком-то смысле даже скучное. Что ж, тем лучше. Оригинальность рождала вопросы. А вопросы в следующей задуманной Далией манипуляции были излишни. — Это место силы. Место покоя, — неторопливо внушала азари. — Здесь ты в безопасности. Здесь тебя ничто не потревожит. Дыхание Кэтрин постепенно выровнялось, встревоженные предыдущим упражнением мысли успокоились, поднятая муть вновь осела на дно. Ментальный образ сомкнулся вокруг неё, принимая и удерживая в своих объятиях. — Ты ведь не хочешь больше никогда терять контроль? — вкрадчиво спросила Далия. — Нет… — ответ прозвучал почти неслышно. — Ты хочешь быть сильной, Кэтрин,— продолжила она, усиливая хватку над сознанием девушки. — И ты понимаешь, что настоящая сила — это умение вовремя отпустить. Брови человека сошлись на переносице. Что-то внутри отозвалось лёгким сопротивлением на эти слова — крошечной искрой сомнения. Но она была тут же погашена, растворившись в тёплом, обволакивающем тембре голоса азари. — Здесь ты в безопасности, Кэтрин, — убаюкивала она. — Отпусти. Позволь мне направлять тебя. Сознание Кэтрин быстро вернулось в нужный Далии резонанс, отдаваясь ритму её биотического поля. Умиротворяющий пейзаж успокаивал, вибрации погружали всё глубже в транс. Вязкое спокойствие затапливало разум, не давая возможности сопротивляться. Далия замедлила продвижение. На этой глубине действовать нужно было с крайней осторожностью. Кэтрин находилась в максимально уязвимом состоянии, где не существовало осознанных защитных реакций, а неосознанные, хоть и истончались, были максимально чувствительны к внешнему воздействию. Грубая сила тут была исключена, работать предстояло подходами на протяжении нескольких сессий, размывая этот барьер шаг за шагом. Азари чувствовала его всем своим существом: инстинктивный, хрупкий, выстроенный не мыслями, а по наитию. И она сосредоточила на нём всё своё внимание. Начала с простого, точечного импульса, который направила к ментальному барьеру. И пока энергия вливалась в сознание, приглушая сопротивление, Далия задействовала центры человеческого мозга, отвечающие за удовольствие, затапливая восприятие Кэтрин покоем и безмятежностью — тёплыми прибрежными волнами о её песчаный берег. — Отпусти, Кэтрин, — ласково просила наставница. — Позволь мне привести тебя в место покоя. Верь мне. Кэтрин медленно выдохнула. Барьер истончался под напором умиротворения. Сомнения опускались под толщу воды неспешно и без борьбы. Здесь она была в безопасности. Здесь она полностью владела собой. Тихая гавань, куда привела её Далия, казалась убежищем от страхов и тревог реального мира, и Кэтрин не распознала её истинной природы. — Да, — выдохнула она. — Я верю тебе. — Хорошо, — улыбнулась Далия. Она закрепила этот положительный отклик, вознаградив его очередным импульсом удовольствия, формируя в сознании девушки нужную ей причинно-следственную связь: повиновение не требовалось, оно приветствовалось и поощрялось. — Ты хочешь сохранять контроль над своей силой, — внушала она. — Да. — Голос Кэтрин звучал всё более отстранённо. На каждый утвердительный ответ азари отвечала новой волной удовольствия, мягко приучая разум, к чему следует стремиться. Нейронные пути адаптировались, перестраивались, формировали ассоциации между покоем и послушанием, облегчением и подчинением. — Позволь спокойствию наполнить тебя. Воспоминания, страх, боль не имеют здесь силы. Потому что сила здесь только у тебя, — она выдержала намеренную паузу. — Ты ведь не хочешь покидать это место, Кэтрин? — Нет, — прошептала та. Улыбка Далии наполнилась злорадством. — Ты можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь. Оставайся, Кэтрин. Приказ был принят без малейшего сопротивления. Сознание подчинилось ему, словно всё это время только и ожидало разрешения. Присутствие Далии больше не ощущалось чем-то внешним: оно незаметно встроилось в саму архитектуру места силы, стало его частью, переплелось с мыслями Кэтрин в пределах его стен так тесно, что отделить одно от другого уже было невозможно. Там, где прежде царил инстинкт защищаться, установить личные границы, укоренялось доверие — глубокое и безоговорочное. Само понятие контроля менялось. Он принадлежал не ей. Он принадлежал им. — Ты сильная, — повторяла Далия, наблюдая за безмятежным выражением человеческого лица. — Гораздо сильнее, чем думаешь. И вместе мы сможем раскрыть весь твой потенциал. Я прослежу за тем, чтобы ты больше никогда не теряла контроль. Очередная волна удовольствия, куда сильнее предыдущей, захлестнула сознание Кэтрин, и девушка едва слышно ахнула, полностью отдаваясь ощущениям и во власть своей наставницы. — Вот так, Кэтрин. Чем больше ты доверяешь мне, тем сильнее будешь становиться. И тем приятнее будет это чувство… Вознаграждение — воистину самый эффективный инструмент. Минуты тянулись друг за другом, превращаясь в часы, пока Далия работала над открывшимся ей разумом, усиливая те связи, что вели к покою и покорности, и приглушая те, где ещё теплились сомнение и сопротивление. Разум откликался так, как разум откликается всегда: поддерживаемые ею структуры крепли, оставленные без внимания — истончались и распадались. Тихая гавань трансформировалась под её влиянием из убежища в искусную ловушку. Каждое возвращение сюда будет укреплять их связь и необходимые ассоциации. Совсем скоро Кэтрин начнёт жаждать ощущения покоя и уверенности, которое может подарить лишь её наставница. Будет инстинктивно стремиться в это место, погружаться в него всё глубже и даже не заметит того момента, когда всякое сопротивление исчезнет и границы воли полностью растворятся, уступив место потребности следовать приказам неукоснительно, дабы вновь и вновь ощущать это дурманящее, ни с чем не сравнимое удовольствие. И когда этот момент настанет, ловушка закроется.

***

Кроган и не думал скрываться. Гаррус с командой шли по следам устроенного им побоища, спускаясь все ниже к ядру станции. По мере их продвижения температура в отсеках неизменно повышалась. Охладительные установки то ли не справлялись, то ли были вовсе не исправны. — Как в аду, — бурчал Джеймс себе под нос. Зрелище, что предстало их взглядам за очередным поворотом, было соответствующим. Тут и там переборки были заляпаны свежими кровавыми потёками, в спёртом, медленно фильтруемом воздухе висел едкий запах недавно разряженного оружия. У рухнувшего торгового лотка валялась пара дохлых ворков — броня прошита короткими очередями из дробовика. Чуть поодаль лежал труп батарианца, который сполз по стене, оставив за собой тёмно-багровую полосу. Глотку ему вспороли с такой силой, что обшивку за спиной вмяло внутрь от удара. Немногочисленные прохожие бежали навстречу с перепуганными лицами. Наёмники быстро скрывались в боковых проходах, редкие торговцы торопливо прятали товар подальше с глаз, а самые смышлёные ныряли за ближайшее укрытие и старательно делали вид, что ничего не видят и не слышат. Трудно было назвать кого-то из них мирными жителями — на Омеге таких почти не водилось. Но даже по здешним меркам масштаб разрушений и всеобщая паника выбивались из привычного уклада жизни. Где-то впереди гулким эхом отдавались выстрелы. Не тот редкий, вялый треск, что обычно служил фоном для станции, а плотная, яростная канонада, не оставлявшая сомнений в намерениях палившего. — Мы близко, — негромко сказал Гаррус. — Будьте начеку. Кровавый след привёл их в квартал Гозу — туда, где «изнанка» астероида словно сворачивалась сама в себя. Узкие технические коридоры вели в полузаброшенные складские отсеки. Мигающий свет, выхватывающий из полумрака ржавые трубы, оголённые кабели и наспех протянутые линии питания, местами отсутствовал напрочь. Уровень был настоящим лабиринтом, идеально подходящим для тех, кто хотел скрыться без следа. Стрельба оборвалась так внезапно, что тишина ударила по ушным каналам. Гаррус вскинул кулак, подавая знак Джеймсу и Тали, затем коротким жестом указал им на укрытие за штабелями грузовых контейнеров, сплавленных друг с другом плазменными резаками. Сам осторожно шагнул вперёд и выглянул из-за угла ровно настолько, чтобы видеть, что творится впереди, но не подставляться под прямой обзор. Рекса он узнал мгновенно. Тот в точности соответствовал описанию, что дали охранники Арии. Массивный даже по меркам своего народа коричневато-бурый кроган, в покорёженной броне, испещрённой старыми царапинами и трещинами, с тяжёлым, утолщённым прожитыми столетиями лобовым гребнем. Один глаз представлял собой мутное, молочно-белое месиво, перечёркнутое свежим, уродливым рубцом. Другой пылал бешеным красным огнём. Он прижимал к стене саларианца, держа того за горло высоко над полом одной массивной рукой. Ноги жертвы беспомощно болтались в воздухе, пальцы судорожно скребли по металлу кроганской брони, из глотки вырывались судорожные, панические хрипы, больше похожие на клокотание, чем на речь. — Мне нужны точные координаты, — прорычал громила. Голос его звучал словно скрежет металла о металл. — Это всё, что мне известно, — заикаясь, выдавил саларианец, выпучив глаза. — Он нигде не задерживается подолгу. Постоянного адреса нет. Всё время меняет доки, транспорт… прошу… Кроган сжал пальцы сильнее. — Ты врёшь. Ты знаешь, где он. — Я н-н-не знаю! — завизжал саларианец. — Он никому не доверяет эту информацию… Я… я отвечаю только за поставки техники, клянусь! На мгновение Гаррусу показалось, что громила просто свернёт бедняге шею и на этом всё закончится. Рука сама потянулась к винтовке, разум уже просчитывал угол, дистанцию, вероятность точного попадания. Но вместо этого Рекс резко встряхнул саларианца, видимо, рассчитывая припугнуть. Как и следовало ожидать, он не рассчитал собственную силу. Голова несчастного глухо ударилась о стену. Звук прокатился по коридору, за ним последовал тяжёлый стук — тело обмякло и рухнуло на пол, когда массивные пальцы разжались. Мёртв. Или без сознания. С такого расстояния не разобрать. Кроган недовольно заворчал, выпрямился и расправил плечи, словно разминая затёкшие суставы. Затем вдруг замер. Грудь приподнялась в протяжном вдохе, ноздри раздулись, втягивая воздух. Рекс резко дёрнул головой точно в сторону укрытия Гарруса, потянувшись к рукояти дробовика, закреплённого на бедре. Прятаться дальше не имело смысла. Гаррус вышел из-за угла нарочито медленно, чтобы каждое его движение было хорошо видно. — Спокойно, — окликнул он. — Я пришёл не за дракой. Кроган развернулся к нему всем корпусом. Красный глаз сузился, дробовик поднялся, целя турианцу точно в грудь. С этого ракурса громила казался ещё массивнее: слои изуродованных металлических пластин будто врастали в шкуру, задубевшую от бесчисленных боёв, создавали ощущение живой бронированной массы. — Обычно именно так и говорят перед тем, как нажать на спуск, — отозвался Рекс. Тон был слишком непринуждённым для того, кто держит оружие на изготовку. Краем глаза Гаррус уловил движение: Джеймс и Тали вышли следом за ним, рассредоточившись так, чтобы не подставляться под одну очередь. — Мы просто хотим поговорить, — заверил крогана Гаррус. Тот фыркнул: — Ну да, и выслеживали меня по всему Гозу для простого разговора? — Это было не сложно. Ты даже не пытался заметать следы, — заметил турианец, позволив себе толику иронии. Если удастся его разговорить, может, получится избежать бойни. В ответ кроган растянул пасть в кривой усмешке. — Нет, — подтвердил он. — Не пытался. Гаррус сделал осторожный шаг вперёд, стараясь не сокращать дистанцию слишком быстро. — Меня зовут Гаррус Вакариан. Я — спектр Совета Цитадели. Несколько секунд бугай просто пялился на него, не мигая. А потом расхохотался во весь голос. Смех был низким, грубым и не предвещал ничего хорошего. — Спектр? — покачал он головой. — На Омеге? Ну надо же. Не подумал, что доживу до такого. — Хочешь верь, хочешь нет, но я не собираюсь начинать драку. — Забавно, — ухмылка стала ещё шире, обнажая слишком много острых зубов. — Ровно то же самое говорил последний идиот, который пришёл, чтобы всадить мне пулю в череп. Вега не сдержался: — С такой улыбкой, как у тебя, не удивлюсь, если пули к тебе как мухи липнут. Кроган зарычал, злобно зыркнув на человека и поудобнее перехватив дробовик. — Джеймс, — негромко предостерёг Гаррус. Тали тоже решила поупражняться в словесной риторике и влезла в разговор с самыми чистыми побуждениями в самый неподходящий момент. — Послушай, ты же видишь: мы не наёмники. Ария Т’Лоак сказала, что… Рекс не дал ей договорить. При упоминании королевы он взревел во всю мощь лёгких и подался вперёд, принимая боевую стойку. Прежняя насмешка исчезла без следа, уступив место хищной сосредоточенности. Изуродованный глаз дёрнулся, а здоровый уставился на троицу, оценивая их уже не как собеседников, а как мишени. Боевые инстинкты Гарруса мгновенно пришли в полную готовность. Ну спасибо, Тали, — мрачно подумал он. — Вот и поговорили. Кроган рванул вперёд без предупреждения. Всей своей бронированной массой металла и мышц, с пугающей, почти неестественной для такой туши скоростью. Гаррус едва успел вскинуть винтовку и сделать несколько выстрелов, как дробовик взревел в ответ, оглушая в замкнутом пространстве коридора. Заряд пришёлся в обшивку там, где всего мгновение назад была его голова. Турианец инстинктивно ушёл влево, щиты замельтешили, поглощая мелкую дробь, что с визгом прошла по касательной. По визору заплясали алые предупреждающие индикаторы. Джеймс среагировал мгновенно, ушёл вправо и открыл огонь короткими очередями, стараясь не столько остановить противника, сколько оттеснить в сторону и зажать у стены. Пули попали крогану точно в грудь. Ущерб был минимальным. Рекс даже не сбавил темпа: кинетический барьер поглотил удары, и он прошёл сквозь плотный огонь, будто того вовсе не существовало. Тали отступила назад и нырнула под переплетение опорных балок, на ходу активируя омни-тул. В коридоре материализовался боевой дрон. Он пронзительно взвизгнул и ударил крогана с фланга, разорвавшись у него под боком всплеском энергии, задев при этом тянущиеся вдоль стены магистрали: трубы лопнули с шипением, и из разрывов повалил густой пар. Он быстро заполнил коридор, размывая контуры и затрудняя обзор. Рекс же лишь пошатнулся. Уже в следующий миг он снова был в движении. Пройдя сквозь клубы пара, кроган со всего размаха врезался в Джеймса плечом. Удар был таким сильным, что отправил лейтенанта в полёт в другой конец коридора. Вега тяжело рухнул на штабель каких-то древних проржавевших ящиков, которые с грохотом проломились под весом его брони и обрушились сверху, погребая под собой. — Джеймс! — рявкнул Гаррус, вскидывая винтовку и отсекая крогана от напарника заградительным огнём. — В поряде, — человеческий кашель донёсся из-под искорёженного металла. — Вроде бы… Кроган даже не взглянул в ту сторону. Его внимание уже сместилось на турианца. Гаррус пошёл вперёд, переключив винтовку на бронебойные снаряды и пуская короткие очереди по конечностям: выцеливая суставы, сочленения брони, любые уязвимые точки, лишь бы хоть сколько-нибудь замедлить противника. С этой дистанции он слышал, как пули с глухими хлопками врезаются в кинетический щит, проходят по нему вибрациями, отдающими в настил палубы. Но кроган лишь оскалился и ринулся прямо на него, снова поднимая дробовик. Слишком близко, не уклониться. Вместо того чтобы отступить, Гаррус рванулся навстречу, выбирая единственный оставшийся вариант: нырнул под огневую дугу оружия, прямо в «мёртвую зону». Жар обдал лицевые пластины, на мгновение ослепляя. Турианец выбросил вперёд руку, активируя омни-тул для точечного кинетического разряда, перегружая щиты противника и сбивая собственные, после чего с размаху врезал локтем по запястью крогана, вложив в удар всю свою силу. Дробовик разрядился куда-то вверх, а перегрузка щитов полыхнула вспышкой холодного голубого света высвобожденной наружу энергии. Взрыв швырнул обоих к стене, и следующим, что ослепило Гарруса, была уже боль. Щиты тревожно взвыли напоследок и погасли. Едва он успел это осознать, как Рекс уже навалился на него всей своей тушей, одна массивная лапища сомкнулась на «воротнике», другая впилась в плечо, прижимая его ещё сильнее к стене. Давление было сокрушительным — встроенный в спектрову броню тактический модуль выдавал тревожные сигналы один за другим, а сплав прогибался под натиском чудовищной силы. Духи, откуда в нём столько? Не паникуй. Не пытайся перебороть физически. Будь умнее. Гаррус подцепил ногой колено крогана и резко развернулся всем корпусом, используя не силу, а рычаг давления. Рекс покачнулся, теряя равновесие, и турианец, запустив ему в грудь ещё один кинетический импульс, потянул крогана за собой. Они кубарем повалились на настил. Рекс взревел, пытаясь вновь придавить его своим весом, но узкий коридор теперь работал против неповоротливого гиганта, которому мешал его же горб. Гаррус что было сил зарядил ему коленом в грудь, стиснув мандибулы от болезненной отдачи в сустав. Сервоприводы брони взвыли от нагрузки, но выдержали. Удар отбросил Рекса на спину, и турианец навалился на него сверху, уперев дуло винтовки в центр массы врага. Сзади послышалась возня: это подоспели Тали и запыхавшийся Джеймс. Они окружили противников с обеих сторон, направив оружие на крогана, и в тесном пространстве вдруг воцарилась тишина, прерываемая лишь хриплым сипом громилы. Рекс уставился на Гарруса с яростью и чем-то, напоминающим досаду. Алый глаз метался от ствола к стволу, прикидывая расстояния и возможные манёвры. Несмотря на винтовку и пистолет, нацеленные ему в голову, из груди крогана вырвался короткий, презрительный смешок. — Это всё, на что ты способен, спектр? Гаррус удерживал его ещё несколько секунд, затем медленно ослабил давление. — Я же сказал, что пришёл не драться, — раздражённо бросил он. Не опуская оружия, турианец поднялся на ноги, давая крогану достаточно пространства и надеясь, что этот жест не нуждается в словах. — А поговорить. Несколько мгновений Рекс лежал неподвижно. Потом с низким рыком оттолкнулся от пола и, опираясь о стену, неуклюже поднялся на ноги. За дробовиком тянуться не стал. Хотелось верить, что это добрый знак. — Ладно, турианец, — наконец произнёс он, распрямляясь во весь свой внушительный рост. Обвёл внимательным взглядом троицу, остановившись на спектре, оценивая последнего с новым интересом. — Считай, ты меня заинтриговал. Говори, что хотел. Гаррус медленно выдохнул, собираясь с мыслями. Адреналин постепенно отступал, лёгкие горели огнём, а мышцы ныли от напряжения. — Начнём с главного, — сказал он. — Что ты здесь делаешь? И зачем берёшь Омегу штурмом в одно рыло? Рекс недовольно фыркнул, мельком глянул на бесчувственного саларианца, всё это время мирно «отдыхавшего» у дальней стены, затем снова посмотрел на собеседника. — Я здесь не ради местных красот, если ты об этом. Ищу кое-кого. — Кого именно? Громила ответил не сразу. — Молодую кроганку из моего клана, — наконец произнёс он, и тон его заметно смягчился, — по имени Бакара. Она моя племянница. Ответ порядком удивил Гарруса. Женские особи кроганов редко покидали Тучанку, а на Омеге и вовсе были нонсенсом. Рекс тем временем шумно выдохнул и продолжил: — Гордость клана Урднот. Подающий большие надежды биотик. — Биотик? — недоверчиво переспросила Тали. — Да, — подтвердил кроган, понимая её удивление. — Самый сильный из всех, что я видел среди кроганов. Она поднимала томках одной силой мысли, ещё когда была мальком. Бакара, — он запнулся, и в тоне его просквозила горечь, — доказательство того, кем мы могли бы стать, если бы галактика дала нам шанс. Кроган-биотик? Вот уж действительно экзотика. В своё время вирус генофага привёл не только к демографической катастрофе целого вида, но и ударил по его биотическому потенциалу, практически исключая возможность формирования узлов нулевого элемента в нервной системе жизнеспособного потомства. В итоге биотики среди кроганов стали не просто редкостью, а статистической аномалией. Что делало их весьма ценными образцами для исследования… А также могло заинтересовать и торговцев биотоваром, которых выслеживал Гауррс. Не поэтому ли Рекс прилетел на Омегу? — Что с ней произошло? — спросила кварианка. — Её похитили. — Слово прозвучало глухо и тяжело. — Работорговцы. Но не обычное отребье с окраин, а хорошо подготовленный отряд. Они напали на один из наших аванпостов. Временное поселение, без серьёзных укреплений. Отрубили системы обороны ЭМИ-ударом. — Кроган сжал массивные кулаки, вспоминая подробности того боя. — Бакара храбро сражалась. Уложила с десяток, прежде чем её всё-таки скрутили. — Они пришли конкретно за ней, — негромко произнёс Гаррус, укладывая очередной фрагмент мозаики в общую картину. Рекс коротко кивнул. — Думаю, да. Я пытался их остановить. И получил сувенир на память, — он ткнул пальцем в изуродованный глаз. — Одного из ублюдков всё-таки сумел взять живым. Тот был на последнем издыхании. Я пытал его несколько часов в надежде вытрясти хоть что-то полезное, пока он не истёк кровью. Он бормотал что-то про матриарха азари, потом откинулся. Ни имён, ни подробностей так и не дал. Значит, Ария не преувеличивала, когда говорила, что этот заговор тянется к самым верхам азарийского правительства. — И ты выследил их до Омеги? — спросил Джеймс, только сейчас опуская винтовку и принимая расслабленную позу. Кроган невесело усмехнулся. — Если бы. Моя посудина оказалось недостаточно быстрой. Я шёл по следу, пока тот не оборвался где-то на подходе к Терминусу. И когда я уже почти отчаялся, со мной связался кое-кто. Сказал, что может помочь. Он помолчал, словно прикидывая, стоит ли продолжать свой рассказ дальше, а потом произнёс два слова, услышать которые Гаррус никак не ожидал: — Серый Посредник. Мандибулы непроизвольно разошлись в стороны. Из всех имён, что мог назвать Рекс, это было, пожалуй, самым неожиданным. Турианец прекрасно знал, как устроена империя информационного брокера. Посредник торговал компроматом и незаконно добытыми данными по всей галактике, выстраивая сложнейшую сеть контактов и источников. Каждая его сделка имела подвох, каждый шаг просчитывался на несколько ходов вперёд и делался исключительно при условии личной выгоды. Многие слышали о Сером Посреднике, но мало кто мог похвастаться личным контактом. Он никогда не выходил на связь первым и уж тем более не вмешивался в чужие дела без веской причины. — Вот-вот, — подтвердил кроган, видя его замешательство. — Я и сам не сразу поверил. Что-то здесь было не так. Если у Посредника и правда есть информация о похитителях, зачем ему какой-то кроган? Какой интерес мог быть у самого влиятельного инфоброкера в галактике к этому делу? Если только… оно его вовсе не интересовало. Возможно, ему требовалось нечто иное. Что-то ценное здесь, на Омеге. И вместо того, чтобы прибегать к услугам местных наёмников или засылать собственных агентов, которых в случае провала легко отследить к источнику, он отыскал идеальный расходный материал. Крогана, которого легко замотивировать на нужный результат и который не станет задавать лишних вопросов. — Посредник не раздаёт информацию просто так, — произнёс Гаррус. — И даже если выходит на контакт, цена всегда высока. — Как будто сам не знаю, — огрызнулся кроган. — Он сказал: то, что мне нужно, находится на Омеге и чтобы получить эту информацию, мне придётся выполнить кое-какую работу, — Рекс скорчил недовольную гримасу. — Вот я и выполнил. Навёл кое-где шороху. Разговорил парочку товарищей, которые не особо горели желанием сотрудничать. Гаррус слушал молча. Как он и предположил. Значит, устроенный кроганом переполох, включая разборки по территории Арии, не были простой случайностью и в дела азари вмешался не кто иной как сам Серый Посредник. А Рекс оказался всего лишь инструментом в его руках. Обычной пешкой. Неудивительно, что самопровозглашённая королева Омеги решила устранить надоедливого крогана. До его нанимателя ей всё равно не дотянуться — даже у Арии не настолько длинные руки. А вот убрать действующего по его поручению наёмника — вполне себе. Но вопрос тут в другом: знает ли она, зачем Рекс здесь на самом деле? Размышления Гарруса прервал хриплый голос крогана: — В общем, я сделал, что он велел. Переломал пару хребтов, открутил несколько бошек. Не велика потеря. Омега к такому привычная. А взамен получил информацию. Она-то и привела меня в эту дыру. — Что за информация? — Гаррус был весь внимание. — Есть на Омеге один волус, — ответил Рекс. — Зовут Питт’ер Лор. Судя по словам Посредника, он напрямую связан с нужными мне торговцами. Отвечает за финансовую сторону их бизнеса… или типа того. — Питт’ер Лор… — пробормотала Тали, уже активируя омни-тул и выуживая нужные данные из своих архивов. — Помню, я натыкалась на это имя, когда собирала информацию о местных чёрных рынках. Он финансовый брокер. Отмывает кредиты через подставные компании для доброй половины группировок на станции. — Она подняла голову и посмотрела на Гарруса. — В том числе и для структур Арии. — Он самый, — подтвердил Рекс. — Платит фиолетовой сучке щедрые откупные, чтобы та закрывала глаза на его делишки, пока он проворачивает свои схемы. Прямо здесь. На её же территории. Она знает, — вдруг понял Гаррус. — Просто не может не знать. — Ты спросил, что я здесь делаю, турианец, — пасть Рекса раскололась в злобном оскале. — Занимался извлечением точных координат логова Лора из черепушки его помощника, — он указал в сторону бесчувственного саларианца на полу, — когда вы, ребята, заявились со своими разговорами. А так как Ария вряд ли хочет, чтобы я преуспел, то и решил, что на этот раз тварюга превзошла саму себя и натравила на меня спектра. Чтоб уж наверняка. Гаррус неловко повёл плечами. — Ну вообще-то ты не ошибся, — признал он. Уцелевший глаз Рекса вперился в него с новой угрозой. — Вот значит, как? — рокот приобрёл прежнюю опасную интонацию. — Так и что теперь, турианец? Ты знаешь, зачем я здесь и куда отправлюсь дальше. Что будешь делать? Побежишь докладывать обо всём своей новой хозяйке? Или снова попытаешься меня остановить? Гаррус не раздумывал ни мгновения. — Ни то, ни другое. Ведь есть ещё третий вариант: пойти с тобой и помочь. Рекс, казалось, был ошарашен таким заявлением. Он чуть склонил голову набок, покрытые шрамами гребни на макушке сместились к центру морды в выражении хмурого недоумения. Он явно ожидал чего угодно, но не этого. — Гаррус, — вмешалась кварианка. Даже сквозь модулятор маски в её голосе улавливалось замешательство и плохо скрываемая тревога. — Пойти с ним означает пойти против Арии? А как же чип с данными? — Нет никакого чипа, Тали, — спокойно отозвался турианец. Она уставилась на него, не понимая. — Что значит нет? — Я не сразу понял её план. Но после рассказа Рекса, всё встало на свои места. «Прежде чем ты получишь чип, я дам тебе кое-что ещё», — слова азари эхом звучали в памяти. Она знала. Знала, чем занимается Рекс. Знала, на кого он охотится. И знала, что как только Гаррус поймёт истинную цель пребывания крогана на Омеге, исход может быть только один. — Ария изначально показала нам пустышку и сама же на это намекнула, — объяснил он. — Мы шли по давно остывшему следу, она это сразу поняла. И потому дала взамен кое-что посвежее. Брови Джеймса медленно поползли вверх. — Она дала нам крогана, — догадался он. — Именно. — Но зачем весь этот спектакль? — не унималась Тали. — Уединённая переговорная, чип с данными? — Потому что она не доверяет своим же наёмникам, — ответил Гаррус. — Наверняка подозревает, что в её организации есть шпионы, которые следят за каждым её шагом, а потому не может действовать в открытую. И уж точно не может позволить, чтобы её уличили в помощи спектру Совета. «Эта операция превосходит по своим масштабам всё, что мне доводилось когда-либо видеть». Если в деле замешаны матриархи азари, Ария не посмеет выступить против них, ведь никакой «королевский» статус удалённого от правящих центров галактики астероида не защитит её от их гнева. — Подумайте сами, — продолжил он, обводя взглядом своих товарищей. — Крупная, хорошо оснащённая и щедро спонсируемая контрабандная группировка работает прямо у неё под носом, и она ничего не предпринимает? Это не беспечность, а страх. Вот она и вынуждена разыгрывать весь этот фарс. Если за ней действительно следят, то со стороны всё должно выглядеть предельно просто: королева Омеги избавляется от назойливого крогана, который лезет в её дела и лишает прибыли, используя для этой грязной работы спектра Цитадели. Джеймс присвистнул: — Спектакль в спектакле, значит. — Именно. — Хм, — фыркнул Рекс. — Я бы восхитился такой многоходовкой, если бы не её трусость. Что ж, — подытожил он, давая понять, что этот разговор затянулся, — это всё, конечно, очень увлекательно, но у меня нет времени на пустую болтовню. Зато есть саларианец, которому нужно переломать парочку конечностей. — Не нужно ничего никому ломать, — тут же возразил Гаррус. — А вот допросить стоит. Мы поможем, — последние слова были скорее констатацией факта, чем предложением. Кроган хохотнул и пренебрежительно махнул рукой. — Да вы себя видели вообще? Турианец, кварианка и человек. Звучит, как начало не самой удачной шутки. Выглядит тоже не очень серьёзно. — Значит эффект неожиданности нам обеспечен, — усмехнулся Гаррус в ответ. — Кто станет ожидать подвоха от такой компании? Будет весело. — Весело, — повторил за ним кроган, заметно помрачнев. — Для тебя это всего лишь развлечение, спектр? Прежде чем Гаррус успел что-либо ответить, он прорычал: — Я видел, что они творят с моими сородичами. Мы периодически находим их тела. Спустя неделю после похищения. Иногда и того раньше. Останки всегда истерзаны, обезображены до неузнаваемости. Их выкидывают, как мусор.... Бакара пропала почти две недели назад. По его тону, в котором сквозила неприкрытая боль, столь не вязавшаяся с габаритами и внешним обликом громилы, Гаррус понял: кроган уже и не надеялся найти её живой. Он пришёл сюда не спасать. Он пришёл мстить. А это делало его куда опаснее и непредсказуемее. — Тем более не стоит тратить время на споры, — сказал турианец. — Ты не единственный, у кого в этом деле личный интерес. Кроган смерил его пристальным взглядом, явно ожидая продолжения. — Моей паре угрожает опасность, — пояснил Гаррус, не в даваясь в излишние подробности. — И я не допущу, чтобы с ней случилось то же, что с твоей племянницей. Рекс издал протяжный рокот, обдумал сказанное, и после недолгой паузы наконец кивнул: — Так и быть, турианец. Ты в деле. Но учти: если решишь мне помешать или если всё это окажется очередной уловкой Арии — спектр ты или нет — я сверну тебе шею. — Он бросил многозначительный взгляд на остальных. — Твоим подручным пыжакам тоже. — Справедливо. Он протянул крогану руку. Тот секунду смотрел на неё, затем стиснул в своей лапище сильнее, чем следовало, давая понять, с какой лёгкостью она справится с турианской шеей при необходимости. Гаррус почувствовал давление даже сквозь бронированную перчатку, но первым руку не отдёрнул. Выдержал и рукопожатие, и испытывающий взгляд. Рекс отпустил его ладонь с довольным хмыканьем. — Ну так какой у нас план? — подал голос Джеймс, молча наблюдавший за заключением этого неожиданного союза. — Завалимся в гости к Лору и вежливо попросим его выложить всё начистоту? — О, он мне всё выложит, — пообещал Рекс. — А вот чистоты не обещаю, — задумчиво добавил он, явно не уловив смысл человеческого выражения. В этот момент из другого конца коридора донёсся тихий, болезненный стон. Саларианец на полу шевельнулся, моргнул большими глазами и растерянно потёр затылок, видимо пытаясь сообразить, где он находится и что произошло. Все четверо одновременно повернулись в его сторону. — Но сначала, — злорадно оскалился кроган, — мы поинтересуемся у этого малого, где конкретно его искать. И поверь мне, тонкокожий, — он посмотрел прямо на Джеймса, — вот это будет и правда весело.