Лур, человек и маленький маг: трактир на перепутье

      Пробуждение выходит болезненным. Второй раз за сутки спать сидя и у холодной стены - не самая лучшая затея, и спина Юнги отрицает такой отдых, награждая за это непередаваемыми ощущениями. Он шипит тихо, хмурится с закрытыми глазами, не сразу понимая, что на коленях у него приятная тяжесть маленького тела, которой не было изначально. Чонгук жмётся близко, тесно, словно замёрз спать на камне, остывшем за ночь и растерявшем всё солнечное тепло. Но магия вряд ли бы позволила своему человеку продрогнуть хоть немного, даже Юнги ощущал её благотворное влияние и отсутствие холода. Аккуратно обнимая сына, Юнги пытается принять положение удобнее, чтобы и полегче спине стало, и не разбудить. Вроде бы даже получается. В лесу стоит тишина. Такая глубокая, что каждое, даже едва слышное, шуршание кажется слишком громким на её фоне. Вот пробежал какой-то зверёк - шмыгнул из кустов вневременника в густую траву, попетлял немного и скрылся в взбугрившихся, взрывающих землю корнях старого дуба. Вот прокричала ночная птица - далеко-далеко, но игривый ветер донёс этот крик эхом, позволяя ему истаять в сумраке понемногу подступающего утра. Небо светлело медленно, устало, будто вчерашний день был и для него очень канительным и долгим, а теперь ему не хотелось прощаться со спасительной тишиной ночи, в которой растворялись все проблемы, скрываясь, пусть и ненадолго, за вуалью звёздного света. Ленивый рассвет проклюнулся робкими каплями персикового, которые через некоторое время растеклись соком по небосводу, уже не стесняясь. Солнце показало свои лучи, высветлив верхушки деревьев, но в самом лесу сумрак задержится ещё надолго, что не могло не радовать. Приятная прохлада, трава в бусинках росы, мирно спящий Чонгук на руках - будто не было бегства из города. Словно они просто выбрались на пикник, чтобы немного сменить обстановку. Правда, они так никогда не делали прежде, но что мешает начать, правда? Неправда. Конечно, всё это было. И прощание с Юнджи, не желавшей отпускать сына, и долгий путь по старому подземному городу, и древний змей. И магия Чонгука, и ловушки, которые она обезвредила. Не стоило тешить себя фантазиями о несбыточном. Нужно жить тем, что есть, а есть у них немало, тем временем. Они живы, руки-ноги у них целы, так что всё не так уж плохо. Не так уж плохо, а... Юнги из тех людей, кто привязывается намертво. К людям, укладу жизни, привычным мелочам. Оторвать его от этого казалось смерти подобно. Плохо представлялось, как он вообще сможет дальше, если у него отнимут всё важное и нужное. Долгое время надеялось, что обойдётся и ничего такого не произойдёт, но судьба вносит свои коррективы. Сейчас Юнги чувствует себя почти беспомощным. Почти лишь потому, что есть Чонгук. Его маленький якорь, за который он цепляется всеми силами, напоминая себе - всё ради него, ради его спасения и спокойной жизни. Юнги некогда погружаться в жалость к себе и тоску по тому, что утеряно, возможно даже навсегда. И Юнги знает, что жизнь не кончена. Быть кузнецом и плотником можно где угодно. Но заново выстраивать то, что у него отобрали - не так уж просто. Притираться, присматриваться, привыкать - тяжело. Но, в конце концов, испытания делают нас сильнее, так ведь? Юнги поглаживает пальцами плечо сына, который дуется во сне так очаровательно, что хочется зачмокать эти сладкие щёчки. Юнги сдерживает порыв, позволяя измотанному детскому организму добирать минуты отдыха. Мало ли как дело пойдёт дальше. - Пока всё спокойно, ты мог бы тоже отдохнуть ещё, - звучит уже привычный голос в голове. Юнги даже не вздрагивает, только слегка прикрывает глаза, но не затем, чтобы послушаться её совета. - Не хочу слишком расслабляться, - говорит он. - Я должен быть готов к дороге, когда Чонгук проснётся. Но ещё было бы неплохо перекусить. - Разжигать костёр опасно, - предупреждает магия. - Выдашь вас дымом. Наверняка ищейки «Ключа» всё ещё настороже. Даже странно, что не особо спешат в эту часть леса. - Пусть и дальше не спешат, - ворчит Юнги, садясь прямо и морщась. Ему надо подумать, как накормить Чонгука быстро, но сытно, чтобы хватило на долгий переход, если потребуется не останавливаться много часов. Чонгук, конечно, не капризный, но он всё ещё ребёнок и дело не в капризах, а в том, что ему нужно нормально питаться. Чонгук недовольно хнычет, когда Юнги снова укладывает его на камень. В мягких объятиях ему, конечно, удобнее. Приходится поцеловать мягкие пряди волос в извиняющемся жесте, мысленно обещая восполнить дефицит объятий - Чонгук всегда был очень тактильным и любящим нежности. В рюкзаке обнаруживается хлеб, сыр, немного чуть помятых фруктов (благо они не пустили сок, пачкая вещи) и кусочки сахара — это весь набор готовых продуктов, не требующих разведения костра. Фляги с водой же почти пустые и пополнить их из-за невозможности попасть в лагерь Юнги не смог. Но он точно слышал, как где-то неподалёку звонко журчит ручей, значит, нужно его найти в срочном порядке. Ручей обнаруживается в паре десятков шагов от места их привала. Вода в нём ледяная до ноющих зубов, сладкая и вкусная. Юнги с огромным удовольствием напивается ею, умывается и совсем немного чувствует себя лучше. Будто удалось смыть вместе с пылью и потом часть эмоционального напряжения. Когда он возвращается, Чонгук сидит на камне, сонно потирая глаза. Зевает сладко и широко, моргает чуть осоловело. - Папа... - Доброе утро, мой хороший, - Юнги улыбается, чувствуя ещё большее облегчение от звука его голоса. – Выспался? - Да. И нет, - насупился мальчик. - Тело всё тяжёлое и сил нет. - Нужно их восполнить обязательно, - Юнги присаживается рядом, достаёт походный нож и нарезает хлеб и сыр не слишком толстыми ломтиками. Сверху на бутерброды он так же нарезает фрукты, и Чонгук жадно кусает первый, тут же обмазываясь в сочном сладком соке и крошках. Юнги смеётся тихо, с любовью наблюдая за сыном. Внезапно ему кажется стыдным тот порыв из жалостливых мыслей. Этот маленький человек такого себе не позволяет, хотя, наверняка, понимает, насколько происходящее серьёзно. А он, взрослый мужчина, дал слабину. Не то чтобы Юнги считал, что не имеет на это права, но вот время он выбрал точно не самое лучшее. Пожалеть себя он успеет. Потом, когда они будут в безопасности. Завтрак проходит спокойно. Чонгук довольно быстро сбрасывает с себя сонливость, становится активнее и в итоге болтает ногами, пока рассказывает, что ему снилось всё то время, что он спал. - Мама как будто говорила со мной, - мальчик собирает подушечками маленьких пальчиков крошки с губ и тут же слизывает их. - Просила как можно скорее уходить дальше на север. Там есть странные земли, где противные старики ничего нам сделать не смогут. - Нейтральные земли, - кивает Юнги. - Мы туда и отправляемся. - Она говорит, что ты умный, - замечает Чонгук. - И что мне повезло с папой. Юнги хмыкает. - Твоя магия? - Угу. - Мы успели с ней немного познакомиться, - признаётся он. - И всю дорогу она на меня только и делала, что ворчала. Чонгук удивлённо распахивает глаза, а потом широко улыбается. - Она приняла тебя, значит, ты ей очень нравишься! - радостно заявляет, ёрзая на месте. - Это взаимно, - мягко отвечает Юнги. - Она нам очень помогла. Я бы без неё, наверное, наломал дров. Чонгук немного хмурится, будто вслушиваясь, а потом серьёзно заявляет: - Не будь к себе слишком строг, для человека ты сообразительнее многих. Так она сказала. Юнги посмеивается. - Приму это за комплимент. - Уж будь добр, прими. Когда заканчивают есть, Юнги заворачивает остатки провизии в бумагу и убирает обратно в рюкзак. Теперь уже вдвоём с Чонгуком ещё раз идут к ручью, умываются, добирают воды снова, вклинь заполняя фляжки. Юнги закручивает их как можно крепче, убирает в боковые карманы своего рюкзака. - Она говорит, что путь свободен. Ищейки всё ещё в лесу, но мы можем проскользнуть мимо них, если не будем сильно шуметь. - Я не собирался шуметь вообще, - замечает Юнги. - Нужно ли нам держаться троп или лучше попробовать срезать через менее проходимые места? - Ищейки пользуются разрывами в пространстве, - звучит в голове. - Ты от них в любом случае не уйдёшь, если они нападут на след. Так что разницы особо никакой. - Звучит так себе, конечно. Ладно, я тебя понял. У нас не так уж много выбора, прорвёмся. Чонгук наблюдает за отцом внимательном, всё ещё довольно сияя глазами от того факта, видимо, что его магия и самый близкий человек нашли общий язык. - Не боишься, Гуки? - спрашивает Юнги, когда они покидают развалины старой башни и направляются дальше, по одной из троп, убегающих на север. Мальчик мотает головой, крепко сжимая его руку. - Ммм... нет, не боюсь. Мама учила, что страх - мой враг. Нужно быть решительным, смелым и бороться за свою свободу. - Твоя мама абсолютно права, - улыбнулся Юнги, мысленно благодаря Юнджи за то, что научила их мальчика правильным вещам. Она никогда не пыталась вселить в Чонгука страх и трепет перед «Ключом от Тишины», наоборот, делая акценты на том, что эти старые идиоты такого отношения вовсе не заслуживают. Более того, даже самому Юнги она сумела втолковать эту мысль, за что он также был благодарен. Куда проще спасать себя, не испытывая священного ужаса перед теми, кто норовит запереть тебя в клетке. - Твой сын невероятно мудрый малыш. Он очень похож на тебя. - Правда, странно? - усмехнулся негромко Юнги. - Ничего странного не вижу, - заметила магия. - Ты - его отец. Куда больший, чем можешь себе даже представить. Вряд ли ты способен сейчас понять, какое влияние оказываешь на него. И какой пример подаёшь. Но я уверена, что именно благодаря тебе он станет лучшим человеком, который сумеет правильно распорядиться даром, который у него есть. Юнги хотел бы ответить на это, но сначала просто не нашёл слов. А потом стало не до них вовсе. Его словно ударило в грудь невидимым кулаком, когда магия вдруг воскликнула: - Ищейки! Юнги крутанулся, замечая, как пространство за их спиной вспарывается уродливой тёмной раной. Время будто замедлило бег. Края разрыва увеличивались, между ними проступала сияющая звёздами бесконечность, вихрились потоки магии, которые мог увидеть даже глаз не наделённого даром человека. Ещё немного и из разрыва на них выскочат слуги магической верхушки столицы, но... Время запускает привычный бег резко, словно по щелчку пальцев, точнее по свисту пролетевшей едва ли не у самого виска стрелы. Стрела вонзается в один из краёв разрыва, тут же, будто шустрая портниха, сшивая дыру в пространстве и не оставляя даже намёка на шов. Юнги разворачивается снова, успокаивающе касаясь макушки сына, обнявшего его ногу, ладонью. Пришедшие им на помощь - люди. На первый взгляд, разумеется. Хотя вряд ли обычные люди смогли бы так легко заштопать пространство. Трое всадников смотрят на них с Чонгуком встревоженно и с облегчением. - Успели, - облегчённо вздыхает один из спасителей. - Нужно убираться отсюда, как можно скорее. - Кто вы? - спрашивает Юнги. - Всё потом, - один из всадников подъезжает ближе и протягивает руки. - Малыша беру к себе, а ты поедешь с Тэхёном. Если будем тут расшаркиваться, эти псы опять пророют свой лаз. - Не бойся. Идите с ними. Юнги кивает. На ответ магии, конечно, но мужчина, который подъехал к ним, принял это за ответ себе. Чонгук тревожно смотрит на Юнги, цепляясь за держащую его крепко руку. Наверняка, он знает, что бояться нечего, потому не просится к нему, но у Юнги сердце кровью от этого взгляда обливается. - Всё в порядке, Гуки, - мягко говорит он. - Всё будет хорошо. Названный Тэхёном подъезжает к нему и помогает забраться в седло. Юнги чувствует себя немного неловко, потому что ездил за всю жизнь верхом не так чтобы часто. Потому ему приходится крепче вцепится в парня, что, кажется, на лет пять его младше, но при этом шире в плечах раза в два. - Не бойся, мы с Парвинкой обеспечим тебе приятную поездку, - глубокий приятный голос Юнги кажется успокаивающим, и он фыркает. - Не то чтобы я боюсь, конечно, но немного нервно. - Расслабься и получай удовольствие. Тэхён пришпоривает слегка пегую лошадку, и она, вслед за двумя другими, будто пританцовывая, разворачивается, а потом срывается в галоп. Юнги с облегчением выдыхает. Тропа, по которой они уезжают, ведёт туда, где он надеялся найти спасение для себя и Чонгука - на север, к границе нейтральных земель.