Лур, человек и маленький маг: трактир на перепутье

      Ярмарка располагалась на пустыре между несколькими деревеньками, не занятом полями и садами. Здесь высилось несколько больших деревьев с густыми пышными кронами, дававшими спасительную от дневного солнцепёка тень. Деревянные прилавки с навесами тянулись четырьмя длинными рядами, делясь на продовольственные и бытовые. Отдельно от прилавков можно было увидеть расстеленные на примятой траве пледы, на которые торговцы выкладывали ручные поделки. - Обычно там очень милые игрушки продают. Купим что-нибудь Гуки? – предложил Чимин, заметив любопытный взгляд Юнги. - Было бы здорово, - кивнул мужчина. – Его немногочисленные игрушки остались дома. Тащить их с собой не имело смысла. Народу пока было немного, даже торговцы ещё не все разложили свой товар. Но в воздухе витала атмосфера такая, будто вот-вот должен был начаться праздник, а не очередной рабочий трудный день. Отовсюду были слышны смех и гомон, маленькие детишки, приехавшие на повозках с родителями, путались у взрослых под ногами, носились туда-сюда, играясь с цветными ветряками, которые сжимали в руках. Юнги вдруг подумал, что ему обязательно нужно привезти сюда однажды сына. Чтобы тот просто познакомился с местной ребятнёй и пообщался с кем-то, кто ближе ему по возрасту. Быть окружённым взрослыми в его возрасте, наверняка, до смерти скучно. Конечно, у Чонгука на это всё немного иной взгляд, но дома он с радостью гонялся по улице с соседскими детишками и игрался с ними, как самый обычный ребёнок. Так что вряд ли наличие дара влияет на его желание дружить и общаться. Тем более тут ему нет нужды скрывать свою особенность. Нейтральные земли были потому и нейтральными, что здесь жило много удивительных созданий и людей, которые нашли свой дом среди местных без страха быть высмеянными, униженными и непонятыми. Конечно, на десять хороших людей даже тут найдётся один плохой. Но его голос не будет иметь веса, потому это не казалось таким уж страшным. Решив, что торопиться им всё равно некуда, Чимин и Юнги оставили повозку чуть в стороне, привязав лошадку к специальному столбу, и решили неспешно прогуляться, наслаждаясь приятной суматохой. Чимин оказался гостем долгожданным и приятным для каждого тут. Торговцы спешили поздороваться, некоторые кланялись ему, кто-то даже бросал дела и выходил из-за прилавка, чтобы сердечно пожать его руку. На Юнги же смотрели с любопытством и так же тепло приветствовали, когда Чимин представлял его, как своего хорошего друга и нового обитателя трактира. - Скоро праздник, Чимин, - напомнила ему молодая женщина, на чьём прилавке стояли крынки с молоком, накрытые прозрачной тканью миски с домашним творогом и сыром. – Присоединитесь ли вы к нам снова? - Да, мы все ждём возможности попробовать угощения мастера Сокджина, - хохотнул мужичок, выкладывающий на соседнем прилавке спелые фрукты. – Только ради этого стоит устраивать день Солнца и Дождей. Чимин рассмеялся легко. - Я передам ему, господин Брувор! Думаю, Сокджину это польстит, - а потом слегка поклонился женщине. – Я очень надеюсь, что ничто не помешает нашему участию в празднике, госпожа Леттэль. Та тепло улыбнулась, после бросив картинно недовольный взгляд на Брувора. - Не слушайте его, Чимин! – голос её звучал немного осуждающе. – Не только прекрасных угощений Сокджина ждём, но и вашего прекрасного пения и красивейших танцев. К тому же! Наверняка многие захотят познакомиться ближе с вашим новым другом. - У Юнги ещё есть сын, - Чимин выглядел таким довольным, словно наличие Чонгука было его личной заслугой. – Думаю, он всех вас очарует! Леттэль рассмеялась на эти слова. - Не сомневаюсь! – она перевела взгляд на Юнги. – Не беспокойтесь, господин, местные дети любопытные и добрые, они с радостью задружат кого угодно, так что ваш сынишка не заскучает. - Не было даже мысли о том, что ему тут не понравится, - честно признался Юнги, благодарно поклонившись. – Спасибо, госпожа. Чонгуки и сам олицетворение любознательности, так что, уверен, они найдут общий язык. - Какой чудесный молодой человек, - одобрительно пробормотал себе в усы господин Брувор, правда, не понятно, к кому это относилось. - Это он обо мне или о Чонгуке? – уточнил Юнги, склоняясь к уху Чимина, когда они продолжили путь. - Я бы решил, что о Чонгуке, - поддел его с хитрой улыбкой тот. – Но, вероятно, о тебе. - Ты не считаешь меня чудесным? – притворно расстроился Юнги, схватившись за сердце. – Кажется, это смертельная рана! Чимин хохочет. Смех его, звонкий и красивый до головокружения, внутри отдаётся сладким чуть ноющим томлением, отзывается ответной широкой улыбкой. Юнги чувствует себя так хорошо, правильно, будто бы завершённо рядом с Чимином. И пусть после обоюдного признания в симпатии они больше к этому разговору не возвращались, смысла мусолить эту тему Юнги не видит. Они нравятся друг другу, пусть и прошло ещё так мало времени с их первой встречи. Никто из них никуда не торопится, так что понемногу, потихоньку они придут к чему-то большему. Время всё расставит по своим местам. Ярмарка полнится народом всё больше, торговля набирает свой привычный ход, так что закупившись всем необходимым и загрузив мешки в телегу, Юнги и Чимин тратят ещё немного времени на то, чтобы сделать менее крупные покупки. Юнги тщательно выбирает самые сочные персики, спелые сливы и набирает небольшую корзинку ягод для Чонгука, пока Чимин делает тоже самое – для них двоих. - Мы толком не позавтракали, так что по дороге перекусим, - замечает он. После они подходят к нескольким мастерам игрушек, выбирая для Чонгука чудесный расписной яркий свисток в форме птицы, который издаёт потрясающей красоты трель. Юнги примечает красивую фигурку дракона, вырезанную из дерева. Она выглядит довольно просто, даже не раскрашена, но внимание мастера к деталям поражает, и Юнги без сомнений берёт её тоже. Домой они отправляются, когда солнце достигает зенита. Фрукты пахнут одуряюще, и Юнги невольно облизывается, косясь на корзинку, которую для них собрал Чимин. Повозка выезжает с ярмарки на тракт и медленно продолжает движение в сторону виднеющегося на горизонте леса. Полуденная ленивая дрёма накрывает своим спокойствием, и Юнги вдруг понимает, что не хочет пока возвращаться. Ему хорошо с Чимином, за Чонгуки он не беспокоится, потому что знает – тот в хороших руках. И, если честно, Юнги уже совсем забыл, что такое – проводить время с самим собой и для себя. - Я буду очень плохим отцом, если скажу, что мне хочется продлить это время наедине с тобой и пока не возвращаться домой? – спрашивает он негромко. Чимин улыбается на эти слова. Смотрит на него несколько долгих мгновений будто оценивающе. - Не будешь, - наконец, отвечает, встряхивая поводьями. – К тому же я и сам хотел предложить немного оттянуть наше возвращение. Здесь неподалёку есть одно чудесное место, тебе понравится. Юнги в этом ни капли не сомневается. Ему в принципе понравится везде, где будет Чимин, но уточнять это он не спешит. Повозка сворачивает с тракта на просёлочную дорогу, убегающую к садам. Солнце теперь припекает затылок и не слепит глаза. Юнги хочется растечься по сиденью оплавленным свечным воском, развалиться ленивым котом. Такого умиротворения он не ощущал очень давно. Если честно, пусть Чонгуку всего пять, Юнги кажется, будто им была занята вся его жизнь. То ли жить он начал именно благодаря Чонгуку, покинув с его рождением свою уютную раковинку, в которой только и были что обучение, работа в мастерской да редкие вечера отдыха в местной таверне. Влюблялся ли Юнги до сих пор так же неудержимо? Рассматривая профиль Чимина, поцелованный солнечным светом, он решает, что даже если что-то было когда-то, то оно и вполовину не походило на нынешние его чувства. И если Чимин не чудо, которое произошло с ним, то чудес в таком случае просто не бывает. Сад, в который привёз его Чимин, был местом невероятно уютным и живописным. Густая зелень скрывала за собой небольшое озеро с прозрачной зеленоватой водой, в которой искорками отражались солнечные лучи, просачивающиеся сюда сквозь кроны. Деревья укрыли путников от солнца, от воды потянуло прохладой и стало легче дышать. С удовольствием умывшись сами и слегка омыв натруженную лошадку тёплой водой да накормив её вкусными сухариками, Чимин и Юнги растянулись у берега в высокой траве. Юнги смотрел на сплетающиеся над ними ветви деревьев, на которых висели спелые фрукты, которые ещё не успели собрать, любовался пятнами голубого неба, залитого солнцем, мелькающими в сочной зелени, когда ветерок начинал качать кроны. - Ты скучаешь по дому? – спросил вдруг негромко Чимин. - Не знаю, - честно ответил Юнги. – С одной стороны… там всё привычное мне. Но сейчас я понимаю, что самого себя у меня там не было никогда. Я постоянно был занят тем, что выполнял волю отца, а потом просьбу сестры. И нет, я не жалуюсь совсем, мне было всё это по душе. Как Чонгуки и говорил, своё дело я очень люблю, но…. Знаешь, заниматься им тут, в этой новой жизни, будет ещё более приятным. - Я никогда не бывал в столице, хотя посещал королевство много раз, - признался лур. – Только издали смотрел на её громаду, вытянувшуюся вверх, от подножия до самой вершины холма. Каждый раз мне казалось, что это какой-то дикий голодный зверь, подходить к которому опасно. - Очень хорошее описание, особенно учитывая, что там под городом спрятано, - согласился Юнги. - А что там? – с интересом спросил Чимин. Рассказ об их злоключениях в подземном городе затянулся на некоторое время. Вспоминать произошедшее было странно, оно словно бы осталось картинкой из какой-то другой жизни, которой не было места в этом тихом, наполненном ароматами фруктов саду. Юнги только раз почувствовал жуткий, пробирающий до костей холод, когда вспоминал тяжесть бессознательного маленького тела в своих руках. Свой страх потерять сына. Это то, что никогда не станет чуждым, никогда не потеряет своей важности и значимости – жизнь его Чонгука. - Мир полон загадок, - выдохнул Чимин. – Я бесконечно рад, что всё обошлось. Теперь понимаю, почему всплеск магии был такой силы. Против подобного существа обычное колдовство будет бесполезным. Тут нужна грубая сила. - Грубая? – уточнил Юнги. - Удар такой силы сравним с падением огромного куска скалы на человека, - заметил Чимин. – Так что да, это явно не изощрённое витиеватое колдовство, которому я однажды научу Чонгука. Если ты не против. Юнги хмыкнул. Он повернулся на бок, оказываясь близко к Чимину, подпёр голову рукой, внимательно смотря на юношу, в чьих волосах запутались травинки. - Он видит в тебе ещё одного родителя, - заметил Юнги. – Ты, кажется, напоминаешь ему Юнджи, но при этом он тянется к тебе ещё и потому, что никто не поймёт его так, как можешь понять ты. Он с тобой такой ласковый, каким не бывает ни с кем, кроме родных. Пусть даже объятия – самая любимая вещь в мире для него, он всех обнимает по-разному, так что я вижу, как сильно он привязался к тебе. - Я к нему тоже, - тихо отвечает Чимин, смотря Юнги в глаза. – И твои слова… я счастлив, если это так. Чонгуки много значит для меня не только как тот, кто связан с моим народом, но и как чудесный ребёнок. Как твой сын. Юнги протянул руку, касаясь тыльной стороной пальцев щеки Чимина. Погладил аккуратно, засматриваясь на то, как тёмные ресницы лура трепещут, опускаясь. Как смуглая кожа румянится от смущения, как дыхание сбивается невольно от нежного прикосновения. - Я буду только рад, если ты станешь учить Чонгука, - произнёс Юнги негромко. – Думаю, о лучшем учителе он и мечтать не смел. Чимин улыбнулся, приоткрывая глаза, встречаясь с ним взглядом. - Как и я не смел мечтать о таком ученике. Ещё некоторое время они лежат в тишине, разделяя на двоих невесомую нежность лёгких касаний и долгих взглядов. Чимин, не сдержавшись, накрывает пальцы Юнги своей ладонью, прижимая руку мужчины к своей щеке. И этот момент заставляет сердце Юнги забиться быстрее, наполняя его волнением и трепетом. Фрукты и ягоды они съедают перед тем, как отправиться в обратный путь. Вдоволь напиваются вкусной воды из озерца, ещё раз умывают себя и мирно жующую траву в стороне лошадку. Юнги, устраиваясь на сидении рядом с Чимином, думает о том, что за последние годы это был один из самых добрых и светлых дней в его жизни. Он ещё хочет расспросить Чимина о многом, на самом деле, но сейчас забивать себе голову чем-то, кроме их неторопливой поездки и раскинувшейся вокруг красоты, кажется неуместным и глупым. Продлить состояние безмятежности – куда важнее. Их повозка снова выезжает на тракт, который немного оживился в послеобеденные часы. Солнце начинает катиться к горизонту, с востока налетает шаловливый ветер. Юнги откидывается чуть назад и прикрывает глаза. Теперь он готов возвращаться в свой новый, ставший так быстро родным, дом.