Лур, человек и маленький маг: трактир на перепутье

      Дракончик становится любимой игрушкой Чонгука. Он с ней не расстаётся практически никогда, лишь перед сном аккуратно устраивая фигурку на прикроватной тумбе. Смотрит на неё ещё несколько долгих мгновений и только потом ложится спать. Свисток ему тоже нравится. Иногда Чонгук берёт его, садится у окна и с его помощью будто общается с птицами, что свили гнездо под крышей трактира. Те отвечают на звонкую переливчатую трель заливистым щебетом, а однажды даже любопытно слетают к мальчику, усаживаясь рядом. Вертят маленькими головами, совсем безбоязненно рассматривая маленького человека, который вдруг обратил на них своё внимание. Юнги старается не удивляться всему, что привносит в его жизнь Чонгук, но порой это выше его сил. И такие волшебные моменты заставляют его затаивать дыхание. Сын пользуется своим даром в каких-то крохотных мелочах, делая это пока скорее по наитию, чем осознанно, но это каждый раз как откровение, потому что в городе он не должен был выдать себя ни одной мелочью. Юнги улыбается своим мыслям, любуясь тем, как только проснувшийся Чонгук маленькой тряпочкой протирает свисток, а потом, бережно и едва дыша – фигурку дракона. Юнги находит это очаровательным. В душу его сына запали сразу два дракона – взрослый и вполне себе живой да маленькая деревянная игрушка. И к тому, и к другому Чонгук относился с явным трепетом. - Когда поедем на ярмарку вместе, выберешь себе ещё, - говорит он негромко. Голос со сна ещё хрипит. Чонгук улыбается и кивает. Отставляет фигурку обратно на тумбу, кладёт рядом кусочек ткани и лезет отцу под бок. Юнги прижимает сына ближе, а потом вовсе затаскивает на себя, начиная тихонько щекотать бока. Чонгук смеётся, пытаясь увернуться от коварных пальцев. В итоге они устраивают весёлую возню, а потом затихают, обнимаясь, и Юнги ласково целует растрёпанную макушку. - Сокровище моё маленькое, - бормочет он. Чонгук на это стискивает объятия крепче. Сопит тихо, уткнувшись в него носом. - Ты не расстраиваешься, что из-за меня покинул город? – спрашивает мальчик негромко. – Ты ведь так любил мастерскую и работу там. - Работать можно где угодно, Гуки, - мягко напомнил Юнги. – И нет, я не расстраиваюсь. Что ты чувствуешь, находясь тут? Чонгук немного отстранился, вскидывая на него взгляд. - Что можно не бояться. - Я тоже, - кивает Юнги. – И это самое лучшее чувство. Я не боюсь ни за тебя, ни за маму, ни за себя. Мы все в безопасности сейчас и мне большего не нужно, чтобы чувствовать себя счастливым. - Совсем ничего? – вдруг прозвучал голос от двери. Насмешливый и родной. Услышать который ни Юнги, ни Чонгук не ожидали. - Мама! – мальчик вскочил на кровати, едва не падая, запутавшись в простыне. Юнги пришлось его придержать. Юнджи кинулась к нему навстречу, подхватывая сына на краю кровати и прижимая к себе отчаянно и тесно. - Мой мальчик, - целуя сияющее от радости лицо, бормотала она. – Ты в порядке. Я так счастлива видеть тебя, так скучала, мой родной. - Я тоже скучал, мам, - хныкал тихо Чонгук, снова позволяя себе слёзы. Уже, Юнги был уверен, без помощи со стороны магии. Он всё же очень любил маму и ему её не хватало при всей любви, что дарили ему окружающие. Юнги сел на кровати, с щемящей сердце нежностью наблюдая за их встречей. Он тоже тосковал по сестре, а видеть её живой и здоровой – было высшей радостью для него. В конце концов, она и Чонгук – единственные родные его люди. Когда Юнджи наобнималась с Чонгуком, сцеловав все слезинки с раскрасневшихся щёк сына, она скинула свой дорожный плащ и забралась на кровать, набрасываясь с объятиями уже на брата. Юнги крякнул, обхватывая тоненькую фигурку, позволяя уронить себя на подушки, и рассмеялся. - Вроде взрослая женщина, а всё как дитё малое, - несерьёзно пожурил он, мягко поглаживая затылок сестры, пока та тихо всхлипывала ему в шею. В костюме для верховой езды Юнджи, почему-то, казалась совсем крошечной и маленькой. - Так рада вас видеть, - прошептала она. – Места себе не находила. Всплеск магии ещё этот… у меня едва сердце не остановилось, когда я поняла, что по вашему следу ищеек пустили. Что там вообще произошло? - Если бы они пустили только ищеек – полбеды, - Юнги мрачно фыркнул. – Ты знала, что под городом, в катакомбах, у «Ключа» припрятан монстр? - Монстр? – женщина приподнялась, смотря на брата поражённо. Не знала. Чонгук, устроившийся рядом, слушавший разговор взрослых, заметил: - Она же говорила, что мама может не знать. - Я всё же надеялся, что «Ключ» хоть немного своим доверяет, - Юнги вздохнул. – В общем-то, да, ничего удивительного. Такое верхушка предпочитает держать при себе, чтобы никто не сболтнул лишнего даже случайно. - Что там за тварь? – спросила Юнджи. - Материально-нематериальная змеюка о семи хвостах. - Поглощающий души, - упавшим голосом пробормотала женщина, прижимая ладонь к губам. - Так ты о нём всё же слышала? - Слышала. Во время учёбы нам рассказывали, что этот змей в старые времена был хозяином этих мест. Враг людей, он был жаден до чистых и невинных душ. - Предпочитал детей то есть, - кивнул Юнги. – Теперь понятно, почему он так накинулся на нас. С особой прытью. - Эти сволочи натравили его на моего сына?! – Юнджи выглядела такой взбешённой, что Юнги не мог не опасаться за целостность комнаты. Вся мебель заходила ходуном, что-то жалобно затрещало. - Мам, всё хорошо, - ладошка Чонгука коснулась её руки. – Магия защитила нас. Правда, я потом долго спал, папе пришлось меня нести на себе. Юнги, последовав примеру Чонгука, взял сестру за руку. - Успокойся, магичка, - мягко попросил он. – Всё уже в прошлом. Не ломай трактир, нам тут ещё жить. Будто придя в себя, Юнджи встряхнулась. Виновато потупила взгляд, смущённо потерев щёку. - Ты прав. Извини. Просто… почему чем дальше, тем хуже? С того момента, как я обрела дар, единственное хорошее, что со мной произошло – рождение Чонгука. Они устроились на кровати удобнее, Чонгук забрался на колени матери и пригрелся там, словно истосковавшийся по ласке котёнок. Кажется, он даже задремал, пока пальцы Юнджи перебирали его волосы. - Потому что «Ключ» делает всё, чтобы твой дар был не поводом для гордости и радости, а причиной трястись за безопасность себя и своей семьи, - ответил Юнги. – Это давно уже ясно, как белый день. Даже рождение Чонгука было больше наполнено страхом, чем счастьем. - Я никогда не отплачу тебе за всё, что ты сделал для него. Для нас, - Юнджи протянула руку брату. Тот тут же сжал её пальцы – ласково и крепко. - Ты и не должна. Чонгук никогда не был обузой и обязаловкой для меня, ты знаешь. Несмотря на всё произошедшее, он – мой любимый сын. А ты – моя драгоценная сестрёнка. И ради вас я готов на всё, понимаешь? Глаза Юнджи наполнились слезами. Она сжала губы, кивая. - Опять реветь вздумала, - хмыкнул Юнги, двигаясь ближе к сестре и обнимая её плечи. Поцеловал в висок, прикрывая глаза. – Мы такое чертовски сентиментальное семейство, оказывается. - Что-то я никогда не видела, чтобы ты лил слёзы, - проворчала Юнджи. - Это я после побега начал потому что, - хохотнул мужчина. – Вот как только от змея спаслись. - Расскажи мне всё, Юнги. Пожалуйста. Юнги кивнул. Рассказ его занял некоторое время. Он не упустил ни единой детали, рассказав и о заговорившей с ним магии сына, и о том, как они укрывались в развалинах крепости. И о том, как теперь уже друзья спасли их, уведя прям из-под носа ищеек. Юнджи слушала с таким видом, будто иногда Юнги ей рассказывал небылицы вместо правды. Но упрекать во вранье не стала, понимая, что брату это ни к чему. Приукрашивать реальность он никогда не любил, как и обманывать. Тем более её. - Значит… магия Гуки разговаривает с тобой? – уточнила она робко. – Но… как такое возможно? Мой дар даже мне самой ответ не всегда мог дать, когда я была младше. А уж когда выросла, перестала слышать его голос совсем. Юнги только теперь понял, что Юнджи ведь не знает о лурах самого главного, хоть и рассказывала Чонгуку про этот народ. - Думаю, это всё зависит только от характера вашего дара. Они вздрогнули синхронно, когда голос Чимина вклинился в их разговор. - Извините, что прерываю, - лур поклонился. – Каюсь, хотел познакомиться с мамой Чонгука. А ещё, возможно, вы голодны? Завтрак готов, я могу принести вам его прямо сюда. Юнджи смотрела на Чимина во все глаза. Она, конечно, сразу всё поняла. Рисунок на ключицах скрыт не был – Чимин будто специально надел тунику с невообразимо широким вырезом, выставляя напоказ тонкую перламутрово-золотую вязь. - Вы… вы – лур? – всё же решилась уточнить Юнджи. Чимин улыбнулся, кивая. - Верно, госпожа. Меня зовут Чимин, я хозяин этого трактира. - И тот, кто нас спас, - улыбнулся Юнги. – Если бы Чимин не почувствовал всплеск магии Чонгука в подземном городе, быть бы нам в темницах «Ключа». В лучшем случае. - Спасибо, - растроганно прошептала женщина. – Я в долгу перед вами. - Не стоит, - покачал головой Чимин. Он посмотрел на спящего на её коленях Чонгука, а потом на Юнги. – Для меня честь и радость помогать вашим прекрасным мужчинам. Они стали важной частью нашей небольшой семьи. Юнджи кинула лукавый взгляд на брата, но комментировать слишком уж нежные взгляды Юнги и Чимина друг на друга не стала. - Так что насчёт завтрака? - Я страшно проголодалась, так что с радостью, - кивнула Юнджи. – Спасибо, Чимин. Присоединяйтесь к нам. Я бы хотела познакомиться с вами поближе. - С огромным удовольствием, - лур поклонился снова и улыбнулся Юнги. – Я скоро. - Тебе помочь? – Юнги готов был уже подняться, но его плеча коснулась тонкая ладонь Чимина. - Не нужно, Юнги. Я сам. Общайтесь, пока у вас есть время и возможность. Как только дверь в комнату закрылась, Юнджи уставилась на Юнги с усмешкой. - Так-так, братик, кажется, ты нашёл тут кого-то особенного, - заметила она. И пусть в голосе её не было ни намёка на поддразнивание, Юнги всё равно почувствовал, как кончики ушей начинают гореть от смущения. - Да, - просто ответил он. – И дело не только в том, что он спас нас. Просто… я как будто дышать начинаю, когда рядом с ним, знаешь. Он – моё ощущение свободы. Взгляд Юнджи потеплел. - Ты слишком долго отдавал себя нам, - произнесла она. – И я безгранично рада, что теперь у тебя будет что-то для себя. Юнги кивнул. Всё ещё чувствуя себя немного неловко, он потёр пальцами переносицу. В самом деле, это оказалось непривычно. Одно дело, когда он сам дразнил сестру за что-то подобное… а вот наоборот – как-то непривычно. Наверное, потому что личной жизни у него как таковой и не было никогда. Чимин вернулся в комнату с подносом, заставленным едой. Вкусные запахи разбудили Чонгука, который, сонно потерев глаза кулачками, привычно полез к Чимину за утренними объятиями. - Это ритуал, - объяснил Юнги сестре, которая с умилением наблюдала за разворачивающейся картиной. – Тут все его любят по утрам обнимать, он – их талисман на хорошее настроение. - Понимаю, - улыбнулась Юнджи. – Мой тоже. Ранний завтрак они начали прямо на кровати под непринуждённые разговоры, и Юнги подумал, что утро этого дня по праву может называться добрым.