Самое большое кораблекрушение

Несколько дней проходят однотипно. Арлекино и Фурина больше не заводят разговоров на тему подводного мира. Архонт всё также выбирается на поверхность, чтобы часами наблюдать море или ходить вдоль берега. Недавнее приключение как-то невидимо повлияло на неё. Она стала более задумчивой, но менее апатичной. Менее напряжённой. Она реже вздрагивает, когда Арлекино внезапно появляется за ней, потому что уже закат и пора в деревню. Меньше тушуется, когда та идёт за её спиной. Всё идёт своим чередом - каждый день часовые помогают спустить груды металла на дно Пуассона, а исследовательская команда зачищает район Белло. Одним вечером Фурина впервые за долгое время посещает ежедневное собрание. Она стоит в нерешительности у деревянной двери, в уверенности, что все остальные уже в сборе - а потом тихо стучится. Нет, не так... Она делает глубокий вдох, выпрямляется и повторяет стук - настойчивей, громче - и тут же сама открывает дверь, проходя внутрь небольшого помещения с прямоугольным столом по центру. Вдоль стен комнаты стоят шкафы и книжные полки. Здесь есть единственное окно - круглое, окно корабля - через которое видны огоньки в домах Пуассона. Во главе стола стоит Клоринда, что-то показывая на доске с картой Фонтейна, по одну сторону от неё сидят Навия и Нёвиллет, по другую же Арлекино. На столе разбросаны бумаги, а на его краю жалкой кучкой лежат несколько шестерёнок. Фурина смело шагает вперёд, делает свободный маленький реверанс и спрашивает, может ли присоединиться ко всеобщему обсуждению. Она знает - сегодня будут говорить о снаряжении экспедиции в район Берилл, чтобы завтра уже отдать приказ. Девушка садится с противоположной стороны стола. Когда Клоринда заканчивает отчёт о сегодняшнем патруле, то садится рядом с Арлекино. Речь берёт Нёвиллет, и после окончания ежедневных обсуждений начинается разработка плана снаряжения к Элинасу. Навия, кажется, рада присутствию Фурины, по Клоринде понять невозможно - она просто принимает это внезапное событие как данность, а Арлекино несколько секунд изучает девушку взглядом, а потом переводит взгляд на кипу бумаг на столе. Архонт совершенно нагло дожидается удобного момента и просит Нёвиллета включить её в команду экспедиции. Неожиданно Нёвиллет даёт своё согласие. И никто не возмущается против, обличая слабость архонта. Девушка смиренно слушает планы на завтрашний день, но в обсуждении не участвует, просто впитывает информацию. Навия достаёт круглое зеркальце и смотрит на себя сбоку, проходясь платочком по лицу. Фурина, до этого смотревшая мимо неё на Нёвиллета, резко отворачивается. Арлекино ловит это внезапное движение. Кажется, будто бы та боится себя случайно поймать в чётком отражении. Это маленькая деталь, которая может просто являться стечением обстоятельств, но Арлекино почему-то кажется это важным. Или же она уже просто придаёт буквально всему значение, пытаясь разгадать несуществующую загадку. В конце- концов, в комнате же архонта стоит огромное напольное зеркало. Но когда предвестница чаёвничала у неё в комнате - оно было завешено. Итак. Было решено - корабль отправится послезавтра. Днём Фурина сбегает от всеобщей суеты в Пуассоне на свой излюбленный берег. Раньше, чем обычно. Первую половину дня Арлекино проводит в утреннем патруле, а потом отправляется к архонту с запоздалым полдником в виде пары круассанов с начинкой. Фурина уже привыкла, что предвестница может сразу не уйти, а несколько минут постоять, смотря на море. Но Арлекино ждёт, пока Фурина покончит с полдником, а потом подходит к ней и немного наклоняется, заведя одну руку за спину. Фурина видит свой перечёркнутый силуэт в чужих глазах. Она вопросительно и настороженно смотрит в сосредоточенное лицо напротив, складывая салфетку. Предвестница ловким движением лезет в карман, что-то достаёт и протягивает это Фурине. Девушка опускает глаза и делает резкий вздох, увидев зеркальце. С раздражением и повторным вопросом она быстро переводит взгляд опять на Арлекино. От женщины эта мимолётная реакция не укрылась. Но она, как ни в чём не бывало, не убирает руку. Она указывает пальцем себе на лицо, где-то рядом с нижней губою. Фурина всё понимает, поджимает губы и немного краснеет, тыльной стороной ладони проводит у себя там же. Арлекино не убирает руку с зеркалом. Фурина так и не решается в него посмотреть. - Мисс Фокалорс, лучше возьмите зеркало, - предлагает предвестница. Но девушка игнорирует её слова и всё нервно пытается наугад смахнуть невидимую крошку или же что там именно. Для Арлекино такая реакция не требует пояснения. Она прячет круглую вещицу обратно в карман и внезапно прикладывает руку к лицу Фурины. Проводит большим пальцем по противоположной стороне - а не зеркально, как восприняла Фурина, - стараясь не задеть острым когтем нежную кожу. Это длится всего секунду, и девушка жмурится. Арлекино тут же отстраняется. Смешно ли, что никакой крошки вовсе не было - просто предвестница решила так смело проверить свою теорию. Фурина потерянно смотрит в песок и поправляет руками причёску, отвернувшись, а потом опять раздражённо смотрит на предвестницу. Арлекино находит для себя это чертовски забавным. Она сдерживает улыбку. Обратно они идут практически в полной тишине. _______ Утром корабль с провизией окончательно готов. На страже деревни остаются Навия и команда её организации. Помимо еды, судно было нагружено оружием. Не для мелюзин, конечно, Нёвиллет не собирается втягивать их в сопротивление, а наоборот - уберечь. Оружие предназначается для людей на корабле. Всего отправляются около тридцати человек, среди них Клоринда, Шеврёз, Шарлотта, Арлекино, Фурина и, конечно же, сам Нёвиллет. Также с ними хотели отправиться несколько мелюзин, желавших наконец-то увидеться со своими сёстрами, но верховный судья убедил их немного подождать, ведь сначала лучше убедиться, что дела в деревне Меруси идут неплохо. Лини, Линетт и Фремине тоже были готовы попроситься поучаствовать в экспедиции, но по взгляду Отца всё поняли и не стали предлагать свои кандидатуры. Плыть приходится недолго, около часа, и когда команда высаживается на противоположный берег, почти сразу же сталкивается с несколькими меками. Но меткие выстрелы Клоринды и Шеврёз быстро решают проблему. Нёвиллет командует всем разделиться на группы и отправиться в разные стороны. Одну из групп он оставляет на охране корабля. План таков: начать зачистку острова и параллельно с этим спуститься в деревню Меруси. Если мелюзины захотят, они могут покинуть дом и отправиться в Пуассон, а если нет, то могут остаться в Меруси и команда судна просто передаст им провизию. Нёвиллет определяет Арлекино и Фурину в одну команду с собой. Не сказать, что он хочет показывать предвестнице деревню мелюзин, но такой опытный боец как Арлекино может пригодиться. Также, несмотря на то, что Слуга уже заслужила шаткое, но доверие фонтейнцев, верховный судья всё равно не хочет оставлять Фурину надолго с нею. Можно было, конечно, определить Арлекино в иную группу и вместо неё взять с собой Клоринду, но так план просядет в эффективности. Итак, сложилось так, как сложилось. Нёвиллет помнит наизусть путь к Меруси. Самый ближайший требует подводный спуск. На пути к озеру им встречается несколько меков, но Фурина не успевает и глазом моргнуть, как языки пламени и сильные волны тут же уничтожают их. Они идут молча, и архонту становится как-то неловко. Молчание с ними обоими по отдельности уже как-то вошло в привычку, но когда они втроём... тишина чувствуется электризованной. Вскоре они подходят к озеру с невероятно прозрачной водой и бесконечным дном. Это завораживающе красивое место с нависшими над гладью воды ивами. А поднимешь голову - увидишь тонкие высокие скалы, образующие полумесяцы. Арлекино для себя отмечает, что они невероятно похожи на покрытые мхом рёбра древнего существа. Нёвиллет оборачивается на своих спутников. Он не видит вопроса в глазах Арлекино и Фурина тоже весьма спокойно приближается к нему. Он складывает трость, подвешивая её, и спускается под воду. Фурина делает то же самое, придерживая шляпу рукой. Арлекино наблюдает за ними и уголки её губ подёргиваются - разве все фонтейнцы такие? Ни нырнуть, ни прыгнуть, а просто камнем молча уйти вниз... Она трясет головой, отгоняя нелепую мысль, и тоже ровным шагом входит в воду. Нёвиллет оглядывается и видит, как архонт и предвестница плывут за ним. Его немного удивляет, что Арлекино уже когда-то успела обрести подводное дыхание и научиться так уверенно чувствовать себя в среде гидро. Предвестница вновь любуется проплывающими мимо рыбками и разноцветными водорослями, но не заостряет на этом внимание. Подводный путь резко вздымается вверх, и они выныривают. Нёвиллет легко, будто дельфин, выпрыгивает из воды и приземляется на каменную поверхность. До деревни идти совсем недолго. Они продолжают путь молча среди холодных пещер, с потолка которых стекает вода и ниспадают лианы. Их цокающие каблуки эхом разносятся по бесконечным тоннелям. Фурина старается держаться подле Нёвиллета, а Арлекино идёт за ними, внимательно разглядывая пещеру. Девушка переводит взгляд с одной высокой фигуры на другую и думает, что будь она здесь только с Нёвиллетом - поговорить просто ни о чём было бы намного проще. Он знает, что тишина в компании обычно давит на неё, и поэтому всегда поддерживает беседу. Но сейчас он хмур и строг. Фурина оглядывается на Арлекино. Уж что ей сказать, Фурина тем более не знает. "Ну поговори тогда со мной, если тебе так скучно. Я твой верный собеседник!" Девушка стискивает зубы. Вскоре впереди виднеются маленькие домики и несколько цветных низеньких существ. Судья облегчённо выдыхает и ускоряет шаг, отрываясь от группы. Мелюзины прыгают и улыбаются, приближаются к Нёвиллету и обнимают его. Он неловко поднимает руки. Меньше всего ему бы хотелось, чтобы это видела Слуга. Разноцветные существа окликают друг друга, выходят из своих домов встречать гостей. Они не выглядят напуганными, что уже является хорошим знаком. Фурина также обнимает мелюзин и здоровается с ними. Несколько смелых созданий также обступают Арлекино, загадочно поднося лапки ко рту. Но, несмотря на их явную безобидность, предвестница всё равно сверкает холодным взглядом, намекая не приближаться, и лишь кивает на приветствия. Женщина видела подобных существ в Кур -де -Фонтейне, интеллектом они наделены, а значит понять её явный намёк должны без слов. Когда мелюзины отпускают Нёвиллета, он невозмутимо поправляет полы своего костюма, откашливается, а потом становится на одно колено, чтобы быть с ними одного роста, и рассказывает о ситуации на поверхности. Мелюзины наперебой отвечают, что когда механические существа стали враждебны к ним, они просто перестали выходить на поверхность, и никто не пострадал. Фурина стоит в толпе рядом со старостой деревни, Серин. Это невероятное облегчение - видеть, что все они живы и невредимы. Фурина гладит ушки Серин, и ей вспоминаются собственные плюшевые игрушки, оставленные во дворце Мермония. Нахождение среди мелюзин, а также объятия с ними действуют успокаивающе. На секунду архонт переводит взгляд на предвестницу, что стоит поодаль, сложив руки на груди. Стоит девушке только обратить на неё внимание - как та тут же переводит свои зрачки-кресты на неё в ответ. Фурина отворачивается и отпускает ушки мелюзины. - Только Сеймур добр к нам! - доносится из цветной толпы. - Собака Мамер, пёс Сеймур! - уточняют мелюзины - Только он повредил лапу, пока защищал нас, и ему нужно помочь! Они тянут Фурину и Нёвиллета за собой, ведут к домику художницы Мамер, что расположен на краю поселения. Арлекино идёт за ними и всё ещё старается не прикасаться к существам с милыми мордашками и большими глазами. Пока они идут, она разглядывает строения деревни: милые домики, цветочные горшки на подоконниках, многочисленные деревянные лесенки. Их постройки достаточно просты, но, тем не менее, красивы. Когда они поднимаются по лесенке к дому Мамер, то видят сидящего на веранде механического пса с одной ногой. Он радостно виляет металлическим хвостом. Реакция Арлекино срабатывает быстрее логики - она тут же материализует в руках косу. Нёвиллет поднимает трость, преграждая путь предвестнице. Мелюзины кричат. Арлекино непонимающе хмурится, а потом до неё доходят крики существ низу: - Сеймур! Сеймур! Не надо! Только вот никто не говорил, что "Сеймур" - это мек. Взгляд Нёвиллета холоден и строг. Арлекино опускает косу, и юдекс складывает трость. Только сейчас женщина видит, что за его спиной в страхе съёжились несколько мелюзин над этим меком, а этот механизм... совершенно не собирается нападать. Это всё происходит в долю секунды, но Фурина, наблюдающая за этим со стороны, успевает невероятно испугаться. Предвестница отступает назад, дематериализуя оружие. Нёвиллет тоже с опаской смотрит через плечо на механического пса: - Вам следовало уточнить, что Сеймур - это невраждебный мек. Нёвиллет вновь со строгостью смотрит на Арлекино, прежде чем подойти к механическому псу. Юдексу не понравился скорее сам факт того, что предвестница напугала мелюзин - а не то, что она безраздумно кинулась уничтожать возможную угрозу. В этом Арлекино - идеальный солдат. Видит цель и всё равно на препятствия и мораль. Мамер, мелюзина с оранжевыми волосами и бело- зелёной кожей, выходит из домика и обнимает Нёвиллета и Фурину, а затем рассказывает, как у Сеймура отпала лапа, когда он сражался с несколькими меками, последними оставшимися в подземельях. Её появление разряжает обстановку. Все трое изрядно удивлены тому, как механическая собака, пусть по сути и тоже мек, смогла одолеть нескольких себе подобных. На что мелюзины сказали, что Сеймур помог камню сверху упасть. Гости решили не вдаваться в подробности. Второй удививший их факт был тем, что собака не стала агрессивной. Мамер на это отвечает, что Сеймур никогда не причинил бы ей и другим мелюзинам вред. Она убегает в свой домик и возвращается с механической лапой. Некоторые мелюзины говорят, что у них дома есть металлические штуки и просят Нёвиллета посмотреть их - вдруг они помогут в лечении Сеймура. Когда они уходят, Фурина рассматривает пса и пытается с ним поговорить. Но собака отвечает лишь какими-то непонятными звуками, которые способна расшифровать лишь сама Мамер. Девушка и другие мелюзины пытаются угадывать, о чём говорит Сеймур, а Мамер смеётся и расшифровывает совершенно другие слова. Арлекино долго смотрит на это, стоя рядом с хлипеньким деревянным заборчиком и не решаясь опереться на него, а затем подходит и просит отпавшую лапу у Мамер. Фурина и другие мелюзины отодвигаются ото пса. Арлекино становится на одно колено и внимательно вглядывается в соединительные шестерни на теле мека и шестерёнки на лапе. Взгляд быстро бегает туда- сюда, а Фурина с мелюзинами затаив дыхание наблюдают за этим. Арлекино вообще не похожа на человека, что по собственной инициативе будет делать подобные добрые дела. Однако архонт предполагает, что всё это потому, чтобы они поскорее освободились и ушли отсюда. Спустя минуту тишины предвестница тихо говорит: "Вот оно" и ловко присоединяет конечность к телу Сеймура. - Дополнительных деталей не нужно. Лапа просто выпала из пазов, - ровным голосом констатирует она, поднимаясь обратно на ноги. Сеймур шевелит лапой и, действительно, она сидит как влитая. Мелюзины радостно говорят: "Спасибо!" и, несмотря на давнее устрашающее предупреждение Арлекино, подходят к ней. Цветные существа обступают её кругом и сжимают в объятьях. Лицо Арлекино кривится, она машет руками и цедит сквозь зубы что-то по типу "живо отпустите меня", но силой отпихнуть существ себе не позволяет. За этой картиной максимально весело и необычно наблюдать, и Фурина, посмеиваясь в кулак, подходит к Мамер. Радость от починки Сеймура сменяется на лице мелюзины грустью, когда она смотрит на Арлекино. Она поворачивается к Фурине и говорит: - Огонь сжигает её изнутри. Плата за силу, чтобы защищать дорогое душе. Ничего не чувствовать и жить лишь благодаря, чтобы балансировать. Но это не то, чего она для неё хотела, но... я поняла, поняла... - она прикладывает лапки к груди, - Ох, это ведь тяжело, но мы сочувствуем ей! Она хорошая! Мамер говорит бессвязными загадками, и Фурина удивлённо смотрит на неё, кидающуюся тоже обнимать предвестницу. Девушка не успевает спросить, что та поняла... Ей становится не по себе. Она слышала от Нёвиллета, что мелюзины способны видеть сокрытое. Но... что это было? Огонь сжигает её? Плата за силу? Балансировать? Кто такая "она"? "М-да, дети Элинаса всегда мне казались немножко того на голову" Фурина переводит взгляд на Арлекино, что аккуратно пытается растолкать мелюзин. В секунду она опять вспоминает, что Арлекино - Фатуи, что она четвёртая предвестница, Отец и Слуга, минут пять назад готовая уничтожить Сеймура. Предвестниками просто так не становятся. И по доброй воле её бы здесь сейчас не было. Она тут только за Сердцем бога архонта... Интересно, а если бы её и Нёвиллета сейчас здесь не было, она бы убила и мелюзин? Но разве ли в этой холодной, сдержанной, расчётливой женщине есть до краёв наполненное то, что вырывается миллионом красок в глазах Мамер? Мамер ничего не говорила про опасность. Лишь про какую-то силу взаймы. "Знакомо, не так ли?" Тяжёлая боль режет сердце, но Фурина понимает, что она просто слишком много времени проводит с предвестницей и поэтому стала очеловечивать её. Забыла, кто она есть на самом деле и цепляет на неё ложные надежды. "Милашка просто!" Но тогда почему Фурине хочется развеять свои сомнения, увидеть в Арлекино не только временного соратника, но и друга, что уже считается нереальным. Тогда почему Фурине сейчас тоже нестерпимо хочется подойти и обнять Арлекино, даже когда знает, что та будет против? Архонту кажется, что она видит в секунду на предвестнице все беды мира, но готова простить ей и оплакать любую кровь на руках во имя крупицы того чего-то непонятного, о чём обмолвилась Мамер и что чувствует сама Фурина. "Оплакивать предвестницу... как пафосно романтично" Девушка закрывает глаза и пытается сместить вектор мысли. Интересно, а как видят мелюзины её? Видят ли они белое чудовище в зеркалах? Нёвиллет возвращается с остальными мелюзинами, держа в руках несколько шестерёнок. Он удивлённо смотрит на то, как Мамер и её друзья обнимают Арлекино, но при виде него они моментально отпускают предвестницу и рассказывают юдексу о том, как она починила Сеймура. Мужчина подходит к механическому псу и повторно осматривает его. Но уже не лапу, а самого мека. - У него нет антенны, принимающей сигналы, - задумчиво говорит он, отстраняясь от собаки, - поэтому Сеймур невраждебен к вам. - Значит, все меки стали враждебными, потому что им одновременно поступил такой приказ? - предполагает Арлекино, скрестив руки. - Пока логично предполагать, что так, - Нёвиллет хмурится, - вряд ли это сбой в системе, это осознанное действие... Верховный судья задумывается, разглядывая мека. Мелюзины молчат. - Приказ, скорее всего, был единоразовым. Избавление от датчика их не обезвредит, - он продолжает рассуждать, - Значит, есть вариант найти источник, откуда мог поступить сигнал... Ещё несколько секунд проходят в молчании, прежде чем Нёвиллет переводит тему. Он просит мелюзин не выходить наружу, говорит о том, что некоторые их сёстры живы и находятся сейчас в Пуассоне, но очень хотят вернуться домой. Когда кто-то из мелюзин упоминает Талокард, Кэрол и несколько других имён, о которых не говорил Нёвиллет, он замолкает. Все замолкают. Тишина является очевидным ответом, но невероятно тяжёлым и давящим. Наконец, Серин выступает вперёд, кивает и говорит за всех, что они будут с нетерпением ждать встречи с теми сёстрами, что находятся в Пуассоне. На этом гости с мелюзинами прощаются. Подземные жители не сильно нуждаются в провизии, однако не отказываются от помощи. Когда команда возвращается к кораблю, остальные группы уже ждут её с результатами своих обходов. Нёвиллет быстро докладывает о том, что с мелюзинами всё в порядке и просит нескольких членов команды оттащить в подземелья ящики. По результатам остальных групп, этот остров можно считать относительно чистым. Всю его территорию они обойти не смогли, однако обезвредили достаточно меков. Было решено здесь разбить временный лагерь. Точнее, сегодня переночевать здесь, а утром вернуться в Пуассон, чтобы с необходимым снаряжением прибыть обратно. В ходе обходов были найдены трупы, но также одна из групп обнаружила нескольких укрывшихся раненых и привела их к кораблю. Клоринда приводит судью, архонта и предвестницу к одной из палаток, где сидят несколько людей. Они разговаривают с одним из врачей. На самом выходе из палатки, всё ещё под сенью ткани, но так, чтобы попадал солнечный свет, сидят медсестра и одна из пострадавших. Первая перебинтовывает неизвестной руку - рядом с ними стоит мужчина и придерживает раненую за здоровое плечо, заботливо смотря на неё. Когда Нёвиллет первый подходит, чтобы поприветствовать незнакомцев, троица самых близких ко входу людей вскидывают взгляд на него. Мужчина, что придерживает руку раненой девушке, расплывается в улыбке и приветствует юдекса: - Это невероятная честь увидеться с вами лично, месье Нёвиллет! Однако печально, конечно, что при таких обстоятельствах.. - вторую часть фразы он продолжает уже тише и отводит взгляд, однако в следующую секунду вновь поднимает свои тёмные глаза и говорит - Я Жак, фотограф и флорист, а это моя жена, Жаклин, - он кивает в сторону женщины, - Мы безмерно благодарны вам за заботу и спасение! Сидящие в глубине палатки замечают юдекса, приветственно и благодарно кивают. Жак солнечно улыбается, всё ещё придерживая жену. Одежда внезапных гостей потрёпана - шляпа Жака изорвана, подол платья Жаклин пропитан грязью. Нёвиллет оглядывает парочку внимательно, пытаясь понять, через что она прошла. - Мы постараемся обеспечить вас всем необходимым. Располагайтесь, - Нёвиллет делает маленькую паузу, бросая взгляд на руку Жаклин, которую перематывает доктор, - господин Жак, вас не затруднит рассказать обстоятельства вашего с женой пребывания в районе Берилл? Сколько вы уже здесь? Мужчина кивает и с жаром начинает рассказывать свою историю. Что, когда произошла катастрофа, они тут и были. В этом районе очень много необходимых им цветов: Жак делал снимки распускающихся бутонов колокольчиков и помогал жене собирать его и маркот, чтобы сделать для их магазинчика прекрасные букеты. А когда всё началось, они не успели вернуться домой - и выживали, прячась по пещерам или стравливая меков и хиличурлов между собой. Когда Арлекино приближается к Нёвиллету, чтобы разглядеть найденных людей, то на секунду замирает и впивается острыми ногтями в рукава своего пиджака. Жак, что ведёт рассказ о своём с женой чудесном спасении, переводит взгляд на появившуюся предвестницу, и тоже на секунду замирает, а потом улыбается и кивает, вновь сбивчиво благодаря за своё спасение. Жаклин бросает мимолётный взгляд на женщину, и в нём предвестницей читается буквально всё, поэтому она хмурится и уходит, оставляя судью и подошедшую архонта поговорить со спасёнными. Эту ночь они решают пережидать снаружи. По возможности имеющегося снаряжения экипаж ставит палатки на берегу, а ближе к вечеру разводит костёр. Арлекино не нравится эта делёкость от цивилизации, палатки и костры, но всем понятно, что это временная мера, которую просто нужно перетерпеть. В конце- концов, сейчас это не главная проблема... Когда сгущаются сумерки, все, кроме дежурных и новоспасённых собираются вокруг костра. Но с течением времени расходятся, кто по палаткам, кто просто подумать в одиночестве и понаблюдать звёзды, кто в ночной патруль по округе побережья. Арлекино, сидя у костра в центре лагеря, пытается выглядывать новоприбывших и следить за ними - однако уже несколько часов они так и не появляются снаружи. Она бы разыскала их сейчас, однако это сочтётся подозрительным уж точно. Предвестница переводит взгляд на языки пламени, краем глаза наблюдая за деятельностью в углу скопления палаток. Ближе ко времени "вечернего чая" у костра остаются Шарлотта и Клоринда. С другой стороны сидят Шеврёз и какой-то парень из её команды стрелков, они о чём-то спорят. Все ещё в одиночестве сидит Арлекино напротив костра и не сводит с него глаз. Подобно мраморной недвижимой статуе. Чёрному ворону, наблюдающему за всем, что находится в его взоре. Она уже очень долго наблюдает языки пламени, подобно тому, как обычно Фурина смотрит на море. Архонт тоже здесь, сидит почти с противоположной стороны, опять смотрит на костёр и на море, поджав под себя ноги. Вскоре все расходятся по палаткам, Шеврёз и её подчинённый тоже исчезают. Фурине неловко внезапно осознавать, что она осталась наедине с Арлекино у костра. Она украдкой бросает на предвестницу взгляд. Та не сводит глаз с пламени. Её тёмные радужки, на которых высечены алые кресты, наблюдают за каждым оранжевым искрящимся языком, внимательно и недвижимо. Внезапно дует ночной холодный ветер, огонь косится и немного уменьшается. Арлекино поднимает от него взгляд и встречается прямо с глазами Фурины. Та моментально отворачивается, утыкаясь щекой в колено. Фурина хотела бы просто уйти. Но и хотела бы подольше остаться. Теперь Арлекино изучающе смотрит на архонта. Ей вспоминается сегодняшний случай в деревне мелюзин. Когда эти маленькие назойливые существа обступили её и обняли, Фурина подошла к одной из них, Мамер, которая была в испачканном красками фартуке. Эта мелюзина долго смотрела на неё, Арлекино, а потом что-то сказала архонту и тоже побежала обниматься. И Арлекино заметила, что после слов Мамер Фурина приложила руки к груди и опустила взгляд, опечалившийся до невозможного просто за доли секунды. Такую внезапную смену настроения просто нельзя было оставить незамеченной, поэтому женщина руками пыталась аккуратно расталкивать этих глупых существ, но искоса всё время поглядывала на Фурину, и казалось, что та вот- вот заплачет. А вдруг и правда бы заплакала, если бы не пришёл Нёвиллет, и тогда спросить, что всё- таки сказала ей та мелюзина было бы гораздо проще. Арлекино хмурится. Ей на руку ситуация, что сейчас никого рядом нет, может, Фурина и признается, что за великую тайну выдала ей Мамер. Хотя вдруг ещё выяснится, что эти слова и закатников не стоят - предвестница уверена, что архонт способна расстроиться из-за любой мелочи. Но лучше спросить, пока есть возможность, не так ли? - Мисс Фокалорс, - тихо говорит Арлекино, и девушка в секунду поворачивается к ней, - та мелюзина в деревне, если позволите спросить, чем так опечалила вас? До Фурины осознание вопроса приходит не сразу же. А как приходит, она вспоминает свою реакцию в подробностях, вскидывает брови и немного краснеет, смотря на Арлекино. И просто молится, что в темноте этого не видно. Выбрать подходящую маску из бесконечного гардероба просто не хватает времени, поэтому она играет плохо, но как может: - Она сказала мне, что дальше будет очень тяжело - говорит девушка, кладя голову на колени, - что архонту ещё не раз придётся оплакать свой народ. Арлекино недоверчиво хмурится. Она весьма точно заметила первую реакцию Фурины на свой вопрос. И будь сейчас хоть кто-то рядом, она бы оставила девушку в покое, боясь, что правда окажется слишком нелицеприятной. Однако вокруг лишь тьма, и предвестница использует старый трюк - немного приближается и наклоняется к архонту. Они находятся на расстоянии вытянутой руки, и по лицу Фурины видно, насколько ей тяжело имитировать грусть. - Мелюзины мне казались слишком добрыми и простыми, чтобы говорить такие злые вещи, - щурится Слуга. Девушка в голубом лишь пожимает плечами, немного поднимая голову. Она в нерешительности, стоит ли говорить эту информацию Арлекино, вдруг Фатуи в будущем будут это использовать в плохих целях. Но алые кресты чужих глаз прожигают настойчиво и максимально недоверчиво. Фурина решает признаться, откинув мысль о подобной гипотетической жестокости подчинённых Царицы: - Они могут видеть то, чего не видят другие люди. И Мамер лишь сказала мне, что путь к победе будет очень тяжёл. Почему-то ей хочется верить, что Арлекино можно доверить эту маленькую тайну. Слуга немного хмурится, обрабатывая полученную информацию. Она переводит взгляд на костёр. Нестерпимо хочется всё- таки уличить Фурину во лжи, хочется сказать: "Почему тогда ты всё время смотрела на меня?". Арлекино резко сильно сжимает край пиджака. Картинка внезапно складывается, и ей не хочется услышать ответ. Всё будет потеряно, если она услышит ответ. Вдруг она узнала правду. Она вновь смотрит на Фурину, сканируя, прожигая её. Она уверена, девушка лишь немного её боится, и кажется будто количества страха с момента "до" посещения Меруси не увеличилось к моменту "после". Значит, или архонт мастерски скрывает то, что она знает, или она лжёт о словах Мамер. Но в любом случае, если Арлекино задаст уточняющий вопрос и не получит на него ужаса в ответ, то может получить банальное: "а откуда ты знаешь, что я постоянно смотрела на тебя?". Вопрос при любых вариантах ответа заведёт ситуацию в тупик, но Арлекино не сдерживается, чтобы его не задать - чтобы знать, произошло ли то, о чём она беспокоится. Слова произносятся настойчивым шёпотом, и Фурина вновь немного смущается. Нет, эта реакция не похожа на ужас. А дальше она отвечает то, что Арлекино уже успела предугадать: - А откуда ты знаешь, что я смотрела на тебя? Они обе чувствуют повисшую тишину слишком остро, архонт моментально отводит взгляд. Арлекино же частично расслабляется, понимая, что самое страшное, что она могла предполагать, обошло её стороной. Однако теперь она позволила повиснуть в воздухе вопросу, на который не хотела бы отвечать. В первую очередь для того, чтобы не разочароваться в самой себе. Поэтому она переводит тему и говорит всё также полушёпотом: - Что на самом деле сказала тебе Мамер? Они замечают, что перешли на "ты" только на этом моменте. Это произошло как-то само собой в порыве беспокойства. Чтобы не упустить секунду, Арлекино выпалила неотшлифованный правилами приличия вопрос. А Фурина машинально ответила ровно по сценарию, сразу же, ни на мгновение не задумываясь. Очередная волна неловкости, исходящая от архонта, повисает в воздухе, она вновь с трудом переводит взгляд на Арлекино. Неужели она и вправду так плохо врёт? Как предвестница поняла это? Девушка рассматривает лицо Слуги, строгое и сосредоточенное. Губы её плотно сжаты а глаза неподвижны в ожидании ответа. Фурина мотает головой и немного отстраняется - но Арлекино аккуратно накрывает её запястье своей ладонью. Вновь. И смотрит прямо в глаза. Девушка хочет выдернуть руку и уйти, скрыться, убежать - но растворяется в глубоком взгляде напротив. Алые кресты сужаются и расширяются, как будто бы дышат, и это выглядит невероятно пугающе. Особенно, когда в отражении чужих чёрных белков ты видишь свой перечёркнутый портрет. Чужое пламя сейчас как будто бы обволакивает её теплом. Но... кажется, что совершенно не причинит вреда. Взгляд предвестницы, терпелив, серьёзен, но вместе с ним читается попытка заглянуть девушке прямо в душу. Фурина опьяняется этими ощущениями и теряет контроль над собой, доверяя. На окраине сознания она понимает, что с каждым новым словом роет себе яму всё глубже и глубже: - Она сказала мне, что... что огонь сжигает тебя, - она замолкает и жмурится. Арлекино лишь молчит, внимая каждому слову, - она сказала мне, что ты балансируешь, но это не то, чего кто-то хотела... Что ты платишь за силу, чтобы суметь защитить самое дорогое. А потом... В этом откровенном монологе она решается сделать то, что хотела сделать там, в Меруси. Она открывает глаза и аккуратно приближается к застывшей Арлекино. Кладёт голову ей на плечо, а руками осторожно обхватывает спину. Она слышит, чувствует, как сильно бьётся сердце предвестницы при контролируемом размеренном дыхании. Арлекино замирает и быстро обводит взглядом округу и, к своему счастью, не замечает никого. Костёр постепенно угасает. - Потом она побежала, чтобы обнять тебя. Не сказать, что я что-то из этого смогла полностью понять... "Но в ту секунду я почувствовала, что слышу тебя" - хотелось добавить Фурине, но язык осёкся. Она ещё не знает, как сейчас предвестница на это всё отреагирует. И в смущении и неловкости Фурина вновь закрывает глаза, ожидая ответа. Арлекино совершенно этого не предвидела. Она полностью поняла первую часть того, что сказала ей архонт, но вторую... Лишь при мысли об этом сознание откидывает куда-то на десять километров назад, не подпускает и источает отвращение. Архонту не следовало даже слышать этого. Ей хочется оттолкнуть Фурину по той же причине, тем более, что тут ещё замешана какая-то непонятная жалость к ней. Замешана, но предвестница в объятии девушки чувствует всё- таки не жалость, а какое-то невероятное сочувствие в его прямом значении "переживать вместе". Фурина признаёт её невероятную силу, но как будто бы готова оплакивать её вместе с ней, как в "первоначальном предсказании" Мамер лить слёзы за беды своего народа. Арлекино хорошо понимает чувства и мотивы других людей. Хорошо манипулирует ими. Но она никогда не касается своих собственных. А сейчас, когда она пыталась разобраться в Фурине, оказалось, что чувства архонта связаны с её собственными. И, пытаясь управлять ими, она как будто бы наводит мощный луч света на зеркало. Ей всё ещё хочется оттолкнуть Фурину, и это чувство смешивается с теми самыми пухленями, образуя нечто недопустимое, приземлённо- инфантильное и глупое. Но внезапно она вспоминает девушку с малиновыми волосами, сидящую на подоконнике рядом с открытым окном. Вспоминает другую девушку, чьё тело всё перемотано бинтами, а рука её невероятно холодна, как будто бы она уже мертва. Так давно всё это было, и Арлекино искренне надеялась, что оно уже давно забылось навсегда. Но... возможно, в этом чувстве правда есть вина. Руки Фурины всё ещё не отпускают её. И это так неожиданно мягко и приятно. Она как будто бы делится своим теплом с предвестницей... Душевным, если можно так выразиться, ведь тело Фурины холодно, как ледышка. Арлекино оробевши смотрит на бело- голубую макушку, а потом тяжело отводит взгляд. Она осторожно поднимает руку и, на секунду остановившись, всё же решается и проводит по голове Фурины, пропуская светлые мягкие пряди через пальцы. Аккуратно опускает ладони на спину девушки и пытается тоже приобнять, но немного впивается когтями в ткань пиджака, явно не в состоянии сейчас рассчитывать силу. Последний раз Арлекино обнимала лишь Лини и Линетт ещё детьми, когда пыталась их вывести из того особняка. Фурина в удивлении распахивает глаза, чувствуя когти на своей спине, и ей невовремя вспоминается: "лиса в курятнике, лиса в курятнике", но она старается избавиться от этих мыслей и утыкается лицом под шею Арлекино. Женщина слегка приподнимает подбородок и ставит его на голову Фурине. Всё это кажется таким невероятным и, на задворках сознания, всё ещё вопиюще- отвратительным. Но предвестница лишь закрывает глаза, желая на секунду представить, что всё не так плохо. Однако рассудок кричит, что она здесь лишь за Сердцем бога. Что Фурина - местный слабый архонт и по совместительству инфантильная девочка. Что скоро всё закончится, и она вернётся с детьми в Снежную. И что какое же это подлое лицемерство, учитывая, в чём её самая страшная вина перед Фонтейном. И после этого она ещё заслуживает слёзы архонта по себе. Нет... Ну нет... Попытка рассудка заставить оттолкнуть от себя Фурину работает лишь как перевод стрелок. И теперь Арлекино уже презирает себя. Ей хочется впиться когтями в спину девушки, задушить её и уничтожить, чтобы не было причины чувствовать эту вязкую вину. Убить, забрать Сердце бога прямо сейчас и уехать тут же. Забыть об этом всём. Вообще, до такого не надо было доводить, обычно это плохо заканчивается. Сдерживая внезапно вспыхнувшие эмоции и чувства, она аккуратно отстраняется от Фурины и натягивает на себя усмешку: - Ну как, мисс Фокалорс, помогло? Архонт тут же заливается краской - этого не видно, но всё равно можно понять в темноте. Возвращение к официальному обращению звучит отрезвляюще. Своим вопросом Арлекино стремится показать, что проблема не в ней, а в мелюзинах и Фурине, которые что-то там видят и лезут туда, куда не просят. Хотя ещё вопрос, кто первее здесь лезет туда, куда не просят. Фурина ничего не отвечает. Она отворачивается, а через несколько секунд произносит самую глупую вещь на свете: - Спасибо. Неловкость действий и слов повисают в воздухе, и Фурина, теребя в руках край своего пиджака и бегая взглядом по всему, по чему только можно - только мимо глаз предвестницы, легко приоткрывает и закрывает рот, подобно выброшенной на берег рыбе. Наверное, в стремлении что-то сказать ещё, но в нерешительности. Арлекино молча наблюдает за этим, недвижимо, не желая как-то разрядить обстановку, а в ожидании, чего же ещё такого может выкинуть обезнадёженная архонт. Но Фурина встаёт и отряхивает полы пиджака, аккуратно обходя предвестницу и бросая тихое: "спокойной ночи", прежде чем поспешить к своей палатке и скрыться в ней. Шаги, утопающие в песке, затихают. Арлекино не говорит ничего в ответ - только провожает глазами. Она ещё несколько минут сидит у потухшего костра и смотрит на море. Она всё ещё слышит ритм давно отстранившегося бьющегося сердца, крутит в голове ужасные слова. И чувствует то, что не чувствовала уже очень и очень давно. И это приводит её в тихий, внутренний, немой, но искренний ужас. Ей не нравится, как поставленную в голове цель затмевает образ голубо- белой бестии. Архонта, не способной даже защитить свой народ - инфантильной нежной девушки. Но тогда почему... Слуга хмурится, немного наклоняется, бело- чёрные пряди скользят вдоль её правой скулы. Она прикладывает руку к груди, сжимая её на броши, царапая когтями кожу сквозь одежду. Немного скалится, обнажая зубы, отчаянно смотря на водную гладь, отражающую переливами лунный свет. Это всё - пепел. Слабость, вспыхнувшая случайно. Девочка, улыбающаяся ей своим изумрудно- ярким взглядом, повисает на шее, радостно смеясь. То, что было, и то, что нужно было преодолеть, чтобы не допустить больше несправедливости из-за слабости. Арлекино встаёт, резко, морщится и немного сжимает кулаки. Вдох - и она расслабляет лицо, направляясь к своей палатке. Этот день нужно закончить. И не пытаться вернуться туда, от чего остались лишь руины. Фурина, скрывшаяся за плотной занавесой, прикладывает руки ко рту, чтобы случайно не выдать крика. Фокалорс всегда любила изощрённо издеваться, стоило Фурине случайно и глупо влюбиться в кого-то.