Самое большое кораблекрушение

Когда архонт засыпает, то слышит будто бы отовсюду голос белой медузы. Она бежит по бесконечной прозрачно- чёрной пустоте. Она видит людей, что раньше спокойно ходили по улицам Фонтейна. Она подбегает к ним, трясёт за руки и говорит, что за ней гонится монстр. Но никто, ни женщины, ни мужчины, не реагируют на её слова. Она, в растрёпанном голубом платье, бьёт кулаками в дверь дома Навии, повисает на предплечье Клоринды и, наконец, пытается спрятаться в полах костюма Нёвиллета. Но все фигуры этого мира обездвижены. Они не слышат ни рык, ни грохот. Не видят, как острые когти срывают обои в кабинете верховного судьи. И она опять бежит, бежит в зал суда. Ни Лини, ни Шарлотта не видят весь происходящий ужас. Она внезапно замечает среди людей в театре Арлекино, и это вздох последней надежды. Тремора. Она бежит к ней и прячется за её высокой и статной фигурой. И Арлекино видит. Единственная - видит. Предвестница взмахивает своей алой косой и образует огненный круг, заточающий девушку. Всё исчезает. Зверь бьётся в невидимые стены, возведённые огнём. Фокалорс бросает колкости и злые ругательства. Фурина отчаянно крутит головой, пытаясь уловить каждый раз с разных сторон источники звука. - Ну что, спряталась под юбочкой фатуйки, наша великая архонт? - Ты боишься меня, ну же! Реви и кричи! Плачь! Попробуй выйти за пределы круга! - Ты чего дрожишь? Эй, Фурина! Резкий водяной поток обрушивается на пламенную стену. Оранжевые языки болезненно шипят, обращаясь в серый дым. Фурина отползает назад и с ужасом смотрит в пустые глаза возвышающегося над ней существа. Фокалорс меняется. Антропоморфное существо с шестьюдесятью конечностями. Статная женщина с длинными вьющимися волосами и прозрачной шляпой. И наконец молодая девушка, лицом подобная отражению Фурины. Фокалорс меняла свою форму в течение многих лет. И осталась именно в той, что тяжелее всего будет бить по рассудку. Она улыбается белыми глазами. Внезапно она становится выше, а лицо - более взрослым и точёным. Она приближается к дрожащей девушке и протягивает руку, на которой постепенно чернеют удлиняющиеся ногти. - Пусть в реальности ты пока сдерживаешь меня, но здесь на всё моя воля. - Познай же глупость своих фантазий. - И поплатись за свою невежественность. _______ Фурина резко распахивает глаза за пару часов до общего подъёма. Она вскакивает в холодном поту, дрожит и тяжело дышит. Зрение тяжело фокусируется. Снаружи ещё темно, но постепенно уже светает и поют птицы. Девушка садится на одеяле и прижимает к себе колени, обхватывая их руками. Первое, что ей вспоминается - это события вчерашней ночи. Взгляд Арлекино, пронзающий её. Быстро бьющееся сердце и когти, когти, что не больно, но ощутимо врезались в спину. "Когти". Возможно, Фурине хотелось, чтобы эти когти взрезали её тело и пустили кровь. Наконец-то. По- настоящему. Наверное, ей хотелось громко выстрадаться вслух, чтобы кошмары и Фокалорс перестали преследовать её по ночам. А возможно, она была готова страдать от рук Арлекино, но быть под защитой от прежнего древнего архонта, чудовища белой медузы. Возможно, Фурина была просто готова сменить одного мучителя на другого. Утренний холод даёт о себе знать, проникая под рубашку. Фурина крепче кутается в одеяло и в недовольстве встряхивает головой. Как ей вообще могли такие мысли в голову прийти? Нет, Фокалорс не обмануть её внутренний компас. Она помнит, что реальность, а что - истерическая выдумка. Это всё от недосыпа, всё от недосыпа. Девушка тяжело вздыхает. Фокалорс, когда началась трагедия, стала приходить почти каждый день. А когда Фурина стала чуть чаще думать об Арлекино, чем следовало бы, белая медуза почувствовала трещину в рассудке девушки. И теперь она бьёт по этой трещине, стремясь сломать одну из несущих стен в сознании. Навсегда. Фокалорс знает, что быть заточенной ей недолго осталось - Фурина еле держится. И чудовище ускоряет этот момент, пытаясь довести до крайнего отчаяния девушку. Ведь когда стены разума, сдерживающие Фокалорс, падут, она выберется на волю. Фурина, конечно, понимает это и не хочет, чтобы сотни лет её жизни оказались бесполезными, и первобытный архонт уничтожила весь Фонтейн. Но проблема в том, что пока она не знает, что ей с этим делать. Трагедия с меками случилась как нельзя некстати, когда силы Фурины просто на пределе. В предвестнице же архонт видит защиту. Да, лишь телесную и неспособную оградить от первобытного зла, однако... хоть какую-то. Ей так хочется просто отдохнуть. Девушка закрывает глаза, пытаясь вновь уснуть. _______ Арлекино просыпается ровно по времени. На приведение себя в порядок уходит всего полчаса. Она заранее жмурится от солнца, прежде чем открыть занавесу палатки и выйти наружу. В центре лагеря уже стоят несколько людей. Они здороваются с предвестницей, та кивает в ответ. Члены экипажа начинают постепенно готовиться к отправке. Палатки никто не разбирает и не складывает - они пригодятся позже. Нёвиллет отдаёт команду, и все поднимаются на борт, кроме нескольких солдат. Сегодня же корабль должен вернуться сюда, только уже готовый к длительному пребыванию в районе Берилл. Арлекино выискивает глазами Жака и Жаклин, но ловит лишь, как Фурина поднимается на борт. Девушка кажется смертельно уставшей, опять потускневшей и опечаленной. В секунду предвестнице вспоминаются все события предыдущей ночи, и она отводит взгляд от архонта. Корабль отчаливает, и женщина думает о том, что ей редко снятся сны. Обычно она легко засыпает и просыпается, но в ту ночь она просто не могла найти себе места, постоянно думая о том, о чём не должна была. Светлый образ Фурины смешивался с теми девушками, что были... и что погибли. Одновременно собственная чувственная слабина давила на неё грузом невероятной вины и отвращения. Короче говоря, Арлекино чувствовала себя абсолютно паршиво. И казалось ей, Фурина чувствует себя абсолютно точно также. Предвестница не знает, какие шрамы вскрыла вчерашняя сцена Фурине, но она точно понимает, что ни к чему хорошему всё это не приведёт. Однако стоит закрыть ей глаза - она видит перед собой один и тот же образ... Ей хочется разыскать архонта на корабле и спросить о её самочувствии... Это будет проще, чем поймать в тёмном закутке тех двух, что, скорее всего, намеренно прячутся от неё и ни за что не позволят себе оказаться с ней наедине. А Фурина... конечно же, конечно же сугубо ради разгадки той самой головоломки. Которая, теперь уже очевидно, что в Фурине есть. Ведь "великое сострадание" предвестнице оборачивается архонту чуть ли не слезами, импульсивностью и очевидным недосыпом. Конечно же, что-то невероятно тяжёлое висит грузом на шее Фурины. И это не трагедия войны, а нечто хуже. То, что заставляет её смотреть часами на море. То, что заставляет кидаться к предвестнице в объятия. Да, Арлекино просто должна понять, чтобы получить больше информации и использовать её. Да, всё именно так. Фонтейновское море никогда не волнуется - лишь ветер бьёт воду о корму корабля. Где-то вдалеке кричат птицы. _______ Вскоре они сходят на берег. Нёвиллет докладывает обстановку ожидающим их в Пуассоне людям. Мелюзины прыгают и обнимаются, радостные, что сёстры целы и ждут их в Меруси. Навия радостно берёт Нёвиллета за руку обеими ладонями в черных перчатках, улыбается хорошим новостям и тоже рассказывает, как прошли день и ночь, пока их не было. Фурина пользуется всеобщим отвлечённым вниманием, чтобы тайно проскользнуть к себе в комнату. Негоже народу видеть её в таком... очеловеченном слабом виде. Арлекино хочет последовать за девушкой, но задерживается в толпе, чтобы узнать, куда определят привезённых с острова. Она вынуждена остаться и решить эту проблему. Пока один из солдат объясняет новеньким, как и куда пройти, где они могут расположиться, Слуга элегантно появляется рядом и предлагает проводить мужа и жену до их нового временного дома. Как ожидалось, Жак и Жаклин не могут отказать и вынуждены мило согласиться в присутствии солдат. Невероятно сладко выглядят их улыбки. Арлекино невероятно тепло едва улыбается в ответ. _______ Они идут вдоль деревянных помостов. Людей вокруг не так много - все встречают прибывшую экспедицию. Троица спускается на нижний ярус, где тишина и полумрак. Здесь расположено немного домов - но все они большие и двухэтажные. Здания образуют круг, в центре которого расположено множество металлических обломков - стаскиваемые сюда останки убитых меков. Предвестница и парочка молчат, пока идут, но в один момент, когда Слуга окончательно убеждается, что никто их не услышит, она оборачивается и тихо говорит: - Зачем вы здесь? Взгляды мужа и жены сразу же становятся суровыми и холодными. Жак отвечает также тихо, полуулыбаясь: - Госпожа Арлекино, очевидно, мы здесь, чтобы облегчить вашу миссию и помочь поскорее вам с Домом очага вернуться домой. - Однако, я об этом не просила - вам глупо даже думать, что можете хоть чем- то помочь и что эта помощь вообще необходима. Я справлюсь сама. - Вы нужны Царице срочно, - вставляет Жаклин, чеканя фразу по слогам, - с Фонтейном нужно покончить экстренно. - Вот как... - предвестница резко останавливается, и позади идущая парочка чуть ли не впечатывается в неё. Женщина разворачивается на острых каблуках, и взгляд её полон раздражения, - хорошо. Считайте своей помощью сообщить мне это и в дальнейшем не смейте вмешиваться. Арлекино вновь разворачивается и идёт дальше, рассуждая вслух: - Вы способны лишь навести на себя подозрения и испортить всю операцию. Жак и Жаклин... Всё равно, что в Снежной вы бы взяли фамилию Петровы или Сидоровы. На пару секунд воцаряется молчание, и слышен лишь скрип досок да стук каблуков по дереву. Парочка никак это не комментирует. Но потом раздаётся голос Жаклин, уверенный, но тихий: - Нам дан приказ свыше. Мы должны вернуться через три дня вместе с вами и Домом очага. Арлекино отвечает строго: - Разве ли эти три дня уже прошли? Эта фраза ставит явную точку. Они подходят к одному из больших домиков рядом с грудой металлических обломков. Тут живут несколько семей, поделив между собой комнаты. Помещений много, и новоприбывшие точно найдут местечко, где обустроиться. Арлекино провожает Жака и Жаклин строгим взглядом. Взглядом цепной собаки, мимо которой проходит парочка котов. Но она не имеет права сорваться. Ей совершенно не нравится, что Снежная направила к ней агентов с фонтейнским акцентом. Посмела направить, так нагло вклинив их в самое опасное место. Женщина сжимает кулаки, поднимаясь по деревянной лестнице - время у неё внезапно отняли, дав практически невыполнимые сроки для выполнения задания, а значит пора потихоньку вытягивать тузы из рукавов. И совершенно не думать о чём-то человеческом и тёплом на фоне этой проклятой суеты. Нужно найти Фокалорс. Но теперь - давить на неё с совершенно другими целями. Арлекино поднимается на корабль и в последний раз оглядывает уснувшую деревню. Спокойствие и тишина, что завтра вновь сменятся суетой в борьбе за выживание и в надежде на лучшее. Адов круг, не приводящий ни к чему. Пока предвестница сама не повернёт заветный ключик. Женщина морщится. Ей отвратительна её роль в этом спектакле. Однако держать улыбку нужно пока не погаснет свет. Оркестр, давайте быстрее на два такта. Шоу должно подходить к концу. _______ Следующий день начинается в пять утра. Не выспавшаяся ещё с прошлой ночи Фурина вяло одевается, не смотря в зеркало, а когда спускается на первый этаж - видит, как хаотично снуют туда- сюда люди, большинство из них в чёрных костюмах. В центре зала стоит Навия, нервно ломая руки, потерянно оглядываясь и будто бы не зная, куда бежать и что делать. Архонта почти не замечают - оно и на руку. Когда Фурина осторожно подходит к Навии, то слышит от неё невообразимое - и бежит, бежит наверх, в комнату связи. Шарлотта вздрагивает от стука двери. Арлекино - здесь же, и Фурина прилагает миллион усилий, чтобы случайно не встретиться с ней взглядом. А Клоринда, кажется, больше ничего не слышит, кроме льющегося из динамика давно потерянного голоса. Архонт замирает, тоже вслушиваясь в голос герцога Ризли. Клоринда прокручивает эту полученную утром запись уже в семнадцатый раз. -...мы обошлись минимальными потерями и выстроили оборону, - на этом моменте противно что-то скрипит, - однако наше положение близко к катастрофическому. Если этот сигнал дойдёт до поверхности и будет кем-то услышан - нам нужна помощь. Запись прерывается. - Отказ вентиляционной системы и пробоины в корпусе Меропид, - тихо говорит Клоринда. - Крепость, которая похоронит заживо, - констатирует Арлекино в ответ. Клоринда поднимает на неё нечитаемый взгляд. Шарлотта перебирает свои розовые пряди. На Фурину накатывает тихое отчаяние. Тишина развеивается, когда первая выключает приёмник, выпрямляется в полный рост и вылетает из комнаты. Навия - за ней. Архонт выглядывает из комнаты, просто выбирая меньшее из двух зол. Она останавливается на лестнице и видит, как Навия перехватывает руку дуэлянтки и что-то ей говорит. Клоринда молча высвобождается. Навия останавливает её ещё раз, уже более настойчиво, говорит строго и холодно - но та вырывается вновь, не желая даже слушать. Клоринду невозможно переубедить. Она берёт инициативу в свои руки и за час собирает отряд. В деревне видны волнения - слухи распространяются как паразит, и вот уже все не могут найти себе места и исподтишка поглядывают на солдат, собирающихся на палубе. Навия просит Нёвиллета остановить всё это, говорит, что несмотря на удачу с районом Белло, не стоит переоценивать свои силы. Она мечется, бегает сумасшедшей белкой в колесе, и вообще это всё кажется ей подозрительным - но это бесполезно. Клоринду действительно невозможно переубедить. И когда осознание этого факта приходит к Навии - она взмахивает рукой и отдаёт лучших из Спины- ди- Росула. Точнее, даёт разрешение присоединиться. Они стоят на пристани и смотрят, как уходит в дальний путь корабль. Возможно, для того, чтобы уже не возвратиться никогда. Начинается дождь. Фурина долго смотрит вдаль и думает о Шеврёз и Клоринде, Малиусе и Сильвере. Возможно, именно так отвратительно по- настоящему должен ощущаться последний день перед самым большим кораблекрушением. Кораблекрушением... Беспомощно, жалко, неопределённо. Ненависть к происходящему и тягучая тоска забирают все силы. "И ты падёшь ниц" Всё время Арлекино тайком следит за Фуриной - за дрожащими пальцами, покусыванием губ. На лице девушки - толстый слой маски- грима, невыраженное отчаяние. Когда она уходит, поспешно и резко, женщина тихо следует за ней. На корабле почти никого нет. Предвестница понимает, что девушка направилась в свои покои. Нужно её проведать, прийти под предлогом удостовериться, что всё в порядке. Точнее, точно не в порядке - степень уже выяснить в течение разговора. Арлекино морщится, цокает и вздыхает. В каждом действии должно быть разумное зерно. Нельзя пренебрегать этим правилом. Лучше будет... Внезапно её острый слух замечает, как что-то бьётся этажом сверху. _______ Фурина возвращается к себе в комнату. Она хватается за голову и сжимает в кулаках белые пряди. Голова раскалывается, то ли от недосыпа, то ли из-за происков Фокалорс. Девушка еле подходит к кровати и имеет несчастье кинуть быстрый взгляд на зеркало. Каким-то чудом ткань соскользнула с него вниз. Фокалорс улыбается и заводит руки за спину: - Ещё одних отправила на гибель, лживый бог, - она качает головой, - а сама краснеешь и задыхаешься в эйфории в руках предвестницы. Как мало тебе нужно, чтобы стать одержимой! От сильных приступов нервной боли Фурина сползает на пол, всё ещё не выпуская волосы из рук. Эти слова будто бы эхом разносятся в её сознании. Ах да, они же ещё не обсуждали ту сцену у костра... Девушка знала, к чему эта мелочь с объятиями может привести. Фокалорс читает каждую её мысль и извращает её до неузнаваемости. А тут ещё и запись герцога, и отряд Клоринды... Есть что мешать между собою. И всё это особенно, когда белая медуза предчувствует свой скорый триумф. Фурина правда была глупой, что, зная свою слабость, позволила допустить ещё одну. Просто слишком невовремя. - Пока Клоринда отправляется спасать Меропид, который, скорее всего, затопит... Или их всех там пережарит током к тому времени... наша архонт готова разложиться под фатуйкой. Ма-амочка, спаси меня от этой белой медузы, она меня обижает! - протяжно и противно воет она. Фокалорс скучно наблюдать, как Фурина пустым взглядом смотрит на неё - из-за боли нет сил ни на что. Нет, белая медуза не готова так просто её отпустить! Тонкие губы расплываются в ухмылке, и она говорит: - Обними, утешь или же... - она затихает, наклоняясь к самой зеркальной глади, и водит по ней пальцем, - впейся своими прекрасными когтями, зубами пройдись по моей шее... Эти издевательства - это что-то новенькое. И ужасное. Эти слова раздавливают последнюю веру в себя, звучат унизительно и мерзко. Фурина даже не допускала таких мыслей. Но Фокалорс уверит её в собственной ничтожности ради достижения своей цели. Все сотни лет, что они были вместе, Фокалорс сначала кричала и ревела, потом пыталась подружиться, потом вновь обещала стереть Фурину в порошок, потом пропадала на несколько десятилетий, а затем уже научилась использовать любые мысли, страхи и слабости Фурины против неё же. Наверное, именно так самая сильная и уверенная в себе девочка Фонтейна, что первая в регионе получила глаз Бога, стала загнанной, слабой и зашуганной девушкой, играющей дёшево и плохо на картонной сцене. Много лет назад с тиранией белой медузы было покончено, когда одна храбрая девочка хитростью победила её и поглотила силу первобытного архонта. Сердце бога помогало проще использовать силы поверженного чудовища в своих целях. Так Фурина помогла развиться Фонтейну и стала во его главе. Однако, когда люди думали, что Фурина забрала силу чудовища, а его сознание было навеки стёрто - они глубоко ошибались. Фурина, смелый ребёнок, не смогла бы победить архонта иначе, чем поглотить его и запереть в своём разуме. Великое божество в сознании простого человека. -... скажи, ты ведь этого хотела бы, чтобы её длинные изящные пальцы скользили по твоей груди... Фурина скалится и находит в себе силы немного придвинуться к зеркалу. - Ты всё сводишь в такую пошлую стезю? За столько лет ты должна была понять меня лучше. - Злишься? - наигранно удивляется Фокалорс, - Конечно, но на правду не обижаются, дорогая. Давно я уже всё поняла - и, эх, все вы, люди, одинаковы. Глупы и порочны, и скрываете эти пороки даже от самих себя, а зачем? Казаться лучше, чем вы есть? Бессильные и бесполезные... - Я смогла запереть тебя на сотни лет, я, обычный человек, - Фурина тяжело приподнимается, держась за спинку кровати, - смогла отравить часть твоей "бесконечной жизни". И ты уверена, что не боишься меня? Сломаешь своими глупыми вызывающими домыслами? - Ты еле на ногах стоишь, кого ты пытаешься запугать? - говорит Фокалорс, посмеиваясь и качая головой, - Арлекино твоя, и то страшнее будет. С таким-то взглядом и сильными руками... Фурина оборачивается и берёт металлическую лампу со столика. - Как думаешь, ей понравится, если ты будешь сверху? Девушка поворачивается и злобно смотрит на белёсое отражение. Она старается не задумываться о говоримых ей вещах. И с размаху ударяет лампой в зеркало. Голос в голове заглушается ярким звоном, а потом пропадает. Фурина, стараясь не упасть в осколки, придерживается за кровать и медленно вновь оседает на пол. Мелкие стёкла всё- таки впиваются в ноги, но не так болезненно, как это было бы с размаху. Головная боль постепенно уходит, но сильная и противная пульсация пока остаётся. Девушка закрывает глаза и глубоко дышит. Она думает о том, что нужно поскорее убрать осколки, а потом просто закончить этот день, занавесить уже пустое зеркало, как будто бы ничего и не было... Она надеется, что этот звук разбитого стекла никто не слышал. Мысли пробегают стремительно, но не задерживаются надолго. Рука, опирающаяся на кровать, ослабевает, и Фурина отклоняется в другую сторону, готовая вот- вот упасть на пол. Но тут дверь без стука открывается. Фурина с трудом размыкает слипшиеся глаза и переводит взгляд на Арлекино. От этого хочется только бешено и глупо смеяться, но сил нет. Девушка опять прикрывает глаза и чувствует, как её поднимают, а потом она проваливается в пустоту. Арлекино берёт её на руки, и краем глаза успевает заметить нечто светлое, мелькнувшее в одном из осколков. Она приглядывается - но больше ничего. Это был просто блик. Она кладёт Фурину на кровать, на которую, к счастью, не попали осколки разбитого зеркала. Потом становится в центре комнаты и пытается связать воедино все части произошедшего. Понятно, что уставшая Фурина разбила лампой зеркало. По случайности или из-за недосыпа? Или из-за чего-то, что как раз не давало ей покоя? Женщина переводит встревоженный взгляд на Фурину. Та спит, спокойно и глубоко дышит. Нужно собрать осколки. И, конечно же, никому об этом не говорить. _______ Фурина просыпается и осознаёт себя лежащей на своей кровати. Голова уже не болит, и чувствует себя девушка намного лучше, только колени щиплет, но не критично. Она аккуратно поворачивается и приподнимается на руках, а потом оглядывает комнату. Точно... Никого. Рама зеркала пуста, осколков и лампы нет. Фурина не сводит глаз с очищенного "места преступления" и тревожно сжимает одеяло под рукой. Так, что последнее она помнит? И сколько вообще она спала? Девушка закрывает глаза, восстанавливая картинку в голове. Точно, она видела Арлекино. И это было так смешно... В следующую же секунду архонт приходит в ужас - а кто видел ещё это? Кто видел эту несчастную и жалкую истерику? Фурина тушуется и поджимает губы. Дверь в её комнату внезапно открывается, девушка вздрагивает от неожиданности и видит перед собой Арлекино, что держит поднос с чаем и книгой. Женщина вскидывает удивлённый взгляд на Фурину, проходит в саму комнату и ловко толкает каблуком дверь, чтобы та закрылась. Она подходит к столику, у которого уже отодвинут стул, садится за него и только потом уже переводит взгляд на архонта. - Мисс Фокалорс, как вы себя... - Я абсолютно в порядке, не стоит волноваться - тут же прерывает предвестницу Фурина, - Сколько я спала? Арлекино кивает и говорит, глядя прямо в глаза девушке: - Около девяти часов, сейчас уже вечер, - Слуга делает небольшую паузу, - Больше никто не знает. Наверное, так Арлекино пытается расположить, чтобы больше узнать: "Смотри, Мисс Фокалорс, я на твоей стороне"! Женщина явно ждёт объяснений и ответа, она не сводит взгляд с архонта. Она уверена, что за этим нелепым происшествием стоит что-то личное и важное и пытается проявлять соответствующее отношение. Но эта фраза: "больше никто не знает" первым делом заставляет Фурину подумать о Фокалорс, а не об осколках. Нет уж, она не смеет даже намекнуть, дать хоть малейшую причину для подозрений. Это серьёзно, и здесь фальшивость игры не допускается, даже когда лукавить нестерпимо сложно. В этой ситуации - действительно сложно. Невероятно. Кинь два кубика на поле и выбей две шестёрки - тогда, может, и повезёт. Фурина изображает замешательство: - Было бы неловко, но не страшно, - пожимает плечами она, - всё равно мне теперь нужно новое зеркало. Арлекино щурится. Не такой ответ она хотела услышать. Она продолжает сверлить глазами девушку, явно давая понять, что хочет знать что-то ещё в обмен на свою любезность "быть рядом". Фурина чувствует значение этого взгляда и пожимает плечами: - Хотя, лучше лишний раз людям не причинять волнений по пустякам из-за чужой неуклюжести. Без зеркала вполне себе можно обойтись. Предвестница глубоко вздыхает. Тихо, чтобы попытаться скрыть от Фурины постепенно нарастающее в ней раздражение. Арлекино не любит и не терпит, когда её пытаются так глупо обмануть. Она смотрит на девушку, что медленно садится на кровати, и хочет вытянуть ответ любыми способами. Но отчего эта злость? Потому что её держат за глупую или потому, что женщина правда волнуется о Фурине? Или, может быть, потому, что она хочет скорее и проще получить интересующую её информацию, прежде чем решить проблему Пуассона? Всё мешается, а в голове звучит фраза "три дня". Проще будет тогда запугать её и забрать сердце насильно - но нет. И вопрос возвращается к изначальному: почему тогда Арлекино так больно смотреть на ослабевшую архонта? - Фокалорс, почему ты разбила зеркало? - Арлекино заметила, что на подобное обращение девушка стала в последнее время реагировать острее, а значит, нужно использовать именно его. Фурина и правда испуганно моргает, но в следующую секунду делает недовольное выражение лица и говорит: - Потому что мне не повезло взять лампу, чтобы убрать её на полку, и споткнуться о собственную же ногу. Звучит убедительно, но предвестница всё равно не верит. Даже если и было так, нет, она не верит, что "загадки нет и не было у ней". Она не ошибается, почти никогда не ошибается. У неё запасён один козырь в рукаве. Арлекино хочет верить, что Фурина лишь очередная жертва, немного заигравшаяся до этого в спасительницу. А дальше всё будет ровно так, как было всегда - и ничего нового. - Ты встревожена явно чем-то очень важным, - холодно и настойчиво продолжает говорить Слуга, сидя недвижимо и сложив руки на коленях. - И чем же тогда, кроме того, что я тебе уже говорила? - почти страдальческим голосом отвечает архонт, - Что ты хочешь от меня услышать? Да, переход на неформальное "ты" только усложнил этот диалог и расширил список возможных отговорок для Фурины. Арлекино вспоминает, как подействовал её первый эксперимент: проявить участие, положить руку на руку... Это точная и верная стратегия, которую женщина начала и собиралась использовать в начале диалога. Однако нотки внезапного раздражения, внезапная злость на девушку не позволяют держаться столь же учтиво и мило. Эти эмоции, в них сквозит мольба "Пусть это просто скорее закончится, закончится навсегда и не вспомнится". Арлекино отодвигает реальное волнение о состоянии Фурины на задний план. Это чувство не должно мешать ей. Эта искра должна потухнуть, и больше никаких слабостей. Она встаёт со стула и подходит к архонту, которая с тревогой наблюдает за её движениями. Арлекино наклоняется и смотрит девушке прямо в глаза: - Ты слишком часто апатична, чувствуешь себя уставшей, стремишься проводить время в одиночестве, - предвестница складывает руки за спиной. Она понимает, что говоримые ею слова звучат достаточно слабо, но подождите, сейчас она пойдёт по нарастающей, - на любые вопросы, связанные с твоим состоянием, отвечаешь однообразно. Фурина быстро бегает встревоженным взглядом по лицу напротив. В её выражении лица читается немая мольба: "Просто оставь меня в покое". Но Арлекино не собирается: - Ты лезешь в мои тайны, позволяя себе невероятные фривольности просто потому, что тебя встревожили слова мелюзины. Однако когда любой вопрос касается тебя, ты играешь, и никакие доводы не способны расположить тебя быть честной. Фурина не ожидала такой прямолинейности от предвестницы, она вспоминает те объятия, но лишь на секунду, а потом отвечает сдержанно: - Взаимосвязь тут т-только в том, что я была уставшей, потому и разбила зеркало. Ей страшно повторять одно и то же, она чувствует вскипающее, разгорающееся недовольство в женщине напротив. Арлекино похожа на лису, что чувствует запах курицы, но не может найти саму птицу. Спичка чиркает о коробок. Раз, два... Никак не зажжётся. Предвестница наклоняется ближе, заставляя Фурину немного отодвинуться и упереться в стену. Однако это не останавливает её, Арлекино закидывает ногу на кровать и, как хищное существо, не сводит взгляд со своей жертвы, опирается на руки, поставив их слишком рядом с ладонями Фурины, и легко нажимает когтями на запястья девушки. Фурина чувствует себя правда загнанной в угол и ощущает ужас. Как некстати, ей вспоминаются все непристойности, которые говорила Фокалорс, и от этого только становится вдвойне не по себе. Арлекино наклоняется слишком близко, и алые кресты горят в её глазах. Заправленная за ухо чёрно- белая чёлка выскользает, и чужие пряди касаются лица архонта. Арлекино смотрит строго, настойчиво, а потом говорит уверенно, вытягивая даже не туз, а джокера из рукава: - Фурина, почему ты никогда не смотришься в зеркала в чужом присутствии? Девушка замирает, приоткрывая рот в потерянности и страхе. Она сводит брови и немного трясёт головой, смотря на предвестницу. В чувствах смешивается абсолютно всё - смущение, ужас и тоска. Она понимает, что ещё никто и никогда не видел её в таком ужасном состоянии. Фокалорс извела её и заставила допустить фатальную ошибку - допустить подозрения. Нет, нет. Фурина поджимает губы и с тяжелой горечью смотрит на выжидающее лицо в ответ. Девушка верила найти в предвестнице фантомную защиту. Рядом с ней она чувствовала себя как-то по иному, как будто бы что-то действительно важное, существующее на незримом эфемерном плане она могла бы рассказать только Арлекино - и она бы её поняла. Фурина чувствовала, как будто бы их души пропускают через себя свет одинаково. Как будто бы их разные глаза так друг на друга похожи. Но сейчас... Неужели Фокалорс и вправду была права... Фурина качает головой и говорит, тоже шёпотом: - Я... не понимаю, о чём ты. Она вновь трясёт головой, пытаясь уверить в этом скорее себя, чем предвестницу. Голова кружится и ток проходит по телу, когда она чувствует тёплый воздух тяжелого выдоха женщины, разбивающийся о её лицо. Взгляд Арлекино на секунду смягчается и она ослабевает хватку на чужих запястьях. Её лицо выражает сочувствие, какое-то понимание и что-то невероятно горькое, но в следующее мгновение она жмурится и смотрит вновь строго, бесчувственно, с силой перехватывая запястья Фурины: - Я тебе не верю, - чеканит она, строго и резко. Ждёт момент, когда у Фурины дрогнет рука или собьётся дыхание, чтобы девушка была рада сказать что угодно, лишь бы освободиться от явных других чувств. - Т-тебе и не нужно верить, тебе нужно просто оставить меня в покое, - тихо говорит архонт, часто моргая. Три, четыре... Чик по коробку. Это уже не запланированные слова, но достаточно искренние в этой ситуации. - Я не верю. Ты всегда ссылаешься на совпадения. Ты говоришь, что каждый день молишься на берегу, но... - говорит Арлекино, вкладывая всю свою уверенность и немного отодвигаясь от своей жертвы, - мы обе знаем что небесный порядок давно уже не слышит наши молитвы. - Отпусти меня... - жалобно говорит девушка, отводя взгляд, - Зачем ты это делаешь... Пять, шесть. Да с какого раза она зажжётся наконец? - Скажи мне! - опять вскипает женщина. Она старается контролировать силы, но её хватка всё равно железна. Девушка вздрагивает и пытается высвободиться, выворачивает руки, но Арлекино с силой тянет её назад. От простой человеческой боли и ужаса сложившейся ситуации Фурина мотает головой и чувствует, как слёзы текут по её щекам. Ей и без того невероятно тяжело молчать о Фокалорс, но лишь потому, что она должна. Почему теперь она страдает от того, что кого-то очень сильно распирает любопытство? - Мне больно, отпусти меня! - девушка внезапно бьёт ногой, ударяя в живот предвестнице. Резкая боль и дрожь проходятся по телу от неожиданно сильного удара. Арлекино будто бы приходит в себя - и видит ясно наконец раскрасневшееся, с огромными сине- голубыми глазами, наполненными слезами, лицо напротив. Спичка ломается о коробок. Предвестница тут же меняется в выражении. Вновь что-то переклинивает, и она разжимает руки. Фурина тут же освобождает запястья и отталкивает женщину от себя, а потом, быстро утирая лицо кулаками, обувается и выходит, практически выбегает из комнаты. Арлекино оборачивается вслед. Эта тактика всегда работала. Все, кто нужен был Царице невредимым и кого она пытала, любили играться с информацией. Они таким способом просто пытались заполучить её внимание, и когда острые когти уже готовы были сомкнуться на шее, этот или эта "кто-то" сдавался и абсолютно невозмутимо выкладывал всё на свете. Иногда просто стоило немного запугать. И Арлекино была готова к тому, что на Фурину придётся сильно надавить. В особо сложных случаях - слёзы есть одна из стадий. Однако когда предвестница увидела измученное, молящее и страдающее лицо напротив, по которому текли безостановочно слёзы, Арлекино не выдержала. Все увещевания самой себя, что ей нужна только информация, всего лишь информация и плевать на всё остальное - были посланы к чёрту. Арлекино пыталась быть истинно злой и давить на душу психологически во всей своей красе, но на Фурине это просто не желало работать. Это казалось просто неправильным и нечестным. И в самой глубине своей души Арлекино, конечно же, не хотела так поступать с девушкой. Но должна была. Однако это "должна была" сейчас просто разбилось на её глазах. Окончательно. Она знает, что Фурина сейчас вряд ли хочет её видеть, но, несмотря на это - предвестница следует за ней. В коридоре никого нет. Она идёт быстрым шагом к выходу из корабля, а потом останавливается. Есть лишь один верный способ её найти. Арлекино - прирождённая охотница, и чувство стихий у неё развито прекрасно. Она мысленно нацеливается на гидро энергию и закрывает глаза. Тонкий шлейф, смешивающийся с другими тропами, следует через Пуассон к выходу на поверхность. Женщина глубоко вздыхает и торопится вслед за архонтом. Пока она спешно проходит вдоль маленьких кренящихся домиков по деревянным мостам, то замечает жёлтое платье Навии. Через час должно быть запланированное собрание. Арлекино зарекомендовала себя достаточно пунктуальным человеком, никогда не опаздывающим. Она недовольно хмыкает: сегодня, скорее всего, придётся нарушить правила. Гидро шлейф виляет среди домов. Арлекино удивлённо следует за ним, уводящим в темноту. Шлейф ведёт за один из домов, за деревянные короба, а потом пропадает за стеною, поросшей плющом. Женщина пытается отодвинуть зелёный занавес - и обнаруживает за ним узкий ход с деревянной лестницей- досками, воткнутыми в земляную стену, который ведёт вверх. Здесь темно, и предвестница идёт по скрипящим доскам немного пригнувшись. Она зажигает в ладони маленький огонёк, и на повороте наощупь натыкается на ещё одну мягкую стену, но уже из веток. За ней оказывается уже сама поверхность. Надо же, теперь она знает тайный ход. Всё в копилку знаний об этом месте. Предвестница вновь поднимает руку, как будто бы пытаясь ухватить тонкий гидро шлейф, рассеявшийся вдоль побережья. Она сосредотачивается на нём и направляет руку в нужном направлении. Рассеявшаяся голубая дорожка постепенно собирается в одну полосу, и Арлекино схлопывает ладонь. Точка поймана, архонт должна быть неподалёку. Солнце недавно ушло в закат и на небе начинают появляться первые звёзды. Арлекино не пугает ночь, пусть в такое время суток и достаточно сложно сражаться, её волнуют лишь собрание и невесть куда и зачем ушедшая Фурина. Девушка направилась в прямо противоположную сторону от того места, где она обычно коротала дни, наблюдая за бескрайней водой. Лёгкий ветер проходится по пляжу, вздымая маленькие песчаные вихри. Деревья, растущие неподалёку, перешёптываются между собой. Когда ветер утихает, становится невероятно тихо. Ведь фонтейновское море не волнуется, оно подобно огромному озеру, и гладь его всегда спокойна. Арлекино снимает пиджак и складывает его, вешая на предплечье. Предвестница вновь утопает каблуками в песке, но ей уже надоело мысленно ругаться на себя, поэтому она просто терпит неудобство. Вскоре берег немного заворачивает, и женщина видит большой утёс, аркой нависший над морем. Фурина сидит в его тени, поджав колени к груди, на одном из больших камней и плавно жестикулирует рукой в чёрной перчатке. Арлекино не сразу замечает, что так она управляет большой каплей воды, меняет ей фигуры и образы, соединяет и вновь разъединяет. Девушка сидит к ней полубоком, но она настолько сосредоточена на своём занятии, что совершенно не замечает, как Арлекино молча подходит. А когда наконец архонт обращает на неё внимание, то немного отшатывается и резко раскрывает правую ладонь - фигурка над морем рассыпается. Взгляд Фурины раздражён и вопросителен. Её маленькая сгорбившаяся фигура выглядит достаточно слабой, но при этом - не теряющей внутренней гордости. Арлекино пытается подобрать слова. Она держит дистанцию метра, говорит серьёзно, но с истинным чувством вины: - Извини меня за столь неподобающее поведение, я не имею права так поступать с тобой и более такого не сделаю, - женщина отводит взгляд, всё ещё чувствуя внутренний диссонанс. Фурина немного расслабляется, но всё ещё с некоторой опаской и даже с удивлением разглядывает предвестницу. Извинения? Удивительно. Девушка кивает и вновь поворачивается к морю. - И ты извини меня за то, что ударила тебя, - говорит она тихо. Арлекино задумчиво, практически незаметно кивает. Она выжидает пару секунд и говорит: - Леди Фурина, нам лучше вернуться. Девушка вновь переводит на предвестницу взгляд и хочет сказать: "ты только за этим извинилась?", но ей хватает выдержки попридержать этот вопрос. Она сама понимает, что идея сбежать куда- нибудь была импульсивной и непродуманной, тем более для человека с её статусом. Однако Фокалорс слишком сильно изводит её, мешая принимать рациональные решения и сводя с ума. Не то, чтобы теперь все глупости можно было оправдать взбушевавшейся белой медузой, но она правда доставляет много проблем. Тем более, что было бы, если бы она этого не сделала, дав предвестнице остыть? Прежде чем встать с камня, Фурина открывает рот, готовясь сказать неожиданно возникшую в голове фразу, однако внезапно отшатнувшаяся Арлекино, смотрящая куда-то за её спину, заставляет осечься. Девушка оглядывается и видит двух меков - застрельщика и собаку. Ох, ну конечно... Они ведь далеко ушли от Пуассона. Но тем не менее, казалось, ежедневные патрули уже всех здесь вычистили. Арлекино кладёт пиджак на один из камней, материализует в руках косу и бежит навстречу непрошенным гостям, вышедшим из-за груды камней у основания утёса. Фурина даже не думает ввязываться в бой, она продолжает сидеть на камне и наблюдает за начинающейся схваткой. Четвёртая предвестница - мастер своего дела, искусная танцовщица в бою, и Фурина уверена, что будет только мешать ей. А зрелище это обещало быть невероятным... Если бы один из меков не решил внезапно переключиться на особу, сидящую неподалёку на камне. Механическая собака бежит на девушку, и сердце архонта на секунду замирает. У неё нет с собой оружия... Она быстрым жестом формирует из морской воды себе оружие, берёт его в правую руку и вытягивает шпагу перед собой, готовая парировать прыжок собаки. Фурина слышит краем уха звуки рикошета пуль о металлическую поверхность, а потом сильный удар. В эту секунду собака, как и ожидалось, прыгает, и девушка выставляет вперёд водяное лезвие. Металлические челюсти без вреда себе смыкаются на шпаге, Фурина пытается отбросить пса, и его зубы соскальзывают. Он тут же готовится сделать второй прыжок. И делает его. Девушка взмахивает лезвием, оно со свистом рассекает воздух... и в эту секунду перед ней появляется Арлекино. Она выставляет вперёд древко косы, но, пытаясь одновременно увернуться и от взмаха оружия Фурины, и от прыжка собаки женщина случайно подставляет правую руку под металлические челюсти. Арлекино шипит и резко дёргает предплечьем - как и в случае с лезвием шпаги, челюсти пса соскальзывают, но вместе с высокой чёрной перчаткой. Фурина встревоженно отходит на пару шагов назад, чтобы опять не мешаться, и с волнением наблюдает за Слугой. Она боится увидеть страшные рваные раны на руке Арлекино от зубов мека, однако видит лишь чёрную узорчатую кожу, что скрывалась до этого под перчаткой, поражённую лишь двумя тёмно- алыми, но явно неглубокими бороздами. От подобной силы толчка и тяжести своего тела пёс валится и выпускает из пасти кусок ткани. Но не успевает и подняться на лапы, как острое алое лезвие предвестницы насквозь пронзает его механическое сердце. Мек пару раз дёргается и затихает. Арлекино, приложив усилия, но всё ещё довольно просто вытаскивает из него свою косу и растворяет оружие в воздухе. Оборачивается на второго обездвиженного мека и, окончательно убедившись, что бой окончен, переводит взгляд на архонта. Фурина растворяет шпагу и встревоженно смотрит на руку женщины. По чёрной коже стекают струйки крови и капают на песок. - Арлекино... твоя рука... Предвестница даже не переводит взгляда на свою раненую конечность. Она отворачивается от Фурины и подходит ко псу, забирая вторую перчатку, выпавшую из его пасти. Пока Фурина молча наблюдает за этим, Арлекино подходит к морю и садится на один из больших камней прямо у кромки воды. Архонт подходит к ней и садится на камень рядом. Женщина омывает пострадавшую руку солёной водой. Она совершенно не смотрит на явно встревоженную девушку в ответ. - Я могу... могу помочь затянуть раны, - неловко говорит Фурина и вглядывается в лицо напротив. В этот раз предвестница оглядывается на неё и немного колеблется. Но всё- таки протягивает руку, согнутую в локте, ближе к ней. Фурина сосредотачивается и подносит свои ладони к ней, но держит их на расстоянии. Архонт фокусируется, и голубой свет начинает окутывать повреждённое предплечье Арлекино. Фурина беспокойно разглядывает чёрную кожу и полосы на ней, но старается сдерживать свои эмоции. Она чувствует, что Арлекино хочет поскорее спрятать эту дефектную или же поражённую проклятием часть своего тела, но, уличённая, вынуждена ждать, пока Фурина её вылечит. Так проходят минуты две в молчании, и только в конце процесса архонт всё же решается спросить опять: - Арлекино, что с твоей рукой? Женщина тут же одёргивает восстановившуюся конечность и спешно отвечает: - Я не могу тебе ответить. Она рассматривает перчатку и морщится, когда понимает, что та абсолютно испорчена. Предвестница встаёт с камня, но Фурина перехватывает обеими руками её за левое запястье: - Просто... - тихо говорит она, - мне кажется, я уже видела такое у одного мальчика... И вот опять - внезапное внимание и непрошенное сочувствие. Арлекино может быть отвратительно пугающей, делать не самые хорошие вещи - а Фурина всё равно волнуется о ней. Они лезут в души друг друга. Но Арлекино - по нужде, а Фурина - просто так. Что же ещё нужно сделать, чтобы вновь возвести эту плотную стену? И не допустить опять слабости. Гнева или сочувствия. Арлекино тяжело выдыхает и раздражённо говорит: - И что ты хочешь этим сказать? Фурина отворачивается, а потом неуверенно дополняет: - Что это не ставит на нём какое-то клеймо... Фурина совершенно не знает, что это именно такое и почему Арлекино так прячет свою руку - или руки? - но говорит первую пришедшую на ум фразу. Она и вправду когда-то видела такого мальчика. Когда-то очень и очень давно. Женщина замирает и сжимает кулаки. А потом тяжело вздыхает: - Спасибо, но я не нуждаюсь в утешении. А теперь отпусти мою руку, мы должны идти. Ситуация, произошедшая недавно, как будто бы повторяется, но уже в реверсе. Фурина прикладывает лоб к тыльной стороне запястья Арлекино. А потом говорит: - Мы скрываем друг от друга подробности о вещах, которые имели возможность случайно увидеть, - она делает короткую паузу, - Извини, я не могу ответить на твой вопрос о зеркалах, но... Если ты можешь рассказать о том, что мучает тебя, я готова услышать. "И разделить твою боль". Фурина поднимает глаза на Арлекино. Женщина смотрит удивлённо. Архонт переводит отстранённый взгляд на море и чуть сжимает пальцы на запястье Арлекино, а потом отпускает его. Предвестнице кажется, что в голубо- синих радужках затаён страх, страх перед неизбежностью, страх скорого чего-то. Они уже давно находятся вместе друг с другом и беспрестанно анализируют каждое слово, каждое движение напротив. Поэтому Арлекино кажется, что она уже может понять чувства девушки, просто увидев её реакцию. И почему-то она часто ловит эти чувства и поддаётся их волнам. Заперев свою, она анализирует чужую душу и пропитывается ею. А когда осознаёт это - пытается отречься, но раз за разом не выходит. И что-то внутри идёт трещинами. Почему ей кажется, что что-то отвратительное, от чего остался лишь пепел, но что окончательно никак не покидает сердце, способна понять лишь Фурина? Почему кажется, что их души делят одно пространство? Арлекино задумывается и цыкает, отводя взгляд на пару секунд. Потом вновь смотрит на Фурину, пронзая её алыми крестами, и говорит: - Почему ты вообще хочешь, чтобы мы доверяли друг другу? Неужели я не пугаю тебя? - потом она добавляет ещё тише, - Тем, что сделала меньше часа назад? Девушка молчит и бегает глазами, подбирая ответ на этой вопрос: - Ты можешь быть злой и устрашающей, - она водит пальцами по песку, - ты предвестница Фатуи, подчинённая Царицы, и задачи у тебя из соответствующих. Однако, когда я... оттолкнула тебя, то поняла, что ты не можешь быть плохой, - архонт поднимает глаза на предвестницу, - иначе бы ты просто пытала меня, пока я наконец не признаюсь. Арлекино смотрит на Фурину прикрыв глаза и невероятно уставше. Каждое новое слово в этой речи гвоздём вбивалось в крышку её гроба. А непрошенные ассоциации фейерверками вспыхивали в сознании. "Ты хорошая! И всегда ею будешь! Даже если меня не будет рядом, чтобы помочь тебе". Как же отвратительно наивно... Глупая самоотверженность и упёртость. Продолжать верить, несмотря на знание о неизбежном страдании. Арлекино склоняет голову набок, и бело-чёрные пряди касаются её правого плеча. Женщина вздыхает и внезапно говорит: - Извини меня ещё раз... я не посмею больше причинить тебе вреда, я просто не могу видеть тебя такой. Фурина молчит и отводит взгляд. Предвестница добавляет: - И всё же, у твои понятия хорошего и плохого достаточно просты и размыты. Изначальная цель предвестницы была - втереться в доверие и получить информацию. И когда этот шанс представился, просто не с той стороны зашедший, Арлекино начинает отступать. Чувствуется, что они уже так близко друг к другу. И даже неофициальное обращение, слово "ты" вытекает так просто. Арлекино всё- таки садится на камень напротив и продолжает: - Я могу лишь сказать, что это проклятие, которое со мною с моего рождения. Ей неприятно и неудобно. Непривычно заводить разговор о своём проклятии - это что-то настолько личное и долгое время скрываемое, что произносить вслух свои мысли по этому поводу совершенно не по себе. Да, её растёкшиеся в четыре стороны зрачки тоже дефектны и заметны, однако в Тейвате многие люди и существа имеют разную форму глаз, и к такому слишком много внимания не было. - Я выросла здесь, в Фонтейне, - продолжает женщина, - поэтому вероятно, что ты могла сталкиваться с подобными экспериментами. Фурина внимательно слушает предвестницу и силится вспомнить, когда и где она видела этого мальчика, но не может. Образ столетней давности расплылся акварельным пятном в сознании - и его уже воедино не собрать. - Эксперименты? От чего исходит это проклятие? - Из эпохи Каэнри`ах. Проклятие и сила династии Алой луны. Фурина вскидывает брови и делает глубокий вдох. Между ними повисает тишина. Удивительно, что у Алой Луны, падшей много веков назад, выжила преемница - и числится в рядах предвестников. Каэнриаховская магия - самая сильная, самая непокорённая, она всеразрушающая и ужасно опасная. Любые разговоры о ней обычно связаны с катастрофами. Что уж говорить, если ты помечен ею? - Проклятие опутывает мои руки и ноги и понемногу разрастается по моему телу. Оно даёт силу, сжигая меня изнутри и вечно напоминая о себе алой луною на чёрном небосводе во снах. Об этом говорила Мамер? Арлекино замечает реакцию Фурины, хитро улыбается, прищуривается и говорит: - И тебе не страшно? Девушка выходит из оцепенения. Страшно ли ей? Кажется, после пятисот лет заточения в одном сознании с чудовищем уже ничего не способно серьёзно напугать. Её поражает, что в Арлекино сокрыта такая сила. Разрушающая, убивающая носителя. Подобно паразиту. Подобно Фокалорс. Фурина встречается своими гетерохромными радужками с выжидающим взглядом Арлекино. И грустно улыбается. Она знает, каково это. И знает, как тяжело нести подобное бремя в одиночку. Девушка быстрым движением снимает зубами свои перчатки. Её нежные светлые руки тянутся к чужим угольным ладоням - она берёт их в свои, медленно проводит по чёрной бархатной коже левой руки с чуть выступающими венами - ничего не изменилось. Фурина аккуратно стягивает вторую перчатку с руки предвестницы и рассматривает длинные чёрные и алые ногти, золотые кольца, а потом проводит пальцами по геометрическому рисунку на её руках и поднимает взгляд. Арлекино вновь замирает и, кажется, не дышит. Она ждёт, пока архонт отпустит её руки, а потом спешно убирает их и отворачивается. Никто так глупо и наивно на её проклятие ещё не реагировал. Кажется, Фурина видит мелкие помехи вокруг женщины - наверное, внезапно помутившееся зрение. Арлекино переводит взгляд на архонта вновь и говорит: - Я надеюсь, однажды ты сможешь рассказать мне о том, что тревожит тебя, но... - она замолкает на пару секунд и хмурится, - скажи мне, за тебя нужно беспокоиться? Что я могу сделать для тебя сейчас? Ох, знала бы Арлекино, что нужно беспокоиться не за Фурину, а за весь Фонтейн. Тут проблема посерьёзнее меков. Но девушка натягивает на себя улыбку и говорит: - Всё будет хорошо, и я обещаю больше не бить зеркала. Арлекино чувствует волнение в этих словах, но не хочет опять давить на Фурину. Поэтому мягко говорит: - Я готова быть рядом, если понадоблюсь. "Прямо за правым плечом" - ещё бы добавить. Она до сих пор не может поверить в такую реакцию на своё откровение. Фурина так непринуждённо прикоснулась к её проклятию. Не в глупости, а в бесстрашии. В понимании и признании. Это удивительно, и это поразило Арлекино, однако и ещё больше навело на мысли о том, что Фурина прячет что-то очень и очень важное, явно далёкое от образа простой девочки. _______ Они возвращаются в Пуассон. Предвестница прячет руку в рукаве пиджака, сжимая пальцы в кулак. Издалека и не понять, что перчатки нет, лишь кожа чёрная, однако при близком рассмотрении это вполне себе можно заметить. Они идут вдоль берега, неспешно, опаздывать уже некуда, - каблуки предвестницы всё также утопают в песке, а девушка рядом бессмысленно прыгает по камушкам. Они почти не разговаривают, обмениваются только короткими общими фразами пару раз. Арлекино рассматривает архонта, что идёт впереди, тяжёлым взглядом. Она говорила, что готова быть рядом, если понадобится - но только если действия Фурины не будут идти наперекор плану Царицы. Проклятая алым пламенем предвестница оговорилась о своём беспокойстве за Фурину - но что будет, когда Сердце бога окажется у неё в руках? Ей придётся вернуться, несмотря на всё остальное. Не оглядываясь, потому что плохо и стыдно. И противно, прямо как сейчас. Внутренний диссонанс нарастает. Арлекино чувствует, будто бы раскалывается на две части. Одна часть из собственной воли и собственных чувств, ориентира на справедливость. А вторая - верность Царице и верность приказу, умение противостоять любым эмоциям и соблазнам, если они хоть как-то мешают в достижении цели. Женщина смотрит, как Фурина, что ниже её на голову, вновь прыгает по появившимся вдоль берега камушкам. Причинить хоть малейший вред этой девушке, кажется предвестнице, это уже совершить тяжкое преступление. И если это так, то Арлекино уже заочно заработала несколько пожизненных. В нервных размышлениях, она царапает предплечья ногтями, складывая руки. Она попала в ловушку собственного сознания и теперь закономерно страдает. На секунду ей думается, что, может, это всего лишь такая волна, которую нужно просто переждать. Пережить. Дать этому ощущению, этим чувствам всё, что они просят - и тогда станет легче. И не придётся оправдывать свои эмоциональные качели тягой к справедливости. Нужно попробовать изжить эти чувства. Довести их до абсолюта, до кульминации, и тогда страсть пропадёт, удовлетворённая. Три дня. Арлекино сощуривает глаза на впереди идущей девушке. Может, тогда у неё получится завершить миссию без проблем.