Самое большое кораблекрушение

Когда они возвращаются через тайный ход, в деревне уже слишком тихо. Лишь в двух домиках горит тусклый свет. Они идут по покачивающимся деревянным мостикам, и Арлекино ловит какие-то движения внизу - но стоит ей мельком бросить взгляд, движения пропадают. Она тут же вспоминает о Жаке и Жаклин, которые, вроде как, имеют право на вмешательство и воспользуются им, если посчитают нужным. Арлекино знает их. Жак и Жаклин, точнее Надежда и Григорий, достаточно опасные агенты, славящихся среди Фатуи своими необычными способами решения проблем. Они Арлекино никогда не нравились - именно поэтому она беспокоится о том, что эта безумная парочка может придумать. Вряд ли это окончательно испортит планы предвестницы, но помешает - уж точно. Следить за каждым движением, вероятно, паранойя, но у них осталось слишком мало времени. На самом корабле тоже тихо. Иногда слышны скрипы или отдалённые звуки шагов, но они редки и едва уловимы. Внутри корабля темнее, чем снаружи - свет уже везде погасили. Арлекино зажигает тусклый огонёк в ладони и проводит Фурину до её комнаты. Девушка тихо открывает дверь, но когда оборачивается, чтобы пожелать спокойной ночи, замирает на пару секунд. Она не хочет, чтобы "сегодня" уже заканчивалось. Она задумыввется - о своём плане, о словах Фокалорс и о том, что будет завтра, что может случиться в любой из каждых следующих дней. Она боится того, что неизбежно ждёт её на глубине моря. И боится того, что никогда не сможет рассказать об этом Арлекино, пусть и невероятно хочет. И сердце её разрывается от того, что этот вечер больше, возможно, никогда не повторится. Однако время не может остановиться, и мы, рано или поздно, обязательно должны принять решение. Итак, Фурина отводит взгляд и открывает рот, чтобы, как ожидаемо, пожелать спокойной ночи, однако Арлекино, кажется, чувствует её замешательство. И слегка прикасается пальцами к её руке. Девушка поднимает взгляд, встречаясь с тёмными глазами и огнём, полыхающим в них алыми крестами. Немного расплывчатым, немного развязным. Фурина хочет что-то спросить, но слова застревают в горле, когда женщина аккуратно перехватывает её ручку и переплетает их пальцы, слегка впиваясь ногтями в белую ткань перчатки. Сердце девушки пропускает удар, она смотрит на Арлекино распахнутыми глазами. В секунду она всё понимает. И, по-хорошему, ей бы сопротивляться, потому что слишком неожиданно их отношения стали переходить рамки: их знакомство временно, сейчас это абсолютно не к месту и вообще женщина в красно- чёрно- белом есть четвёртая предвестница. Фурина понимает, что влюбилась в неё, но это чувство не должно мешать спектаклю. Однако... Арлекино ищет одобрения на лице девушки, не осмелясь притянуть ту к себе первой. И не нужно - Фурина сама встаёт на носочки и вцепляется рукой в лацкан белого пиджака. Арлекино слегка кусает её нижнюю губу, но целует глубоко и настойчиво, жадно, сильно. Девушка задыхается и сжимает пальцы предвестницы, выгибая её запястье. Фурина отстраняется первой, потому что не хватает воздуха, потому что это всё происходит на корабле; она часто дышит и чувствует, как румянец заливает её щёки. Лицо Арлекино же бледное и даже немного пустое. С Фуриной такого не случалось давно, а далеко заходило - никогда. Сейчас же она смотрит на предвестницу и чувствует что-то вроде глубокой тоски и невероятного влечения. Возможно, как говорила Фокалорс, вместе с тем и правда желания, чтобы ей вскрыли горло - чтобы не думать о том, что будет дальше, чтобы никогда больше не видеть белую медузу и освободиться от отвественности за Фонтейн. Возможно, в этом всём есть и стремление забыться, отдаться, провести хоть какое-то время не в мыслях об одном и том же. Фокалорс потом, конечно, попытается уничтожить её своими издёвками - но не успеет. А вообще, к чему её, если белая медуза была права во всём, что говорила о Фурине. Просто сама девушка не хотела этого признавать. Вряд ли Фурина переживёт это чувство когда- нибудь вновь. Вряд ли влюбится и чужая душа будет ощущаться так близко. Вряд ли она переживёт в будущем то, о чём сейчас только предполагает, что дают все эти чувства на физическом уровне. Но сейчас, на этот жалкий час или сколько там, она просто хочет представить, что всё по- другому. Что Арлекино с ней и никогда её не оставит. Она не знает правил этой игры, ей страшно и она понимает, что может натворить глупостей, но есть ли уже разница. Перед самым большим в мире кораблекрушением. Ей страшно, до ужаса, и руки дрожат, но она, опьянённая чувствами, тянет за пиджак женщину на себя и закрывает дверь своей комнаты. Она стягивает одну из своих перчаток и первая вновь прилегает к губам напротив. Пытается следовать лишь своим ощущениям, освобождает вторую руку и скользит по чужой ноге в черных брюках. Лёгким взмахом предвестница освобождает огонёк из своей ладони, и он зажигается в лампе, стоящей на столе. Арлекино аккуратно перехватывает девушку и укладывает её на кровать, нависая сверху. Она проводит руками по белому жилету, достаточно быстро расстёгивая одежду. Фурина прижимает её к себе, проводит тонкими пальцами по голой спине, скользя по позвонкам - впивается ногтями. Как-то рефлекторно обхватывает ногами талию Арлекино, неловко и, конечно же, неумело тоже расстегивает алые пуговицы её жилета. Арлекино выдает тихий смешок, а потом мягко проводит ногтями от её скулы вниз, до груди. Рвущиеся голос девушка лишь поначалу пытается сдерживать, но каждый вдох и выдох предвестницы, проходящие по оголённой коже, мешают полноценно контролировать свою реакцию. В какой-то момент она растворяется, для первого раза слишком просто доверившись течению - отключив любые попытки контроля. Она не знала, как в мельчайших подробностях всё происходит, но, по урывкам информации, полученным за пятьсот лет, внутренне как-то предполагала. Мир размывается, и это, наверное, состояние, близкое к растворению в эфире. Фурина чувствует, как чужие когти и правда впиваются ей в шею и проводят до ключиц краснеющие полосы, а потом слегка повреждённая кожа покрывается поцелуями. Всё слишком очевидно. И вместе с тем так необычно. Мы все падём ниц. Арлекино периодически шепчет ей короткие фразы, хитро улыбается, заводит пальцы под голубо- белые пряди Фурины и приподнимает её голову, припадая к шее. Девушке тяжело смотреть в глаза, но те моменты, которые она замечала во вспышках алых крестов напротив, в холодности выражения, наполнены исключительно стремлением. Арлекино не говорит чего-то... важного, наверное, не смотрит на девушку как-то по- особенному. Да, она аккуратна, но инициативна; она прямолинейна и сильна; она проводит освобождённой от перчатки рукой по бёдрам девушки и слышит стон в ответ, на что улыбается, однако всё это похоже на какой-то сценарий. Когда Фурина испытывает бесконечную гамму эмоций, начиная стыдом на задворках сознания и заканчивая трепетом перед женщиной над ней, то Арлекино кажется непроницаемой. И теперь, когда тяжёлое частое дыхание понемного успокаивается, а реальность восстанавливает свою форму, Фурина смотрит расфокусированными глазами на изящную фигуру женщины рядом с ней, и девушке внезапно хочется плакать. Повисает тишина, длиною в несколько десятков секунд. Желание Арлекино было удовлетворено - невероятное влечение она воплотила в плотском и закономерном. Всё равно бы к этому однажды пришло. И раз это конечная точка, голод влечения должен быть наконец утолён и она должна освободиться от своего желания. В конце концов, в постели Фурина ничем не отличается от многих других девушек, разве что своей ну абсолютной, даже наивной неопытностью. Предвестница получила то, что искала, а не "новые дивные дивы". Единственное что - теперь можно поставить галочку в пункте "положить под себя архонта". Арлекино немного приподнимается на локтях на кровати и прикрывает глаза, пытаясь понять свои ощущения. Внутри штиль, но неприятный - как погода перед штормом. Волнение и трепет и какое-то даже осуждение себя, что она поступила неправильно. Она распахивает глаза и смотрит на тяжело дышащую Фурину, немного сжавшуюся и тоже наблюдающую за ней. Лицо девушки внезапно дрогает в непонятной эмоции, и она тоже приподнимается на кровати, но - чтобы обнять Арлекино и повалить её обратно. Девушка обнимает предвестницу, тоже уставшую, растрёпанную, раскрасневшуюся, и прижимает к себе. Пытается обхватить руками как можно крепче. В этом пограничном состоянии, когда расшатанное сознание плывёт среди тысячи мыслей и звёзд, Фурина хочет просто поглотить её тело. Впитать её душу, сердце, эти глаза и руки. Но она чувствует, как их телесные оболочки лишь неизбежно прижимаются друг к другу, неспособные принять иную форму. Она впивается в её черные от проклятья руки своими аккуратными ногтями. Впивается до боли, прижимается как можно ближе, царапает чужие спину, шею - утыкается носом в бело-чёрные пряди и вдыхает насколько можно глубоко чужой запах. В эту секунду она чувствует такое огромное притяжение к предвестнице, которое невозможно ничем восполнить, даже тем, что было. Хочется быть ближе. Ещё ближе. Но этого недостаточно. Это не то. Фурина утыкается лбом в плечо Арлекино в объятиях. Это бесполезно. Это великое чувство, от которого она задыхается, оно требует настолько сильно обнять человека, чтобы расщепить его на атомы. Чтобы они превратились в звёздную пыль, и их души стали единым целым - вихрем, которым они все были когда-то давно. Но это невозможно, и Фурина улыбается своей внезапной глупой и такой грустной мысли. Арлекино замирает в этих объятиях, чувствуя, как хватка сжимается всё сильнее. Кожа ноет от царапин. Фурина, будто бы не насытившаяся этим через чур интимным физическим контактом, требует ещё, не выпуская женщину. Арлекино ничего не понимает, и искра лёгкого раздражения зажигается в ней, но потом она чувствует телом всхлип, рвущийся из чужой груди. Фурина не плачет, но что-то вновь сидит в её голове, крутится и крутится, о чём она вряд ли скажет вслух, поэтому женщина даже не спрашивает. Внезапно девушка отстраняется, уже сама нависая над предвестницей, берёт её бледное лицо в свои руки - и целует, целует щёки, лоб, губы, глаза. Арлекино морщится, немного шипит и легко пытается оттолкнуть Фурину - но потом видит её гетерохромные глаза. Точнее, взгляд, наполненный какой-то осознанностью, глубиной и отчаянным чувством любви. Таким взглядом, каким на Арлекино давно не смотрели. Она помнит его, последний взгляд, тоже большие глаза той самой, которой она обещала поехать в Снежную. Той самой, которую она вынуждена была убить. Это пугает, это наводит на мысли, которые не должны появляться опять - однако поток, сдерживаемый жалкой плотиной удовлетворения физических потребностей, вырывается, обнажая то, что Арлекино постоянно и долго в себе подавляла. Она, к собственному огромному сожалению, понимает, что это влечение всё- таки не пропадёт от простого "переспать". И всё это лишь внесло чёрное пятно в гамме постепенно совершенствующихся чувств. От этого секундного осознания хочется плакать самой, хочется обнять Фурину в ответ и шептать: "Прости меня, прости меня, прости...". За то, что я в очередной раз повторяю одни и те же ошибки. За то, что ты даже не знаешь, а если узнаешь - то не простишь. Но Арлекино высвобождается из объятий Фурины. Лицо её сосредоточенно, она вновь приподнимается на локтях на кровати и поправляет волосы. Они не говорят друг другу ни слова - каждая в своих мыслях, но вместе с тем неотделимо от второй. Арлекино замечает, что Фурина как будто бы смотрит сквозь неё, или же наоборот - в самую душу. Предвестница отводит взгляд и чувствует, как возникшие чувства и образы вновь переполняют её, но она не смеет дать им волю. Даже сейчас, даже здесь. Она, к собственному удивлению, мелко дрожит, а затем садится на коленях на кровати. Восстанавливает дыхание, вновь приглаживает причёску и набрасывает свой пиджак. У Фурины проскальзывает мысль, что она бы очень хотела, чтобы Арлекино осталась с ней, однако это невозможно, и это понимают обе. Предвестница, полностью одевшись, теперь выглядит невозмутимо, как будто бы невероятной дерзости, произошедшей между ними, совершенно и не было. Её выдают только уставшие глаза и наспех накинутая одежда. Но это мелочь, комната Арлекино всего через пару помещений, и в середине ночи вряд ли её в коридоре будет кто-то ждать и вглядываться в неё в темноте. Они не прощаются, не говорят и слова друг другу. Тишина чувствуется плотно и тяжело. И они обе не хотят её нарушать. Невесомым шагом, будто кошка, аккуратно приземляя каблуки на доски пола, предвестница уходит. И лишь когда она открывает дверь, чтобы скрыться за ней, она останавливается на секунду и бросает нечитаемый взгляд на Фурину. Девушка, следящая за каждым её движением, лишь отводит глаза. Когда Арлекино уходит, Фурина кутается в одеяло, пытаясь полноценно осознать всё то, что сегодня с ней было. Но мысли нестройным косяком рыб циркулируют в море сознания - поцелуи предвестницы, смех Фокалорс, звук разбитого зеркала, крики людей и пальба меков. Всё мешается. Она пытается приподняться, но руки не слушаются и подрагивают. Сейчас хочется просто спрятаться под одеялом и отпустить всё то, что было, выветрить из головы и очистить разум. Фурина на пороге самого большого в мире кораблекрушения, и опьянение иными эмоциями помогает не бояться того, что ей суждено сделать. Не бояться завтрашнего дня - но ненавидеть то, что она делает. Ей хочется спрятаться и избавиться от той себя, кем она является. Совершая глупые ошибки, не имея возможности поддержать свой народ - однако похабно выгибаясь и направляя всё своё внимание в глаза- кресты напротив - она поступает позорно, ужасно, отвратительно. Тем более, когда каждый день есть шанс, что больше не наступит завтра. Она прячется с головой под одеялом, сжимаясь в комок. Оплакивая свою слабость, свой грех и свою никчёмность. Ей стыдно даже думать, что такое с ней произошло, что она слишком много думает совсем не о том, пытаясь отвлечься. Но решение истинной проблемы лишь одно. И оно неизбежно. В этих мыслях она неожиданно для себя забывается, проваливаясь в сон. _______ А утро, кажется, наступает через секунду со звуками беготни снаружи и периодичных криков. Фурина тут же поднимается на кровати и слышит какую-то возню на корабле. Она в секунду вспоминает все вчерашние подробности, но максимально невовремя и потому трясёт головой, отгоняя воспоминания. Быстро и впопыхах одевшись, она подходит к двери своей комнаты и приоткрывает её, выглядывая в щёлку. В конце коридора видно, как снуют туда- сюда жители корабля. Она оглядывает двери комнат рядом с её и с некоторым волнением смотрит на дверь комнаты Арлекино - и очень надеется, что о существовании архонта в этот час забыли все. Нападения меков на Пуассон - явление не первое, это уже третий раз за месяц. В душе, конечно, страшно, и бьёт волнение, однако всё будет хорошо. Жители Пуассона всегда выдерживали оборону с минимальным количеством жертв. Теперь всё будет хорошо. Где-то с бесконечного дна в отражении души улыбается Фокалорс, простирая руки к ней. Девушка выскальзывает из комнаты и быстрым шагом идёт по коридорам корабля. Ей везёт, что она встречает лишь поваров, уборщиков да солдат, что не задают лишних вопросов архонту. Фурина выходит наружу и видит сосредоточение людей и... механического дракона, парящего в воздухе. Неровного, небрежного, похожего на ожившую груду металла. Фурина не хочет об этом думать, но она подходит к краю помоста, смотря вниз. Тонны стали, что они собирали неделями, пропали - точнее, именно они сейчас и парят в воздухе на огненных двигателях. Как такое вообще возможно? Откуда-то слева слышатся крики, и девушка замечает, как возникает огонь в левой части деревни. Нет... не может, не может. Люди начинают выбегать на поверхность. Мужчины помогают женщинам и несут на руках детей. Кто-то тащит с собой вещи, кто-то домашних животных. Единая волна стремится наружу, вслед за поднимающимся дымом. Солдаты на передовой переводят внимание металлической махины на себя - палят в неё нещадно, отвлекая от эвакуирующихся людей. "Как жаль, что здесь нет наших фиолетовых стрелков..." Фурина вцепляется в деревянные перила и, кажется, задыхается, наблюдая происходящую панику и суматоху. Пламя распространяется - несмотря на влажность в Пуассоне тут всё- таки есть, чему гореть. Чёрный дым заполняет пространство. Фурина не двигается, она цепляется взглядом за знакомые фигуры - видит Нёвиллета, что водяными столбами пытается потушить огонь, но безуспешно - пламя слишком быстро распространяется, а здесь недостаточно жидкости, чтобы создать действительно мощный поток. Ещё несколько знакомых лиц она наблюдает в этой суете... Но не видит одного. "Оу, ну и где же твоя ало- чёрная возлюбленная?" Глаза её расширяются в осознании, и она понимает, что это - шанс. Последний шанс. Дальше выжидать уже некуда. Будет только хуже. Фурина отводит взгляд, сжимает руку на груди и, сквозь крики, выстрелы и лязганья железа, спешит к тайному выходу по тонким помостам и вдоль пары узких домиков. Люди, пробегающие мимо неё, стрелки, уступают ей дорогу, но недолго держат на архонте провожающий взгляд. Фурина понимает, что со стороны это выглядит как побег, и так оно и есть. Но не для того, чтобы спасти себя - а для того, чтобы наконец-то спасти всех. Смех Фокалорс звучит где-то на задворках сознания, отражается в лужах и отлетающих кусках железа, но Фурина не слушает. Они обе понимают, кто проиграл в этом поединке. Резкий грохот оглушает, сломанные доски и щепки в паре десятков метрах от неё разлетаются. Неподалёку металлическая амальгама ударяет чем-то наподобие хвоста по одному из домов и помосту, разрушая их легко, сминая каркас дома как бумажную фигурку. Люди, бежавшие в эту сторону, разворачиваются, так как дальше теперь не пройти. Фурина застывает на секунду, испуганная мощью этого существа. "Впечатляет, не так ли?" Но в следующее мгновение берёт себя в руки и юркает за один из домов, что стоят вдоль. Ей нужно будет спуститься на нижние ярусы, чтобы обойти разрушение и потом подняться, найти тайный выход. Да, всё так, всё так. За одним из строений есть пробоина в полу, там приставлена лестница для спуска вниз. Бело- чёрные перчатки мараются о пыльное грязное дерево, пока девушка держится, спускаясь. На втором ярусе темнее, ведь сюда проникает меньше света, и парящую конструкцию видно совершенно иначе - снизу. Здесь намного меньше людей, оставшиеся маленькие группки, которым помогают подняться подчинённые Навии. Фурина бежит вдоль домов. Вот, ещё один дом, и можно свернуть, и за ним - подъём. Но внезапно девушка слышит знакомый голос. За коробками и бочками, впереди, прямо за углом одного из деревянных зданий. Пробежать его - и соседний домишко - её поворот. Но этот голос заставляет застыть и юркнуть за стену. За каждым из деревянных строений есть маленькое пространство, общий для задней стороны жилых домов двор. Девушка прячется с этой стороны, скрывшись за телегой и коробками. Фурина боится, что она её могла заметить. Но голос обращён к кому-то другому. Архонт аккуратно становится на одно колено, смотря сквозь колесо телеги на происходящее неподалёку. И приходит в ужас. Даже смех Фокалорс в голове умолкает. Фурина видит, как Арлекино прижимает к стене дома того самого найденного в экспедиции мужчину, Жака. Она держит его за горло, и в этой полутьме задворья невероятно чётко видно, как сверкают её глаза, отсвечивает золото на перчатках и камни на пиджаке. Жак трепытается и пытается ослабить хватку предвестницы. Рядом на полу валяется его жена Жаклин. - Что я вам говорила? - Слуга чеканит, строго проговаривая каждое слово. Видно, что её переполняет гнев, но женщина старается держать его под контролем, - Не смейте вмешиваться. О, я знаю, что это ваших рук дело. Лучшие специалисты по механике в Снежной, владеющие недавно выявленной технологией наделения элементальной мощью неживой материи, приводя её в движение. Она сжимает руку сильнее. Жак кряхтит, Жаклин приподнимается и хватается за полы пиджака предвестницы, рыча и заставив её пошатнуться. Та легко отпихивает её ногой. - Вам не сойдёт с рук подобное отношение к нам, госпожа Арлекино, - говорит Жаклин, едва приподнимаясь на локтях, - мы подготовили вам благоприятную почву, будьте добры исполнить свою роль. - Или... вы... забыли условия... сделки - кряхтит Жак в подтверждение. Арлекино переводит на него взгляд, и мужчина тут же замолкает. - Существо уязвимо к элементу Пиро. Сейчас должен быть ваш выход, - продолжает Жаклин. Фурина замирает. Ей страшно даже пошевелиться, переставить затёкшую ногу. Она впитывает глазами всё происходящее и пытается понять. - Возможно, ваши методы и эффективны, но оставляют слишком много грязи. Мне казалось, вы меня поняли при нашем прошлом диалоге. Эту ситуацию с Сандроне я обговорю сама, а вам не следовало зазнаваться, даже если ваша идея получила одобрение Царицы. Фурина видит, как материализуется коса во второй руке Четвёртой предвестницы: - Своеволие и ослушание делают подчинённого опасным и бесполезным. Жаклин неожиданно улыбается и говорит: - Странно и неожиданно, что вы стали выбирать более сложные и каверзные пути. Надеюсь, ваш личный, более достойный замысел провалится, и вы вернётесь через два дня в Снежную ни с чем, только с двумя трупами на руках. Фурина отшатывается от деревянной телеги за стену дома и прикладывает руки ко рту. Она не хочет, не хочет этого видеть. Не хочет слышать. Не думая, но подсознательно надеясь, что всем сейчас тут не до неё, она подскакивает и бежит. Выворачивает из-за угла, бежит через тот самый дом, но с лицевой стороны. Ей главное просто достигнуть следующего поворота, вскарабкаться на лестнице а потом юркнуть в тайный проход, и всё, и всё, и всё... Но, стоит Фурине завернуть за угол, она внезапно чувствует на своей руке хватку. Она испуганно вскрикивает и оборачивается, увидев Арлекино. У женщины нет при себе косы, но вторую руку она прячет за спиной. Предвестница впивается взглядом в девушку, но прежде, чем что-то говорит - Фурина резко вырывает руку и скрывается за деревянными коробками в узком переулке между двумя домиками на пути к лестнице. Арлекино не ожидала такого, поэтому чужое запястье выскальзывает из её ладони весьма просто. Она оглядывается на секунду, а потом вновь смотрит в темноту, в ту сторону, куда убежала архонт. Женщина злится, хмурится, цыкает - и конечно же идёт по следу девушки, лисицей преследуя добычу. Фурина отчего-то знает, что Арлекино выберет её, и это ей ни разу не льстит. Предвестница всегда мешала ей осуществить задуманное, всегда мешала спуститься к подводному храму. Всегда преследовала её, стоило девушке внезапно захотеть уединиться. Ведь всюду опасно, и архонта одну оставлять нельзя. Истина, возможно, в чём-то и необходимая в соблюдении. Однако сейчас, это нападение... Это крайняя точка, ещё одна рана в сердце и ещё одна возможность тихо ускользнуть из деревни. Незамеченной для остальных, но вечно под прицелом алых глаз. Растолкав ветки впереди себя, Фурина выбирается наружу и бежит к воде. К морю, что развеет её элементальный след и внутри которого она ориентируется намного лучше, чем предвестница. Когда она приближается к кромке воды, то слышит, как настойчивый голос её окликает издалека, однако это только стимулирует ускориться. Девушка скидывает туфли на бегу, прыгает ногами в белых носочках прямо на ещё не успевший нагреться песок, сбрасывает шляпу, стягивает пиджак и... совершает разбег. Ступни слегка утопают в песке, она ускоряется, взлетает на большой камень прямо у кромки воды, а потом отталкивается и прыгает в море. Всплеск оглушает, а прохладная вода заставляет задрожать, но нет времени приходить в себя - нужно плыть. Перед Фуриной открывается пейзаж из водорослей и руин, что уходят глубоко ко дну. И она плывёт туда, быстро и мелко гребя руками. По стилю плавания сама себе она напоминает морских выдр - существ, что любят играть вместе в догонялки или перебрасывать ракушечки. Наверное, когда-то давно в детстве она именно у них и училась плавать. Она уже не помнит, да и эта внезапная мысль в контексте такой накалённой ситуации кажется совершенно неуместной. Фурина плывёт по покатистому дну вниз, скрываясь в толщах невысоких цветных водорослей, и периодически оборачивается. Кроме пухленей, косяков рыб и морских коньков она никого не видит - ни подводных меков, ни красно- бело- чёрный силуэт. Тишина, прерываемая лишь звуками пузырей и отголоском стука собственной крови в ушах, становится особенно ощутимой, и девушка позволяет себе остановиться. Она переводит дух, распластываясь вдоль дна и слегка обхватывая кораллы и камни, чтобы не всплывать. Она вновь оборачивается. Высокие водоросли перекрывают ей обзор всего проделанного пути, однако она уже достаточно глубоко - здесь намного темнее. Фурина поднимает глаза к поверхности и видит, как где-то далеко наверху солнечный свет сталкивается с морской гладью и рассеивается в толще воды. Сегодня был последний день, когда она была на поверхности. И начался он просто отвратительно. Эта мысль настолько болезненна и, опять же, неуместна, что Фурина злится сама на себя и переводит взгляд вниз, к тоннелю, что ведёт в непроглядную тьму. Она вновь отталкивается и плывёт туда. У его основания находится прозрачный барьер, блокирующий проникновение внутрь воды. Фурина легко проходит сквозь него, совершенно сухой ступая внутрь руин - и голубые камни в его стенах начинают загораться, освещая путь. Под ногами в тонких носочках - ледяные плиты, и девушка чувствует такой же ледяной ветер из бесконечного тоннеля, разбивающийся о стену воды напротив. Вместе с ним доносится и звонкий смех, а потом Фурина слышит: - Ох, как мило с твоей стороны заглянуть ко мне в гости. _______ Арлекино видит, как девушка скидывает верхнюю одежду на бегу, а потом подпрыгивает, взлетая птицей, а потом будто бы складывая крылья в падении и разбивая водную гладь. Брызги осыпают берег, шляпу и пиджак на мели. Предвестница бежит туда, но, когда она приближается, рябь на воде уже утихает, а даже сквозь прозрачную поверхность воды невозможно разобрать силуэт архонта. Внутренне Арлекино разрывается между тем, чтобы вернуться и избавиться от последствий, и между тем, чтобы найти Фурину, которая, скорее всего, слишком многое успела увидеть. Однако второе более важное и более опасное. И женщине правда не хочется думать, что архонт всё видела. Варианта "идти побеждать дракона" у Арлекино нет, хотя часть её волнуется о Пуассоне. Но о Фурине - больше. И эмоции побеждают логику. Арлекино ступает в воду, падает на колени на мели и почти вплотную приближается лицом к кромке воды, вглядываясь в тёмную бесконечность. На рукаве, который она прятала, капли крови - результат небрежности, случившийся из-за внезапной погони. Арлекино вглядывается в воду, однако ей не удаётся выцепить знакомый силуэт среди трепыхающихся водорослей и серебристых косяков рыб. Слуга тяжело вздыхает и просто садится на колени. Благословение Фурины ещё не покинуло её - и её одежда абсолютно суха, несмотря на то, что она по пояс в воде. Женщина понимает, что упускает что-то невероятно важное, и что она просто обязана найти архонта. Чувствует, что в этот раз всё как-то необычно и слишком резко. И что... Шляпа Фурины, слегка покачиваясь, медленно проплывает мимо неё. Арлекино подхватывает её и слегка сжимает в руках, всё ещё не отводя взгляд от тёмной бесконечности дна. Разум подкидывает самые странные мысли и волнения. Фурина часами сидела на берегу, отстранённо существовала; она обещала признаться в том, что гложет её - а значит это что-то было. И вчера. Арлекино внезапно вспоминает пустой взгляд, наполненный необъяснимой болью и отчаянием. А потом то, как холодные ладони сжимают её лицо и беспорядочные, хаотичные поцелуи. Женщина хмурится, слегка трясёт головой. Это было ненормально. У Арлекино была цель этого всего. Неудавшаяся цель. У Фурины же были отчаяние и болезненное прощание - и сейчас, на здравый рассудок оценивая всё произошедшее, женщина понимает это. Она смотрит вниз, и ей кажется, что если она сейчас сама до всего не догадается, то и вовсе никогда не услышит признание архонта. Арлекино давно так не волновалась даже за Лини, Фремине и Линетт, что вечно угождали в неприятности. Она сжимает сильнее бант на синей шляпе, золотую кромку, похожую на пики короны, тихо ругается и в следующую секунду встаёт в воде, оборачиваясь и откидывая шляпу на берег. Предвестница лёгким движением снимает пиджак, складывает его и тоже откидывает в сторону брошенной шляпы. Она идёт навстречу неизвестности и разводит руками в перчатках гладь, уходя под воду. Она не чувствует холода и не отвлекается на звуки морских существ. Она смотрит лишь вниз, и ей кажется, что путь один, и только туда. Только прямо, где темнее всего. Арлекино старается плыть по дну, скрываясь среди водорослей, чтобы остаться незамеченной для меков и внезапно не попасться на глаза Фурины, чтобы не спугнуть её. Если, конечно, девушка где-то рядом... Она внимательно и долго изучает каждую каменную арку, каждый элемент на приближающемся дне, чтобы найти хоть что- нибудь важное. Место, где можно, например, укрыться. И Арлекино замечает далеко внизу какой-то каменный, поросший водорослями проход. Она плывёт к нему - единственные руины здесь - и видит что-то наподобие границы на начале каменной кладки. Здесь темно, и даже само дно видно плохо, но Арлекино замечает мелкий камушек в песке, берёт его со дна и кидает через эту грань - камень падает на пол тоннеля так, как будто бы на него не действует толща воды по ту сторону. Предвестница несколько секунд всматривается в это жидкое стекло, а потом решает сама перейти его. Тем более, ей кажется, что это странное сооружение - то, что ей нужно. Она проходит сквозь невидимый портал и ступает на каменный пол абсолютно сухой, вдыхает пропитанный влагой воздух. Удивительно, так это барьер. На стенах внезапно загораются голубые камни, освещая, кажется, что бесконечный путь вперёд. Женщина настораживается и призывает свою косу. Ей кажется, что она слышит какие-то трели из глубины тоннеля. И тогда она ещё больше удостоверивается в том, что здесь по счастливой случайности хранится секрет архонта. А значит, ей нужно торопиться вперёд. _______ Тёмно- синий коридор кажется бесконечным. Цоконье каблуков эхом разносится в непроглядную даль. Арлекино держит косу наготове и внимательно прислушивается ко всему, что только можно услышать. Однако здесь - лишь звуки постепенно вспыхивающих фонарей и её же шаги, размеренные, но осторожные. Внезапно впереди появляется просвет. Коридор выводит Арлекино в огромый зал с бесконечным потолком. Все стены украшены какими-то барельефами и книжными полками. Света здесь намного больше, и дорога из этого зала разделяется на три ветки. Незваная гостья видит винтовую лестницу вверх, а также два прохода между полками. Она закрывает глаза и пытается поймать шлейф гидро стихии. Но как только она это делает, то почти сразу задыхается в этом ощущении, что аж тяжело дышать. Здесь невозможно ничего распознать, выделить следы и тропки - энергия воды заполняет всё густым киселём, непроглядным и непроходимым. Центр этого всего чувствуется где-то впереди, напоминая так уже не кисель, а твёрдую материю. Арлекино распахивает глаза и пытается отдышаться. Она старается не обращать внимание на эту энергетическую густоту в воздухе, напоминающую высокое давление на вершине Драконьего хребта, и идёт вперёд, к центральному проходу. Всё это выглядит сказочно и непонятно - и потому ужасающе. Путь петляет парой поворотов, на полу и особенно в углах прохода скопился песок. Здесь есть несколько окон с невероятно плотными стёклами, за которыми видна вода и водоросли. Внезапно до слуха Арлекино доносится голос Фурины, как раз из той дали, куда ведёт её коридор. Предвестница ускоряется и уже слышит чей-то чужой, монстроподобный ревущий голос, вторящий словам архонта. Она выворачивает в зал, который намного больше предыдущего. В его центре на украшенной подставке находится розовая раковина с жемчужиной. Фурина здесь же, стоит, склонив голову к этой жемчужине и приложив к ней руки. Здесь темно - тени скопились по углам, и лишь голубой свет, исходящий от белого переливающегося радугой шара, освещает помещение - его скамейки, столы и стеллажи, расставленные хаотично вдоль стен. Фурина что-то проговаривает, но слова неразличимы, и от стен отражается вторящий ей голос - Арлекино замечает, как гигантская тень медузы проносится по каменным плитам. Это не приводит в ужас, лишь в замешательство. Арлекино выбирает пока просто наблюдать за происходящим, не вмешиваться. Тени в зале становятся всё гуще, жемчужина - ярче. Фурина начинает читать быстрее, задыхаясь и съёживаясь. Её бело- голубые пряди вздымаются: причёска становится и впрямь похожей на медузу. Силуэт на стене разгоняется - бешено плавает по залу, светится и искрится, приобретая очертания. Предвестницу здесь совсем не замечают. Но Арлекино всё-таки старается даже дышать тише, её взгляд хаотично бегает по помещению в нерешительности, ведь может, стоит что-то сделать. Она решает понять это по Фурине. Она смотрит на девушку и видит, как той становится хуже - пальцы её в боли сжимаются на жемчужине, она корчится, и каждое последующее слово даётся ей с трудом. Арлекино понимает, что это даже неизвестный самой девушке язык, вырывающийся на каком-то инстинкте. Медуза воет всё громче, и книги со стеллажей, смазанные картины на стенах начинают опрокидываться. Арлекино связывает все ниточки воедино, и что-то ей подсказывает, что сейчас нужно действовать. Она разгоняется и бежит прямо к девушке. Медуза, внезапно почувствовав инородное тело в зале, начинает выть, а Фурина, не распахивая глаз, корчится ещё сильнее и кричит от боли. Арлекино в пару прыжков приближается к девушке и хватает её на руки, отталкивается косой от пола. Жемчужина перестаёт ярко гореть и излучает лишь тусклый свет. Полуматериализовавшееся чудище начинает кружить по помещению, а предвестница ищет глазами место, где можно было бы спрятаться. Обмякшая архонт в её руках тяжело дышит и едва дрожит, а потом открывает едва глаза, полные голубого света. Арлекино бегает взглядом по залу и находит нишу в одной из полуразрушившихся стен, заваленную книгами и досками. Она мчит туда - за каменной кладкой стены оказывается другая маленькая комната, забитая хламом. Тень монстра не может проникнуть в эту нишу, она лишь бешено летает по комнате, воя и создавая вихри. Арлекино кладёт девушку на каменный пол и едва придерживает её левой рукой, правой направив косу к проходу лезвием вперёд. Гнев, страх, жалость, любовь, сочувствие - яркие чувства, которых следует избегать, чтобы принимать рациональные, здравые и взвешенные решения. Тогда почему предвестница сегодня убила подчинённых Сандроне, прервала странный ритуал, не думая о последствиях, и теперь держит косу впереди архонта - и рука её мелко дрожит? Она нарушает собственные принципы, раз за разом. И с каждым днём пребывания в этом месте её бытие становится всё абсурднее. И она рвётся, кусает поводок, уходящий далеко в Снежную. Арлекино морщится, обнажает зубы. Она знает причину, но не хочет об этом думать. Она становится такой же безответственной, импульсивной, глупой и жалкой - как эта девушка, что лежит сейчас на полу, придерживаемая её рукой. Она пытается сопротивляться. Даёт волю чувствам, а потом крепче завязывает петлю на своей шее - но сейчас... Фурина едва слышно стонет и вновь открывает мутные глаза. Она сосредотачивает взгляд на Арлекино и сразу же приходит в себя. Слышит крики и вой. Предвестница не замечает, что Фурина очнулась - она тяжело дышит и смотрит куда-то вдаль, в направлении своей вытянутой руки с оружием. Фурина опасливо едва поворачивает голову и видит, как за дырой в стене, что преграждает лезвие косы, силуэт Фокалорс разъярённо мечется по стенам. На лице девушки расплывается отчаяние, её тело невероятно болит. Она переводит вновь опасливый взгляд на Арлекино, что сейчас тоже смотрит на неё. Девушка вспоминает ту сцену за домом, краем глаза не выпускает лезвие косы из виду и пытается высвободиться, отодвинуться от предвестницы. Но та резко опускает оружие, будто бы очнувшись, и перехватывает Фурину второй рукой. Смотрит на неё внимательно и сосредоточенно, видя гримасу боли от движений на лице архонта. - Отпусти... меня... пожалуйста... Знакомая в плохом контексте воспоминания фраза повисает в воздухе. Но Арлекино на неё не реагирует, вновь, видя, как тяжело даются движения Фурине. Тело девушки будто обессилело, было энергетически высушено. - Если ты... пришла убить меня за то, что я там... видела... сейчас самое время. Иначе просто отпусти меня... Арлекино тяжело вздыхает и закрывает глаза. А потом прижимает Фурину к себе, обнимая: - Эта ли медуза то самое, что ты видишь в зеркалах? Архонт замирает, вновь прислушиваясь к вою, а потом говорит: - Это всё с меками... происходит из-за вас? Фурина потихоньку приходит в себя, слова ей удаётся говорить проще. Вопрос вылетает сам собой, отдавая болью и липким ощущением предательства. Она чувствует, как острые руки на её блузке сжимаются крепче, а потом Арлекино отстраняется, опуская девушку на пол. Фурина лежит, едва приподнявшись на локтях, и смотрит в глаза напротив. Им обеим не хочется отвечать. И вот это самые страшные секреты - страшнее чувств. В самом центре кораблекрушения. Но молчать нельзя вечно, и Фурина помнит свою изначальную цель. Если Арлекино ничего не говорит, то всё встаёт на свои места. Девушка прикрывает глаза и улыбается - и губы её дрожат. Это ведь было очевидно даже. Внезапная катастрофа, внезапная предвестница, оказавшаяся рядом и готовая помочь в обмен на шахматную фигурку. Но почему же тогда она правда была так разъярена, когда те двое рассказывали ей свой план? Почему она первая переплела их пальцы? Уже не важно. Белая медуза мечется по стенам. Веки не способны сдержать слёзы и, когда Фурина открывает глаза, капли стекают по щекам. Ох, неужели и вправду нельзя было сделать всё проще? Фурина отдала бы Сердце бога, если бы ей просто намекнули, что будет ждать Фонтейн при отказе. А теперь... И поэтому Фурина теперь вправду ощущает, что ей нечего терять. Её душа измучена и ей незачем изводить дальше своё человеческое тело. Она отворачивается, переводя взгляд на Фокалорс. Чудовище становится слабее, силуэт его теряет мерцание - а сама Фурина чувствует себя намного лучше. Связь была прервана, и сила перетекает ей обратно. Арлекино молча наблюдает за отвернувшейся, беззвучно плачущей, застывшей бледной девушкой. Сейчас любые слова будут бессмысленны. Фурина шмыгает носом и опускает глаза, сжимая кулаки. Уже не важно, как это произошло. Важно лишь то, что народ нуждается в её помощи. И только так она сможет прекратить эти страдания. Она Архонт, и она сама должна этим заняться. Не перекладывать ответственность на Нёвиллета, не обещать что-то Фатуи в обмен на помощь. Ей уже нечего терять, кроме самого Фонтейна, и остаётся лишь надеяться на то, что будет после. И что Арлекино, ведущая в их танце и делающая, что пожелает, не будет вмешиваться. А на это лишь один гарант. Фурина вновь переводит взгляд на предвестницу, тяжёлый и пустой. Она прикладывает руку к своей груди, и из неё исходит свет. Как будто бы опукая ладонь в это свечение, девушка достаёт небесного цвета фигурку, напоминающую ферзя. Стекло с ярким голубым содержимым окаймлено золотым резным орнаментом и короной. Фурина протягивает вещицу предвестнице и говорит: - Что ж, ты забрала моё сердце, - она нездорово улыбается внезапной глупой шутке, - обещай не допустить стороннего вмешательства в процесс ритуала. Тебе оно было нужно, а мне больше не понадобится. Арлекино ощущает себя глупо и потерянно, впервые не находя, что сказать - сейчас любое слово, всё, что угодно, пойдёт против неё. Не поможет, а только омрачит. Но предвестница всё равно говорит, как из глубины себя: - Фурина... - она переводит взгляд с фигурки на девушку. Одной рукой закрывает протянутую ладонь с Сердцем бога и возвращает её Фурине, - Мне глупо отрицать свою вину, однако едва ли я хотела, чтобы всё случилось именно так. Архонт молчит, безразлично слушая эти слова. Предвестница сводит брови в немом отчаянии и продолжает: - Позволь мне помочь тебе. На эту, казалось бы, чистосердечную речь, Фурина очевидно злится. Едва ли хотела? Помочь? Идеальная помощь - пусть заберёт то, за чем она однажды пришла, и не мешает ей. Меньше всего в ответ на предательство её, предательство всего региона хотелось рассказывать о том, кто такая Фокалорс. Зачем Арлекино подобралась так близко, чтобы теперь говорить так глупо для предвестницы- искусного дипломата, что она не при делах? Фурина выдёргивает свою ладонь из чужой руки, а потом насильно вкладывает в неё фигурку и прижимает к груди предвестницы. В следующую секунду девушка встаёт и пытается вылезти из ниши, бросая напоследок: - Помоги мне тем, что больше не причинишь вреда ни мне, ни Фонтейну. Как и обещала. На секунду глаза её загораются белым светом. Тень медузы на стене успокаивается и не атакует Фурину. Ровным шагом девушка приближается к жемчужине и прикладывает к ней руку. Яркий свет озаряет всё. Фурина вновь начинает что-то говорить, выкрикивая отдельные слова. Силуэт на стене вновь наполняется жизнью, а девушка съёживается, едва приподнимаясь в воздухе. Медуза воет, и книги вновь взлетают, вихрями кружа по комнате. Арлекино потерянно сидит в нише, наблюдая за происходящим. В одной руке она сжимает Сердце бога и, казалось бы, она должна быть рада, что задание выполнено раньше поставленного крайнего срока. Но предвестнице совершенно не радостно. Она не знает, к чему всё это ведёт - но очевидно, что ни к чему хорошему. Гнев, страх, жалость, любовь, сочувствие. Страдание, зависть, симпатия, обида. Удовольствие, совесть, стыд, ревность. Любые чувства, которые следует избегать, чтобы принимать рациональные, здравые и взвешенные решения. Но Арлекино нарушает собственное правило. Не думает о том, что будет после, а поступает так, как хочется сейчас. Она не сводит взгляда с Фурины в центре, что вновь корчится от боли, а её голосу вторит постепенно очеловечивающийся крик монстра. Арлекино выбирается из ниши наружу и чувствует, как с каждым шагом кончики её волос, руки и коса загораются. Её глаза наполняются ярким пламенем. Она крепко сжимает в руке Сердце бога удлинняющимися ногтями, а второй рукой держит тяжелеющую, разгорающуюся косу. Медуза отрывается от стен и начинает летать вокруг девушки, с каждым оборотом сужая диаметр траектории вращения. Арлекино не знает, что это всё значит, но для Фурины это явно хорошо не кончится. Готовая сделать выпад, предвестница внезапно слышит, как девушка смеётся, окутываемая белоснежными щупальцами, но уже не своим голосом. Яркая вспышка озаряет всё, женщина закрывает глаза, а потом видит... Ураган книг и предметов успокаивается, застывая в воздухе. Всё помещение наполняется равномерным светом, исходящим от фигуры в центре. Фурина застывает в воздухе над жемчужиной. Её одежда сменяется бело- голубым платьем, блистающим и высеченным будто бы из самих звезд. Её волосы удлиняются, завиваясь на концах подобно щупальцам медузы. Она открывает глаза - белые-белые - и улыбается голубыми губами. Она выглядит просто невероятно - устрашающе и красиво. Она смеётся - вновь не своим голосом, но в знакомой Арлекино наигранной манере Фурины. - Ну здравствуй, Перуэр. Голос, что немного ниже и взрослее голоса истинной Фурины, отражается от стен. Арлекино распахивает глаза и в ужасе смотрит на архонта. Никто не знает её настоящего имени, кроме Царицы. А кто знал - погибли уже давно. Существо, слившееся с Фуриной, внивь смеётся, наслаждаясь реакцией предвестницы. - Оу, вижу, ты разъярена... Удивлена, что у Алой Луны выжил преемник. Это было так давно... Хотя, они никогда мне не нравились, как и династия Чёрного Солнца. Арлекино хмурится, но тут же старается выглядеть невозмутимо. Она бегает глазами по существу, понимая, что теперь бить напрямую не получится - она может причинить вред не только Медузе, но и самой Фурине. Нужно просто заточить её, сдержать. - В любом случае, - девушка театрально взмахивает рукой, - это дела былого, а тебе спасибо за великолепное выступление на моей сцене! Если бы не меки, да ещё и ты, мне бы Фуриночку пришлось уламывать ещё сто лет! Пару секунд она молчит, а потом говорит опять: - Эх, как всё же слаб человеческий разум, а я ведь говорила ей... Девушка протягивает руку вперёд, в сторону Арлекино. И голубое свечение формируется в её ладони. Энергия, похожая на силу того самого ксенохромного ската, которого предвестница вместе с Фуриной видела под водой. Перед тем, как существо успевает сделать что- нибудь - Арлекино взмахивает косой, и алые шипы пронзаются из пола в направлении к жемчужине. Девушка взмахивает рукой, парируя, и иглы разбиваются о стену мощного водяного потока. Она вновь направляет руку в сторону предвестницы, но опять не успевает ничего сделать: внезапно её пронзает некий импульс - она прикладывает вторую руку к голове и шипит. Девушка тихо говорит что-то себе под нос, а потом поднимает взгляд к высокому потолку. В центре его находится стеклянный купол, через который видно рыб, водоросли и отдалённый свет поверхности. Существо едва поднимает руку - водяной поток разбивает стекло, прорывается внутрь, затапливая всё. И она взмывает серебряным светом вверх, к поверхности. Вода постепенно заполняет зал. Арлекино чувствует холод и как одежда её пропитывается влагой. А значит, она больше не сможет дышать под водой. Пламя на кончиках пальцев, волосах и косе погасает. Предвестница смотрит вслед умчавшемуся свету, но через мгновение кричит и вновь взмахивает лезвием. Алые шпили заделывают дыру в потолке, но не идеально, и вода продолжает просачиваться, просто уже в разы медленнее. Теперь предвестница уверена точно - эту сущность нужно уничтожить. Она обладает божественной силой, но вместе с тем и невероятно опасна. Наверное, поэтому Фурина никогда не проявляла себя как бог? Арлекино уверена, у архонта был план, однако вряд ли он бы увенчался чем-то хорошим для неё. Так вот, почему... Вода достигает уже коленей предвестницы, мелкие щепки и грязь плавают на неровной глади. Тусклый свет исходит от жемчужины в центре зала. Арлекино смотрит на фигурку в своей руке. Нет... Не важно, как. Каким образом и что преодолев. Она не позволит Фурине отдать себя в такую глупую жертву. Фурина сама отдала ей своё сердце - неожиданно, непрошено и возмутив то, чего не должна была. Фурина вытянула на поверхность чувства, которые в прошлой жизни Арлекино лишь мешали ей. И теперь Перуэр, испортив всё, что только можно было - наконец дышит. Сейчас она ясно понимает, чего хочет. И что её огонь не способно потушить даже целое море. _______ "- Перри... - говорит девушка с розовыми длинными волосами. Они сидят на подоконнике у большого окна в коридоре - там, где любили сидеть, наблюдая ночное небо, ещё с самого детства. - Перри, обещай мне... - вновь говорит она, голос её тревожен, - Я знаю, что не смогу дойти до конца. Но ты сможешь. И, когда со всем этим будет покончено, пожалуйста, обещай мне не оставаться здесь. Зелёные глаза пронзают почти моляще. Девушка нервно раскачивает ногами и периодично легонько бьёт пятками туфель по стене. Другая девушка, сидщая рядом, с бело- чёрными прядями, внимательно слушает собеседницу. Эмоцию на её лице не распознать, но глаза выражают необъяснимую тоску. Первая девушка продолжает: - Мы придумывали, как можно сделать этот мир лучше. И каким его сделаешь ты, когда... когда не станет Матери, - последнее слово даётся говорящей тяжело, - однако... теперь я понимаю. Даже если ты займёшь её место, ты всё равно не будешь достаточно свободна. Ты будешь совершенно другой главой Дома, да... но есть же силы выше Матери, и ты будешь вынуждена подчиняться им. Девушка с розовыми волосами внезапно замолкает, утыкаясь взглядом в пол и прислушиваясь ко звукам, раздающимся в темноте коридора. Они быстро утихают, и девушка облегчённо выдыхает. Но говорит уже тише, вновь поднимая глаза на спутницу: - Мы никогда не сможем спасти всех, и если ты тут останешься, то всё равно будешь взаперти. Тобой будут управлять. Твоё чувство справедливости будет под чужим контролем. Поэтому, Перри... Девушка аккуратно берёт чужую ладонь в две свои, смотрит внимательно и серьёзно. - Когда всё закончится, обещай мне стать свободной. Разрушить Дом до основания, чтобы никто не смог его вновь возвести, и... жить так, как мы всегда хотели, когда были маленькие. Слушательница склоняет голову набок в раздумье, а потом отвечает: - Я не могу тебе этого обещать. Даже если всё разрушить - Дом невозможно уничтожить полностью, им возможно лишь управлять. Моя несвобода - не предмет жалости, тем более, когда я избираю этот путь сама. Лёгкий ветер слышен за окном. Она продолжает: - Ты не можешь отпустить Мать и отпустить Дом, его также не могу отпустить и я. Ты знаешь, все наши детсткие мечты изначально были ложью друг другу. "Оставь Дом и возведи новые стены из похожих досок. Живи в коробке, передвигая её за собой. Мы видели лишь нарисованные поля и закаты - развесь эти рисунки вдоль деревянных хлипких стен. Мы дети тьмы, что боятся света. И что же нам делать, чтобы мир стал лучше? Как вынести из пожара не обгоревшее сердце? Как забрать его с собою, пройдя через ад? Как наконец поднять голову к небу и увидеть настоящие звёзды?"" И только сейчас Арлекино понимает. ________ Она разгорается пламенем. Не яростным, уничтожающим всё на своём пути - а очищающим, дарующим пеплу жизнь. Ало- чёрная материя формируется вдоль костюма, напоминая тлеющие угли. Волосы выбиваются из тонкого хвоста и загораются, подобно бенгальским огням. Арлекино открывает глаза, наполненные бесконечным алым светом. Ногти её вновь удлиняются и заостряются. Она выдыхает пар, смотря на фигурку. Она стоит на точке невозврата. И делает свой выбор. Крепко сжимая пальцы в кулак. Стекло Сердца бога трескается и впивается в чёрную перчатку. Золотая кайма сминается. А содержимое, ярко- голубое, просачивается сквозь пальцы, тут же превращаясь в сияющую пыль и взмывая вверх. Арлекино раскрывает ладонь - всё остальное тоже обращается в сияние и бесследно пропадает. Она знает, что Сердца бога раньше связывали человеческую суть архонта с божественной. И, если она права в своих суждениях, её план должен сработать. Вряд ли она сделает что-то ещё хуже, чем есть. Она ступает к жемчужине по книгам и осколкам стекла, размеренно, контролируя дыхание и силу. Закрывает глаза, рычит и резко, вкладывая всё свою мощь, замахивается косой. Она ставит ферзя под удар, она идёт фигурами ва- банк. Чтобы достигнуть противоположного конца доски. _______ Фурина взмывает в небе над водяной гладью. Ей тяжело контролировать свои движения - сознание Фокалорс вновь бьётся внутри. Но в этот раз нет стен. Вот он, момент истины, ради чего и потребовалось занять силу древнего бога. Она видит вдалеке чёрный дым. Видит, как металлическая громадина летает над Пуассоном, а люди, её люди, всё ещё держат оборону. Она оглядывает все острова и силуэты гор, которые может увидеть. Фурина воет в миллиардах отражений сознания, а потом вздымает собственные руки к небу. Небо начинает стремительно темнеть, сгущаясь прямо над ней. Люди в округе деревни замечают парящую фигуру в центре моря между двумя островами. Фурина направляет ладонь в сторону металлического летающего существа и сжимает ладонь. Крупицы воды, вытянутые из воздуха, скапливаются в сердце механизма, а потом разрывают его. Оно тяжело, с грохотом, который глухо слышно с такого расстояния, падает на землю. Фурина закрывает свои белые глаза и поднимает руки к небу. И проливается крупный дождь. Она сосредотачивается, чувствует биения Фокалорс внутри себя - но стискивает зубы. И ощущает каждую каплю, проливающуюся с неба. Она глубоко вздыхает и замирает, будто бы сливаясь с миром. Она чувствует каждую железную движущуюся пластину, по которой стекают капли дождя. Она не знает, как далеко они от неё, в каких обстоятельствах и как выглядят - но чувствует по энергии пневмы и усии, по не заглушающимся двигателям, что это меки. Она как птица крыльями вновь взмахивает руками и сжимает кулаки. Вода концентрируется в сотнях металлических сердец одновременно. А потом разрывает их. Это занимает слишком много сил - это невероятно и можно было бы сказать, что невозможно. Но это происходит. Всё кончено. За одну секунду, практически по щелчку пальцев. Фурина улыбается, а потом материализует в руке водяное лезвие. Тонкое и острое, похожее на лезвие гильотины. Каждый раз, когда Фурине требовалась сила Фокалорс - она пользовалась её частью. Однако с годами она перестала быть способной заимствовать даже четверть. Фокалорс сливалась с её сознанием, и ей становилось всё проще подобраться к тому, чтобы однажды перевернуть всё, чтобы окончательно взять контроль над девушкой. Фурина знала, что если полностью сольётся с Фокалорс, то обратно белую медузу запереть не получится. Но у неё точно будет несколько секунд. А также знание, что в этот момент они едины. Фурина держит лезвие двумя руками и заводит его перед своим животом, стараясь не смотреть на него, обратив взор куда-то вдаль. И в эту секунду Фокалорс вновь берёт контроль. Лезвие летит из рук вниз, скрываясь в воде. Полы платья удлиняются и вспыхивают белым светом, а волосы телесной оболочки завиваются и застывают в воздухе, будто бы в толще воды. Фокалорс улыбается, практически не чувствуя трепыхания Фурины внутри себя. Как будто бы связь между ними прервалась. О боже, неужели она не знала, что такая идея потребует слишком много сил? Или она была настолько самоуверенной? Фокалорс хохочет и обводит руками свои владения. - Дорогой Фонтейн, вот я и вернулась! Она вздымает руку, и дождь начинает идти сильнее, плотной стеной. Яркие молнии сверкают в небе. А уровень воды в округе начинает стремительно подниматься. Кажется, будто бы для Фокалорс это не стоит никаких усилий. - Вернём тебя к тому совершенному и прекрасному, каким ты был когда-то. Жалкие людишки на берегу у Пуассона, на которых она кидает мимолётный взгляд, суетятся. Белая медуза качает головой. Но внезапно её сердце будто бы простреливает. Тело парализует, а сама сущность её, древнего бога, недвижимо застывает. Она больше не чувствует связи с водой. Она понимает, что теряет сознание. Тьма поглощает её - она видит Предвестницу, рассёкшую Великую жемчужину.