Госпожа чёрных вод. Три тысячи лет спустя

Хорошо, что вы мне всё объяснили. Плохо что я ничего не понял. Но это, видимо, мои личные проблемы.

м/ф «Иван Царевич и Серый волк 3»

После того как женщина-призрак перетряхнула грязное белье Шэнь Цинцю на собрании горных лордов, злодей ходил мрачнее тучи, чаще обычного третировал учеников и боевых братьев. Кроме того, раздражение Шэнь Цинцю подпитывали визиты Лю Цингэ, помогающего ему с очисткой тела от яда. Оба лорда расставались подчеркнуто вежливо, при этом сочась ядом почти на физическом уровне. — Я не должен так говорить, но Шэнь Цинцю не стоило вмешиваться, — выклюнул после одной из встреч Лю Цингэ, кроша клинком камень, — от его помощи больше вреда. — Ляо Лю слишком строг, — виновато улыбнулся ему Шэнь Юань, — если бы Шэнь Цинцю не вмешался, то я не смог бы избежать отравления. Лю Цингэ фыркнул: — Если пациент похож на Сяо Юаня, то лечить его одно удовольствие. Шэнь Юань мог лишь пожать плечами. Демоны Ша Хуалинь знали в какое время нападать на гору. Тогда глава Юэ отбыл, а Лорды Лю и Шэнь находились в уединенной медитации. И отбивать нападение пришлось наставникам с учениками. Все происходящее развивалось столь же нелепо и безумно, как и в оригинале, с той лишь разницей, что Шэнь Юаню и здесь пришлось брать на себя роль главного злодея, выставляющего на поединки с демоническими старейшинами совсем зеленых адептов. Помятые и окровавленные Лю Цингэ и Шэнь Цинцю прибыли лишь к развязке. Шэнь Юань с трудом сдержался, чтобы не броситься с объятьями к Лю Цингэ. Несмотря на то, что Система стрясла кучу баллов за сохранение жизни Бога Войны, Шэнь Юань сходил с ума ожидая его возвращения. Все же Система уже ошибалась в отношении злодея, а это значило, что Шэнь Цинцю все ещё может убить своего боевого брата в момент его слабости. Но к счастью Лю Цингэ был жив. Побежденные в поединках слуги Ша Хуалинь готовы были кинуться, но заметив прибывших, обратились в бегство. И только опозоренный старейшина Молот рванулся вперед, целясь в раненного Ло Бинхэ, и поддерживающего его Шэнь Юаня. Однако так и не достиг цели, наткнувшись на сияющее лезвие Сюя. К всеобщему ужасу, один из ядовитых шипов оцарапал кожу Шэнь Цинцю. Злодей не подал виду, решительно прогоняя демонов со своей горы. И только когда нападение было отбито, странно пошатнулся и осел на землю. Первым на помощь, изрядно удивив Шэнь Юаня, бросился Лю Цингэ. Поминая долги и обязательства, он принялся откачивать боевого брата и даже смог продержать его в стабильном состоянии до прибытия лекарей. Эта необъяснимая заботливость проявлялась и после. Лю Цингэ ругался, злился и бушевал, но все равно продолжал посещать Шэнь Цинцю и очищать его меридианы. Иногда Шэнь Юаню начинало казаться, что его друг влюбился, но просто боится это признавать. Но он одергивал себя: Лю Цингэ просто неловок в обращении с друзьями. Кроме Лю Цингэ настроение Шэнь Цинцю портили регулярные визиты Юэ Цинъюаня. Что бы не происходило в прошлом у этих двоих, Шэнь Цинцю приходил в настоящее бешенство, стоило главе секты появится у его порога с яркими коробками сладостей или корзинками с фруктами. Все это смешивалось в такой гремучий коктейль, что даже Шэнь Юань не мог полностью скомпенсировать очередной взрыв. Ло Бинхэ так и не признался ему, после чего Шэнь Цинцю на него взъелся, и вероятно планировал мужественно хранить свою тайну. Шэнь Юань сам заметил. Его Белый Лотос по сложившейся за годы традиции зашел в дом Шэнь Юаня с подносом ужина на двоих, и пускай юноша уже не нуждался в защите, более того, он научился вписываться в шумные компании сверстников: каждый свой вечер на пике он посвещал общению с наставником. — Благодарю за еду, Бинхэ, — улыбнулся Шэнь Юань, и с сожалением отметил, что такие встречи становятся все более редкими из-за огромного числа заданий Ло Бинхэ, а вскоре и вовсе прекратятся. Система не уставала напоминать о том, что до полета юноши в бездну оставалось меньше года. — Этот всегда рад услужить Наставнику, — озорно сверкая глазами поклонился юноша, и Шэнь Юань заметил как на светлом ученическом платье расползается алое пятно. — Бинхэ, что это? Ло Бинхэ не глядя прикрыл след ладонью: — Наставнику нет нужды переживать. Этот получил наказание от Учителя, рана не серьезная. От подобного заявления Шэнь Юань побелел. Последнее избиение заставило его Белый лотос несколько дней пролежать в горячке. — Раздевайся немедленно, — взволнованно выпалил Шэнь Юань, вскакивая на ноги и бросаясь в спальню за шкатулкой с мазями и бинтами. Когда он вернулся, Ло Бинхэ полыхал щеками, но все ещё был одет. И Шэнь Юаню потребовалось тратить драгоценное время убеждая подростка расстаться с одеждой и позволить себя осмотреть. Про себя он лишь отметил, что стесняться Ло Бинхэ было нечего - он, как и положено главному герою, был прекрасно сложен и гармонично развит. Можно было лишь позавидовать тем десяткам женщин, которые получат доступ к телу этого красавчика. С мазями и повязками Шэнь Юань провозился до голубой ночи. Прогонять раненного в ночь не хотелось, и, краснея от смущения за свой крохотный домик, Шэнь Юань уложил Ло Бинхэ в свою постель. А сам принялся думать. Шэнь Юань ясно понимал, что если он хочет выжить, то необходимо что-то предпринять. Решение не приходило. Уже ни на что особо не надеясь Шэнь Юань подхватил с полки меч и направился на Аньдин. Выдернутый из постели Шан Цинхуа был бледен и помят, однако стоило ему услышать цель визита, как глаза горе-автора азартно сверкнули. — Да, жаль что задело не малышку Нин Инъин, — сочувственно покивал головой Самолет, окончательно просыпаясь и цепля на лицо свою рабочую улыбку. От мысли, что демонический старейшина мог задеть Нин Инъин, Щэнь Юаня передернуло. Все же он иногда сидел с девочкой, когда только начала вставать на ноги. Малышка Нин Инъин всегда была любимицей наставников на пике, и они часто брали у Шэнь Цинцю разрешения понянчить его воспитанницу. Вероятно на лице Шэнь Юаня все же отразилось все что он думает о приоритетах Самолета, из-за чего друг зачастил: — Ну, бро, не делай такое жуткое лицо. Ты же знаешь, ребятам было достаточно продуктивно провести ночь и проблемы как не бывало. Признай, ты об этом думал. Внутри стало мерзко. Все же рассматривать столь юную девушку как романтический интерес мог только такой распутник, как настоящий Шэнь Цинцю. — Думал, — кивнул Шэнь Юань, — но лучше бы сам отравился. Тогда Лю Цингэ не приходилось бы крутится вокруг нашего злодея. — Ага, — хохотнул Шан Цинхуа, — ты, Огурец-бро, явно не против заняться с ним парной культивацией. От покровительственного тона Шэнь Юаня передернуло: — Думай что говоришь! Я не обрезанный рукав. — Как скажешь, бро, но прочистка меридианов для местных чуть ли не просьба прочистить дымоход, если ты понимаешь о чем я. А стараниями нашего Главы и Лю-шиди об этом знают даже за пределами секты, — трусливо зачастил Шан Цинхуа и, заметив как вытягивается лицо собеседника, уточнил, — А ты думал почему Шэнь-шисюн так бесится? Шэнь Юань постарался припомнить слышал ли он подобную трактовку раньше. Кажется да, парное совершенствование часто приравнивают к папапа, но были же ещё целители и учителя направляющие своих воспитанников. Однако, все эти роли, даже приличные, ставили Лорда Цинцзин в неловко положение. Наверное, не стоило удивляться, что он бесится от напоминания о том, что теперь оказался на ролях больного или ребенка. — Ты серьезно, — все же сформировал мысль Шэнь Юань, — Главный самовлюбленный павлин и распутник оказался, — он запнулся, — в таком положении? Шан Цинхуа пожал плечами: — Так вариантов больше нет. Хотя нет, есть ещё системная полная парная культивация на Цяньцао, и секретная пилюля в виде нефритового стержня моего золотого сына. Но тут сам понимаешь, без вариантов. Шэнь Юань поморщился, представив попытку организовать начальнику специальное лечение. Даже интересно, что убьет организатора быстрее: белый лотос с разбитым от разврата сердцем, или злодей, переживший покушение на свою хризантему. Ещё немного поспорив с самым развратным автором всех времен и народов, Шэнь Юань убедился, что ему очень повезло родиться в здоровом теле, и редко покидать стены секты. Местные целители щедро использовали папапа для целей лечения, оправдывало их то, что многие из ядов и болезней были смертельными без парной культивации. — Твой мир дерьмо для извращенцев, Самолет. Да, оказывается под целомудренной маской древнего целителя даже Му Цифан был своего роди практологом-сексологом. Шан Цинхуа признался, что в ученические годы даже был вынужден прибегать к местной традиционной медицине. — Все же жаль, что Бинхэ ещё не захватил миры, — тоскливо протянул Шэнь Юань, запоздало припомнив, что при гареме главного героя был собран штат целителей, отрицающих физические контакты с больными. Тогда это казалось глупостью, но теперь Шэнь Юань и сам обратился бы к ним за помощью, — например, та склочная старейшина Вэнь явно пригодилась бы теперь. — Огурец-бро, меня иногда пугает насколько хорошо ты помнишь, что именно я писал, — Шан Цинцуа наморщил лоб, что-то вспоминая, — дамочка была последовательницей старых учений, считай шаман против больницы набитой оборудованием, и парное совершенствование в считала чем-то ужасным, но как-то же лечила. И правда жаль, что пока ее не пробудили, те шизики-сектанты не практиковала. Шэнь Юань задумался. Он помнили, что когда читал Арку про старейшину, даже хвалил сюжет. Это была довольно милая сцена, где Ло Бинхэ обнаружил в плену у темных заклинателей старую целительницу. Сюжет арки приятно освежало то, что главный герой не стал соблазнять новую знакомую, относясь к ней подчеркнуто уважительно. Старейшина походила на типаж бабушек или далёких тетушек, которые могут напугать внука, а могут и сунуть украдкой красный конверт. Как оказалось, старейшина и правда была реликтовым ископаемым и в одну атмосферно холодную осень рассказала Ло Бинхэ о своей жизни, дополнив те места которые главный герой не смог раскопать сам. Старейшину Вэнь, как ведьму, сожгли на костре во времена столь темные, что даже о бездне и мире демонов люди ещё не слышали. Старушка то ли врала, то ли действительно была невиновна: поймать ее на темном заклинательстве не удалось. После сожжения дух целительницы запечатали, опасаясь мести, да так и забыли на долгие годы. Потревожить ее и заточить в искусственном теле додумались намного позже. После этого старейшину Вэнь несколько раз поднимали и запечатывали. Была там какая-то подлянка с тем, как именно старейшина питалась, но Ло Бинхэ не особо обращал на это внимание. Шэнь Юань предполагал, что старейшина могла и вовсе не есть привычную людям еду, подпитываясь природной Ци или какими-нибудь травами. Тем не менее старейшина Вэнь показала себя ценной слугой и союзницей Ло Бинхэ, занимаясь здоровьем гарема и обучая целителей-евнухов. И все это не используя папапа. Такая старушка действительно могла успокоить их Шэнь Цинцю. <Доступен новый квест: «Милосердие духов»> <Найдите лекаря для Шэнь Цинцю. Награда: 100 баллов расположения, открытие новой сюжетной ветки; Наказание: 20 баллов> Окошко Системы вспыхнуло перед глазами, будто отрезая пути отступления. — Мы что реально можем сами найти эту бабку, — вскочил Шан Цинхуа подтверждая, что тоже видит новое задание. <Старейшина Вэнь является персонажем второго плана, арка с ее участием не признается Системой ключевой.> <Пользователь 1 и Пользователь 2 могут использовать данного персонажа в текущий момент повествования.> Шэнь Юань вздохнул и уверенно принял новое задание, пусть помощница Ло Бинхэ и появиться раньше срока, но может быть оно и к лучшему. Если в Цанцюн останется милая старушка-целительница, может и почерневший в бездне лотос не станет уничтожать все и всех. Искать гроб с спящим санься киборгом предстояло в руинах на краю света. И это тоже было проблемой. Под тяжестью новых знаний о местной медицине Шэнь Юань вздрагивал и отпрыгивал от любого, хоть сколько нибудь подозрительного ростка и жука. — Бро, это всего лишь купальница, — покачал головой Шан Цинхуа и легкомысленно развел руками подозрительную поросль ярко алых цветов, — такие даже в нашем мире росли. Ты б заканчивал параноить, тебя не каждый куст нагнет. Я тебе как горный лорд обещаю. Выругавшись, Шэнь Юань все же прошел по следам друга и с облегчением отметил, что хотя бы мгновенных эффектов это растение не имело. Пользуясь редким перевесом в силе, Шан Цинхуа всю дорогу чесал языком рассказывая про то, как отравился сам или отравил делового партнера тем или иным образом. Описание были комичными, в стиле Пути Гордого Бессмертного демона, но пустой треп все равно отвлекал от дороги. Руины оказались разграбленными и пустыми. Даже с крышки гроба, в котором лежала старейшина, кто-то успел отбить позолоту и выкорчевать драгоценные камни. Поднимая крышку, друзья затаили дыхание, но вместо пустоты или трухлявой мумии обнаружили высокую и крепко сложенную женщину. — Она ведь не старая, — с сомнением протянул Щан Цинхуа, сверяясь выбитым на крышке именем, — хотя если сравнивать с остальным цветником… Все же Ло Бинхэ баловень судьбы. На фоне гаремных сестричек, где даже столетняя суккуба выглядела свежим цветком, старейшина Вэнь и правда казалась возрастной. Кроме того, Шэнь Юань тронул кожу все ещё спящей целительницы и отметил, что на ощупь она походила на дорогую пластиковую куклу и не прогибалась под пальцами. Поэтому не мудрено, что Ло Бинхэ даже не задумался о том, красива ли его слуга. Все же милф в свою писанину самолет не добавлял. — Что вам нужно, — обреченно выдохнула старейшина Вэнь, поднимаясь в своем гробу, и заклинатели попятились давая ей место. Встав в полный рост женщина оказалщась действительно внушающей, и смотрела на своих сжавшихся спасителей чуть свысока. — Наш боевой брат страшно болен, — выпалил Шан Цинхуа привлекая к себе внимание, — мы слышали, что дева Вэнь способна творить настоящие чудеса и может врачевать не прибегая к парному совершенствованию. Целительница иронично изогнула бровь. Но чем дальше она слушала треп Шан Цинхуа тем более пораженным становилось ее лицо. — Вы утверждаете, что вашего отравленного друга лечат соитием, — вкрадчиво поинтересовалась она, когда даже Шан Цинхуа стал повторятся в своем трепе. — Да, — не задумываясь кивнул Шан Цинхуа. — Да, — подтвердил Шэнь Юань, когда женщина обернулась к нему. Старейшина нахмурилась и задумчиво присела на край собственного гроба. У Шэнь Юаня промелькнула мысль, что сейчас она плюнет и сама уляжется в гроб, запечатав его уже изнутри. — Шэнь-шисюн стал срываться на учениках, и я надеюсь, что исцелившись, он сможет сдерживать гнев, — протянул он. Вэнь Цин вздохнула и согласилась. Как оказалось найти и договориться с древней заклинательницей было намного проще, чем убедить гордеца Шэнь Цинцю принять помощь. Им с Шан Цинхуа потребовалось несколько месяцев заверений и увещеваний, прежде чем злодей согласился хотя бы взглянуть на предлагаемую помощь. В тот день Шэнь Цинцю предстояла очередная встреча с Лю Цингэ и он ходил по собственному дому разъяренным тигром. Пальцы его то и дело опускались на странное черное кольцо, появившееся в образе горного лорда, после злосчастного отравления. Среди наставников уверяли, что это был мощный артефакт, которым их шисюн безуспешно старался вывести яд. Но подтверждению этому не находили. На целительницу Шэнь Цинцю смотрел с плохо скрываемым бешенством, но старейшина даже не вздрогнула. Вежливо раскланявшись и несколько раз уточнив, точно ли она может касаться больного, она прикоснулась к акупунктурным точкам на запястье Шэнь Цинцю и что-то долго и напряженно разглядывала. — Боитесь признать, что я безнадежен, — ядовито процедил Шэнь Цинцю, выдергивая руку и педантично поправляя складки на одежде. — Я никогда не сталкивалась с таким ядом, — спокойно признала Вэнь Цин, — но поверьте, я сталкивалась и с более страшными ранами. Все же яды и энергетические недуги были предметом моих исследований. Шэнь Цинцю хмыкнул. — Мне приходилось несколько дней держать человека в сознании, вырезая его золотое ядро, — женщина вздохнула, — нам удалось пересадить его человеку с выжженными духовными венами. Поверьте, Лорд Шэнь, на их фоне ваша система выглядит почти здоровой. В наступившей тишине было слышно, как с тихим шорохом Шэнь Цинцю крутит в пальцах ободок кольца. — Так же мне приходилось лечить темных заклинателей и проклятых, — не меняясь в лице поведала Вэнь Цин. Шэнь Цинцю одобрительно кивнул. И Шэнь Юань заметил как за преградой веера его губы дрогнули. Возможно, им не стоило искать древнюю ведьму и тем более знакомить ее с главным злодеем.

***

<Побочный квест: «Милосердие духов» завершен! Пользователь 1 и Пользователь 2 получают по 15 баллов>, — вывела Система и коснулась виска, направляя сообщение своим бесполезным рабам. Она облокотилась о грубую стену пещеры, в которой вынуждена была ютиться. И только убедившись в том, что рабы отправились праздновать свой успех, позволила себе погрузиться в работу над новыми схемами и планами. Конечно, то, что ее идиоты решили защитить юного Ло Бинхэ, от злого и издыхающего от болезни учителя, было полезно. Но Система помнила, сколько радости приносило ей страдание этого человека, и не была уверена, что должна лишать Ло Бинхэ этого удовольствия. <Система сообщает Пользователю 2 о том, что до возвращения Ло Бинхэ с миссии осталось 40 минут>, — напомнила она, наблюдая за тем, как раб, которому она назначила роль идеального учителя, с пьяной горячностью рассуждает о женских прелестях. Подобное не могло порадовать юного Ло Бинхэ, поэтому Система обязана была вмешаться и позволить увидеть юноше лишь очаровательно раскрасневшегося от алкоголя наставника. Она знала, что Ло Бинхэ не сможет остаться равнодушным. Система сохранила в себе всю память Владыки Трех Миров Императора Ло Бинхэ, той версию, которую ее рабы звали Оригиналом, так же помнила она и о прожитом мечем Синьмо. Эти воспоминания позволяли ей трактовать происходящее в мире, и подталкивать своих рабов к принятию нужных решений; однако не помогали понять те приказы которые оставили ей создатели. Система часто анализировала свою память, но сомнений меньше не становилось. По ее мнению Ло Бинхэ, покоривший себе миры, допустил лишь одну ошибку. Будучи юным использовал силу Синьмо для слияния миров, что породило множество бунтов и заговоров. Последний мятеж начался с блистательной победы Ло Бинхэ: утомительное сражение с Небесным Владыкой Мингуаном завершилось и последний из Богов Войны простился со своей головой. Лишенные защиты Небесные чиновники дрогнули, один за другим преклоняя колени перед единственным Императором. Последняя граница, разделяющая мира оказалась уничтожена. И золотые дворцы с грохотом падали на земли великой империи. Тогда гарем императора пополнился многими драгоценными цветами, но больше других Ло Бинхэ оказался заинтересован в дочери прошлого Небесного владыки. Как и многие дети, принесенные течениями реки Ло, он часто слышал легенду о небожительнице благословляющих сирот. Ло Бинхэ слышал и возмутительные слухи о браке своей защитницы, но после того, как убил Бога земли Ма, не видел препятствий для их связи. А быть благодарным Ло Бинхэ умел, он щедро одаривал своих союзниц и спасительниц любовью и богатством. Но небожительница не явилась на его зов, не пришла и после того, как Император объявил, что позволит, вопреки традициям демонов, достойно похоронить поверженного врага. Однако отыскать Ло Минйа не удавалось. Подобная строптивость показалась Ло Бинхэ забавной и, томясь от ожидания, он приказал каждый день казнить одного из небесных чиновников до тех пор, пока богиня не придет к нему лично. Хватило одной показательной казни, чтобы Ло Минйа сама явилась на его порог. Облаченная в траур женщина оказалась прекрасна и изящна. — Приветствую вас, достопочтенная богиня, — сладко улыбнулся Ло Бинхэ, — рад, что вы все же приняли приглашение этого Владыки. Повиновавшись порыву, он подхватил прядь темных волос женщины, легко прикасаясь к ним губами. Его жены находили этот жесть очаровательным. — В моем дворце многие из небесных чиновниц смогли найти новый дом и истинное призвание. — Ты убил моего мужа, Ло Бинхэ, — ровно произнесла Ло Минйа, но во взгляде вспыхнула лишь холодная ярость. Ло Бинхэ на секунду почудилось, что перед ним вновь оказался ненавистный Шэнь Цинцю, но он отогнал от себя эту мысль. — Они самы выбрали противиться мне. Но я готов взять на себя ответственность, поэтому предлагаю вам остаться. Можете даже держать траур и под моей крышей. Все же этот владыка должен за спасение жизни. Это было щедрое предложение, Ло Бинхэ ненавидел когда его женщины думали о других, поэтому возможность носить траур по мужчинам из прошлого была привилегией, которой удостаивались немногие. Сохранять же его спустя годы брака желала лишь Лю Минъянь. — Несчастный ребенок, мне и правда стоило вмешаться уже давно, — горько вздохнула Ло Минйа и по щеке ее скатилась одинокая слеза, — Я благословила тебя при рождении, малыш. Более того, была так самонадеянна, что забрала для твоей защиты и жизнь Су Сиянь и небесную защиту, подаренную мне супругом. Ло Бинхэ потянулся обнять мелко подрагивающую женщину, и Ло Минйа вцепилась в его одежды. — Мы заботились о тебе, защищали от болезней и проклятий, но Ло Бинхэ, ты, дикое животное, — голос ее дрогнул, — поэтому я забираю все дары, что передала когда-то. Прозвучало это грозно, но Ло Бинхэ не почувствовал никаких изменений. Небо не рухнуло на землю, а его силы никуда не убыли. Лишь горечь поднялась из темных уголков души, изысканное божество называет его животным — как это знакомо и похоже на учителя. — Я никогда не получал защиты Небес, — самодовольно объявил Владыка трех миров, — все чего я теперь добился, было получено лишь моими силами и никто никогда не протягивал мне руки. — Неблагодарный ребенок, — выдохнула зажатая в его объятьях богиня и Ло Бинхэ почувствовал, как его грудь разрывает холодное лезвие. Отброшенная Ло Минйа с глухим стуком упала на пол. А Ло Бинхэ с усилием потянул за рукоять впившегося меж ребер меча. Рукоять показалась ему знакомой, но лишь увидев прозрачное, будто высеченное изо льда лезвие, он вспомнил, что раньше видел это оружие у Бога земли Ма. Только вот этот трус даже не попытался достать оружие, ясно понимая что такая игрушка легко сломается под беспощадным напором Синьмо. Небожитель тоже говорил, что-то о долге и семейных узах, стараясь обхитрить Ло Бинхэ, но жестоко поплатился за это. Рана оказалась глубокой, но чистой, и кровяные поразить принялись залечивать повреждения. Ло Бинхэ не волновали такие царапины. Но бунтарка все равно заслужила заключения в камерах водяной тюрьмы. Позже Ло Бинхэ планировал вновь предложить ей вернуть его благосклонность, а если хорошо постарается, то и щедрость. Однако были ли тому причиной слова Ло Минйа, или же нанесенная ей рана, но удача будто бы отвернулась от империи Ло Бинхэ. Началось все с болезни охватившей императорский двор. Прошло совсем немного времени и болезнь проникла в гарем: любимые супруги и дети императора, сгорали как щепки и Ло Бинхэ не мог ничего с этим поделать. Парное совершенствование с небесным демоном, способное излечить все известные яды, не приносило результатов. Когда от болезни слегла Нин Инъин, Ло Бинхэ вновь приказал привести к себе Ло Минйа. И схватив женщину за шею, потребовал ответа. — Ты стал причиной многих смертей, — покачала она головой, сплевывая кровяной сгусток, — неупокоенные духи требует мщения. — Отзови болезнь, — прорычал Ло Бинхэ, плотнее сжимая руку. — Я ее не насылала, — женщина растянула губы в гадкой, змеиной, как и у учителя улыбке. Но стоило плотнее сжать пальцы, как взгляд ее наполнил животный страх и она забилась судорожно пытаясь сделать новый глоток. Ло Бинхэ поморщился, подобная реакция виделась ему мерзкой: Шэнь Цинцю никогда не позволял себе столь явное проявление чувств, даже когда Ло Бинхэ отрывал ему руки он лишь зло сверкал глазами и стонал сквозь сжатые зубы. Небожители же не умирали от сломанных шей, так что подобная реакция была уродлива и избыточна. Ло Бинхэ не раз приходилось использовать артефакты и дурманы, для того чтобы получить шанс отделить их головы от тел. Иногда приходилось даже заранее притравливать их свой кровью, замедляя исцеление ран и сковывая волю. Синьмо привычно скользнул в руку. Ло Бинхэ, прислушался к его песне и на пробу рассек одежды богини, оставляя кровоточащий след на груди. Синьмо довольно завибрировал, одобряя кровавую жертву. Ло Бинхэ задумчиво посмотрел на корчащуюся Ло Минйа и убедился в отсутствии желания. Душу его наполнено сожаление, но разочаровывающих благодетелей стоило уничтожать без жалости. Синьмо алчно завибрировал: клинок любил переполненных силой небожителей. Воздух слабо покачнулся. Чужое присутствие прервало кровавую трапезу. Ло Бинхэ обернулся. За его спиной из темной дымки прорисовывался женский силуэт. Облаченная в черное женщина, оказалась последним воспоминанием Ло Бинхэ. Система не знала, что произошло. Но следующее воспоминание принадлежало ей. Создатели стояли рядом, и среди них была и черная женщина, и Ло Минйа. Создатели смотрели на нее со смесью надежды и брезгливости. Создатели возложили на Систему важную миссию. Они указали ей направление и цель в жизни. И Система сожалела лишь о том, что не получила достаточных указаний и наставлений. Создатели желали, чтобы Система не допустила объединения трех миров и тех смертей, что произошло из-за амбиций Ло Бинхэ. Система была сложена из осколков Синьмо и лоскутов, оставшихся от изуродованного тела Ло Бинхэ. Извращенная и мерзкая кукла, созданная лишь для того, чтобы изменить прошлое, действительно лучше всех подходила на эту роль. Система была покорна. И даже когда оказавшись в прошлом, она потеряла создателей, способных корректировать ее, она продолжала работать над великой целью. Хотя это было и не просто: создатели забрали у нее все кроме умения ходить сквозь тени и сны. Она не могла перерезать глотки недовольным, не могла использовать кровяных паразитов или любую другую уловку Владыки Трех Миров. И ей потребовали годы, для того чтобы получить всего двух жалких рабов. Система выпестовала их. Навевая сны о своей неслучившейся жизни, проверяя их на лояльность и покорность. Она смогла убедить этих никчемных идиотов в том, что они герои, запертые в желтом романе. Что она их судья и хозяин, и теперь они выполняли ее желания, глупо веря в то, что смогут менять мир по своему желанию. Загонять их, заставляя поступить должным образом было непросто, но Система была терпелива.