Госпожа чёрных вод. Три тысячи лет спустя

Среди звезд и горных скал Растет цветок, что ты сорвал. Луна и Солнце потеряли Своё невинное дитя.

Maalika — Цветок

Дверь распахнулась, и Мин Фань запнулся на полуслове. Шэнь Цинцю с гордостью отметил, что ученик сперва убедился, что его учитель не против вторжения, и лишь потом вежливо поклонился. — Лорд Шэнь, вам необходимо прерваться, — безапелляционно заявила целитель, — пришло время для работы с Неисцелимым. Вэнь Цин же, не спрашивая разрешения, подошла к столу Шень Цинцю, и, дождавшись, пока он отодвинет от себя свитки, уверенно поставила поднос с уже знакомой Шень Цинцю чашей. Жидкость под крышкой оставалась все такой же темной и отталкивающей, но теперь по ее поверхности плавали подозрительные маслено блестящие комки. — Что это, — с сомнением посмотрел на настой Шэнь Цинцю, улавливая характерный тухловатый запах. Пить эту дрянь не хотелось. — Сперва выпейте, — приказала целитель и с усмешкой добавила, — вы ведь все ещё живы, Лорд Шэнь. Мин Фан от этих слов возмущено сжал губы и недоверчиво посмотрел на женщину. Кажется, воспринимая слова как угрозу. А сам Шэнь Цинцю замер: при первой попытке врачевания он был излишне вспыльчив и накричал на целительницу. Все от того, что опять вынужден был возиться с Зверенышем, когда неисцелимый дал о себе знать. Тогда он не выдержал и вывалил на Деву Вэнь все то дерьмо, которое наполняло его жизнь: - Не трать силы на подыхающего подонка, — ядовито выплюнул Шэнь Цинцю подводя черту под вспышкой ярости, — даже со здоровым телом сдохну через пару лет, так зачем все это?! — Вы ведь все ещё живы, Лорд Шэнь, — строго заметила целитель. И Шэнь Цинцю сдался. Приведенная Шэнь Юанем и Шан Цинхуа Вэнь Цин действительно помогала ему. И, в отличии от Му Цифана, дотошно уточняла, что ее пациент считает допустимым в обращении с собой. Вэнь Цин рассказывала, что родилась в ту эпоху, когда Бездна и мир демонов ещё не сообщались с миром людей. В то славное время растения не были столь губительными, и отравителям приходилось проявлять гибкость мышления и не свой талант, смешивая сложные составы. С открытием же Бездны изящные убийства вышли из моды. Но Вэнь Цин, бывшая когда-то дочерью знатного и воинственно клана, была старомодна, и предпочитала сложные и извращенные способы для решения проблем. По ее разумению Неисцелимый был одним из древних ядов, со сложным составом и способом изготовления. Шэнь Цинцю сомневался что демоны были способны сами додуматься до столь извращенного способа, но их опыты подтверждали правоту Вэнь Цин. Неисцелимый был загадкой, требующей столь же извращенного ответа. За пол года экспериментов с кровью Шэнь Цинцю, они смогли лишь создать настой, блокирующий приступы. И теперь строили таблицы и схемы, пытаясь выжечь Неисцелимый, а в процессе не добить тело Шэнь Цинцю. В последних вариантах Вэнь Цин начала использовать части демонических зверей, но мыши и крысы, на которых она проверяла свои смеси, не выдерживали и с жалобным визгом подыхали. Шэнь Цинцю вновь посмотрел на чашу, и, стараясь не думать о том, сколько крыс отравилось этим вариантом, одним глотком выпил предложение лекарство. Гнилостный привкус оказался знаком, и Шэнь Цинцю невольно вспомнил детство: тогда мясо, даже зеленоватое и склизкое, казалось бродяжкам даром небес. Вэнь Цин одобрительно покачала головой и забрала из рук замершего Шэнь Цинцю чащу. — Я постараюсь что-нибудь сделать с вкусом, — пообещала она, оставив на столе миску с засахаренными фруктами. Шэнь Цинцю благодарен кивнул и отправил в рот сразу несколько кусочков. Тошнотворная горечь медленно растворялась за сладостью конфет и заклинатель уточнил: — Так и что это было? Вэнь Цин отвела взгляд и только забрав свой поднос ответила: — Костный отвар из желтоперых бородавочных жаб. Мин Фан, все до этого делавший вид, что, как и полагает достойному ученику, не подслушивает разговоры своего мастера, позеленел и с нескрываемым сочувствием посмотрел на учителя. Весь вид ученика кричал о том, что участь поглощать что-то столь ужасное намного хуже смерти. Шэнь Цинцю только усмехнулся - бородавочные жабы были не самым худшим ингредиентом в этом вареве, и были всего лишь тошнотворными. В их списках были и худшие варианты. — Дева Вэнь, я зайду к вам вечером, — пообещал он, сжалившись над слабым желудком Мин Фаня. — Я сама зайду к вам, Лорд Шэнь, — разрушила она его надежды, мрачно пообещав, — вам будет лучше оставаться в постели во время процедур. Шэнь Цинцю против воли вздрогнул. Да, Вэнь Цин никогда не вторгалась в его энергетическую систему, как это делали прочие целители, но в обмен на неприкосновенность нуждалась в долгих осмотрах физического тела. Намек на кровать к тому же говорил о том, что от Шэнь Цинцю потребуют проб крови в таком количестве, что даже заклинатель почувствует себя слабым и сонным. Целитель ещё раз многообещающе улыбнулась и ушла прикрыв за собой дверь. Шэнь Цинцю на мгновение подумал, что ещё успеет запереть двери в свою спальню, а на утро соврать Вэнь Цин, что просто забыл об осмотре, но отмел этот малодушный порыв. — Продолжай, — приказал Шэнь Цинцю Мин Фаню, продолжающему столбом стоят посреди рабочего кабинета. Первый ученик вздрогнул, и не поднимая глаз сбивчиво продолжил докладывать о своей последней миссии. Тон у него быстро выровнялся, но красные щеки и уши продолжали мозолить Шэнь Цинцю глаза. Наверняка его Мин Фань опять сплетничал с другими учениками во время собрания лордов, и успел представить себе всевозможных мерзостей. А о том, какого мнения были члены их секты о Деве Вэнь, Шэнь Цинцю знал даже слишком хорошо, спасибо Юэ Цинъюань, и его мнимой заботе. — Сяо Цзю, тебе не нельзя отказываться от помощи целителей, — проникновенно начал уважаемый глава, после очередного сборища, за что получил признательный взгляд, стоящего рядом Му Цифана. Их боевые братья и сестры заинтересованно притормозили. Даже варвар с Байчань и Шэнь Юань, увлеченные беседой замерли и развернулись к зарождающемуся скандалу. Шэнь Цинцю замер. К великому его сожалению, времена их детства давно прошли и заклинатель не мог позволить себе ответить бывшему другу, почти брату, коротким ударом в челюсть, ждать же от Ци-гэ хоть намёка на доверие не приходилось. — Глава Юэ, вы вероятно, что-то путаете, — оскалился Шэнь Цинцю, пряча лицо за распахнутым веером, — этот Шэнь пригласил необходимого мастера на свой пик и лишь поэтому не посещает Цяньцао. Му Цмнфан возмущённо выдохнул: — Шэнь-шисюн, знахари из мира смертных не способны оперировать потоками Ци, тем более те, кто работал в кварталах удовольствий! Шэнь Цинцю приподнял бровь, и, стараясь скрыть раздражение глянул посмотрел на побелевшего Шан Цинхуа. — Это не я, — выпалил глава Аньдин и, подняв руки в защитном жесте, зачастил, — все очень волновались за Шэнь-шисюна, и нам с Шэнь Юанем пришлось признаться, что именно мы с Шэнь Юанем привели Вэнь Цин к тебе... Эээ... Ты только не злись, но среди заклинателей нет мастера круче Му-шиди. Да и среди известных ее не было. Ну мы и… эээ, рассказали где ее нашли. И главное, Вэнь Цин была не против. Она же такая решительная. Ну знаешь, сказала, что ее не волнует мнение идиотов и то, что мы можем рассказывать все что считаем нужным. Шан Цинхуа набрал в грудь воздуха, явно собираясь продолжить нести чушь, которую, посчитал более удобной и приятной, а может просто струсил признаться, что привел к второму лорду их секты древнюю ведьму с неясными талантами. Шэнь Цинцю и вовсе с трудом представлял о чем именно думали эти идиоты, разыскивая саркофаг с запечатанной Вэнь Цин. Ведь, если бы сам он хоть немного ценил свою жизнь, то имел полное право убить нахалов за попытку навредить второму из Лордов Цанцюн. — Я понял, шиди, — прервал его Шень Цинцю, с громким треском складывая веер и как мечом выставил его в сторону Юэ Цинъюань, — Дева Вэнь прекрасно справляется со своими обязанностями, и я не нуждаюсь в другой помощи. Юэ Цинъюань тяжко вздохнул и опустив голову упрямо продолжил. — Сяо Цзю, я понимаю, что ты любишь общество женщин, и не пытаюсь ограничивать тебя. Но ты нуждаешься в помощи достойного партнера. Шэнь Цинцю удивлённо моргнул, не веря в то, к чему ведет Юэ Цинъюань. На мгновение ему даже почудилось, что именно связь с женщинами стала причиной этого разговора. Как будто он, взрослый мужчина, не имел права приглашать кого-то в свой дом. — Му-шиди подтвердил, что тебе необходимо очищать меридианы. А с этим способен справится только совершенствующийся, — с виноватым, как у обделавшейся собаки взглядом, продолжил Юэ Цинъюань, — ты прогнал Лю-шиди, и я тебя не виню. Опять избегаешь Му-шиди, хотя он за тебя волнуется. Но ты же знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне. Юэ Цинъюань смутился и умоляюще взглянул старому другу в глаза. А боевые братья и сестры захихикали в рукава, понимающе переглядываясь: их глава вел себя как влюбленный мальчишка, самоотверженно предлагая себя развратнику Шэнь Цинцю. Ещё в прошлой жизни, этот человек нависал над ним в постели, помогая достичь прорыва в совершенствовании своим янским корнем. А дурак Сяо Цзю принимал это за искреннюю заботу старшего брата. Теперь же Шэнь Цинцю вырос и узнал, какими бывают старшие братья. Пожалуй, узнай Ма Куан о том, что Юэ Цинъюань делал с Шэнь Цинцю, называя при этом братом, и их секта Цанцюн имела неплохие шансы лишиться своего главы. — Я не нуждаюсь в твоей помощи, — процедил Шэнь Цинцю, чувствуя, что ещё немного и он все же вспомнит уличные привычки. — Но твои потребности не сможет удовлетворить смертная женщина, — тоскливо промямлил Юэ Цинъюань. И Му Цифан, слишком уязвлённый как целитель, чтобы заметить двойной смысл, поддержал его. — Смертные не чувствительны к току ци, а яд поразивший Шэнь-шисюна, пагубно влияет именно на духовные вены. А значит и болезнь будет до последнего незаметно источать их, не проявляясь на физическом теле. Мы не можем позволить себе потерять Второго Лорда. Шэнь Цинцю скрипнул зубами. Сам он оценивал свое состояние как стабильное. Но в словах Му Цифана была горькая правда: Лорды принадлежат секте, а значит их здоровье перестает быть их личным делом. — Я посещу Пик Цяньцао, надеюсь, после этого сомнения Му-шиди развеяться, — пообещал Шэнь Цинцю и стараясь не смотреть на собравшихся, покинул зал собраний. Стоило ему выйти за дверь, как собравшиеся загалдели, и в спину сбежавшего Лорда Цинцзин ударили незаслуженное оскорбление. — Кобель, — отчетливо прозвучал вердикт Ци Цинци. Шэнь Цинцю против воли сжал руку в кулак, ощущая, как темный ободок переданного Ма Куаном кольца впивается в кожу. «Драгоценный цветок семьи Ма», — гласила надпись на внутреннем стороне кольца. И стыд от того, что хоть кто-то сможет это прочесть, заставляла Шэнь Цинцю ни на миг не снимать подарок матери. Глупо и наивно, но ему становилось легче от мысли, что в мире остались люди, готовые принять его обратно. А боевая семья пусть думает о нем, что пожелает. Шэнь Цинцю с самого начала знал, что каждый из них не задумываясь, назовёт его преступником и предателем, только дайте повод. Пусть так. Роль Шэнь Цинцю быть мерзавцем. Но на этот раз он надеялся, что сдохнет не напрасно.

***

Пик Цинцзин оказался на удивление приятным местом. Когда заклинатели в очередной раз вскрыли ее усыпальницу Вэнь Цин, планировала изгнать мерзавцев и вновь погрузиться в сон, где ее ветвь семьи Вэнь счастливо жила в уединенной провинции, возделывая как и прежде земли аптекарских садов, принимая просителей и больных. Счастливый и спокойный сон, где А-Нин был жив, все такой же неловкий и тихий как и прежде, а А-Юань играл на траве с пышущим здоровьем Вэй Усянем. Славный сон из которого Вэнь Цин ненавидела уходить. Но когда в потоке бессмысленно прозвучало пугающее признание в том, что отравленного смертельным ядом человека лечат парным совершенствованием, Вэнь Цин поняла, что ей придется задержатся в реальности. Стоило посмотреть на этого Лорда Шэнь, а после, решить заслуживает ли он того, чтобы тратить на него время и силы. Из оговорок Шан Цинхуа и Шэнь Юаня, Вэнь Цин поняла, что мужчина занимал высокий пост в их секте, и пользуясь положением, домогался учениц, избивал учеников, и отравлял жизнь боевым братьям. Подобное описание так ярко напомнило ей о детях основной ветви клана, что жалости к незнакомому Шэнь Цинцю она не испытывала. Как оказалось, мужчина не знал о том, что ему пытаются подыскать нового целителя. А стоило инициативным идиотам предложить ему поселить чужачку у себя в доме, вспыхнул и вытолкал подчиненных прочь. Вэнь Цин вздохнула свободнее: похоже ей не стоило доверять мнению изнеженных идиотов. Тот же Вэнь Чао не постеснялся бы облапать предложенную сожительницу, или высечь не угодившего его вкусам подчиненного. Этот мужчина казался вполне нормальным. И она сама предложила ему свою помощь. Хозяином Шэнь Цинцю оказался приятным. Он действительно выделил ей комнату в собственном доме, долго извиняясь, что не может поселить гостью в один из домиков, предназначенных для наставников пика Цинцзин. Даже так в распоряжении Вэнь Цин вскоре оказалось и общая комната, в которую Лорд заходил лишь затем, чтобы поесть, и кухня с кладовыми, на которой никто не готовил десятки лет, а Вэнь Цин смогла обустроить рабочую зону. Кроме того, ей не мешали брать книги из любой секции библиотеки и ингредиенты из личных запасов лорда. Более того, сам Шэнь Цинцю, пусть и не смыслил в целительстве, оказался не пустоголовым правителем, а главой пика ученых, и активно помогал разобраться в доступных Вэнь Цин ингредиентах. Но пациентом заклинатель был трудным. Вэнь Цин иногда казалось, что его может сломать любое неосторожное слово или жест. Мужчина явно сторонился людей и каменел, стоило Вэнь Цин его коснуться. Он напоминал ей о тех беднягах, которым она не смогла помочь в Цишань Вэнь. Этот надлом был так заметен, что Вэнь Цин не понимала, какая тварь пыталась лечить Шэнь Цинцю двойным совершенствованием. Приняв такое решение, человек не заслуживал не только статуса целителя, но и статуса человека. При этом, как человек, Шэнь Цинцю, Вэнь Цин устраивал. Они комфортно работали над общей задачей и не лезли друг другу в душу. А Мин Фань и Нин Инъинь, главные ученики и наследники Лорда, не выглядели ни забитыми, ни развращенными. Как-то раз они даже рискнули подловить Вэнь Цин в одиночестве и долго расспрашивали, будто проверяя, достойна ли пришлая целительница жить и работать в доме их учителя. Так что жизнь на Цинцзин устраивала Вэнь Цин. Однако даже на этом безоблачном небе была мелкая грозовая тучка. Демонический полукровка, затесавшийся среди внутренних учеников. Ло Бинхэ вызывал в ее душе беспокойство. Вэнь Цин не сомневалась, что перед ней демонический смесок, а судя по тому, как на него реагировало ее тело — демоническая линия была весьма сильна. Отвратительная ситуация, в которой ей приходилось радоваться тому, что Шэнь Цинцю пренебрегает учеником и держит его на расстоянии, позволяя ошибаться и калечиться. Вэнь Цин не находила этому объяснений. И однажды решила предупредить Шэнь Цинцю о том, какую тайну скрывает хлюпающий носом мальчишка. — Откуда вам это известно, Дева Вэнь, — обманчиво ровно спросил Шэнь Цинцю, и, не скрываясь, положил руку на рукоять Сюя. Он выглядел вором, пойманным за руку. И она ясно поняла — Лорд Шэнь знал, что на его пику расхаживает противный людям смесок. — Я его чувствую, — признала Вэнь Цин, и проигнорировав разумные опасения, пояснила, — меня воскресили, стараясь защитить людей от влияния мира демонов. Тот человек посчитал, что я успешнее выполню эту миссию, если буду обречена питаться этими существами. Шэнь Цинцю усмехнулся, и не скрывая облегчения, предложил действительно съесть демоненка. Даже уточнил предпочтет она демонов сырыми, или необходимо приготовить особым образом. Вэнь Цин шутку не оценила. Это была постыдная правда, которую ей пришлось принять. Так же как то, что от голода глаза на глиняном теле начинали отливать алым, совсем как у Вэй Усянья, совсем как у дяди. Создавая слуг из глины и праха от них ждут покорности. Первое время Вэнь Цин и была покорной. Смотря на прошедшие годы, она понимала, что ей просто было все равно, что и зачем делать. Она ещё помнила, как огонь пожирал ее тело. Помнила, что Вэнь Нин был вместе с ней. Они вместе решили сдаться на суд Великих Орденов, и Вэнь Цин помнила момент, когда решила пожертвовать их существованием ради остатков клана. Таким был долг последних наследников основной ветви. Пробуждение в новом теле сбивало с толку. Мир вокруг же был так же чужд и незнаком, как и тело без единого шрама и отвратительно гладкие, холеные руки. Первые месяцы? Годы? Вэнь Цин пыталась разузнать о том, что случилось с дядюшками, тетушками, малышом А-Юанем, двоюродными братьями и сестрами, и даже с их приблудным Вэй Усянем. Однако, люди с которыми она говорила, не слышали ни о Клане Вэнь, ни о Великих Орденах. Найти упоминания о Старейшине Илин удалось случайно, его имя встречалось среди баек о деревенских вредителях. Заклинателя, наводившего ужас на каждого в подлунном мире, теперь обсуждали, как духа ворующего кур и меняющего их на редис. Руины же Безночного города, Вэнь Цин пришлось искать ориентируясь по горным хребтам и звездам. Это было непросто: на месте величественного каменного дворца предков она нашла лишь груды камней. С дня ее казни прошли сотни лет, и все эти годы ловушка, удерживающая дух ведьмы Вэнь, передавалась и перепродавалась среди темных заклинателей. Отступников, сбившихся с пути, стало так много, что казалось, ещё немного и они смогут организовать собственную школу и приняться обучать учеников. Темные заклинатели, как оказалось, не забыли о старейшине Илин, и даже Вэнь Цин вспоминали, как одну из основоположников их учения. Оставалось лишь удивляться тому, что ни один темный заклинатель так и не решился использовать запечатанный дух, вместо этого решив продать светлому заклинателю. Хотя, возможно они надеялись, что она взбесится и вырежет всех, кто окажется на пути. Мир, наполненный новыми растениями, животными и болезнями, был ощущался чужим и незнакомым. Вэнь Цин необходимо было изучить слишком многое и это требовало времени. Но от нее ожидали готовых решений, но она не могла их предложить. Из-за чего целитель, заказавший ее создание, злился и кричал: - Великая целительница. Мастер Золотые руки. Не знает ни трав, ни техник двойного совершенствования, что за убожество. Этот человек практиковал техники, которые Вэнь Цин считала могла назвать лишь одним словом: убожество. Шарлатан не мог выходить больного солдата с раной в животе; зато щедро раздавал советы по афродизиакам и успокоению плоти. Причем, применял свои советы не только на взрослых, но и на детях. Однажды Вэнь Цин не вынесла. Она вогнала в шею мерзавца иглу, лишая его способности говорить и двигаться, выписала родителям того мальчика список необходимых трав и описание процедур по выведению ядов, и просто ушла. До дрожи пугая слуг целителя, они не посмели ей мешать или перечить. Взбунтовавшаяся кукла напала на своего хозяина, кто знает, может она и бросится на тех, кто ей помешает. Странствие по новому миру было весьма познавательным. Но вскоре Вэнь заметила, что человеческая еда стала пустой и безвкусной. Но голод все нарастал. Проблема с пищей решилась случайно. Вэнь Цин отбивалась от демонических паразитов, нападающих на одиноких прохожих, и их кровь попала ей на лицо. Насыщенный пряный вкус наполнил ее рот, стоило лишь облизнуть измазанные кровью губы. В одно мгновение Вэнь Цин ясно поняла, из чего были те красные настои, которые давали ей в доме у шарлатана. Стоило заметить, что сами демоны оказались питательнее и лучше утоляли голод. Но животные и растения их мира помогали Вэнь Цин выживать, не уподобляясь ходячим мертвецам. Она не помнила, сколько прожила по миру, прежде чем не провалилась в свою первую спячку. Из которой ее разбудили голдящие крестьяне, посчитавшие ее демоном. Следующие усыпальницы Вэнь Цин устроила с большим старанием. Но все равно находились люди, которые считали своим долгом отыскать ее и убедить вновь заняться ремеслом. В этих странствиях она набрела на храм бога литературы. Чувствуя себя странником, разглядывающим диковинки, она забрела во внутрь и встретилась со смутно знакомым лицом Лань Ванцзы. Вероятно, ей не стоило молится этому хмурому мальчишке, а может стоило добавить хотя бы одно не бранное слово. Но короткая и прочувственная молитва сработала даже слишком хорошо. Вень Цин едва успела утерпеть скупую слезу, как за ее спиной раздалось вкрадчивое: — Я тоже рад встретится с вами, дева Вэнь, — Лань Ванзци, стоял за ее спиной все с тем же ничего не выражающим выражением на лице, только вот одежд клана Лань на нем не было, — нам стоит выбрать другое место для разговора. Вэнь Цин как на веревке пошла за старым знакомым, который должен был быть мертв уже сотни лет. И на выходе из храма увидела человека, которого теперь была готова расцеловать как родного. — Вэнь Цин мне так жаль, — плакал на ее плече Вэй Усянь, успевший от восторженных приветствий перейти к надрывному покаянию. А Вэнь Цин оставалось лишь молча цедить вино, с тоской слушая о том, как обрывается история их клана, о том как закончили жизненный путь Вэнь Нин и Вэнь Юань. — Иногда страшно подумать, сколько лет прошло, — смущенно признался Вэй Усянь, по-стариковски качая головой, — но после вознесения, перестаешь ощущать время. Понимаешь, я помню, что брат Сичень покинул и живых и мертвых, почти тысячу лет назад, но кажется, что ещё вчера он объявил о том, что планирует посветить себя защите людей, оказавшихся на границе демонического мира. А ведь он ещё долгие годы действительно защищал тот регион. Вэнь Цин пожалуй могла понять его. Она тоже знала, что ее сон может длиться столетиями, но просыпаясь, не ощущала прожитых лет. Вэй Усянь на самом деле не был богом, он служил генералом у Лань Ванцзы. И, страшно подумать, считал эту роль достаточной. Этот человек, блиставший, когда-то среди сильнейших, был лишь служащим при знатном господине. — Жаль, что ты не сможешь жить у нас — вздыхал друг, когда подошло время прощаться, — Сложно объяснить, но из-за твоего питания ощущаешься ты чужой. Вэнь Цин вздохнула и вспомнила, что именно Вэй Усянь говорил про изменившийся мир: — Воняю гнилью, как демоны? — Нет, что ты, — излишне поспешно замахал руками небожитель и она поняла, что попала в точку, — быть рядом с тобой это — как впервые ступить на Могильные холмы. Тяжело с непривычки. Мы с Лань Чжанем ничего не имеем против, но даже в нашем дворце полно капризных чистоплюев. — Ты случайно не знаешь, как можно избавиться от этой, — Вэнь Цин замялась и все же закончила, — особенности. Вэй Усянь смутился: — Тебе не понравится. Первые годы ещё были желающие изучать мир демонов. Сейчас такие редко, но встречаются. Те кто решаются там есть и пьют, ощущаются так же. Но, — друг покачал головой и замер, будто прислушиваясь к ощущениям, — менее насыщено. — Ты же понимаешь цзе-цзе, там питаются не только демонической дрянью. И со временем ощущение чужого проходит. Я как-то тоже интереса ради попробовал, потом долго плевался и проветривался. — У меня нет выбора, — понимающе улыбнулась Вэнь Цин, и позволила Вэй Усяню стиснуть себя в объятьях. — Поверь, жрать дух и плоть людей дело ещё более мерзкое, — со знанием дела покачал головой небожитель, — демоны же едины в духовном и физическом плане, и тебе не придется учиться темному пути. Вэнь Цин лишь покачала головой: Вэй Усянь всегда был слишком жизнерадостным для создателя темного пути. Такого человека даже неловко было спрашивать о том, кого именно он успел поглотить, и зачем вообще решил это сделать. — Я сама постараюсь найти выход, — решила Вэнь Цин, и друг странно на нее посмотрел. — Цзе-цзе, уже были и те, кто не вернулся вовсе, — он понизил голос до зловещего шепота, будто кто-то мог подслушивать их разговор, — Небесные демоны переродились. И из небожителей превратились в самых опасных тварей демонического мира. Вэнь Цин уже слышала о Небесных демонах, захвативших власть в мире демонов, и теперь заинтересовано продвинулась вперед. — Это история о родне нашего Императора, — усмехнулся Вэй Усянь, — когда Лань Чжань только вознесся, на Небесах был жуткий скандал. Ещё при прошлом императоре изгнали родственника генерала Мингуана. Хороший был парень, серьезный и решительный. Но оступился и весьма сильно, а после изгнания и вовсе женился на свирепом демоне. Друг рассмеялся и поправил себя: — Свирепом духе. Никак не привыкну, что призраков теперь даже как-то невежливо называть демонами, все же они наши и почти союзники Небес. Так вот, эта парочка среди первых ушла изучать бездну, то ли надеялись заслужить прощение и вернуться в Небесный дворец, то ли действительно раскаялись, но они были самыми успешными в своем исследовании. Смогли не только выжить, но и построить, что-то вроде государства демонов. Первое время это посчитали небывалым успехом. Небожители верхних небес и даже демонические князья поддерживали основателей династии Небесных демонов, обучая различным техникам и секретам. Все же Пэй Су был потомком императора, а Бань Бэ ученицей Его Высочества Саньле и Хуа Чэна. Вэнь Цин понимающе покачала головой, уже понимая, что золотые дети получили так много, что теперь их потомки стали ночным кошмаром всех трех миров. О демонах рода Тань слышал каждый, и тихая смерть при встречи с ними считалась удачей. — Это была изящная попытка захватить мир демонов изнутри. Правители из наших развили бы культуру и искусства. Все же это были не случайные небожители, а любимые потомки двух веками противостоящих сил. Но что-то в них Бездна сломала. Пэй Су и Бань Юэ были прекрасными правителями и союзниками. Тогда все три мира заключили мирный договор. Вэй Усянь прикрыл глаза. Вновь переживая те времена. — Клятва обязывающая Небожителей, Бедствий и Небесных демонов поддерживать равновесие и не вмешиваться во внутренние дела чужих миров. Только вот первые же демоны, взявшие себе имя Тань, отвергли наставления и убили собственных родителей. Демонический мир, жестокое и безумное место, и я готов поверить, что управляя ими не возможно сохранить разум… но в мирную жизнь с ними уже никто не верит. — И вы не пытались их свергнуть, — уточнила Вэнь Цин, разливая вино по чашам. — Ещё скажи собрать армию и устроить Анигиляцию, — каркающее рассмеялся друг, — они и нормальными бывают. Говорят, что наследники нынешнего Тань весьма сдержаны и заинтересованы в культуре людей. Мне воспитанница брата Сиченя рассказывала, что они даже сами просили об уроках в Призрачном городе. Но от их присутствия у местных шалят нервы, и родственники решили поддерживать с ними переписку. Вэнь Цин покачала головой и уточнила: — Ты ведь говорил, что Лань Сичень, погиб сотни лет назад. Его воспитанница тоже обитает на Небесах? — Можно и так сказать, — усмехнулся Вэй Усянь, с родительской гордость похвастав, — она призрак, но регулярно навещает кое-кого из служителей верхних небес. У меня очень яркая джуни. Вэнь Цин вежливо рассмеялась, давая понять, что одобряет младших родственников друга, даже если они окажутся свирепыми… духами. После этого, пробуждаясь от сна, Вэнь Цин находила храмы и связывалась с Лань Ванцзы и Вэй Усянем. Они не изменялись. Не изменялась и она. — Знаешь, а последнего мальчишку Тань недавно убили, — сообщил ей Вэй Усянь, когда они в очередной раз встретились в винном доме. Вэнь Цин обычно спускалась вместе с Шэнь Цинцю с горы и проводив Лорда до порога борделя и, занимала местов в винном доме. Вэй Усянь сбегал со службы и они пили, до тех пор пока Шень Цинцю не приходил, чтобы забрать своего целителя обратно. Вэй Усянь ему отчего-то не нравился, но заклинатель отказывался хоть как-то это объяснять. Старый друг тоже молчал, хотя кажется понимал причину странного поведения Лорда. — Ты вполне можешь стать следующей Небесной демоницей, — зловещим шепотом продолжил Вэй Усянь. — А вы успели по ним соскучиться, — подняла бровь Вэнь Цин и с удивлением отследила, что позаимствовала этот жест у Шэнь Цинцю. Вэй Усянь усмехнулся и покачал головой: — Нет, но глаза у тебе уж очень знакомо горят алым, — небожитель поставил палец на центр ее лба, — добавить метку, и тебя станут принимать за потерянную дочь Тяньлан-цзуня. — Не говори ерунды, — отмахнулась от него Вэнь Цин, — я просто давно не ела. Ты ведь знаешь, что так оно и начинается. Вэй Усянь вздохнул: — Знаю, но лучше бы ты перестала голодать и впадать в спячки, — друг нахмурился и заметив что-то за плечом Вэнь Цин, нахально протянул, — если твой мальчик не справляется, я всегда могу помочь любимой цзе-цзе поужинать. — Нам пора, Дева Вэнь, — раздался из-за Вэнь Цин ледяной голос Шэнь Цинцю, — Вашему другу кажется тоже. Вэнь Цин засмеялась и позволила Лорду Шэнь отвести себя обратно на пик, кажется сегодня с борделем у него не задалось. На улице она на прощание помахала выглянувшему в окно Вэй Усяню. И привычно встала на меч рядом с Шэнь Цинцю. Ее родной меч исчез ещё во времена Низвержения солнца, а найти другой, столь же удачно лежащий в руке, у нее не получалось. Поэтому Лорд, согласный подвозить ее до города и обратно, был большим везением. В бамбуковом доме она достала свежий трактат по ядам и устроилась у окна, слушая как Шень Цинцю озлобленно перебирает струны циня, заставляя плавную и нежную мелодию заучить боевым маршем. На утро Лорд уехал с учениками на миссию. А через неделю, за завтраком, Вэнь Цин с удивлением обнаружила в своей тарелке одурманивающий пряный кусок мяса. Давно забытая радость от вкусной пищи заставила целительницу улыбнуться. И она благодарно не стала уточнять, что стало с тем, у кого Шэнь Цинцю взял этот деликатес. Все же Пик Цинцзин и его хозяин действительно были неплохи.