Госпожа чёрных вод. Три тысячи лет спустя

Пожалеешь розгу — испортишь ребенка

Английская пословица

Возвращающихся на мечах Лордов Цанцюн заметили издалека, и к моменту, когда ноги первого заклинателя коснулись главной площади пика Цюндин, стало темно от встречающих мастеров и адептов. Что бы не происходило там, в охваченном болезнью городе, потребовалось личное вмешательство главы школы, главных стратега и целителя, а также двух боевых мечей секты. Даже Мин Фань и Нин Инъинь, уже несколько лет подражающие учителю и пытающиеся держаться холодно и отчужденно, заметно нервничали и смогли заразить этим волнением Вэнь Цин. Хотя целительница и пообещала себе не тревожится из-за самонадеянной глупости Лорда Шэнь. Она прекрасно помнила, что целителю не стоит вмешиваться, если человек в трезвом рассудке рискует собственной шкурой. Целитель не должен вмешиваться в чужие судьбы и решения. Но Лорд Шэнь, по мнению Вэнь Цин, не являлся человеком с трезвым сознанием. Он, как это бывает свойственно поэтам и ученым, жил в собственном мире образов и теорий, и этот мир иногда наводил его на странные решения. Когда процессия приземлилась, в глаза бросились мрачные, печальные лица Лордов и Леди. Было видно, что произошло нечто, глубоко их опечалившее. И только Лорд Шэнь держался отчужденно, стоя в обществе адепта в золотых мантиях и двоих, богато одетых людей, которых они везли на своих мечах. Лорд Шэнь был подчеркнуто спокоен и надменно поглядывал на боевых братьев. Вэнь Цин уже знала эту манеру и она ясно сигнализировала о том, что ее пациент нашел на свою голову новую охапку проблем. — Приветствую, Лорд Шэнь, — мрачно усмехнулась она, незаметно подходя со спины. Интересно, что собеседники Лорда даже не попытались предупредить его, а после того, как Шэнь Цинцю развернулся, мужчина без меча усмехнулся, а женщина прикрыла лицо. В то же время Вэнь Цин внимательно отметила, как Лорд Шэнь прикрыл правую руку полой длинного рукава и поспешно завел ее за спину, кроме того, несмотря на выверенность прически и одежды, Лорд казался больным. — Дева Вэнь, проводите гостей в мой дом, — приказал он, и развернувшись, пошел вслед за другими Лордами Цанцюн, на экстренное собрание объявленное Юэ Цинъюанем. Интонация была неприятной, слишком резкой и властной, будто Лорд Шэнь имел право ей приказывать. Вэнь Цин уставилась в удаляющуюся спину, правая рука будто бы невзначай оказалась спрятана от смотрящих в спину. Лорд Шэнь вновь успел покалечиться на ровном месте и вновь решил слабоумно прятать симптом от целителя. Ничего нового. Но видит Небо, будто им было мало яда и перекошенных духовных вен. Хотелось догнать Шэнь Цинцю и потребовать доложить о произошедшем. И, вероятно, всыпать десяток палок, под монотонное декламирование правил поведения в лучших традициях Гусу. Но целителю не стоит вмешиваться, если человек в трезвом рассудке рискует собственной шкурой. Разглядывающие ее гости, казалось, даже не удивились, когда она молча прошла мимо них, просто пошли вслед за ней. Суету же устроила ученица Нин Инъин, которую, в отличии от Мин Фаня, не пустили на собрание лордов и она направила все свое жизнелюбие для того, чтобы принять гостей своего учителя. Она выспросила имена и принялась бойко рассказывать гостям о красотах и особенностях Цанцюн. Вэнь Цин, с трудом пережившая подобную лекцию несколько лет назад, могла лишь задавать их прогулки темп на грани с бегом. Бедный юноша в золотых одеждах, представленный им как Гунъи Сяо, робел под напором Нин Инъин и бросал умоляющие взгляды в сторону старших. Но ни Вэнь Цин, ни идущая с ней в ногу пара не спешили вмешиваться. — Пройдемте, — в сторону террасы вежливо попыталась направить гостей Нин Инъин, как и любой другой житель тихого пика, прекрасно знающая о том, как болезненно реагирует лорд Шэнь на незваных гостей. Вэнь Цин пришлось вмешаться и все же повести пришедших к бамбуковому дому. — А-Инъинь, — тепло улыбнулась Ло Йа, когда они оказались у самого бамбукового дома, — помоги этой тетушке, размести нашего юного охранника на ночь. Уверена ди-ди бы и сам бы попросил тебя об этой услуге. Нин Инъин на мгновение свела брови и бросила взгляд на Вэнь Цин, будто бы прося совета или одобрения. Но не получив совета, сдержанно улыбнулась: — Госпожа Ло, вы говорите как одна из моих боевых тетушек, — голос ее звенел радостным колокольчиком, но глаза остались холодными, — подскажите, вы обучались в Цинцзин? Неужели даже раньше учителя? Вэнь Цин усмехнулась краешком губ. Ло Йа и Ма Куан оба были одеты по светской моде и не носили меча, все это кричало о том, что эти люди не были заклинателями. А значит девочка, считающая себя взрослой, пыталась осадить малознакомую женщину, подражая язвительной манере своего учителя. Чарующая преемственность поколений. — Эта Ло и правда приходится тебе тетушкой, А-Инъинь, — невозмутимо уточнила Ло Йа, — только не боевой. Все же Шэнь Цинцю, брат моего мужа, много рассказывал нам о своей воспитаннице, и я полагаю что справедливо будет называть тебя племянницей. Нин Инъин замерла, бестолково хлопая пушистыми ресницами. Она больше не могла дерзить родственнице учителя, но из-за неопытности ещё не умела отступать достойно. — Можете идти, — вздохнула Вэнь Цин вмешиваясь в разговор и жестом отпуская Нин Инъин и Гунъин Сяо прочь. Гостей пришлось разместить в общей комнате, а чтобы поставить на стол чайник с чашкам, грубо сдвинуть запылившиеся за последнюю неделю свитки с расчетами. При этом вежливое молчание чужаков было настолько подчеркнуто понимающим, что Вэнь Цин пришлось корить себя за то, что не позволила ученикам разобрать ту гору свитков, которую они с Шэнь Цинцю сложили перед его отъездом. Разговор не складывался. — Благодарю, Дева Вэнь, очень интересный сорт, — кивал головой Ма Куан, представившийся братом Лорда Шэнь, — вы действительно Мастер Золотые руки. — Старалась в меру моего скромного таланта, — формально отзывалась Вэнь Цин, мысленно возвращаясь к неспокойному больному. Лорду Шэнь стоило вернутся немедленно или тихо издохнуть на собрании лордов, потому что Вэнь Цин готова была проявить последнее милосердие и добить придурка, если его скрутит приступом в ближайшее время. Время текло, как густая хвойная смола. Злой, как горный тигр, Лорд Шэнь ворвался в бамбуковый домик лишь с наступлением ночи. Несший ему фонарь Мин Фань поспешно оставил свою ношу и раненным зайцем сбежал в темному. — Ты долго, мелкий, — прокомментировал его появление Ма Куан, поднимая чайник и наливая перестоявший настой в пустую чашу. Лорд Шэнь обвел собравшихся мрачным затравленным взглядом: — Лорды Цанцюн обсуждали, как поступить теперь, когда наставник из Цанцюн оказался взят под стражу нашим политическим конкурентом. К тому же, — Шэнь Цинцю поморщился, — второй скандал за неполных три года. Все, даже Вэнь Цин, заинтересовано подались вперед, желая узнать подробности. Между Золотым дворцом и Цанцюн всегда было множество споров и взаимных обид. К тому же Цанцюн славилось тем, что никогда не отдавало своих. По едким комментариям Шэнь Цинцю, Вэнь Цин уже знала, что своих могли потом тихо и незаметно закопать на дне выгребной ямы, или скормить тварям с пика животных, но это трепетное решение должны были принимать Лорды. Теперь же их предатель был в руках другой секты. Вероятно, лучшим исходом было бы не отпускать Шэнь Юаня в водяную тюрьму, а казнить на месте. Но Лорды Цанцюн были преступно предвзяты. Шэнь Цинцю же не обрадовался проявленному вниманию, и вместо рассказа нервно прошел по комнате, постарался уложить Сюя в подставку. Заметно менее изящно. Меч неодобрительно зазвенел, но все же не успел с резных рожков. — И все это из-за тебя, — выпалил Шэнь Цинцю, резко разворачиваясь и обвиняющие смотря на брата. Ма Куан поднял брови и хлопнул ресницами, как недавно Нин Инъин. — Ты на него указал, — уточнил Лорд Шэнь. С незнакомым Вэнь Цин выражением, казалось мужчина был смущен. — Не было такого, — усмехнулся Ма Куан, жестом указывая хозяину дома на свободное место за столом, — Я лишь указал, что ты не мог быть убийцей. Шэнь Цинцю сел, возмущённо выпрямившись. — Ты ничего не знаешь. — Знаю, что не мог, но отчего-то решил не защищать свою репутацию. — Заткнись, — прошипел Шэнь Цинцю и запальчиво выпил из пиалы. Лицо лорда закаменело и он с ненавистью уставился в содержимое чаши. Несколько долгих секунд держал ее в чаше, но после раздумий все же вылил в чабань. Вэнь Цин, ожидающая скандала, удивлённо хмыкнула. Шэнь Цинцю протянул руку к чайнику и с отвращением взглянул на разваренные листья. После этого лично поднялся, подошел к шкафчику, меняя содержимое на несомненно более капризный и редкий сорт. — Радуйся, что там не было молока, — непонятно прокомментировал Ма Куан и Все кроме Вэнь Цин улыбнулись. — Что вы решили, ди-ди, — уточнила Ло Йа, когда правильная заварка была разлита по чашкам. — О, я не смею даже предполагать, — усмехнулся Лорд Шэнь, — Мне, Лорду Цинцзин, было высказано недоверие в данном вопросе. И поскольку я могу быть предвзят, собрание продолжило беседу без моего участия. Ло Йа покачала головой, и коснулась руки Шэнь Цинцю в сочувствующем жесте. Вэнь Цин же отметила, что черный ободок кольца теперь отмечал левую кисть, а правую все так же скрывали от ее любопытного взгляда. — Пусть эти озабоченные кобели сами решают, как спасать свою сучку, — с напускным безразличием продолжил Шэнь Цинцю, — Плевать, раз они так увлечены. И да, Куан, можешь больше не обхаживать этого варвара с Байчжань. Он явно дал понять, что всем сердцем остался с Шэнь Юанем. Ма Куан закашлялся: — Не то что бы мне нужно было его сердце. И пока ты не придумал себе какую-нибудь мерзость, замечу, что я люблю свою жену и не ищу общества смазливых юнцов. — Он с детства западал на мужчин постарше, — усмехнулась Ло Йа, и Вэнь Цин сразу поняла от кого Лорд Шэнь перенял это змеиное выражение. Когда на бесстрастном лице искривляются лишь краешки губ. — Любимая, — проворковал Ма Куан. — Братцы Ши. — Меркнут перед твоим очарованием, — продолжил Ма Куан, подхватывая ее руку и целуя костяшки напряженной руки. Ло Йа раздраженно выхватила руку и выпрямилась. А Вэнь Цин подавила в себе недостойную тягу к сплетням. Ей чудовищно не хватало сведений для верного понимания. Шэнь Цинцю, очевидно, тоже. Он воздохнул и уточнил: — Тогда что это было? Цзе-цзе, зачем этот кобель крутился вокруг Лю Цингэ. Ма Куан возмущенно развернулся к брату: — Мелкий, ты не ohy… — он закашлялся, не договаривая последнее слово. И виновато посмотрел сперва на жену, а после и на Вэнь Цин, — простите, прелестные девы. Сяо Цзю, прояви уважение к старшим. Я всего лишь пытался предложить вашему воину работу. Шэнь Цинцю удивлённо приподнял брови. — Когда окажетесь у императорского дворца, придется выбирать кому служить, — все ещё раздраженно пояснил Ма Куан, — а у нас во дворце давно не было хороших воинов. Всех разбирают отец и прочие воюющие старики. Вэнь Цин удивлённо взглянула на этого мужчину. Пожалуй, она впервые слышала о том, чтобы светская знать пыталась указывать заклинателям на необходимость служить императору. Да и какому из правителей, стремительно сменяющих друг друга, они могли бы служить. — В ближайшее время он не покинет Цанцюн, — спокойно заметил Лорд Шэнь, будто само это предложение не было оскорбительном. — В ближайшее время мы тоже далеко не уйдем, — согласно кивнул Ма Куан и обнажил запястье со странной татуировкой, — а там и вам надоест преподавать и править. Шэнь Цинцю поражено замер, разглядывая рисунок на запястье. Но взглянул на Вэнь Цин и не задал ни одного вопроса. Вероятно, не желая обсуждать это при ней. — Допустим, — задумчиво протянул он, — А мальчишка вам зачем? Парочка чиновников, а в этом Вэнь Цин уже не сомневалась, переглянулась. И Ло Йа смущено ответила: — Милый ребенок. Он посчитал своим долгом защищать нас от опасностей и не остановился даже теперь, когда приходится следовать за нами в Цанцюн. Прозвучало это тревожно. Будто, секты действительно готовились развязать войну, и мальчишку могли бы использовать для шантажа или устрашения. — Мы не стали его прогонять, — закончил Ма Куан, под тяжелым взглядом Лорда Шэнь. Как оказалось, у Шэнь Цинцю не было проблем что бы прогонять кого-то. Правда юношу он не тронул, да и самодовольных родственников выгнал лишь за порог бамбукового дома в стоящий в отдалении домик, который готовил Мин Фань, и только после этого потерянно подошел к Вэнь Цин и показал обезображенную руку. Вблизи и без свидетелей нездоровье Лорда вновь стало заметным. Вэнь Цин вернула его за столик и взяв чашки и препараты, принялась медленно размачивая спекшуюся кровь снимать повязку. — Культи верно сформированы, швы ровные и чистые, — отметила она все же избавившись от тряпок, — Гноя нет. Удивительно хорошая работа для того, кто все проблемы пытается решить двойным совершенствованием. —Му Цифан признанный мастер, — отозвался Шэнь Цинцю, недовольно поджимая губы. Вэнь Цин лишь фыркнула. И промолчала о том, что работа хоть и была чистой, но слишком грубой и торопливой. Нити слишком толстые, швы набережные, но обещающие оставить после себя заметные рубцы. Слишком прямолинейная работа для целителя уровня прославленного мастера. Она бы справилась лучше. Стараясь не тревожить покрасневшие болезненные края она нанесла заживляющую мазь и наложила повязку. А уточнив у Шэнь Цинцю, что тот не принимал болеутоляющих с момента операции, проследила за тем, чтобы мужчина выпил флакон с успокаивающим бальзамом и дошел до постели. Взять пробы крови и оценить насколько ухудшилось его общее состояние можно было и утром. Уже засыпая Вэнь Цин открыла глаза и села в постели. «Мастер Золотые руки». Так ее звали очень давно, ещё до падения клана Вэнь. После же лишь Вей Усянь, продолжал использовать этот титул. Так откуда смертный брат Лорда Шэня мог услышать это имя? И почему смертные чиновники выглядели не сильно старше своего бессмертного родственника? Стараясь не шуметь Вэнь Цин подошла к рабочему столу и зажгла палочку благовоний перед изображением Ханьгуан-цзюня. Ей были нужны ответы и Вэй Усянь, способный их дать.

***

— Что прикажите, Цзюшан, — низко поклонился демон в золотых заклинательских одеждах. Образ скромного и нерешительного адепта портил лишь голодный взгляд и выглянувшие из-под маски клыки. Ло Бинхэ знал какого приказа ждёт его подданный, разрешения выслеживать и разрывать на куски предателей. — Пока не время, — строго осадил демона Ло Бинхэ и жестом отправил его прочь. Принесенные сведения не радовали. Старому хозяину дворца совсем недавно подарили древние артефакты, неизвестного назначения, но кричащее дорогие: одного золото и камней в них было достаточно для того, чтобы понять - вещи были не простыми. Демонический слуга признал, что видел нечто подобное во дворце Западного владыки. А Ша Хулинь подтвердила, что похожие по описанию вещицы сотни лет лежат в их сокровищнице. Хуже было то, что эти артефакты старик получил от той странной парочки, за которой он приставил своего главного ученика Гунъи Сяо. Пусть после прихода Ло Бинхэ о этом адепте не говорили как о наследнике секты, но он оставался приближенным к Главе дворца. А теперь его, как какого-то слугу, приставили ублажать гостей. К тому же произошедшее на суде не шло у Ло Бинхэ из головы. Этот Ма Куан лишь переглянулся со старым главой дворца, и тот охотно поддержал его придумку. И хуже того, все справедливые обвинения и все доказательства, которые удалось собрать против Учителя, оказались направленны на Шэнь Юаня. За всем этим ясно было видно влияние учителя. Только теперь Ло Бинхэ понял, зачем этот самовлюбленный мерзавец держал при себе столь похожего человека. Обычно учитель не выносил никого приближающегося к нему по красоте или таланту, но Шэнь Юань, всегда оставался при нем. Очевидно, старый змей знал о всех своих прегрешениях и заранее готовил жертву, на которого можно будет повесить все совершенные им преступления. Мерзко было от того, что даже старый глава дворца, так радушно принявший Ло Бинхэ, тоже оказался втянут в интриги этого человека. К несчастью, подобное простить было нельзя, и Ло Бинхэ уже ждал, пока у его слуг будет готов один неприятный яд, парализующий даже таких сильных заклинателей. Для себя Ло Бинхэ решил, что из благодарности за место главы Золотого дворца он не убьет старика, а лишь не даст ему участвовать в интригах; даже дочь его отдаст хорошему и заботливому мужу. Все же Ло Бинхэ умел быть благодарным. Учителя же и его помощников, он сотрет в порошке собственными руками. Учитель не сможет вечно бегать от справедливого суда и окажется в приготовленной для него камере в водяной тюрьме. Снедаемый мрачными мыслями Ло Бинхэ спустился в водяную тюрьму и застал там маленькую хозяйку золотого дворца. Он не успел ее остановить, и девица ударила Шэнь Юаня своей шипастый плетью. Стиснутая за горло молодая госпожа взвизгнула и судорожно засучила ногами. Ло Бинхэ почти почувствовал мерзостный запах, который источает тело, брошенное в кислотное озеро, но его остановил встревоженный Шэнь Юань: — Бинхэ, опусти ее, — мягко попросил он касаясь напряженной спины Ло Бинхэ, — отпусти ее. В тебе говорит Синьмо и его жажда крови. Успокойся. Возможно, наставник был прав. Последнее время Ло Бинхэ и правда легко было разгневать. — Исчезни, — приказал он трясущейся девице и не обнажил клыки, приседая ее возмущения и оправдания. — Бинхэ изменился, — отметил наставник и бесстрашно коснулся рукой лица Императора демонов, провел пальцем по чуть заострившимся клыкам, погладил щеку, рассматривая кончики заострившихся ушей. Ло Бинхэ почти заскулил от желания, от потребности ощутить губы наставника на демонической метке. Но смущенно отступил. Только теперь он заметил, что дрянь разорвала на наставнике одежду, обнажив нежную белую кожу, которую расчертили красные росчерки содранной кожи и алые нити версия бессмертных. Ло Бинхэ сглотнул. И поспешно стянул с себя верхний слой, прикрывая наставника. Шэнь Юань удивлённо молчал, позволяя Ло Бинхэ одеть себя в его цвета. И тепло улыбнулся, благодаря. — Не стоило так сильно переживать за этого старика, — медово засмеялся он. — Наставник вовсе не старый, — покачал головой Ло Бинхэ, глядя на все ещё слишком глубокий вырез на груди наставника, — и этот недостойный ученик сделал слишком мало. Прошу, подождите ещё немного, и никто не посмеет усомниться в вашей невиновности. Шэнь Юань замер, пустым взглядом глядя куда-то над водной гладью, а после, вздрогнув, перевел взгляд на губы Ло Бинхэ. — Я не сомневаюсь, что так и будет, — выдохнул он и подался вперед, притягивая к себе Ло Бинхэ. Их губы встретились.

***

Система раздражено закатила глаза, наблюдая за нелепой возней на каменном полу. Юный Ло Бинхэ, так упорно бегавший от опытных любовниц, был ужасен, орудуя своим орудием без должной сноровки, двигаясь лишь на бездумном щенячьем восторге. Даже не вспомнил о кровяных паразитах в теле любовника и Системе пришлось вмешаться, расслабить мышцы и распалить страсть. А ей меньше всего хотелось вмешиваться, спасая целостность заднего дворика собственных рабов. Мальчишка должен был радоваться, что она толкнула вперед его пассию. Потому что даже с соблазнением у Ло Бинхэ были проблемы. Чувствуя, как жалость все больше сменяется презрением, она досмотрела действо и последовавшие за ним слюнявые прощания. «Пользователю необходимо сбежать», — мстительно вывела система, едва Ло Бинхэ оставил разомлевшего и сонного любовника в одиночестве.