Госпожа чёрных вод. Три тысячи лет спустя

На творческую и высокооплачиваемую работу приглашаются дипломированные маги, колдуны, ясновидящие и пророки. Куда и во сколько приходить — сами знаете.

Картина, изображающая расслабленно раскинувшегося на кушетке Его высочество, получалась именно так, как Хуа Чэн и планировал. Мягкий свет фонарей, невидимых для зрителя, отказался от элементов нарочито тяжелого доспеха, края одежд не скрывали запыленных сапог, а в волосах Бога Войны трогательно белел хрупкий бутон азалии, символизирующий скорую разлуку. Все в картине должно было указывать на то, что пусть изображенный мужчина сейчас расслаблен и спокоен, это лишь краткий перерыв в его странствиях, напоминать, что Его Высочество Саньле искусный воин а красота его столь же опасна и подобна сверканию обнаженного меча. — Moy knayz, ты нужен мне, как художник и ценитель мужской красоты, — заявила Ма Лин вместо приветствия, захлопывая за собой тяжелую дверь мастерской. — Я не буду писать Пэй Мина без одежды, — не отрываясь от картины отозвался Хуа Чэн и лишь потом вспомнил, что находится в помещении не один. Се Лянь до это расслабленно читающий у окна, изумлено приоткрыл рот и отложил свиток в сторону, заставляя Хуа Чена пожалеть, о том, что он убрал ловушки из личных покоев. Все же раньше избавляются от непрошеных гостей было намного проще. Ма Лин же замерла, будто ударившись в стену барьера: — Я не за этим, — признала она, обменявшись взглядами с Се Лянем, все же добавила, — хотя не понимаю, почему ты так категорически отказываешься. — Я не работаю с весенними страницами. И твой не-муж мне не нравится, — напомнил Хуа Чэн, отстраняясь от работы и вешая кисть на подставку. Ма Лин усмехнулась: — Это именно то, что я в тебе и ценю, — льстиво протянула она, — мне нужно мужское тело. Желательно горячее. — Вы хотите убить Небесного императора, — вежливо поинтересовался Се Лянь, рукой придерживая заинтересованно выглядывающую из-за отворота одежд Жое. — Нет, конечно. Этот, — Ма Лин запнулась подбирая понятное и приличное слово, — мужлан сказал, что не отдаст оружие женщине. Так что мне просто интересно, что наш венценосный герой сочинит, если я стану требовать свое имущество как мужчина. — О, вы ведь тоже умеете изменять облик, — кивнул головой Се Лянь, — всегда было интересно, как это происходит, но Сань Лан говорил, что этот процесс не стоит внимания. — Для того, кто понимает процесс, разумеется. Наш дорогой друг лучше прочих понимает какие изменения необходимы, сразу ясно насколько глубоки его познания и изящен вкус. Поэтому и молю о помощи. Два взгляда: наглый и заинтересованный скрестились на Хуа Чэне. Непревзойденный владыка призраков устало покачал головой и взялся за новый лист бумаги, делая набросок незнакомого мужского лица. Иногда призраку действительно проще и быстрее дать то, что он хочет, чем проводить обряд изгнания. В этом заклинатели несомненно оказались правы. Незнакомое лицо изображенного юноши казалось скучным и безжизненным — удачная кукла, которую забудут едва отвернувшись. — Это как-то пресно, — покачала головой Ма Лин, — соевый мальчик, ни вкуса, ни характера. И бедра слабые. — Тебе были нужны только руки, — напомнил Хуа Чэн, из вредности добавляя на изображения раздутые до состояния бочёнков бедра и мячи на месте ягодиц. Се Лянь стоящий за плечом засмеялся глядя на нелепо раздувшуюся фигуру, а Ма Лин капризно надула губы. — Мне нужен зрелый воин, чтобы дорогой Пэй хоть немного обеспокоился за свою, — она запнулась поймав предупреждающий взгляд Хуа Чэна и невинно закончила, — правоту. — Не знал, что мы стараемся ради «правоты» Небесного императора, — усмехнулся Хуа Чэн, и новый набросок стал походить на перекошенную статую совершенный владыка Наньян. — Moy knayz, toluko ne genral bolishoi hlen, ya ne hochy nikogo ybivat, — пробурчала Ма Лин, — я уверена, что ты сможешь найти компромисс. Третьей рисунок к удивлению Хуа Чэна не устроил Се Ляня. — Сань Лан, мышцы на спине недостаточно развиты, с таким сложением может быть гонец или знатный господин, но Ма Лин, просила создать тело способное держать оружие. Так же кисть кажется неустойчивой, полагаю хорошо было бы сделать более широкую ладонь. Хуа Чэн подумал и постарался вписать в образ те особенности, о которых говорил Се Лянь. — Да, так действительно лучше, — улыбнулась Ма Лин, на мгновение взгляд ее затуманился, а очнувшись она зло выдохнула — гуевы виденья. — Что на этот раз? — скучающе поинтересовался Хуа Чэн, придавая новому лицу черты привычного облика. — Генерала Циин на дежурстве провал носорогопитон, — поморщившись признала женщина устало массируя виски, — через неделю. Последние годы, Ма Лин вновь тонула в череде видений. Сама она утверждала, что не придает им большого значения и не воспринимает как всерьез. Не после того, как Ма Куан, вопреки видению, смог сохранить жизнь им обеим. — Сегодня мне нужно будет посетить столицу и я предупрежу Лин Вэнь о том, что необходимо изменить график дежурств, — пообещал Се Лянь и сочувственно поинтересовался, — вам перестали сниться те кошмары. Ма Лин вздрогнула и отвела взгляд: — К сожалению, нет. Она помолчала, вероятно вспомнив подробности тех, видений о которых отказывалась говорить. Видений, где умирали Ма Куан и Шэнь Цзю. — К счастью то, что я вижу, все меньше похоже на нашу реальность, — тряхнула головой Ма Лин, и перевела взгляд на рисунок. Изображенный мужчина расползся вширь и чтобы уравновесить грубые черты тела, пришлось добавить массивные брови и хищные крылья носа. Разрез глаз правда оставался таким же, как у Ма Лин, из-за чего лицо казалось надменны и злым. — Это уже слишком угрожающее, — протянула она, — может быть, сделаем более мягкие черты? Может даже полным?

***

Кажется, он уже задавался этим вопросом ранее. Однако. Шан Цинхуа все ещё ждёт ответ на вопрос о том, чего такого делает Огурец-бро, что у его золотого мальчика и их братьев по секте напрочь отрубает мозги. Это ведь должно быть что-то за гранью. Иначе Шан Цинхуа отказывается понимать, почему стартуя с одной жопы они оказались в столь разных местах: он на дне сортира, а Шэнь Юань в ливере у демонического императора. Камон. Ему надо понять, что именно он делает не так. Самое веселье, конечно же началось с Системы. Точнее с Небесной демоницы о которой он, Шан Цинхуа, ничего не знал. Довольно криповой и для босса недели, и тем более для жены главного героя. То, что Система оказалась материальным демоническим существом больно скреблось в подсознании. А после того, как стервозная дамочка упомянула, что взращивала своих «рабов» именно для Ло Бинхэ и Мобей-цзуня, стало совсем тошно. Когда система была лишь кучкой неоновых пикселей, легко было поверить, что он, Шан Цинхуа, действительно демиург и творец этого мира, что все здесь так или иначе подчиняется его воле, а каждое встреченное лицо это лишь пара иероглифов, когда-то оставленная им в романе. Теперь же, в кошмарах ему снилось что «Путь гордого бессмертного демона» никогда и не был написан, а Система лишь внушила им нужные воспоминания. Для его главного героя такая задача была вполне решаемой, пусть и нудной. А Система, так и не назвавшая своего имени, явно не страдала от избытка работы: раз почти три десятка лет растила орудия для молодых демонических владык. Интересно было бы узнать, есть ли у нее приманки для остальных правителей, и если да, то где их другие пользователи теперь. Так или иначе, Система нагнула Ло Бинхэ, и теперь отдавала ему приказы, метафорически выражаясь пиля ноготочки за кулисами дворцовой жизни. И здесь выкручивая на максимум свою дебильную игру с заданиями и штрафами. Только вот награды Ло Бинхэ не получал, а Шэнь Юань оставался тем крючком, который не давал молодому демону взбунтоваться. Штрафовали их императора лишь через воздействия на императрицу. Казалось, Система одним лишь взглядом отключала ему то руки-ноги, то сердце, или скручивала в искажении такой силы, что Огурец-бро едва не выплевывал свои легкие. Как Шан Цинхуа уже замечал ранее: демоны имели пунктик на собственности и если не могли отбить то, что хотят, то брезговали если хозяин делился своей вещью. Благотворительность здесь воспринимали не лучше ведра с помоями, опрокинутого на голову. Нормальному демону, стоило бы плюнуть и забыть о чужой марионетке, но Ло Бинхэ не зря был полукровкой и продолжал смотреть на Шэнь Юаня с поистине собачим обожанием. И по всем канонам ПГБД это означало, что системе неминуемо придет конец, а герой сможет счастливо таскать на руках столь безвинно страдающую императрицу. Здесь за Брата Огурца можно было лишь порадоваться. Сам же Шан Цинхуа вынужден был вспахивать уже на трех истеричных и вспыльчивых священных демонов. Первым и самым привычным тираном был Мобэй-цзунь. Узнав о том, что его советник ещё до знакомства был рабом у Системы, он стал мрачным и дерганым. Шан Цинхуа ясно запомнил, как его сердце упало в ноги и судорожно забилось, когда покинувший тронный зал Мобей-цзунь, схватил его за горло сдавливая так, что казалось ещё немного и голова отделится от шеи. Заклинатель мог лишь слабо хрипеть и чувствовать, как кровь стучит в висках. Когда королю все же надоело его убивать, Шан Цинхуа с удивлением понял, что все ещё может думать. Ноги были покрыты чем-то холодным, и он готов был поспорить, что теряя сознание все же обмочился. Перед глазами горело системное сообщение: «Пользователь 1 заслужил свой хэппи энд. Получено достижение: Любимый питомец Ледяного принца». И действительно, эта канонная попытка убийства, не была аналогом увольнения. По приказу Мобей-цзуня, его отскребли от пола и бросили в ледяную воду купален, а утром вновь нагрузил кипами бумажной работы. Теперь здесь осталась лишь работа, Шан Цинхуа иногда казалось, что король им попросту брезгует и даже избивая, старается свести прикосновения на минимум. Вторым извечным кошмаром честных служащих был Ло Бинхэ. Стоило признать, что парень создан для того, чтобы делать мозги трем сотням истеричных девиц, а получив вместо положенного цветника одного единственного Огурца, тратил свой несомненный талант на вынос мозга простых работяг. Он как истинный ученик пика Цинцзин и меча Сюя, имел пунктики по многим совершенно бесполезным вопросам. Казалось бы, какое императору дело до ошибок и помарок в подготовленных ответах о дворцовых нуждах, но нет — юный император мог сжечь счетные книги и заставить переписывать их с нуля лишь потому, что ему не понравилась каллиграфия служащих. В один день мог решить, что позолота на главном здании Золотого дворца не гармонирует с мореным деревом колон и приказать в три дня исправить ошибку. А за нарушение приказов бил ничуть не мягче чистокровного Мобейя. А хуже всего были его капризы в одежде для почтенной императрицы. Шан Цинхуа в кошмарах снилось то парадное лазурное облачение, расшитое перьями парящих змей из леса тысячи тайн, которое Огурец-бро порвал при первом же выходе. В тот день братан отыгрывал капризную женушку на все деньги и будучи прославленным заклинателем, смог запутаться в подолах и упасть в декоративный прудик. — Этот мастер так неловок, — кротко признал Огурец, трепетной лебедью растекаясь по рукам Ло Бинхэ, — испортил подарок супруга. — Не стоит волноваться о таких мелочах, — щедро простил его малолетний транжира, пока сердце Шан Цинхуа обливалось кровью — Чертов костюм стоил чуть меньше чем годовой бюджет секты, а для его создания пришлось валяться в ногах у клана паучих-прях, рискуя уйти от них нашпигованным яйцами. Потому что эти проклятые бабы ловили мужиков устраивали им сну-сну, а после вгоняли яйца под кожу, чтобы когда меленькие паучки вылупятся, они смогли перекусить жертвенным отцом. И Шан Цинхуа ходил к этим бестиям. А после того, как на его шею присела третья бешеная руководительница в лице Системы, заклинатель стал всерьез сожалеть, что не завел детишек с паучихами. Хотя развлекся бы перед смертью. Система, явившаяся как какой-то реликтовый родич Ло Бинхэ, была не просто кошмарна: теперь ее дурацкие шуточки и комментарии слышали все присутствующие. И да. Небольшая паранойя. И существенный сдвиг на Шэнь Цинцю, который первый Шэнь Цинцю. Хотелось бы, конечно, знать, как оно было на самом деле, но по озвученной Системой версии, когда-то она сидела на императорском троне и мирно спала с сотнями женщин из своего гарема. Небесные же чиновники отчего-то не восхитились столь сильной и могучей демонической красоткой и послали на ее голову этого Шэнь Цинцю, который даже находясь в пыточных застенках, умудрялся портить жизнь всей империи, а после и вовсе подослал убийц. Теперь же Система вновь видела следы той же болезни, что распространялась по ее владениям. А самое главное, была уверена, какой именно небожитель стоит за гибелью населения мира демонов. Этот пароноидальный бред, как ни странно, был воспринят и Ло Бинхэ и Шэнь Юанем без претензий. — Этот человек действительно ужасен, — кивал головой юный император. — Звучит в духе твоей дерьмовой книжицы, — вздыхал Огурец-бро, заставляя Шан Цинхуа жить мечтой о том, как он стрельнет у Шэнь Цинцю номерок нужного киллера. Нормальным был только Мобей-цзунь. Он был опытным выживальщиком в игре под названием: дворцовые интриги священных демонов и выносил эти странно нелогичные монологи с каменным лицом, лишь иногда криво ухмыляясь. Но даже его ледяное терпение дало трещину, когда система начала раздавать квесты по организации тайной секты темных заклинателей. Потому, что во первых, это был какой-то несусветный треш. Во вторых, это и был форменный треш. В третьих, вся идея базировалась на невнятной легенде о Четырех призрачных владыках. Окей, настоящие суровые демоны немного скептически относились к существованию призраков. Потому что нормальные демоны не пытались подняться из своих могилок после смерти, эта криповая фишка была доступна только людям. По эту сторону границы призраков воспринимали так же, как в современном мире: как стремный или глупый фокус. Однако, следуя воле победителя и императора Ло, он отдал Шан Цинхуа для важного дела организации подпольного клуба фриков-сектантов. К несчастью, и Шан Цинхуа и Шэнь Юань знали, что эта хрень может сработать. В ПГБД действительно была арка с этими сектантами. Четвертый Хэллоуинский спешл. Ещё до покорения небес оригинальный Ло Бинхэ, оказался выбран сектантами в качестве жертвы. Замысел состоял в том, что кровь Небесного демона спеленает древних бедствий, вынуждая владыку призраков покорно исполнять приказы поехавшей компании. Призыв состоялся, лежа на каменном столе Ло Бингэ краем глаза смог рассмотреть женский силуэт и услышать металический перезвон. А после все его внимание перешло к жрецам, занесшим над ним изогнутые ножи. К счастью, одна из послушниц, будущая жена двести семьдесят два, влюбилась в доблестного героя и ослабила вервия, сдерживающие возлюбленного. Ло Бинхэ избавился от жрецов, но когда смог вновь взглянут на круг призыва призрачная женщина уже исчезла, а оставшаяся после нее аура смерти не могла помешать Ло Бинхэ и его спасительнице. После о Правительнице призрачного города упоминалось лишь вскользь, когда Ло Бинхэ для разнообразия отдыхал среди призрачных куртизанок, а те прятали его от звероподобной стражи. В памяти Шан Цинхуа отложилось о ней ровное ничего. Однако, Огурец все же помнил, что девицы говорили о своей правительнице, как о древней старухе, которая сотни лет назад понесла от Небесного императора, а после жила долгую и бесцельную жизнь, пока не захватила власть, после исчезновения «отца города». А ещё вспомнил, что в оригинале Ло Бинхэ заглянул в игорный дом, где за ширмой увидел тень хозяйки, слишком высокую и широкоплечую для женской. Теперь же система требовала найти, а при необходимости и создать эту секту. А это значило, что им потребуется жертвенный небесный демон. «Если пользователи желают изменить сюжет и лишить персонаж Ло Бинхэ статуса «жертвенная овечка» им необходимо выбрать иного персонажа с подходящими характеристиками», — ехидно вывела Система, затыкая попаданцам рот, до того, как они успели озвучить друг другу страшную догадку. — Но Бинхэ ведь главный герой, — испуганно прошептал Шэнь Юань, обреченно смотря в неоновый экранчик. «Основной сюжет закончен. Начата арка специального эпизода. Смерть ключевых персонажей возможна.» Огурец-бро до крови закусил губы и после долгой паузы легкомысленно заметил. — Знаешь, Самолет, всегда знал, что мы не зря пощадили Тяньлан-цзуня. Поищи где он теперь, кажется, нам стоит организовать семейную встречу.

***

Дворец Солнца и Пламени был самым высоким зданием в Безночном городе с широкой площадью под ним, но немилосердное время оставило от строения лишь раскрошившиеся камни, да контуры дорог на выжженной земле. Возможно когда-то это место и было преисполнено жизни и величия, однако теперь догадаться о том, что крыша имела в общей сложности двенадцать гребней, и в конце каждого гребня было восемь небесных зверей, можно было лишь внимательно слушая рассказы уверенно шагающей вперед Вэнь Цин. Ло Йа не любила западные регионы, а после того, как по местным границам пролег разлом с миром демонов и вовсе перестала думать о нем как о пригодном для жизни. Руины же Безночного города считались проклятыми ещё до появления границы, в первое время каменные укрепления на возвышенности использовали для обороны. Крепости горного запада, были столпами сдерживающими демонов от вторжения. Тогда пост Бога войны запада был одним из самых прибыльных, а занимающий его генерал И уступал во влиянии лишь Небесному императору. Возможно, именно поэтому генерал И и погиб, проходя второе испытание. Но все это было ещё до договора с Небесными демонами. Когда же граница была защищена барьером, а проходы стали появляться спонтанно и нестабильно западные крепости пришли в упадок. Демоны могли не появляться годами, могли пробираться за границу небольшими группами. А после появления демонической линии Мо, демоны научились прокладывать порталы в глубине земель людей. Содержание крепостей в таких условиях оказалось непомерно дорогим, а смертные населяющие этот раненой устали от бесконечных набегов и перебрались в другие более дружелюбные земли. Однако сторожевые башни все ещё стояли. Напоминая о веках противостояния. Ло Йа с тревогой смотрела на все больше мрачнеющую Вэнь Цин: — Дева Вэнь, вы уверены, что нам стоит находится здесь, — мягко спросила она, трогая спутницу за напряженное плечо. Вэнь Цин вздрогнула, и удивлённо покусилась на Ло Йа. — Это площадь Огня, — тихо произнесла она, — с юга к ней вела дорога из тюрьмы, а к северная дорога ведет до поля где разжигали костры. Здесь пытали пленных и каждый мой визит в Безночный горд, заканчивался бесконечными бдениями в этом месте. Не думала, что переживу эти камни и железные столбы. Странное чувство. Ло Йа зябко повела плечами. Площадь раньше казавшаяся ей просто жуткой, теперь давила на плечи погребальной плитой. Стараясь не выражать нетерпения, Ло Йа подождала пока Вэнь Цин задумчиво опустилась на колени трогая гулкую выжженную землю, и даже сдержала крик, когда с темного предгрозового неба к ним слетела черная птица. Ворон встал перед ними, недовольно топорща перья, и требовательно прощелкал металически блестящим клювом. — Скоро закат, — понятливо покачала головой Ло Йа, думая о том, как Шэнь Цинцю мог пригреть столь мерзкого питомца, — нам нужно торопится, иначе мы не дойдём до первой башни в срок. Вэнь Цин кивнула головой, будто это не ей захотелось придаться воспоминаниям в столь жутком месте. Они прошли северной дорогой и обернувшись Ло Йа увидела, что мимо руин шла и другая дорога, которая позволила бы им миновать руины. Это значило, что Вэнь Цин сознательно провела ее через этот кошмар. Ворон, увязавшийся следом, продолжал недобро коситься. А Ло Йа как никогда сильно хотела в их летний домик, подальше от жуткого приграничья. Хотела поцеловать мужа, который как на зло именно теперь решил ввязаться в семейные дела и теперь пропадал в Призрачном городе, обнять Гуньи Сяо — единственного из их подопечных, который по доброй воле согласился следовать за ними и возможно, в будущем сможет окрепнуть достаточно для того, что бы пережить давление энергии в небесной столице. Пройтись босиком отмели в истоках реки Ло и не видеть эти безжизненные земли. Но она сама навязалась в попутчицы к Вэнь Цин и теперь упрямо сжимала губы, напоминая себе, что она генерал Бога земли и не должна боятся обезлюдевших руин и демонов. Первая башня появилась неожиданно. На фоне темного вечернего неба она казалась клыком гигантского чудовища, но чем ближе они приближались, тем более жалкой и хлипкой она казалась. У самой башни они остановились оглядываясь. Организуя эту встречу Ма Куан передал им лишь место и время, и только теперь Ло Йа поняла, что не узнала у мужа какую марионетку ему удалось достать для брата. Она уже готова была потратить драгоценные крупицы энергии и произнести пароль для сети духовного общения. И устроить безобразный скандал. Потому, что нужно было быть сумашедшим, что бы назначить в дружескую встречу в этом кошмаре. И плевать на то, что подходящего «ненужного» покойника удобнее всего найти именно в приграничье, и то, что в западных землях, подконтрольных Шэнь Цинцю за ними не проследят, и на все прочие разумные доводы. Неожиданно тень в углу банши зашевелилась, и из сумерек вперед вышел плечистый мужчина, самой бандитской наружности. — Этот Лорд приветствует Вас, — пробурчал незнакомец и повел плечами. Движение вышло плавным, почти танцующим, совершенно не подходящим наружности мужчины. — Ди-ди, — облегченно выдохнула Ло Йа, узнавая холодный расчетливый взгляд Шэнь Цинцю и доверчиво пошла на встречу обнимая неловко согнувшегося мужчину, — ты нас напугал. — Прошу цзе-цзе простить эту ребяческую выходку, — повинился Шэнь Цинцю и перевел взгляд на Вэнь Цин, — вы были слишком беспечны. Целитель покачала головой и демонстративно убрала в рукав хищно сверкнувшие иглы. — Я тоже рада приветствовать вас, Лорд Шэнь. Простите, что чуть не убила. Вы казались слишком похожим на демона. И эти кровожадные монстры, к ужасу Ло Йа, обменялись понимающими гадючими улыбками. Над западом сгущалась ночь.