Краткий список советов, не работающих при встрече с иллюзионистом

      Мафия разрушала душу.       Рано или поздно — рутиной становится всё. Пытки, убийства. В первый раз обычному человеку сложно разрезать ребёнка скальпелем или раздавить каблуком котёнка. К сотому разу — он думает только об эффективности. В мафии, конечно, гораздо больше тех, кто и в первый раз с наслаждением проявит жесткость. И среди них, среди этих чудовищ, равняясь на них, — обычный человек быстро превратится в отродье.       Мафия разрушала душу. И ещё сложно было выбирать подарки на день рождения для тех, кому и так хватало денег на что угодно.       Ветер можно было увидеть — закручиваясь, как гребни волн, он поднимал белые лепестки. Воздух в такие секунды пропитывался тонким, едва уловимым ароматом неспелой вишни: вместе с сакурой в него поднимались невидимые капельки эфирных масел.       Кёя говорил, даже спорил, что сакура ничем не пахла, и когда Мукуро сам почти прижался носом к её огромной ветви — он и правда уловил только слабые древесные нотки, будто лишь ствол был настоящим, а цветы к нему крепились бумажные. Может, даже сейчас запах летел издалека и принадлежал какому-то иному растению.       Практически всегда Кёя оказывался прав. Буквально сегодня, например, он предупредил, что какигори не подходил к текущей погоде — но Мукуро посчитал это предрассудком; он на удивление соскучился по летнему десерту, а к ларьку как раз не стояла очередь.       — Тебе холодно? — поинтересовался Кёя настолько заботливо, что это считывалось как однозначная издёвка, и кивнул на почти полную пиалу с колотым льдом.       Ладонь, в которой Мукуро её держал, онемела. Он немного дрожал, потому что мышцы старательно вырабатывали тепло.       Но любимое шоколадное мороженое — он ел даже зимой, в непреднамеренно лёгкой одежде.       — Вообще-то здесь просто налит странный сироп. Я не люблю горькое.       — Хочу попробовать.       Подойти к ларьку стоило хотя бы ради того, чтобы в результате — покормить Кёю с ложечки.       — Нужно ещё, — после первой ложки сказал Кёя — пускай и без особого воодушевления. Мукуро с радостью выполнил его просьбу. — Он сладкий.       — Возможно. Но разве ты не замечаешь на фоне сладости горечь?       — Один раз в жизни, в детстве, я попробовал удачный сироп для какигори. Он не был сладким вообще. Думал, ты нашёл нечто подобное.       — Помнишь, месяц назад ты рассказал, как в детстве пробовал удачный сироп для какигори? Думаю, один из этих тебе тоже понравится. И ты сможешь в любой момент проверить, прав ли я, с этой машиной.       — Правило номер три, — сказал Кёя, с угрозой опустив голову. — Правило номер три в моём доме.       — Ты просил не менять ничего на твоей кухне… Но ты можешь поставить сиропы и машину в другое место, так что я ничего не нарушил. Кроме, формально, правила, запрещающего споры насчёт правил. Кажется, там было такое.       — Спасибо.       Подобрать материальный подарок было, в сущности, невозможно: даже сделанная по индивидуальному проекту кофеварка, отлично заменявшая профессиональных барист, — наиболее значимое исключение человека из производственной цепочки со времён изобретения массажного кресла — меркла перед любым разговором с Кёей.       Почти каждый день они и так одаряли друг друга встречами.