Ганзель и Гретель: Собор Мертвецов

Плетёная корзинка качалась в разные стороны, будучи висящей на руке во время ходьбы. А её носительница, молодая девушка, в простом платье крестьянском, у порта расхаживала.   Парусники и шхуны, элегантно раскачивались по водной глади. Месяц и звёздная пелена в море отражались прекрасной картиной. И деревянные доски ласково скрипели, под обувью барышни.   Тьма естественная вокруг, да тишина мертвее чем на кладбище. Лишь всплеск воды успокаивал душу, и луна в глазах блестела. Улыбку ребячью вызывала.   Вот только, тяжело на сердце было девушке, оборачивалась уж больно часто. Гадкое ощущение, что не одна была она. Ветерок дунет, и шепот мерещится. Наступит на скрипучую доску, и тут же обернется девица резко.   И холодок по телу прошёлся, да мурашки как стая муравьев под кожей. Глаза забегали, и поспешила барышня шагу прибавить. Вот же её дом, рукой подать. Вот только не суждено было ей, даже ключ из кармана достать.   Резкий всплеск воды, и пронзительный визг накрыл городок. Словно кошачьи глазки в тени, засиял свет из окон домов. Повыходили люди со свечами в руках, да расспрашивать друг друга начали.   Однако, никого не было. Та самая девушка, буквально под землю провалилась. Лишь ее корзинка валялась на досках, теряя фрукты и хлеб, что катались вокруг. И подбежал ребёнок, в спешке начав поднимать чужие продукты. Да вот не успела его мать выйти за ним из дома, как и след его простыл. Начала звать сорванца:   — Томас? Бегом домой! Куда убежал?   Не услышав отклик своего дитя, женщина начинала переживать. Выскочив к порту, хваталась за каждого встречного соседа, да о сыне расспрашивала. Все отчаянно руками разводили, молодого Томаса никто даже не заметил. И обнаружила она валяющуюся корзинку. Да только подойдя к ней, маленький городок впервые испытал животный страх. Такой крик, живой человек издать не мог.   Женщину нашли без сознания, сжимая в руке несчастную сливу, взятую из корзинки. И опустили взгляд они. Всматриваясь в таинственное под деревянными досками, ни один человек не стал бы осуждать бедную горожанку.   Два тела, плавали на поверхности водной глади. Не были они утопленниками. Даже в тёмной по вине ночи воде, и слепой без доли сомнения пояснил бы, о количестве крови, в которой находились трупы. Их ничто не соединяло. Голова там, нога здесь, а тело и вовсе отсутствовало. Расчленили их, по вырывали конечности, и утащили под воду.    Не успели невинные разбежаться по домам. Послышались выстрелы, и хриплые бульканья кровью, из разорванных глоток. Мужчин убивали сразу. А женщин лишь ранили в конечности, раздевали, и заставляли жалеть о том, что девушками родились. Детей в домах запирали, и поджигали деревянные избы. Предварительно вынося все самое ценное, и то, что можно продать за сумму немалую.    И начался ад на юге Англии. Маленький городок был стерт с лица земли. Бандиты, пираты, монстры, демоны. Как их только не называли.    Горы трупов, и последние крики обнажённых девиц, столь зверски утратив свою невинность. Запах сожженной плоти, от которой слезились глаза. И никакой человечности.   И услышали «демоны» шум из воды. Повернулись лицом и телом, встречая своего «господа».   Чёрные щупальца, ухватившись за деревянные доски, подняли из воды своего хозяина. Словно лесной медведь, ставший на задние лапы. Он был высок, грозный, и до безумия голодный.   Двухцветная шляпа подчеркивала горбатый нос, а песочно-жёлтые глаза выделялись на фоне чёрных глазных яблок. Наряд был скрыт длинным угольным плащом. И лишь одна деталь, выделяла юношу, помимо щупалец.   Левая нога, стала самым настоящим оружием. Не было привычного деревянного протеза, благодаря которому Джон Сильвер, торжественно носил кличку «Окорок». То было огромное, острое лезвие. Железная конечность, неестественно передвигалась, в отличие от своей сестры близнеца. Этим морской дьявол наводил лишь дополнительную дозу ужаса, хвастаясь своим величием.   Пройдя над валяющимся по дороге трупом, протез с легкостью, и с мерзким звуком рвущейся плоти, наступил на разлагающееся лицо. Один глаз выпал из своей орбиты, пачкая гнилой кровью железную конечность.   Осматривая деяния своих головорезов, юноша расплылся в широкой улыбке. И неожиданно, одна из щупалец пришла в движение. Над головой хозяина, та резко схватила проносящийся на ветру, листок бумаги.   И взглянув на содержимое, улыбка застыла на лике, а песочные глаза забегали в разные стороны. Юноша смотрел на самого себя, разыскиваемого преступника, ценна головы, которого, заставила издать гордый смешок.   Разорвав бумагу на клочки, парень велел своим приспешникам следовать за ним, вглубь сожженного города.   И наступая на рваный лист, под грязным следом обуви, красовалось имя Дьявола морского, и Грозой семи морей:   “Ганзель Джон Флинт”