Jinkook истории Part 2

Джин старался не дышать слишком глубоко. Это становилось уже какой-то привычкой — задерживать дыхание каждый раз, когда в кабинет заходил его начальник. Но стоило Чонгуку пройти мимо, и в воздухе мгновенно расцветал его фирменный аромат — терпкий, освежающий бергамот с легкими древесными нотками. Любимый запах Джина. Проклятье. — Сокджин, вы успели закончить презентацию для "Коа Индастриз"? — прозвучал бархатистый голос за спиной. Джин подпрыгнул на месте, уронив стилус прямо на планшет. Он резко обернулся, заметив, как на губах начальника мелькнула лёгкая улыбка. — Д-да, почти… То есть, осталась пара слайдов, но я закончу сегодня. Обязательно! — выдохнул он, стараясь не смотреть прямо на Чонгука. Это было опасно: во-первых, глаза, слишком глубокие, слишком внимательные, а во-вторых... запах. Чёртов бергамот. Чонгук склонился чуть ближе — может быть, чтобы посмотреть на экран планшета, а может, чтобы Джин точно не мог думать ни о чём разумном. Джин почувствовал, как уши начали наливаться краской. — Не волнуйтесь, у вас всегда отличный результат, — мягко сказал Чонгук, и, похлопав его по плечу, ушёл, оставив за собой шлейф аромата и лёгкое помутнение в голове. Джин с шумом выдохнул и уткнулся лбом в ладони. — Почему именно бергамот… — простонал он себе под нос. — Почему не что-то неприятное, как бензин или селёдка? Он был омегой, которому не везло с проявлениями — слабое обоняние, едва уловимые циклы. И вот ирония: он мог не заметить собственную жару, но каждый раз, когда в комнате появлялся Чонгук, тело начинало выдавать всё — покраснение кожи, путаные мысли, нелепую улыбку, которую никак не стереть с лица. К тому же Чонгук был идеальным альфой в глазах всего офиса: профессиональный, спокойный, вежливый. Ни единого повода для жалоб. И, разумеется, абсолютно не замечал, как его подчинённый превращается в растерянное облако стеснения каждый раз, когда они оказываются в одном помещении. Но всё изменилось в один обычный вечер, когда Джин задержался на работе, а в офисе появился Чонгук с двумя чашками кофе и словами: «Я подумал, ты, может, голоден. Ты вообще когда-нибудь ешь после обеда?» Джин посмотрел на него широко раскрытыми глазами, забыв, как дышать. И тогда Чонгук сказал: «Знаешь, ты всегда смущаешься, когда я рядом. Это из-за меня? Или из-за… моего запаха?» Джин нервно рассмеялся, глядя на протянутую чашку кофе. — Я… просто чувствительный к запахам, наверное. Особенно к бергамоту, — он опустил глаза, чувствуя, как уши снова предательски горят. — Это мой любимый аромат. Чонгук присел рядом, на край стола, не отводя взгляда. Он был близко — настолько, что Джин чувствовал лёгкое тепло от его тела, не говоря уже о проклятом аромате. — Так вот почему ты всегда смущаешься, — протянул Чонгук, будто делал вывод после долгого наблюдения. — А я думал, что ты просто избегал меня. Даже обидно было. — Н-нет, ты что… — Джин отхлебнул кофе, чтобы скрыть растерянность. — Я просто… теряюсь рядом с тобой. Не из-за страха, а… наоборот. Ты мне нравишься. И запах, и голос, и… всё. Это глупо, я знаю. — Почему глупо? — спросил Чонгук. — Мне тоже нравится, когда ты теряешься. Это... очаровательно. Джин замер. — Что? — Ты милый, Ким Сокджин. И ты отлично работаешь. И я уже давно хотел пригласить тебя на ужин. Но ты всё время краснеешь и убегаешь, — усмехнулся Чонгук. — А я, кажется, не хотел тебя пугать. — Ты не пугаешь. Ты сбиваешь с толку. Очень, — Джин прикусил губу, едва веря в происходящее. — Ты… правда хотел пригласить меня на ужин? — Правда. И хочу сейчас. Пойдёшь? Сегодня. Прямо сейчас. Только не потеряйся, пожалуйста, — Чонгук наклонился ближе, и его голос стал почти шёпотом. — Я постараюсь пахнуть чуть слабее. Хотя, честно, рад, что тебе нравится. Джин улыбнулся — открыто, по-настоящему. — Если ты будешь рядом, я готов нюхать бергамот хоть каждую секунду. — Отлично, — сказал Чонгук. — Тогда, может, ты даже позволишь мне узнать, как ты пахнешь, когда не стесняешься? ………………. Ресторан был уютным, с мягким светом, приглушённой музыкой и окнами в пол, через которые были видны огоньки вечернего города. Джин сидел напротив Чонгука, нервно перебирая край салфетки, стараясь не расплавиться под его взглядом. — Ты всё ещё смущаешься? — спросил Чонгук с улыбкой, опираясь локтем на стол. Он выглядел расслабленным, но внимательным, будто ни одно движение Джина не ускользало от него. — Немного, — честно признался Джин, заставляя себя поднять глаза. — Просто... всё это как сон. Я никогда не думал, что ты… — Что я замечу тебя? — закончил за него Чонгук. Джин кивнул, смеясь. В этот момент официант принёс вино, и Чонгук аккуратно наполнил бокалы. Когда он подал один из них Джину, их пальцы соприкоснулись. Лёгкое прикосновение, но по телу Джина прошёл электрический ток. — А ты знаешь, как ты пахнешь? — вдруг спросил Чонгук, не убирая ладони. — Мелисса. Свежо и тепло. Я заметил это сегодня, когда подошёл ближе. Джин смутился ещё сильнее, но не убрал руку. — Я думал, мой аромат слабый… почти неощутимый. — Только не для того, кто хочет чувствовать, — ответил Чонгук и провёл большим пальцем по костяшкам его пальцев. Джин затаил дыхание. В голове стало тихо — только прикосновение и этот голос, немного хриплый, низкий. Чонгук, казалось, никуда не торопился, наслаждаясь каждым мгновением. И Джин позволил себе расслабиться. — Ты не обязан быть сильным или ярким, чтобы кто-то захотел быть рядом, — продолжил Чонгук. Он перевёл руку Джина в свою ладонь, чуть сжав её. — И твой аромат… он как успокоение. Я думал, только ты теряешься, когда я рядом. Но я каждый день старался не приблизиться слишком сильно. Потому что боялся, что не смогу отпустить. Джин сжал его пальцы в ответ и, впервые за вечер, улыбнулся без тени смущения. — Тогда не отпускай. …………… — Не хочу, чтобы этот вечер заканчивался, — сказал Чонгук, когда они вышли из ресторана. Вечер был тёплым, город светился огнями, а воздух был наполнен ранней весной и чем-то... новым. — Мне тоже не хочется, — признался Джин. Он стоял немного ближе, чем обычно, и не отпускал Чонгука за руку. — Тогда... поехали ко мне? — предложил Чонгук. — Никакого давления. Просто — продолжим вечер. Поговорим. Или помолчим вместе. Джин кивнул: «Я хочу». ………………. Квартира Чонгука оказалась удивительно уютной: тусклый свет, книги на полках, мягкий диван и аромат бергамота, впитавшийся, казалось, в каждую подушку. Джин снял пальто и неловко стоял в гостиной, будто оказался в мире, в который не верил, что когда-нибудь попадёт. Чонгук подошёл сзади и тихо сказал: «Хочешь воды? Или вина?» — Только тебя, — сорвалось у Джина, и он сразу покраснел. — О, чёрт… я… я не хотел это так сказать… — Мне понравилось, — усмехнулся Чонгук и обнял его сзади, осторожно прижимаясь носом к шее. — Ты пахнешь ещё сильнее. Наверное, из-за смущения. Это сводит с ума. Джин обернулся, глаза блестели, и в них было всё — стеснение, желание, страх, волнение. Чонгук провёл пальцами по его щеке и спросил: «Можно?» Джин кивнул. Поцелуй был осторожным, медленным. Чонгук гладил Джина по спине, будто успокаивал, будто показывал: ты в безопасности, ты важен. В спальне было полумрачно. Джин сидел на краю кровати, разуваясь и нервно дёргая подол рубашки. Чонгук встал перед ним на колени, взял его за руки. — Эй, мы никуда не спешим. Смотри на меня. — Он поднял взгляд Джина, улыбнулся. — Ты такой красивый, особенно когда стесняешься. — Я… давно никого не подпускал так близко, — прошептал Джин. — Я волнуюсь, что… не понравлюсь. Или что буду нелепым. — Уже нравишься. Уже сводишь с ума. Я не хочу идеальности. Я хочу тебя — настоящего. Когда они легли рядом, Чонгук всё делал медленно: расстёгивал рубашку, словно раскрывал тайну; касался губами ключицы, будто целовал лепесток. Джин дрожал, но не от страха — от того, что всё это было слишком нежно, слишком реально. Джин прятал лицо в плечо Чонгука, горячий и смущённый. — Всё, что мы делаем, — только если ты хочешь, — прошептал Чонгук, опускаясь ниже, прикасаясь губами к шее, где бился пульс. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Когда Чонгук снял с себя футболку, Джин на мгновение замер, глядя на него. Его руки потянулись, коснулись горячей кожи, и Чонгук ответил лёгким стоном. — Не надо стесняться, — сказал он, прижимаясь. Их бёдра соприкоснулись, тела слились в медленном движении. — Смотри на меня… только на меня. Поцелуи стали глубже, дыхание — тяжелее. Чонгук входил в него медленно, осторожно, держал за руки, целовал лоб, не отводя взгляда. Джин выгнулся, выдохнул его имя. Он чувствовал себя открытым до самой сути — и впервые это не пугало. — Всё хорошо? — прошептал Чонгук, чуть ускоряя движения. — Да… пожалуйста, не останавливайся… И он не остановился. Двигался в нём ритмично, будто знал, где прикасаться, где поцеловать, когда замедлиться, когда обнять крепче. Их стоны были тихими, сдержанными, но наполненными чувствами. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждый вздох — как обещание: я здесь, я рядом, ты не один. Когда Джин кончил, он прижался к Чонгуку, пряча лицо в его шее, горячий, растрёпанный, взволнованный. Через несколько мгновений Чонгук последовал за ним, обняв крепко, всем телом. Они лежали, запутанные в простынях, дыхание постепенно выравнивалось. Джин тихо сказал: «Это было… как сон. Я даже не знаю, как тебе смотреть в глаза теперь». Чонгук усмехнулся, поцеловал его в нос: «Тогда смотри в сердце. Там ты всегда был». ……………. Утро прокралось в комнату мягким светом, пробивающимся сквозь занавески. Джин проснулся первым. Он лежал на спине, полунакрытый простынёй, а рядом — Чонгук, спящий, спокойный, с растрёпанными волосами и рукой, крепко обвивающей талию Джина. Сердце Джина билось быстро, но не от тревоги — от того, как хорошо ему было. Как спокойно. Он повернул голову, чтобы рассмотреть Чонгука. Его ресницы, расслабленные черты лица… такой красивый, даже во сне. И такой — его. — Красивый? — раздался хриплый голос, и Чонгук открыл один глаз, улыбаясь уголком губ. — Я… просто смотрел, — Джин тут же залился румянцем. — Прости, не хотел будить. — Я рад, что проснулся вот так, — Чонгук подтянулся ближе и поцеловал Джина в висок. — С тобой рядом. — Я чувствую себя… как будто во сне. В хорошем. — Джин закрыл лицо руками. — И всё ещё ужасно стесняюсь. — А я всё ещё хочу тебя обнимать, — пробормотал Чонгук, прижимаясь, укладывая Джина на грудь и гладя его по спине. — Скажи только, если тебе некомфортно. — Наоборот, — прошептал Джин. — Я не хочу вставать. Никогда. — А если я скажу, что в душе теплее? — Чонгук чуть отстранился, посмотрел в глаза. — Вместе? Пар наполнял ванную, когда Чонгук включил воду. Джин стоял у края душевой кабины, в полотенце, не решаясь войти первым. — Я как школьник, — пробормотал он. — Ужасно неловко. — А я думал, ты уже понял, что ты прекрасный, — Чонгук снял с него полотенце и провёл пальцами по плечу. — В любой ситуации. Особенно вот в такой — смущённой и мокрой. Вода текла тёплой струёй, и когда Джин вошёл, Чонгук тут же обнял его со спины. Они стояли под струями воды, прижавшись друг к другу, и Джин чувствовал, как всё напряжение уходит. — Ты знаешь, как хорошо пахнешь по утрам? — прошептал Чонгук ему в ухо. — Мелисса. Как будто я мог бы жить этим ароматом. — Ты говоришь такие вещи, и я хочу провалиться в плитку, — Джин рассмеялся, запрокинув голову на его плечо. — А я хочу целовать каждую каплю воды с тебя, — Чонгук провёл губами по его шее, по плечу, опускаясь ниже. Его руки скользили по влажной коже, медленно, но уверенно, вызывая дрожь. Джин обернулся, встретился с ним взглядом — и поцеловал сам. Робко, но глубоко. И уже не убегал, не прятался. Он чувствовал себя любимым. — Кажется, нам придётся задержаться в душе, — прошептал Чонгук между поцелуями. — Я не смогу остановиться. — Не останавливайся, — ответил Джин, касаясь его щёк, — я хочу, чтобы это утро длилось вечно. После душа Чонгук одолжил Джину мягкую футболку и спортивные штаны — и Джин чувствовал себя почти как дома, хоть и всё ещё немного смущённым. ……………… На кухне пахло кофе и жареными тостами. Джин сидел за столом, пока Чонгук что-то готовил у плиты, напевая себе под нос. — Ты готовишь? — удивился Джин, подперев щеку рукой и наблюдая. — Для кого-то — да, — улыбнулся Чонгук, подмигнув. — Но если ты спросишь, умею ли я — нет. Так что не суди строго. Завтрак оказался простым, но вкусным: омлет, тосты с авокадо и кофе с молоком. Джин ел молча, украдкой посматривая на Чонгука, а потом вдруг спросил: «А ты… часто приглашаешь к себе сотрудников?» Чонгук отложил вилку, взглянул прямо: «Никогда. Только тебя». Повисла тишина. Джин сглотнул и опустил глаза. — Почему? — Потому что с самого первого дня ты был для меня чем-то особенным, — сказал Чонгук тихо. — Я не знал, как подойти, не хотел давить. Ты всегда такой... аккуратный, замкнутый. Но твой запах сводил меня с ума. И твоя улыбка. Джин покраснел, как обычно. — Я... тоже чувствовал. Просто думал, что это в одностороннем порядке. — Тогда давай сделаем это официальным, — Чонгук накрыл его руку своей. — Встречаться. Я хочу быть с тобой. Не просто на одну ночь. Джин прикусил губу, потом улыбнулся. — Я... да. Давай. Чонгук тут же встал, подошёл и поцеловал его. — Спасибо. Ты делаешь меня чертовски счастливым, знаешь? ………………. По дороге на работу они шли вместе — Джин в рубашке и пальто, Чонгук в классическом костюме, но с ленивой улыбкой, которую никак не мог скрыть. — Люди увидят, — прошептал Джин, когда Чонгук взял его за руку в лифте. — Пусть. Пусть знают, что ты теперь мой. Джин рассмеялся. — Ты ужасно самоуверенный. — Только с тобой, — подмигнул Чонгук. — Только с тобой я такой. Когда двери лифта открылись, они вышли рядом — как два обычных сотрудника рекламного агентства. Но теперь между ними было что-то новое. ……………. В офисе всё шло как обычно — звонки, презентации, кофе из автомата с привкусом бумаги. Джин старался вести себя как всегда, сосредоточенно смотрел в монитор, делал вид, что не замечает, как Чонгук из-за стеклянной перегородки периодически бросает на него короткие, милые взгляды. Иногда даже чересчур милые. — Ты чего сияешь, как лампочка с нового года? — раздался шёпот над ухом. Джин вздрогнул и чуть не пролил кофе. Рядом стоял Чимин, его коллега и друг, прищурившийся как кот, уличивший кого-то в воровстве печенек. — Сияю?.. Не знаю, о чём ты, — пробормотал Джин, делая глоток и пряча лицо за кружкой. — Ага. И волосы у тебя мокрые были, когда ты пришёл. И рубашка тебе великовата. — Чимин сел на край стола, ухмыляясь. — Ну-ка, выкладывай. — Ничего не было, — быстро сказал Джин. — Просто… задержался у друга. — Угу. А друг случайно не двухметровый альфа, который сейчас смотрит на тебя, будто собирается сожрать? Джин поперхнулся: «Я… мы просто…» Чимин приподнял брови. — Вау. Ты и начальник?.. Джин, это будет или самой романтичной историей на этом унылом офисном фоне, или самым громким скандалом. Я за первый вариант. — Это не то, о чём ты думаешь, — зашептал Джин, чуть краснея. — Хотя… может, всё именно так. — Ну вот и славно, — Чимин хлопнул его по плечу. — Только не вздумай прятаться от счастья, понял? И если он хоть раз тебя обидит — я лично сброшу его презентации в шредер. Они оба рассмеялись. В этот момент дверь в кабинет приоткрылась, и Чонгук выглянул, будто случайно. Его взгляд задержался на Джине чуть дольше, чем нужно. — Сокджин, можешь зайти ко мне на минутку? — спросил он почти буднично. — Иди, — прошептал Чимин с улыбкой. — Только не задерживайтесь слишком долго. А то весь отдел начнёт подозревать. Джин покачал головой, пытаясь сдержать улыбку, и пошёл в кабинет, а Чимин остался сидеть, покачивая ногой и довольно качая головой. — Вот это весна началась, — пробормотал он. — Надо попкорн принести завтра. ………………. Джин вошёл в кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь. Внутри было, как всегда, безупречно: на столе ни одного лишнего листа, на полках книги и образцы, на подоконнике — маленький вазон с розмарином. Запах бергамота был слабым, едва уловимым, но для Джина он всё равно бил прямо в голову. — Ты звал? — спросил он, подходя к столу, стараясь выглядеть строго профессионально. — Ага, — Чонгук откинулся на спинку кресла и указал на планшет с презентацией. — Хотел обсудить с тобой концепт для нового клиента. Там кафе для семейных пар, нужно что-то тёплое, уютное, с ноткой личного. Как ты умеешь. Джин кивнул, подошёл ближе, склонился над планшетом. — Думаю, можно обыграть тему «вкуса памяти», использовать мягкие цвета, ароматы... ваниль, цитрусы. Или, например, мелиссу… — он осёкся. Чонгук посмотрел на него с лёгкой улыбкой: «Мелиссу?» Джин тут же выпрямился, покраснев: «Просто… на ум пришло». — Как пахнешь ты? — сказал Чонгук, уже не глядя на планшет. — С утра. Сейчас. Джин смутился ещё сильнее и сделал шаг назад. — Мы же… работать пришли. — Да. Прости, — Чонгук слегка улыбнулся, но взгляд у него стал серьёзным. — Просто ты рядом, и мне тяжело делать вид, что ничего не изменилось. Он встал из-за стола, подошёл к Джину ближе. — Но я обещаю — на работе я твой начальник. И только. Всё остальное — за пределами этого кабинета. Джин посмотрел на него и кивнул. — Хорошо. Мне так безопаснее. — Тогда… — Чонгук снова вернулся к планшету. — Вернёмся к концепту. Думаешь, стоит добавить образ пары в возрасте или молодой семьи? Джин облегчённо выдохнул и снова подошёл ближе. — Лучше две пары. Контраст. Молодость и зрелость. Как будто чувства не зависят от времени. — Звучит идеально, — сказал Чонгук, и уголки его губ снова дрогнули. — Как и ты сегодня. — Чонгук! — воскликнул Джин, прикрывая лицо рукой. — Всё, всё. Больше ни слова, — Чонгук рассмеялся, приподняв ладони в жесте сдачи. — Я молчу. Начальник-режим включён. Но пока они обсуждали идею, Джин чувствовал, как внутри него всё светится. Потому что даже в тишине, среди работы, он знал — их ждёт нечто настоящее. ………… Следующие недели прошли будто в тонком танце. Джин и Чонгук всё ещё приходили на работу отдельно, соблюдали дистанцию при коллегах, но между ними всё равно витало что-то терпкое и невидимое. Взгляд, который задерживался чуть дольше. Улыбка, что пряталась за чашкой кофе. Случайное касание, которое будто отдавалось эхом по коже. Они несколько раз ужинали вместе — один раз в уютном итальянском ресторане, другой раз — дома у Чонгука. Джин всё ещё смущался, особенно когда Чонгук тянул руку, чтобы поправить его волосы или взять за пальцы, но теперь в его глазах был не только румянец, но и доверие. В офисе, конечно, были трудности. — Доброе утро, — Джин вошёл в кабинет с отчётом, аккуратно положив его на стол. — Ты сегодня пахнешь… лавандой? — Чонгук прищурился, подняв голову. — Это… кондиционер, — Джин фыркнул, отчего его щеки снова порозовели. — Перестань нюхать меня на работе, я не пробник духов. — Пробник чувств, — пробормотал Чонгук себе под нос, усмехаясь. — Прости, просто ты пахнешь слишком хорошо, чтобы игнорировать. ……………. Но не всё было так легко. Иногда Джин начинал сомневаться. Однажды он задержался после работы и услышал, как несколько коллег обсуждали Чонгука: — …вот бы стать любимчиком начальника. — Смешно. Просто принесёт кофе, и тот уже в восторге. — Я бы тоже не отказалась от такого "особого" отношения. Джин ушёл, не закончив распечатку. Вечером, дома у себя, он молчал, пока Чонгук готовил ужин. А потом, не выдержав, тихо сказал: «Если кто-то узнает… это повредит тебе. И мне. Всё может стать сложным». Чонгук остановился, поставил сковороду и подошёл. — Я знаю. Но всё, что может стать сложным — того стоит. Если это ты. Джин поднял на него взгляд, полный тревоги. — Я просто… не хочу, чтобы ты пожалел. — Я не пожалею, — сказал Чонгук, коснувшись его лица. — Я выбрал тебя не случайно. И если придётся, я всем докажу, что отношения с тобой — это лучшее, что случилось в моей жизни. На следующем собрании Чонгук стоял у экрана, рассказывая о новом проекте. Джин сидел рядом с Чимином, делая пометки. — И, конечно, ключевую концепцию предложил Ким Сокджин, — сказал Чонгук и посмотрел прямо на него. — Его идеи — основа этой кампании. Надеюсь, все понимают, насколько он незаменим. В зале воцарилась тишина. А потом — аплодисменты. Джин смотрел на Чонгука и чувствовал, как в нём внутри всё расправляется — будто кто-то сказал ему: "Ты в безопасности. Ты важен." Он улыбнулся. Скрытно. Но только для Чонгука. И тот, конечно, заметил.