Shade of the night

«Его глаза искрились от ярости. И как хорошо, что она была направлена не на меня. Потому что я только и мог, что думать, насколько он прекрасен…»

Запись из личного дневника.

31 октября 20** года

      — Натали Браун нашли мертвой в переулке Жизни.       — Чего?! — опешил Минхо. — В смысле мертвой?       — В прямом, Мин, — ответил Ынджун. — На ее теле признаков насилия не найдено. Пока предполагают, что причиной стала передозировка наркотиками.       Минхо не ответил, переведя взгляд на подозрительно молчаливого Сынмина. Он сильно побледнел, пустыми глазами уставившись в землю, и бессознательно сжимал-разжимал ладони.       — Сынмин? — позвал Минхо. — Ты чего?       — Что? — испуганно вздрогнув, переспросил Сынмин, словно забыл о существовании Минхо и Ынджуна.       — Ты в порядке?       — А, да, все нормально, — кивнул Сынмин, улыбнувшись уголками губ, но Минхо видел, что мыслями он где-то далеко.       — Мы пойдем, Джу, — бросил он Ынджуну, прежде чем положить руку Сынмину на спину и мягко подтолкнуть его в сторону университетских ворот.       — Приходите к трем в актовый зал! — крикнул им вслед Ынджун. — Объявят результаты Игры, и директриса выступит с речью по поводу Натали.       Минхо не ответил, продолжая свой путь. Время от времени он обеспокоенно поглядывал в сторону Сынмина, непривычно молчаливого.       — Что случилось? — тихо спросил Минхо, осторожно перемещая ладонь с чужой спины Сынмину на плечо.       — Все хорошо, сладость, — неубедительно улыбнулся он. — Просто странно это все.       — Что именно? — не понял Минхо.       — Смерть Натали, — вздохнул Сынмин. — Тебе не кажется? Она не выглядит как наркоман. Да и никто не допустил бы ее к работе.       — Минни, иногда наркоманов не отличить от здоровых людей. Такое случается редко, но бывает. Может, ей удалось избежать осмотра у врачей, может, она недавно подсела.       — Но это странно, Минхо! — воскликнул Сынмин, стряхивая чужую руку. — Почему она валялась посреди улицы, а не возле унитаза, где она бы пыталась выблевать свои органы?       — А ты видел ее труп? — спросил Минхо. — Может, ее нашли в луже собственной рвоты. Неспроста же решили, что это передозировка.       — Может, — глубоко вздохнув, пробормотал Сынмин, приходя в себя. — Да, наверное, ты прав. Я просто накрутил себя.       — Давай подождем новостей от директрисы, а потом уже будем делать выводы. Хорошо?       — Ты прав, — кивнул Сынмин. — Спасибо.       — Обращайся, — улыбнулся Минхо, продолжая свой путь.

~-•*•-~

      Собрание в актовом зале не принесло почти никакой новой информации. Директриса, нацепив свою до омерзения сладкую улыбку на лицо, уверяла студентов, что поводов для паники нет. Смерть преподавателя — несчастный случай. И впредь таких ситуаций не будет — администрация Мунлайта усилит контроль над медицинскими показаниями не только студентов, но и преподавателей.       Надо отдать ей должное, студенты успокоились. По залу больше не разносились встревоженные перешептывания, с лиц стерлись выражения полнейшего ужаса. И, судя по тому, что Минхо услышал, многие посчитали, что в их университете завелся убийца, как в любом романе про закрытые учреждения. Его это даже немного позабавило.       Ну какие убийцы в элитном университете? Тут у каждого второго влиятельные родители, которые, стоит их драгоценному чаду попасть в беду, сразу же поднимут на уши всю страну. У убийцы не будет даже малейшего шанса на спасение собственной шкуры. Разве что студенты со скуки устроят соревнование, кто выйдет сухим из воды быстрее других.       Результаты Игры были очевидны, кажется, всем присутствующим. Минхо с легкой улыбкой наблюдал за тем, как хмурое лицо Сынмина озаряется искренней радостью за свою команду.       — Поздравляю, мистер Я-Лучший-Во-Всем, — прошептал Минхо, наклонившись к чужому уху, с удовольствием отметив, как Сынмин вздрогнул от неожиданности. — Не зазнавайся сильно.       — Я подумаю, — хмыкнул Сынмин. — Все-таки к зачётам ближайший месяц готовиться не нужно, свободного времени уйма. От скуки можно и вспомнить про свой статус местной знаменитости.       — Как будто ты забывал про него, — фыркнул Минхо, поднимаясь с места одновременно с другими студентами.       — На что ты намекаешь? — шутливо нахмурившись, поинтересовался Сынмин, поднимаясь следом и проталкиваясь сквозь толпу к выходу.       — На это место садиться нельзя, тут сидит знаменитый Ким Сынмин. Сто баллов дадим Сынмину, потому что его никто трогать не будет, — повторил он слова других студентов, на что Сынмин громко рассмеялся.       — Идиоты, — между смешками выдавил он.       Глядя на такого довольного Сынмина, Минхо сам невольно улыбнулся. Вспоминая то, каким он выглядел после извещения о смерти Натали, Минхо чувствовал, как что-то внутри болезненно сжимается.       — Дальше сам, сладость, — сказал Сынмин, когда они дошли до поворота к библиотеке. — Я вспомнил про одно неотложное дело.       — Что? Какое дело? — резко остановившись, спросил Минхо. — Ты же не собирался сегодня в библиотеку.       — Хотел поискать какую-нибудь книгу на вечер.       — Можешь взять у меня, — предложил Минхо. — Я притащил с собой целый чемодан книг. Думаю, для тебя что-нибудь найдется.       — Сомневаюсь, что ты читаешь такое, — усмехнулся Сынмин.       — Я думал, ты предпочитаешь избегать встреч с Джу.       — Я не избегаю Джу, — перекривлял Сынмин Минхо. — Просто он меня бесит. И я не собираюсь лишать себя удовольствия посещать библиотеку из-за этого индюка.       — Как знаешь, — пожал плечами Минхо. — Тогда до вечера?       — До вечера, — махнул на прощание Сынмин и завернул в коридор, ведущий к библиотеке.       Минхо еще несколько мгновений постоял, вслушиваясь в затихающие шаги, и направился к выходу из здания университета.       Все-таки взаимоотношения Сынмина и Ынджуна его напрягали. Если, по словам самого Ынджуна, его пригласили работать в Мунлайт только этим летом, то откуда у Сынмина появилось столько неприязни уже в начале учебного года?       Минхо знал Ынджуна, который толком в конфликты ни с кем не вступал, предпочитая иметь со всеми хорошие отношения. На негатив уходит слишком много энергии, говорил он.       Бывает такое, что люди не сходятся просто потому что. Но то, что происходит между Сынмином и Ынджуном, совершенно другое. Между ними воздух буквально искрил от напряжения. Поверхностная неприязнь не имеет в себе такой глубины эмоций.       И снова возникает вопрос. Почему? Минхо знал почти все окружение Ынджуна, но никогда среди всех этих людей он не встречал Сынмина.       — Минхо!       Минхо обернулся, сразу замечая спещащего к нему Джисона.       — Привет, — улыбнувшись, поздоровался он, когда Хан подошел ближе.       — Привет, — тяжело дыша, кивнул Джисон. — Как жизнь?       — Все хо…       — Чего я, собственно, подошел, — не дожидаясь ответа, продолжил Джисон. — Ты сейчас не занят?       — Нет, — ответил Минхо.       — Чудно! — тут же засиял Джисон. — Дело в том, что Сынмин обещал отдать мне одну вещь после собрания, но мы разминулись, и я без понятия, где он.       — В библиотеке, — тут же вставил Минхо.       — Черт, — пробормотал Джисон, быстро сверившись со временем. — Минхо, прошу тебя, можешь сходить к Сынмину, забрать у него этот сраный подарок и принести в мою комнату? Я просто чертовски сильно опаздываю на занятие.       — Беги, я заберу, — кивнул Минхо, улыбнувшись уголками губ. Джисон тут же просиял и, быстро поблагодарив его, на всех скоростях понесся по коридору.       Тяжело вздохнув, Минхо развернулся и поплелся в обратную сторону. Дорога к библиотеке показалась ему недолгой. Толкнув тяжелую дверь, Минхо вошел внутрь.       Ынджуна на месте не было, что сильно удивило его. Обычно он всегда сидел за стойкой библиотекаря, словно постоянно дожидаясь Минхо. Но сегодня стул с потершейся обивкой пустовал.       Минхо, пожав плечами, пошел вдоль стеллажей, заглядывая в каждый поворот в поисках Сынмина. Издалека он слышал приглушенные голоса, которые по мере приближения становились все громче.       — Это твоя работа, да?! — сказал один из голосов, в котором Минхо тут же узнал Сынмина, с удивлением отмечая чистую ненависть в его интонациях.       — О чем ты? — спросил другой, спокойный голос. Ынджун, как догадался Минхо.       — Ты прекрасно знаешь, о чем я, — ядовито ответил Сынмин. — Она тебе помогла? Хотя чего я спрашиваю, конечно, она помогла своему любимчику.       Минхо, стараясь ступать как можно тише, приблизился к говорящим, осторожно выглядывая из-за стеллажа. Сынмин и Ынджун стояли друг напротив друга. Со своего ракурса Минхо не видел лица Ынджуна, но был уверен, что за напускным спокойствием скрывается едва сдерживаемая ярость. В отличие от него, вид на Сынмина открывался отличный. Черты его лица обострились, утратив привычную плавность, глаза, потемневшие от ненависти, смотрели пронзительно, словно пытались испепелить Ынджуна, губы, сжатые в тонкую линию, едва заметно подрагивали.       Минхо совершенно не понимал, о чем они говорили, но он смог уловить в глазах Сынмина проблеск страха, тут же скрывшийся за ненавистью.       — Ты так уверен, что это я? — хмыкнул Ынджун, скрестив руки на груди. — А доказательства?       — Поверь, я найду, — прошипел Сынмин. — И тогда меня даже она не остановит.       — Тупица, — рассмеялся Ынджун. — Не разобравшись в ситуации, тут же побежал меня обвинять. Злой Джу во всем виноват. Но ты не представляешь, насколько сильно ошибаешься. Пожалуй, в одном ты прав. По университету действительно разгуливает убийца. И этого человека ты с недавних пор считаешь близким другом.       — О ком ты? — нахмурился Сынмин.       Сердце Минхо, на мгновение замерев, забилось втрое быстрее. Паника морозом распространялась по телу, отчего сперло дыхание. Пальцы на руках и ногах онемели, мелко подрагивая от страха.       Он не мог. Ынджун же сказал, что не винит его. Ынджун — его единственный лучший друг. Он не мог считать Минхо убийцей.       Отзываясь острой болью при каждом ударе, сердце с силой билось о ребра, сотрясая грудную клетку и выбивая воздух из легких. Минхо беспомощно открывал-закрывал рот, хватая губами воздух и буквально заставляя себя дышать. Он чувствовал, что задыхается.       — Ли. Мин. Хо, — с удовольствием смакуя каждый слог, ответил Ынджун. Собственное имя прозвучало как приговор, контрольный выстрел в голову. Ноги подкосились, и Минхо едва успел схватиться рукой за полку, чтобы удержаться в вертикальном положении. — Знаешь такого?       — Минхо? — слабым голосом повторил Сынмин. С его лица в одно мгновение схлынула вся ненависть, оставляя смятение и шок. Минхо абсолютно возненавидел взгляд чужих глаз. Он хотел стереть это сомнение, отпечатавшееся на его лице, хотел сжать ткань его футболки в кулаках, притянуть ближе и показать, что он правда не виновен.       — Именно, — щелкнув пальцами, довольно подтвердил Ынджун. Казалось, он наслаждался каждой эмоцией, промелькнувшей на чужом лице. — Он убил своего лучшего друга. Минхо убийца. Ты общаешься с убийцей.       — Ты мне врешь! — оправившись от шока, крикнул Сынмин, выглядя непоколебимо в своей вере к Минхо. Но в его широко распахнутых глазах Ли видел страх и боль.       Все, что Минхо нужно было сделать, — один шаг. Всего лишь выйти из-за шкафа и опровергнуть чужие слова, но он продолжал стоять за стеллажом не в силах пошевелиться. Один крохотный шаг казался Минхо неподъемным трудом. Страх осуждения оказался сильнее.       Но Минхо не убийца! Он не убивал Хёнджина.       Минхо — кто угодно: ужасный друг, предатель, трус — но он не убийца!       — Зачем мне врать, Сынмин? — поинтересовался Ынджун, подходя вплотную к нему. — Твой любимый Минхо оказался далеко не таким невинным.       Ынджун не заметил, как рука Сынмина сжалась в кулак и резко взмыла вверх, с силой врезаясь ему в скулу. Послышался глухой звук удара и удивленный вскрик.       — Ты с ума сошел?! — взревел Ынджун, замахиваясь в ответ, но ударить не успел — Минхо, вернувший себе способность двигаться, успел перехватить чужую руку. Страх за Сынмина пересилил ужас, сковавший Минхо.       — Опусти руку, — тихо, но с угрозой процедил он сквозь сжатые зубы.       — Мин… — удивленно выдохнул Ынджун, тут же меняясь в лице. — Ты… Ты что тут делаешь?       — Это ты мне объясни, что тут происходит, — спросил Минхо. — Какого черта ты пытаешься избить студента?       — Мин, он первый начал! — как ребенок пытался оправдаться Ынджун. — Он заявился сюда и начал обвинять тебя в убийстве! Я сказал ему заткнуться, но он ударил меня!       — Это неправда, — глазами, полными надежды, посмотрел Сынмин на Минхо. — Я бы не поступил так со своим другом. — Он бросил короткий взгляд, полный ненависти на Ынджуна.       — Кому ты больше веришь? Испорченному деньгами мажорчику или своему лучшему другу? — спросил Ынджун, глядя Минхо в глаза и ласково улыбаясь.       — Мой лучший друг умер полгода назад! — крикнул Минхо. — И я не убивал его!       — Я никогда не считал тебя убийцей, Мин, — попытался заверить его Ынджун, но Минхо, ослепленный обидой и яростью, со всей силы заехал ему кулаком в лицо.       — Минхо! — испуганно воскликнул Сынмин, аккуратно взяв его ноющую кисть в свою и свободной рукой приобняв за плечи, осторожно развернул. — Пойдем отсюда, сладость. Он не в себе.       — Какая ты тварь, Ли Минхо! — крикнул им вслед Ынджун, на его лице застыла жуткая улыбка. — Ты убийца! И всегда им будешь!       Минхо попытался развернуться, чтобы ответить ему, но Сынмин крепче сжал его плечо, продолжая свой путь к выходу.       — Не обращай внимания, — шепнул он. — С ним мы еще разберемся.       — Я не убийца, — дрожащим голосом пробормотал Минхо. — Я не делал этого.       — Я не считаю тебя убийцей, честно, — заверил его Сынмин. — Ынджун поехавший и несет всякую чушь.       — Я правда не убийца! — повторил Минхо, громко всхлипывая. Первая слеза прочертила влажную дорожку вниз по щеке.       Сынмин, резко обернувшись к Минхо, испуганно округлил глаза.       — Не плачь, сладость, — беспомощно попросил он, на что ответом ему стал громкий всхлип. Тяжело вздохнув, Сынмин окинул изучающим взглядом коридор, отмечая открытую дверь кабинета, и повел Минхо туда.       Усадив его на преподавательский стол, Сынмин подошел к двери, провернул ключ в замке, чтобы избежать нежелательного внимания, и вернулся к Минхо.       — Я н-не убийца, — спрятав лицо в ладони, продолжал всхлипывать он, без остановки повторяя эти слова.       — Не убийца, — согласился Сынмин.       — Я не убивал Хёнджина, Сынмин, — глядя на него огромными глазами, полными слез, твердил Минхо, хватаясь за его рукав. Ткань угрожающе трещала, но Сынмин не делал попыток вырваться. Он смотрел Минхо в глаза, надеясь, что Ли видел в его глазах веру в чужую невиновность.       — Я верю, Мин, правда верю, — вздохнув, в очередной раз повторил Сынмин, совершенно не зная, что ему говорить. Он шептал какую-то ободряющую чушь, но слова не успокаивали Минхо. Он продолжал, как заведенный, шептать одно и то же и как будто видел не Сынмина перед собой. Его заплаканные глаза смотрели сквозь Кима, словно Минхо пытался убедить кого-то другого.       Решив, что действия, возможно, помогут больше, чем слова, Сынмин шагнул еще ближе и, обвив руками чужие плечи, крепко прижал Минхо к себе.       — Все хорошо, сладость, — прошептал он. — Ты в порядке. Ты не убийца.       И теплые объятия вместе с ободряющими словами успокоили Минхо. Уткнувшись лицом в изгиб чужой шеи, он все еще тихо всхлипывал, но уже перестал без остановки повторять одну и ту же фразу.       Вскоре затихли и всхлипы, и Минхо, окончательно успокоившись, тихо засопел Сынмину в плечо.       — Порядок? — тихо спросил Ким, когда горячее дыхание, щекотавшее его шею, стало равномерным и больше не прерывалось внезапными всхлипами.       — Да, спасибо, — прошептал Минхо. — Я не…       — Тише, сладость, — мягко шикнул на него Сынмин, осторожно кладя ладони Минхо на щеки. Он провел пальцами по мягкой коже, заботливо вытирая слезы с лица. — Если пока не готов поделиться, то не пересиливай себя. Ты можешь рассказать мне правду когда угодно. Не нужно делать это через силу только чтобы переубедить меня. Я и так знаю, что ты не убийца.       — Спасибо, — повторил Минхо. — Не знаю, чем я заслужил такого друга.       — Тебе крупно повезло со мной, — горделиво вздернув подбородок, усмехнулся Сынмин, едва сдержав облегченный вздох, когда услышал тихие смешки Минхо. — А теперь пойдем, сладость. Я вспомнил, что должен кое-что отдать Джисону.

~-•*•-~

      С понедельника все вернулось в свое привычное русло. Дни, утопленные в учёбе, сменялись бессонными ночами. Минхо в попытках избавиться от навязчивых мыслей снова погрузился в бесконечную учебу. Он практически не вылазил из комнаты, делая исключения только ради занятий и душа. Из этого вытекала другая проблема. Минхо неосознанно стал избегать Сынмина.       И хотя Ким не дал и повода сомневаться в искренности его слов, Минхо все равно боялся. После злых слов Ынджуна, который два месяца притворялся, что не винит его, Минхо не мог поверить чужим словам. Он только-только обзавелся близким другом — теперь едва ли не единственным — и боялся его потерять из-за своих прошлых ошибок.       — Мин, — кивнул ему Чонин, ворвавшись в комнату с пакетом в руках, и упал на свою кровать.       — Что это у тебя? — оторвавшись от учебника, спросил Минхо, заинтересованно поглядывая на пакет.       — Джи принес, — счастливо улыбнулся Чонин, принимаясь за подарок. Минхо, понимающе хмыкнув, вернулся к открытому учебнику и продолжил читать.       Глаза забегали по строкам, но слова, складываясь в предложения, вдруг теряли всякий смысл. Читая одну и ту же строку снова и снова, Минхо не понимал, о чем речь. Он знал значение каждого слова, но четко построенные предложения рассыпались в его голове бессмысленным набором букв.       Обесиленно простонав, Минхо уронил голову на книгу, несколько раз слабо стукнувшись лбом о страницы в попытке внести хоть немного здравомыслия.       — Что такое? — внимательно наблюдая за Минхо со своей кровати, спросил Чонин.       — Ни черта не понимаю, — сокрушенно отозвался Минхо. — Голова совершенно не соображает.       — Тебе бы отдохнуть, — с умным видом заявил Чонин, набивая рот сладостями, подаренными Джисоном. — Ты всю неделю пашешь как лошадь. Сынмин уже с ума сходит от волнения.       — Не придуривайся, — буркнул Минхо, чувствуя, как сердце болезненно сжалось в груди. — Мы с ним видимся каждый день на занятиях. Он такой же, как и всегда.       — Если бы ты замечал что-то, кроме своих книжек, то увидел бы, насколько сейчас ошибаешься, — с набитым ртом пробубнел Чонин. — Отдохни, Мин. Твои учебники никуда не убегут, если ты позволишь себе немного развеяться.       — Ты не понимаешь, — вздохнул Минхо, поднимая голову со стола и глядя на Чонина. — Если я не буду учиться, то не справлюсь.       — С чем?       — С собой, Нини, — вздохнул Минхо. — В мае произошло кое-что очень плохое. В основном, по моей вине. И каждый раз, когда мой мозг не занят чем-то другим, я начинаю топить себя в чувстве вины.       — Но так неправильно, — поджав губы, покачал головой Чонин. — Со страхами нужно бороться, а не мириться, иначе они поглотят тебя.       — Я пытался, — вздохнул Минхо. — Думаешь, меня не водили по психотерапевтам, пытаясь вернуть старого меня?       — Не нужно возвращать старого себя, чтобы жить дальше. Люди меняются, и это нормально, даже если эти перемены случаются жестоким образом. На старых обидах новое счастье не найдешь.       Ответить Минхо не дал громкий стук в дверь. Недоуменно переглянувшись с таким же удивленным Чонином, он кивнул на дверь. Чонин высунул язык и, закатив глаза, делано недовольно поднялся с постели, направляясь к двери.       — Сынмин? — удивленно спросил он, распахнув дверь.       — Ли тут? — без церемоний спросил Сынмин. Минхо не нужно было вслушиваться, чтобы услышать в его голосе явное недовольство.       — Секунду назад еще был, — хмыкнул Чонин, скрестив руки на груди. Сынмин фыркнул, протискиваясь мимо него, и вошел в комнату, тут же находя взглядом Минхо. Его глаза изучающе пробежались по чужому изможденному лицу и заваленному учебниками столу.       — Ли Минхо, — сквозь сжатые зубы процедил Сынмин.       — Сынминни, — попытался улыбнуться Минхо, но улыбка вышла натянутой и усталой.       — Мне вас оставить? — спросил Чонин, указывая на дверь.       — Если не сложно, — ответил ему Минхо и, когда дверь закрылась, поинтересовался:       — Чем обязан?       — Пришел проверить, точно ли ты живой, — фыркнул Сынмин, недовольно скривив губы.       Он возвышался над Минхо, скрестив руки на груди, и с сильным недовольством во взгляде изучал лицо напротив, останавливаясь на искусанных до крови губах и красных от недосыпа глазах.       — Живой, как видишь.       — Ты не Минхо, — вдруг заявил Сынмин, наконец отведя взгляд. — Ты клон, которого внедрили вместо Минхо, чтобы поработить мир.       — Что ты несешь? — недоуменно нахмурился Минхо.       — Ты даже соображаешь в три раза дольше, чем настоящий Минхо. Фальшивка.       Минхо поднялся со стула, приблизившись к чужому лицу и заглянув Сынмину в глаза.       — Ч-что ты делаешь? — запнувшись, спросил он.       — Проверяю, не вколол ли ты по ошибке тройную дозу идиотизма.       — Придурок, — рассмеялся Сынмин и, положив ладонь Минхо на макушку, мягко оттолкнул его от себя. — Из нас двоих непомерно большую дозу идиотизма вколол именно ты. Мы же договаривались насчет ночных переработок, сладость.       — Сейчас не ночь, — возразил Минхо. — Я ничего не нарушаю.       — Я же не тупой, Минхо, — вздохнул Сынмин. — Ты эти байки можешь рассказывать Феликсу, но не надо дурачка делать из меня. Что случилось, сладость?       — Все нормально, — буркнул Минхо.       — Когда все нормально, люди себя так не ведут. Если хочешь поделиться, не стесняйся. Как бы глупо это ни было, я выслушаю и, чем смогу, помогу. Хорошо?       — Хорошо, — вздохнул Минхо.       — Только не избегай меня, Мин, — попросил Сынмин. — Если я что-то сделал не так, скажи прямо. Не нужно прятаться.       — Прости, что избегал тебя. Я отвык делиться переживаниями. Наверное, разучился справляться со страхами.       — Научимся вместе, — улыбнулся Сынмин и расставил руки в пригласительном жесте. — Иди сюда, сладость.       Минхо улыбнулся и сделал шаг, тут же ныряя в тёплые объятия. В чужих руках он впервые чувствовал себя настолько хорошо. После смерти Хёнджина ни одни объятия не давали ему того же ощущения уюта и безопасности, что были свойственны его лучшему другу.       Он прикрыл глаза, уткнувшись носом в ткань чужой рубашки, и позволил себе раствориться в тепле Сынмина. Его одеколон с ароматом хвойного леса расслаблял и успокаивал. И Минхо ощущал, как сердце начинает биться непривычно спокойно, а неприятные мысли улетучиваются с каждым вдохом чужого запаха.       В его груди поселилось незнакомое до этого чувство, подарившее Минхо давно забытый покой.

~-•*•-~

      — Эй, Ким Сынмин! — войдя в кабинет, крикнул непривычно довольный Минхо, заставляя нескольких студентов, сидящих в кабинете, подскочить от испуга. И только Сынмин, сложивший руки на столе и спрятавший лицо, никак не отреагировал. — Подъем!       — Не ори, сладость, — пробурчал Сынмин, не поднимая головы.       — Сегодня кто-то выступает в роли гадости, как я посмотрю, — хмыкнул Минхо, усаживаясь на свободное соседнее место.       — А чего это мы такие счастливые с утра пораньше? — немного повернув голову и краем глаза взглянув на Минхо, поинтересовался Сынмин.       — Выспался, — улыбнулся Минхо. — А ты чего такой недовольный?       — Не выспался, — проворчал Сынмин. — Феликс, засранец, решил наконец разгрести накопившуюся домашку и попросил меня помочь. Пришлось полночи строчить ему эссе по литературе восемнадцатого века. А я даже не филолог!       — Бедняжка, — сочувственно протянул Минхо, потрепав Сынмина по голове, и довольно улыбнулся, когда Ким, вместо того чтобы отстраниться, подставился под поглаживания, как кот — большой человекоподобный кот.       — Не знаю, как до конца занятий досижу, — вздохнул Сынмин. — Меня уже спать тянет, а под монотонный голос профессора меня совсем развезет.       — Поспи, — сказал ему Минхо. — Профессорам все равно плевать на твои выходки, так что не мучай себя. Я разбужу тебя, когда нужно.       — Спасибо, сладость, — едва заметно улыбнулся Сынмин и опустился на парту, пряча лицо в изгибе локтя. Вторая рука свободно лежала на парте, прямо перед носом Минхо.       Пара тянулась безумно долго без привычных комментариев Сынмина и тихих перешептываний с ним. Минхо уже готов был на стену лезть от скуки, когда в голову ему пришла занимательная идея.       Сынмин, непредусмотрительно надевший футболку с коротким рукавом, подарил Минхо отличное развлечение на ближайшие полчаса. Взяв свою ручку, он принялся вырисовывать на чужой руке всякие каракули. И вскоре кожа, начиная от кончиков пальцев и до изгиба локтя, была усеяна чернильными рисунками.       У основания ладони поселилась надпись «Ким Сынмин неудачник», пальцы увили витиеватые чернильные кольца, тонкими полосами спускаясь к тыльной стороне ладони и сплетаясь в небольшую розу. От локтя до запястья растянулся щенок, охотящийся за бабочками. И на участке кожи у основания большого пальца Минхо оставил свою фирменную мордочку кота.       Раньше он часто рисовал у Хёнджина на руке, пока тот клевал носом сначала на уроках в школе, затем на парах в университете. Минхо помнил, как тот бурчал, просыпаясь разрисованным от и до. Помнил, как Хёнджин, несмотря на напускное недовольство, с бесконечной теплотой рассматривал кривые рисунки и не смывал их до тех пор, пока они не стирались и не сменялись новыми.       Когда Сынмин проснулся и увидел каракули, сделанные черной ручкой, он, вопреки ожиданиям Минхо, не стал ворчать, а просто ласково улыбнулся, потрепав его по волосам.       И, когда на следующий день Минхо увидел свои рисунки на чужой коже, будто специально выставленные напоказ, он не сдержал счастливой улыбки, наслаждаясь тем, как в груди теплится то же самое чувство, что он испытывал, когда обнимался с Сынмином.