Выходя во двор нечетного октября, ежась, число округляешь до «ох ты бля».

Уличный фонарь больно бьет в глаза. Петя, стоя под ним, отчаянно пытается зажечь сигарету, но руки нещадно трясутся, да и погода сегодня настолько мерзко-сырая, что сигарета, кажется, уже отсырела. Гром опаздывал на десять минут, каждая из них может стоить Хазину больших проблем. Но проблемы, если и будут, то позже, а сейчас Петра удручает лишь сырой холод мерзкой питерской погоды. Руки дрожали, кости побаливали, мышцы ныли во всем теле. Вчера Петя пытался нанюхаться, кажется, на весь оставшийся год. Чудом собрав себя к вечеру, он еле стоял сейчас на ногах. По-хорошему ему надо бы поспать, но Грому необходимо встретиться именно сегодня, и отказать ему Хазин просто не может. Хазина подташнивает. Еще не так давно он пытался завязать. Когда-то он свято верил, что бросить будет не так уж и сложно, как раз плюнуть. Не врал себе, а именно верил, был уверен в том, что отказаться от порошка будет до безумия просто, что он для него лишь маленькое баловство. А получилось, что напиздел самому себе. Каждая попытка бросить заканчивалась ломкой, жалкими слезами, скулежем побитой собаки. Сейчас же Хазин четко понимал, что уже не выберется. Его сожрет либо наркота, либо проклятый Денис Сергеевич, Мага, или кто покрупнее. Радовало, что угрожать Пете больше было не кем. Разве что матерью. Но этого Хазин точно не допустит. Со временем мысль о скорой смерти начала даже немного радовать. И пока конец не наступил Петя мог делать хоть что-то полезное. Но единственное полезное занятие, которым он мог заняться, оказалась, помощь ментам. Сливал информацию Грому Петя уже несколько месяцев точно. Как они нашли друг-друга Хазин уже и не помнил. Да и не важно это уже было. Куда важней сейчас возможность сдать пару знакомых нарколыг, поделиться информацией и помочь Игорю закрыть очередное дело. Поначалу Петя пытался таким образом избежать скорой смерти, заменив её на тюремную камеру, не раз направлял Грома к своему же следу, но все тщетно. Игорь, с упрямством идиота закрывал на все, что касалось Хазина. Оправдывался незаменимой пользой Хазина и прочим бредом, хоть и прекрасно знал, чего Петя добивался. Вместо этого не раз упрашивал Петю сдать Дениса Сергеича, от чего Хазина каждый раз накрывало истерикой. Он может был бы и не прочь, если бы не было это так страшно. Бесследно такие фокусы никогда не проходят и страшно было до ступора, даже если от предчувствия собственной смерти слетали тормоза Город постепенно застилал туман. Петя очередной раз провёл ладонью по уже насквозь мокрым, от сырости, волосам, вздрагивая от холода. Закурить так и не удалось, без затяжки ломало ещё сильней чем ломает без кокса. Голова звенела, от боли по телу прокатывалась волна жара, которую тут же сбивал холод улицы. Хазин чувствовал себя бездомным псом. Больным, уставшим и никому не нужным. Сейчас бы почесал кто за ухом, сказал пару тёплых слов и кинул кусок колбасы. Петя сразу стал бы счастливее. От мысли о колбасе в пустом с утра животе заурчало. Настроение упало ещё сильнее. Вторая попытка зажечь сигарету закончилась удачей, но удовлетворения никотин никакого не принёс. Вскоре в поле зрения оказалась знакомая фигура, до того скрытая туманом. Гром явно к нему спешил, стараясь не усугубить собственную задержку. Подходит, бросая хриплое: –Извини, опоздал. За информацию Петя требует денег. Игорь злится, ругается, но условие выполняет, суя в руку Хазина пару бумажек. От Петиного рассказа он кажется не приходит в восторг, на лице не единой эмоции, пусть и взгляд заинтересованный. А еще этот взгляд не отрывается от Петиного лица. Хазин знает, что выглядит херово, но такое пристальное рассматривание нагоняло жути. Горло после долгого беспрерывного рассказа неприятно дерет. Хазина начинало не слабо так лихорадить. Пора помахать Грому ручкой и свалить за горизонт, что Петя и делает. За спиной слышится все такое же хриплое: –Стой! Петя оборачивается. Гром мнется с ноги на ноги, продолжает пилить бледное хазинское лицо пытливым взглядом. Немой Петин вопрос остаётся без ответа. Взмах руки и Петя уходит, больше не оборачиваясь. Следующие их встречи Петя не помнит. Его разум слишком затуманен, контролировать приём порошка он больше не намерен. В момент такой желанной смерти в голове звучит громовское «стой!» и вспоминается пытливый взгляд серых глаз майора. Кажется, Петя мог бы все исправить. Но думать об этом уже не приходится.