Выходя во двор нечетного октября, ежась, число округляешь до «ох ты бля».

Игорь не умеет принимать заботу. Он просто толком не знает какого это. Вечно хмурый отец мало что смыслил в воспитании ребенка, Игорь с трудом получал от него положенное, не говоря уже о родительской нежности и ласке. Став подростком ему это все стало не нужно. После смерти отца – тем более. Попав в дом Прокопенко и ощутив вдруг в один момент всю родительскую заботу Елены Ивановны и дяди Феди Игорь даже испугался, толком не поняв даже, что происходит. Он же почти убийца, человек, из-за которого умер его собственный отец, как они могут так нежно и по-родительски любовно к нему относиться? Первого нежного, почти материнского, прикосновения Елены Ивановны Игорь тоже испугался. Нет, конечно, тетя Лена и раньше обнимала его, трепала за волосы и румяную мальчишечью щеку, но в этот раз прикосновения было совсем не таким. Игорь съежился будто испуганный жучок и постарался аккуратно выползти из под женских рук, виновато улыбаясь. –Игорек, ты чего? Ты как себя чувствуешь? Бледный какой-то. –Да не, теть Лен, я нормально... Устал просто... Прилягу пойду, а то что-то... Пойду в общем. –Игорь... Договорить женщина не успела, Игорь просто сбежал от неё, не справившись с количеством эмоций. И конечно же Игорь толком не умел заботиться. Он не знал, когда это необходимо, не знал что и как нужно делать. И это была главная проблема всех его отношений. Со временем он все таки научился. Заботиться. Но не принимать заботу от другого. Считал, что ему это вовсе не нужно. Во-первых он уже взрослый и сильный мужик и ничего ему не надо, во-вторых мало ли что за этой заботой скрываться может. Любую попытку кого бы то ни было Игорь воспринимал в штыки. И так, как в детстве он сбежал от тёти Лены он продолжал бегать всю следующую жизнь. Пока в ней не появился Петя. Ситуация в семье Хазина была, конечно, получше чем у Грома, но похожей. Хоть как-то заботу и любовь Петя получал в детстве от своей нежной и доброй мамы. Но чем старше становился Петя, тем хуже становились его отношения с любимой мамой, все чаще вспыхивали скандалы и истерики и все реже Петя чувствовал, что его понимают, о нём заботятся и его любят. К двадцати семи годам Петя Хазин стал зависим от ласки и заботы другого человека. Как бездомный котенок он падал в руки к любому, кто скажет ему хоть одно тёплое слово. Очень часто этим пользовались всякие уроды, из-за чего для Пети часто все заканчивалось плачевно, но ситуация с его падучей на тепло толком не менялась. Сначала Пете с Игорем было очень легко. По-настоящему невероятно. Гром действительно, с серьёзностью взрослого, любящего человека, заботился о Пете. И при этом не оказался мудаком, который сначало ласково трещит на ушко, а потом пиздит. А таких у Пети было будь здоров. Игорь же был просто мечтой. Следил за его здоровьем, настроением, состоянием в целом, заставлял отдыхать и вовремя ложиться спать. Обрабатывал любые ссадины и ранки и отдавал последнюю конфету. И где подвох? Подвох был. И Петя это понял когда начал отвечать на заботу Грома тем же. И Игорь снова испугался. От любого Петиного действия Гром отмахивался, жался и кидал растерянное «Петь, да я ж не маленький, че за мной бегать». Не маленький. Поэтому Петя почти не сдерживал желание въебать Грому, а затем уже заставить его сесть и забинтовать ему его гребанные разбитые в кровь ладони. Если не хочет заботы, то пусть хотя бы не калечит себя каждый рабочий день. Хазин понимал, что Игорь уже взрослый человек, что его не перекроить, что он навсегда останется таким нелюбимым, хмурым и до конца дней своих будет считать, что любви и ласки он попросту не достоин. Но оставлять все вот так он тоже не мог. Надо же было что-то делать, как-то тормошить Игоря, как-то объяснять ему, что он обычный человек, такой же как Петя. По мнению Игоря Петя заботы был достоин. Маленький, недолюбленный, рычащий на всех как злобный щенок Петя. А Игорь что? Возможно, он что-то в этой жизни не понимал, но мнение у него было одно – сам влез, сам встрял, сам получил, значит и справится сам может, сам же во всем случившемся виноват. Игорь в четырнадцать считал, что недостоин любви и заботы, потому что он убил своего отца. Игорь в тридцать пять считал, что недостоин любви и заботы, но причины, по которой, по его мнению, все было так, у него уже не было Петя же не был согласен ни с четырнадцатилетним ни с тридцати пятилетним Громом. –А я что, по-твоему,– Петя бросил бинты на диван, рядом с Громом. – Маленький? Гром туповато моргнул. –В смысле?.. –Ну. Ты же мне в прошлый раз бинты менял. И царапины на лбу промывал, и вообще. Я получается маленький, да? –Петь, ну ты чего завелся? Нет, конечно, ну... Ну хочешь я не буду если тебе не нравится. –Гром, завали ебало, сядь на жопу ровно и дай мне закончить с твоими руками. А когда я закончу мы пойдем ужинать и пить чай. И я сам сделаю тебе чай. А ты даже не пикнешь и не попытаешься помешать мне его сделать. А потом, когда мы с тобой пойдем гулять, ты дашь мне замотать тебе на шею шарф, и тоже даже не пикнешь. И в следующие разы тоже. А если пикнешь, я пристрелю тебя из табельного, потому что ты меня заебал, Гром! После такой гневной тирады Петя поднял бинты, взял в ладонь руку Грома и продолжил нежно бинтовать. Закончив, также нежно поцеловал болящие костяшки, ласково проведя по ним пальцами, и ушёл делать чай. Молча. Игорь тоже молчал и пикать не пытался. Потому что Петю знал очень хорошо. После он поел и выпил чай, который сделал для него Петя. А ночью Хазин уложил его спать, укутав в одеяло. В душе Грома было больно, будто что-то сломалось, но вместе с этой болью пришло странное чувство лёгкости и тепла. Игорь с трудом сдерживал слезы, пока Петя пристраивался рядом, тихо воюя с ДурПетровной за своё одеяло, но понимал одну вещь. Петю правда надо слушаться, и принимать все, что он хочет Игорю подарить.