Выходя во двор нечетного октября, ежась, число округляешь до «ох ты бля».

Быть отцом одиночкой оказалось пиздец сложным занятием. Петя же считал себя отцом-одиночкой дважды – старшенькая доча, четвероногая и хвостатая, внимания требовала кажется ещё больше чем трехлетняя Лизонька Петровна. Оставшись с ребенком один, Петя не понимал что делать. Жизнь была полным пиздецом. Наркотики, Денис Сергеевич, смерть Нины во время родов их маленькой чудесной девочки – все огромным комом обрушилось на Хазина в один момент. На депрессии и срывы просто не было времени, пришлось справляться. Поднимать ребенка, вычеркивать из своей жизни наркотики, справляться с Денисом Сергеичем любым способом и увольняться с работы. Сначала помогали родители. Отец быстро поменял приоритеты относительно Пети, увидев того уставшим, потерянным, один на один с маленьким розовым свертком. О работе в Москве, после Петиного громкого увольнения, не могло быть и речи. Так Хазин вместе с крохой-дочкой оказался в Питере. Жизнь начинала быстрым ходом налаживаться. Хазин, не смотря на собственные страхи, был прекрасным отцом. Самым нежным и справедливым, стоящим за любимую малютку горой, готовый отдать ей последнюю конфету и следящий за любыми изменениями её состояния и настроения. Петя обожал гулять с Лизой по улицам, любил баловать её маленькими подарочками, исправно водил в детский сад, и даже делал туда поделки из желудей. И вся галерея в телефоне Хазина теперь была заполнена фотками его маленького солнышка, иногда в обнимку с шокированной Дурочкой Петровной, которую при дочери Петя называл не иначе как «Коша». За три года жизни Лизы Петровны Хазин виртуозно научился готовить еду, подходящую маленькому ребенку, освоил плетение, кажется, любых косичек и выучил наизусть все серии «Трёх котов». Сложность была совсем в другом. Петя не знал как ему общаться со своей крохой. Лиза могла задавать сотню вопросов, а Хазин не умел на них отвечать. Не знал ответа на какие-то банальности или наоборот – знал, но не понимал, как ему объяснить это маленькому ребенку. Лиза постоянно просила Хазина поиграть с ним, и Петя с радостью присоединялся к дочери в её играх, однако делал, по её словам, все не так, как надо, и отчего-то сильно от этого расстраивался. А ещё он ужасно боялся детских слезок. Когда плакала Нина Хазин пугался, терялся и замыкался в себе. Когда все тоже самое делала Лиза все его чувства усиливались во сто крат, Петя еле-еле научил себя не впадать в ступор при звуке детских всхлипов. Гром в Петиной семейной жизни появился как-то спонтанно. Никто его не звал, не просил и не ждал, он появился в какой-то момент сам. Сначала помогал издалека, не касаясь Лизы, а вскоре обнаглел и напросился в гости. Новой двухметровой игрушке по имени «дядя Глом» Лиза обрадовалась как никогда, даже не пытаясь прятаться и стесняться, как обычно бывало при знакомстве с новыми взрослыми. Гордо показывала ему ДурПетровну, свои игрушки и даже папу, что-то рассказывая Грому и при этом странно играя глазками, которые, к слову, были один в один как у Пети. Игорь и сам не заметил как вдруг оказался на полу среди игрушек с маленькой пластиковой чашечкой в руке и играл в чаепитие. Петя, занявшийся в этот момент ужином, чтобы откосить от игры, перекрестился. Играть в чаепитие у Хазина получалось хуже всего. То чай медленно разливал, то не вытащил вовремя кекс из духовки, то слишком медленно его ел, заставляя всех игрушек ждать его по целой вечности. Но кажется и у Грома все шло не слишком гладко. –Ты режешь кексик слишком долго! Петя на кухне навострил уши. –Ну дак, принцесс... Эээ... А! Ножик наточить надо. Он че-то туповат у тебя. Давай я наточу и порежу. Хазин обернулся, рассматривая происходящее в дверной проход. Гром встал со своего места и очень неуклюже, стараясь не задеть никого из плюшевых гостей, отошёл в сторону, усиленно делая вид, что точит нож. Немного смахивало на мясника-психопата, но Лизу все, кажется, очень даже устраивало. Быстро вернувшись, Гром в две счета нарезал воображаемый кексик. –Пожалуйста, принцесса. Принимай работу. Лиза была счастлива. А Хазин в шоке. Все проблемы этой игры Игорь решил в два счёта, лишь прикинувшись дурачком. Петя все принимал слишком серьезно, психовал и расстраивался, а Гром на раз два влился в игру. Хазин ему даже позавидовал. Но кто бы подумать мог, что Гром так легко найдет общий язык с ребенком? Ещё и когда этот общий язык – разговор про куколки. На обеде Игорь продолжал дурковать, поэтому питанием ребенка Петя занялся сам, умудрившись влить в дочку целую тарелку супа. После обеда же Хазин потерял обоих. И Лизу и Игоря. Сначала они довольно громко болтали, играя подряд во все игры, пока Петя занимался своими делами, а потом вдруг затихли, обратив все внимание на мультики по телевизору. Петя вспомнил про них только через полчаса, собравшись укладывать Лизу спать, и отправился на поиски. Нашел почти сразу, только вот... Тихий час они устроили и без его помощи. Гром развалился на пол дивана, устало свесив голову на плечо и спал, а на коленях у него, также сидя, спала Лизонька, расплывшись пухлой щечкой по груди Грома. Оба сопели в унисон, приобнимая друг-друга. Будить их Хазин не стал. Лишь сфотографировал, в мыслях обещая себе, что обязательно покажет фотографию Фёдору Ивановичу, и неумело попытался укрыть Лизоньку пледом. ДурПетровна, оценив ситуацию, тут же примостилась под бедро Грома, свернулась в комочек и тут же уснула. А Петя поступил как умный. Пошел валяться в спальне.