«Десертная лавка»

      Чан — грозовое небо. Тёмно-графитовое, до невыносимого глубокое, стремящееся к практически чёрному в своём бескрайнем просторе. Он необъятный, но так любит дарить свои объятия.              Воздух вокруг наэлектризован и пощипывает обоняние свежим запахом озона, предвещая россыпь капель, что обрушатся вскоре ливнем на пустые улицы ночного города. Но вы не спешите, растягивая этот момент вашей прогулки до крупиц. С ним не боишься промокнуть насквозь, до последней нитки, потому что знаешь, что тебя непременно согреют. Ведь Чан — переплетение тепла, объятий и любви.       Ветер треплет его каштановые кудри, скрытые под капюшоном объёмного худи, которые он так не любит. Но любишь ты. Каждый непослушный завиток, что подобен пушистому облаку, мягкий и нежный в фантомном касании рук. Смотришь внимательно на его точёный профиль, которому уступают все скульптуры древнегреческих богов, и хочется расцеловать. Вглядываешься в каждую деталь, отпечатывая в памяти, словно можно забыть. Но забыть его невозможно — стоит лишь поймать взгляд его тёмных глаз, от которых оторваться после не в силах. Заметил, как рассматриваешь его.       Он смотрит прямо, пронизывая насквозь электрическим разрядом, и под этим взглядом ощущается, как покалывают кончики пальцев и краснеют твои уши. Чан улыбается ямочками, пока смущённый смешок слетает с его пухлых губ. В темноте его карих глаз ярко искрятся россыпью чувства, подобно ломаной линии, что разрезает в этот миг белой вспышкой графитовое небо и оставляет за собой на долю секунды след тишины.       Раскат грома объёмный, звучащий как громкое эхо, разносится вокруг, заставляя сердце замереть в ожидании. Чан делает шаг ближе, сокращая между вами и так небольшое расстояние, но такое ненавистное, ведь хочется всегда быть ближе. Хочется пробраться в самое сердце, что бьётся под его широкой грудью, и растопить себя без остатка в нём, ведь Чан заслуживает тепла больше всех на свете.       Ветер приносит с собой первые капли, щекоча кожу и заставляя её чутко реагировать на каждое соприкосновение с ней. Влажные облака нависают над вами, готовые разразиться, но в этот момент всё кажется затихшим, словно мир задержал дыхание вместе с тобой.       Холодные капли касаются щёк, посылая мурашки по позвонку на контрасте того, как они пылают. Чан чуть наклоняется, щекоча лоб кудрями, и ловит губами каждую каплю, стекающую по коже, в быстром поцелуе. Его губы — трепетное касание самой Вселенной, отпечаток тепла и нежности самих звёзд. Лишь бы время остановилось и замерло вместе с каплями дождя, чтобы почувствовать на бархате кожи только его губы. Так отчаянно этого хочется, что ноги подкашиваются.       Звук падающих капель переполняет пространство вокруг, превращаясь в ритмичную симфонию ливня. Сердца бьются в унисон с каждой каплей, что обрушивается с силой на асфальт, разлетаясь ещё на сотню. Вода струится по щекам, смешиваясь с улыбкой, поцелуями и тихим смехом Чана. В ливне рядом с ним нет места ни страху, ни волнению — только тепло и защита, которые он готов дарить, несмотря на бушующий мир.       Губы соприкасаются, ломаной линией посылая ток от сердца по всему телу. Они сливаются воедино, учащая пульс в сердце и наполняя жидким светом всё внутри его вопреки ночной грозы вокруг. Чан притягивает в свои объятия, согревая и позволяя утонуть в них и себе без остатка.       Он — причина бессонницы без него и крепкого сна в его объятиях. Он — контраст ясного неба и грозовых туч. Чан многогранен, как вся Вселенная с мириадами звёзд, и ослепителен в каждом своём касании и проявлении. Он необъятен, как бушующее графитовое небо над головой, но так любит объятия, которые с трепетом и со всеми чувствами дарит.