«Десертная лавка»

      В смятых утренней прохладой простынях укрываешься от внешнего мира, греясь об тёплый мёд. Тягучий, янтарный, с нежной сладостью, что прекрасно сочетается с дождём за окном и травяным чаем на тумбе в двух кружках. Хан греет в объятиях, носом проводя по линии шеи и ключицам, рассыпая тепло влажными и горячими крупицами своим дыханием. — Давай останемся сегодня в кровати? — шепчет губами, отпечатывая ими лимонные звёзды на впадинке у шеи.       Улыбаешься от его ласковых, медовых поцелуев, запуская пальцы в светлые волосы, что в беспорядке после пробуждения. Они мягкие, как и сам Хан. — Хорошо. — и он крепче обнимает, поглощая в свою тягучесть.       Хан — лимонный мёд. Сладкий в своей нежности и лимонный в своих поцелуях.       Хан — исцеление в самые болезненные и тяжёлые дни. Неважно, что снаружи: бушующий мир в солнечных лучах или умиротворённый с осенним дождём. Важно, что Хан греет в своих объятиях сейчас. Важно, как он целует. Важно, что он говорит своими касаниями и взглядом, полными любви и янтаря.       Ведёшь ласково ладонью с макушки к его мягким, округлым щекам, а он смотрит глазами, что полны любви. Искренней, нежной, сладкой, тягучей, лимонно-медовой. — Чай остынет. — шепчешь, пока он льнётся к руке, прикрыв веки.       Чай остынет со временем, через десяток миллиардов лет остынет Солнце, но Хан — нет. Будет рядом, будет греть поцелуями, будет укутывать в своих объятиях медовой оболочкой. Будет лимонным мёдом. — Меня недостаточно, чтобы согреться? — открывает глаза, приподнимая вопросительно брови.       Хана недостаточно всегда. Всегда недостаточно его медовых поцелуев с краплениями лимонных звёзд, всегда недостаточно его тягучих объятий. Всегда отчаянно недостаточно времени, чтобы смотреть с любовью и нежностью в его янтарные глаза, шепча о том, как сильны твои чувства. — Достаточно. Всегда достаточно. — чувствуешь, как его щека расплывается в ладони от улыбки.       Хан целует тонкое запястье, учащая пульс под своими губами. Ведёт ими дальше, медленно и вязко, оставляя влажную дорожку до самого плеча. — Тогда чай подождёт. — целует щёки. От этого щекотно, трепетно в груди, прямиком в самом сердце с нежной дрожью.       А после — Хан касается губ, зарождая на них лимонное Солнце. Расплавляет всё вокруг собой, пока сердце стекает мёдом от его поцелуя. Он сладкий, тягучий, с цитрусовым покалыванием на языке. Растворяет в себе без остатка, возрождая с каждым шёпотом слова «люблю» в самые губы.       Чай и правда подождёт, как и всё остальное в этом мире, ведь Хан в каждом касании сейчас — лимонный мёд.