«Десертная лавка»

      Прижимаешь лоб к прохладному стеклу, и мир за его пределами расплывается в ярких штрихах, словно картина, написанная неумолимо спешащими кистями. Мелькают образы — деревья сменяются небом, а облака, окрашенные закатом, кажутся пушистыми соцветиями. Ждёшь, когда лесополоса сменится им — необъятным, просторным, непременно таким же, как в детстве, надеешься, что оно воскресит в тебе детские воспоминания о беззаботном времени, где мир казался неисчерпаемым и полным чудес. Ромашковое поле. — Вы нездешняя? — спрашивает водитель, когда его взгляд устремляется к тебе через небольшое зеркальце. — Я провела здесь всё детство у бабушки, а после переехала в город покрупнее ради карьеры, — отвечаешь, поджимая губы. — Давно не навещала эти края. — С возвращением, — отвечает он, и его улыбка искренне греет душу. На мгновение вы обмениваетесь грустными взглядами, словно оба понимаете, как сложно порой оставаться на связи с прошлым и как сложно называть его таковым.       Переводишь вдумчиво взгляд обратно на окно, пока в глазах искрятся лучи летнего солнца, играясь на них бликами. Июнь всегда пахнет для тебя ромашковым полем, детской беззаботностью и мёдом. Жизнью. Напоминает о друге детства с копной шоколадных кудрей и лучезарной улыбкой, от которой его нежные щёки расплывались подобно пчелиному воску от теплых касаний. — Да, у неё день рождения, — произносишь ты с теплотой в голосе, несмотря на лёгкую грусть. — Остановите у цветочного?       Водитель кивком подтверждает просьбу, пока за окном расплывается в этот же миг необъятный простор. И хочется нырнуть в него поглубже, не только взглядом, уплывая от привычной рутины и забот, и непременно хочется отыскать среди жемчужных лепестков мальчика, чьи ноги всегда неуклюже путались в зарослях высокой травы.       Всё ещё отчётливо помнишь тот запах — терпкий, сухой, древесно-табачный, с нюансами пряностей, фруктов и сухого сена. Джисон пах сладко в твоих объятиях, со смесью травянистости и пчелиного воска, как летнее солнце и ромашковое поле. Как мёд. Как первая любовь, самая искренняя и светлая, поэтому ведь и помнишь, сколько бы лет не прошло с последней встречи.       Колокольчик звенит при входе, пока рассматриваешь ассортимент, наполненный всевозможными цветами и ароматами. Вокруг стоит сладковатый запах свежих букетов, смешиваясь с тонким ароматом кофе из уголка магазина. Не знаешь, что выбрать, отчего тихо вздыхаешь. — Добрый вечер, вам подсказать? — раздаётся за спиной до мурашек знакомый голос, и сердце замирает.       Оборачиваешься. А там стоит он — повзрослевший, с чуть более мужественными чертами, но всё ещё обладающий тем же светлым взглядом, полным тепла летнего солнца и нежностью, подобной жемчужным лепесткам. Джисон до сих пор пахнет мёдом, и это чувствуется даже среди всех остальных ароматов. — Да, пожалуйста, — отвечаешь, пока щёки становятся румяными.       Джисон смотрит внимательно, будто слой за слоем снимает с тебя воспоминания, рассматривая каждую повзрослевшую черту. Узнал ли? — Я с детства люблю ромашки, а вы? — узнал, и его щёки так знакомо расплываются от улыбки, подобно растопленному воску, пока в твоём сердце распускаются жемчужные бутоны от неё.