Наполовину Ингерман

      Если бы не рыжий огонек, мелькающий среди деревьев, Угги ни за что бы не догнал принцессу Защитников Крыла. Он, в отличие от Милы, знал, какая тропа ведет к озеру Локи; и как стало очевидно, если бы он пошел по ней, то разминулся бы с берсеркской наследницей.       — Мила! — зайдя в лес, крикнул Угги.       Огонек удалялся, все реже мерцая среди густых зарослей. С трудом разглядев, что у него под ногами, Угги предположил, что Мила все-таки выбрала одну из лесных троп, просто менее хоженую. Он с запоздалым упреком подумал, что ему следовало тоже захватить с собой факел или хотя бы фонарь у одного из домов; но возвращаться было поздно. Придется едва ли на ощупь пробираться сквозь ночной лес и стараться не потерять из вида упрямый огонек.       Хорошо, что Угги спокойно относился к темноте. Наффинк, к примеру, темное время суток недолюбливал. Хотя сейчас, среди диких кустарников, непонятных тресков и лесных шорохов сами собой вспоминались истории о троллях, которые им в детстве по доброте душевной рассказывал на ночь глядя старый Кузнец Плевака, славных пиров ему в Вальгалле. Может быть, Угги стоит громко ухнуть пару раз по-тролльски? Когда он так делал по просьбе маленькой Брунгильды, Игрид и Зигрид с воплями прятались под кроватями, а Булочка хохотала. Была ли вероятность, что испуганный визг принцессы хоть немного ее задержит? Или она выронит факел и начнет петлять по лесу с еще большей скоростью? Угги решил не рисковать.       — Мила! — крикнул он, видя, что огонек стал ближе. — Мила! Ваше… чтоб тебя, Локи… Высочество!       Угги не собирался ругаться: просто запнулся о торчащий из земли корень. Казалось, огонек остановился. Угги отвел в сторону низкие еловые лапы и вышел на поляну. Большое дерево с дуплом отгораживало прогалину от остального леса с одной стороны, а с другой — кусты и длинный, давно поваленный ствол дерева. В центре поляны с факелом в руках стояла Мила. Пламя освещало ее нахмуренные брови, пока она деловито озиралась. Появление Угги ее ничуть не смутило. Свет огня играл на ярко-рыжих волосах, и Угги понял, что то, что он иногда принимал за огонек, на самом деле были всполохами света на растрепанной копне берсеркской принцессы.       — Мила, — слегка задыхаясь после вынужденной погони, произнес Угги и сглотнул пересохшим горлом. — Это не та тропа. Озеро Локи в той стороне.       Он указал рукой в нужную сторону и только потом спросил себя, зачем. Мила поглядела на него своими распахнутыми, диковато-блестящими глазами — с одинаковой вероятностью то мог быть вежливый интерес, или размышления, через сколько дней Хулиганы-соплеменники наткнутся на его хладный труп на этой отдаленной от деревни поляне. Пока Угги осознавал, что он совершенно безоружен, а у принцессы есть как минимум одна увесистая горящая палка, Мила развернулась и зашагала в указанную им сторону с такой непоколебимостью, словно всегда двигалась в правильном направлении.       — Э?.. — предпринял робкую попытку Угги, но Мила, держа факел повыше, с шорохом пропала в темных кустах.       Если был момент, когда Угги мог повернуть обратно, то это был он. Осознает он это, конечно, только спустя время.       Одни Боги ведали, почему наследница берсеркского трона не видела никакой проблемы в том, чтобы разгуливать по ночному лесу незнакомого ей острова. Угги догнал ее — разумеется, он не мог оставить принцессу одну в лесу — когда она выбралась на широкую и в этот раз верную тропу.       — Постой… послушай, — начал он, поравнявшись с Милой и попытавшись подстроиться под ее резвый шаг. Благодаря пламени факела Угги по крайней мере мог теперь видеть, что у него под ногами. — Если ты хочешь посмотреть озеро Локи, я могу отвести тебя туда завтра днем. Или утром. В общем, когда будет светло. К тому же, мне кажется, твоему брату не очень понравится…       Он чуть не врезался в нее, когда Мила остановилась и осветила факелом развилку.       — Куда? — требовательно спросила она.       — Туда, — вздохнул Угги.       Пару мгновений он постоял один на развилке, мысленно спрашивая себя, чего ему стоило указать на соседнюю тропу, ведущую к деревне, и лишь потом повернул вслед удаляющемуся огоньку. В очередной раз запнувшись о корягу, Угги стиснул зубы и заставил себя догнать принцессу.       — Ты всегда делаешь то, что хочешь? — вырвалось у него прежде, чем он сумел придать голосу вежливую интонацию.       Впервые с тех, как они вышли на тропу, Мила взглянула на него и, к удивлению Угги, широко улыбнулась. Уголки ее губ расходились так далеко, врезаясь в щечки и обнажая два ряда зубов, что это придавало ее улыбке пугающее очарование — что-то среднее между улыбкой ребенка и кровожадным оскалом.       — Да, — ответила принцесса и зашагала вперед во мрак.       Когда они вышли из леса на прилежащую к озеру поляну, над деревьями взошла луна. Водная гладь небольшого озера мягко серебрилась в свете луны. Берег с их стороны был обрывистый, но не высокий. Пологий берег виднелся на противоположной стороне, но чтобы добраться до него, надо было обойти озеро кругом, по пути продираясь через заросли шиповника. Мила остановилась на обрывистом берегу. Угги встал в нескольких шагах от нее, мысленно надеясь, что размышления принцессы связаны с колючими кустами. Он прочистил горло.       — Озеро Локи, — представил он.       С видом будущей завоевательницы земель Мила окинула взором водную гладь и затем мощным размашистым движением воткнула факел в землю.       — Годится, — одобрила она.       А затем легким движением расстегнула поясок, схватила край отделанной кожей туники и потянула его наверх.       Тело Угги среагировали быстрее, чем разум. Горячая волна хлынула ему в голову, и когда она откатилась, Угги обнаружил, что ноги каким-то чудом сами развернули его спиной к принцессе. Он еще не успел понять, что произошло, но уши уже горели. Перед ним на траве в рыжевато-теплом свете факела лежала его застывшая длинная тень. Рядом еще одна, вытянутая и длинноногая, бойко стаскивала с себя сумрачные одеяния. Пока Угги тупо моргал, на землю со стуком упал один сапожок, затем второй. Угги тяжело сглотнул и выпустил воздух из груди, только поняв, что все это время не дышал.       Тор помоги. Она в самом деле собралась купаться.       — Мила… — просипел Угги. Что случилось с его голосом?       — Не подсматривай! — прикрикнули на него, и Угги дернул головой. Под босыми пятками захрустели веточки. Голос принцессы из-за спины любезно предупредил: — Иначе мне придется тебя убить.       — Наверное, мне стоило выразиться точнее, — торопливо заговорил Угги, — но вода в озере в самом деле очень холодная. Бывает, она прогревается немного к концу летних лун, но сейчас вода совершенно точно ненамного теплее океанских вод…       — Там глубоко? — перебила его Мила.       — Да. — Угги прикрыл глаза. — Пожалуйста, будь осторож…       Легкие быстрые шаги по сухой траве оборвались девичьим вскриком. Через безмолвный миг темноту сотряс громкий всплеск воды. Угги резко обернулся. На поверхности озера кругами расходились мерцающие волны. Еще через одно бесконечное мгновение над водой вспыхнул рыжий блеск мокрых волос.       — Ох ты ж!.. — судорожно выдохнула Мила. — Жареные драконьи яйца! Дырявые подштанники Одина! Волосатые подмышки Фрейи! Холодно-то как! — визжала в необъяснимом восторге принцесса, барахтаясь в воде.       Из груди Угги вырвался нервный смешок.       — Все в порядке? — крикнул он. Вопрос прозвучал немного как издевка, но он не хотел.       — Все отлично! — проверещала Мила, распугав всех троллей в ближайшей округе.       Угги отвернулся, посмеиваясь сам точно не зная, чему. Мила зашлепала ладонями по воде, и чтобы не смущать ее — хотя, кто еще тут кого смущает? — Угги огляделся в поисках дела. Невдалеке лежала сиротливая кучка сброшенной одежды, но в ту сторону он решил лишний раз не смотреть. Ему хватило блеснувших над поверхностью воды мокрых девичьих плеч; благослови Локи темные воды. Небольшой участок обрывистого берега освещал догорающий факел, и в шаге от обрыва Угги приметил высокий пень; видимо, старое дерево когда-то рухнуло в воду. Прислушиваясь к фырканьем и всплескам со стороны озера, Угги принялся собирать хворост и сухие коряги. От противоположного берега донеслось эхо простенького напева; Мила мурлыкала под нос какую-то песенку. Из-за плеска волн сложно было понять, какую, но это облегчало Угги задачу: не глядя, он мог быть уверен, что берсеркскую наследницу не поразила внезапная судорога и она не пошла ко дну.       Собрав кучу хвороста возле корней пня, Угги сходил за факелом и разжег небольшой костер. Вот будет «веселье», подумалось ему, если на свет огня в лесу прибежит дежурный пожарный отряд из деревни. Он опустился и сел в корнях пня, опершись на него спиной. Расстояние до края обрывистого берега оставалось не больше вытянутой руки. Рассекая мерцающие серебром волны, Мила подплыла к Угги.       Мокрые волосы облепили голову принцессы и шею с причудливой татуировкой. Концы потемневших прядей змейками расплывались вокруг на поверхности воды. Под зелеными глазами растекались черные разводы. В свете луны Мила была похожа на обитательницу глубоких вод из рассказов старого кузнеца. Правда, Угги не помнил, жили ли хавфруа в озерах. Плевака лишь предупредил их, что если им суждено будет когда-либо повстречаться с одной из водяных красавиц, то что бы они не увидели выше пояса, ни в коем случае не забывать, что вместо ног у нее хвост; в чем суть этого замечания, ни Наффинк в свои четыре, ни Угги в свои пять с половиной лет так и не поняли. Глядя на сверкающую над водой улыбку принцессы, Угги задался вопросом, почему у него вообще всплыл в памяти этот совет кузнеца.       — Хулиганы боятся прохладной водички, — пропела Мила и отправила всплеск брызг в его сторону.       Прожив всю жизнь бок о бок с викингами из рода Торстонов, Угги лишь улыбнулся и поправил длинной палкой хворост в костре.       — Боишься? — не унималась Мила.       — Я слышал, Берсерки ничего не боятся, — сказал Угги.       — Так говорят. — Улыбка Милы, хотя это трудно было представить, стала еще шире.       — А чего боятся Защитники Крыла?       Брови принцессы дрогнули. Улыбка ее больше не казалось такой довольной.       — Что в твоих словах, Угги Ингерман? — потребовала ответа она, и Угги впервые уловил в ее речи чуждый говор.       — Чего боятся принцессы Защитников Крыла?       Он немного изменил свой вопрос и взглянул на Милу с берега. Затем отложил палку и вытянул ноги рядом с костром. У него возникло незнакомое чувство: ему вдруг захотелось поддеть принцессу в отместку за все ее выходки. Свет костра освещал его лицо и лицо Милы, когда он тихим голосом спросил:       — Разве принцесс не учат не ходить в темный лес с незнакомыми викингами?       Мила перестала улыбаться. Она зыркнула на него из-под бровей и, ничего не сказав, погрузилась в воду. Угги оглянулся через плечо и проследил, стараясь особо не вглядываться, как белесый силуэт проплыл вдоль берега к месту, где обрыв был ниже. Голова Милы показалась над водой. Она ухватилась за траву руками, отчего сильные мышцы на ее плечах резко очертились, и Угги поспешно отвернулся. Громкий всплеск и водопад из капель подтвердили, что принцесса выбралась на сушу. Угги глядел на язычки пламени, чувствуя, как лицо начинает покалывать от жара костра. Что ж, хвоста там точно не было.       Затянувшееся молчание принцессы почти сразу заставило Угги пожалеть о сказанном. Услышав тихий треск и шорох травы от приближающихся шагов, он примирительно заговорил:       — Извини, я не должен был…       Сбоку от него спиной к пню на землю уселась Мила. Взгляд Угги уловил сплошную белоснежную наготу и дернулся прочь к силуэтам деревьев. Извинения застряли в горле. Тепло костра добралось до шеи. Мила подтянула колени и перекинула через плечо мокрые волосы — рубаху Угги щедро окропило брызгами. Расстояние от его плеча до плеча принцессы было не больше ладони. Взгляд Угги, которому он вдруг ненадолго перестал быть хозяином, решил удостовериться, но Угги быстро перехватил его и заставил смотреть прямо перед собой. Глаза успели выхватить покрытую капельками кожу, татуировку и подрагивающее плечо. Озерная хавфруа решила обсохнуть у костра.       — Слушай сюда, Угги Ингерман, — глухо сказала Мила. Ее голос немного дрожал, но Угги не мог сказать, из-за холода или злости. — Если ты попробуешь тронуть меня, я…       — Я не…       — …убью тебя. Продолжишь задавать глупые вопросы — убью. Если только вздумаешь угрожать…       — Ты убьешь меня, — закончил за нее Угги. — Договорились.       У него не было причин ей не верить. Даже не глядя Угги чувствовал, как принцессу бьет дрожь от холода. Она обхватила колени руками. Ингерманская сущность Угги не могла этого вынести.       — Послушай, я не хотел пугать тебя… — заговорил он.       — Вот еще, — шмыгнула носом Мила.       — Извини. Мне не стоило так шутить. Может… эм…       Он хотел было придвинуться, но не хотел случайно оскорбить принцессу. Угги пожалел, что решил утром не накидывать кожаный жилет, а надеть лишь рубаху; так бы у него было, что предложить. Его рука невольно дернулась, но он быстро сжал кулак и сделал вид, что собирался взять палку и подправить костер, а не положить ее на вздрагивающие плечи Милы.       — Может, сядешь поближе к огню? — предложил он.       — Мне не холодно.       — Ну да, — вздохнул Угги, забыв, с кем имеет дело. — Давай я принесу тебе одежду?       — Чтобы она тоже намокла?       Тон Милы в полной мере отразил ее отношение к Хулиганской недалекости — не глядя легко было представить, как принцесса возвела глаза к звездному небу. Угги сжал губы и поправил костер так, чтобы самая большая горящая коряга оказалась поближе к Миле. Если ранее его угораздило связаться с сумасбродной принцессой, то теперь он имел дело с сумасбродной принцессой в дурном расположении духа; помимо прочего явно замерзшей и… совершенно нагой. Последнее, по всей видимости, было призвано смутить его и заставить чувствовать себя неловко. Однако Угги не был настолько самонадеян, чтобы думать, что принцессой движет лишь желание задеть трепетные чувства какого-то Хулигана. Мила в самом деле делала то, что хотела. По крайней мере в своем желании обсохнуть у костра ее, похоже, не особо волновало, что по этому поводу может испытывать Угги.       Может быть, правильнее было бы ответить принцессе тем же? Угги отложил палку и поднял взгляд к темным деревьям, стараясь заставить умолкнуть Ингерманскую совесть. Если принцесса пожелала мерзнуть — пусть мерзнет. Как только он убедится, что она в целости вернулась в деревню, а еще лучше под неусыпный контроль ее брата, он с радостью распрощается с ней и постарается не попадаться на глаза принцессе ровно столько, сколько делегация Защитников Крыла планирует гостить на Новом Олухе.       Нет, опять получается, он даже в мыслях не может оставить принцессу одну в лесу. Тор, он безнадежен.       Над ночным берегом уже какое-то время разносились лишь щелчки горящего хвороста, звуки леса и редкие таинственные всплески воды со стороны озера Локи. Мила молча дулась — может быть, и вправду разочаровавшись, что ей попался такой неподходящий Хулиган, который не понимает ничего в веселье и не в состоянии удовлетворить капризы принцессы — вроде тех, где вода должна перестать быть мокрой. Угги даже подивился, поскольку берсеркская наследница не производила впечатления особы, способной долго хранить молчание.       Услышав странное шуршание, Угги скосил глаза. Мила пальчиками ног загребала пожухлую траву. Похоже, принцесса изнывала от скуки. Этим она напомнила ему младших сестер.       — Я предупреждала, — вдруг забубнила принцесса. Его голос с угрожающими нотками звучал нечетко, как будто она упиралась подбородком в колени. — Будешь пялиться…       — Ты меня убьешь, — подхватил Угги. — Стоило догадаться. И, кстати, про «пялиться» ты ничего не говорила.       Мила вскинула голову. Угги глядел на пламя костра и мог лишь предположить, какое выражение отобразилось на лице принцессы, но почему-то ему пришлось подавить улыбку. Да что с ним такое?       — Извини, — сказал он. — У тебя очень… доходчивые угрозы. Мне жаль, что тебе пришлось угрожать мне. Можешь счесть тот мой вопрос неудачной шуткой, но… мне кажется, тебе правда стоит относиться к этому серьезнее. Возможно, ты привыкла, что ответственность за твою безопасность несут родители, брат или, может быть, целый отряд воинов…       — Ты думаешь, я не могу за себя постоять, Угги Ингерман?! — зашипела принцесса.       — Можешь, — спокойно согласился Угги. — Но будь я твоим старшим братом, я бы попросил тебя не ходить ночью по лесу незнакомого острова и не… — Угги перехватил свой взгляд у голых ступней принцессы и сосредоточился на сгорающей в пламени хрупкой веточке. — В общем, просто быть осторожнее. Знаешь, у меня тоже есть две младшие сестры…       Мила громко фыркнула, перебив его:       — Теперь понятно.       — Что понятно?       — Почему ты такой зануда, Угги Ингерман.       Угги взял палку и без надобности поправил костер. Чему он улыбается?       — Друзья зовут меня Уг, — сказал он.       — Ту э н’импорте ки, мэ па мон’ами, Угги Ингерман, — пробормотала, немного картавя, принцесса.       — А?.. — растерялся Угги. — Извини, я не…       Внезапно шикнув, Мила хлопнула себя ладонью по шее и сердито отшвырнула почившего жука. Глядя, как язычки пламени пляшут на ставшим для букашки погребальном костерке, Угги передумал уточнять. Краем глаза он увидел, как Мила почесала шею. В свете огня узоры на светлой коже отливали красноватой чернотой.       — Интересная татуировка.       Угги сам не ожидал, что озвучит эту мысль вслух. Он сосредоточил взгляд на мрачных зарослях шиповника, чтобы его ни в чем не заподозрили. Меньше всего ему хотелось, чтобы принцесса подумала, что он дразнит или опять намекает на ее беззащитность.       — Я хотел сказать, у нас в племени предпочитают немного другие узоры, — поспешил добавить он. — Не такие… яркие. Тем более, чтобы вот так, от шеи и… — Угги запнулся, спрашивая себя, что он несет. Конечно, он заметил, что татуировка принцесса сползала на ключицу и по всей видимости продолжалась куда-то дальше, но этот разговор стоило закончить прямо сейчас. — Извини. Забудь.       — Слишком часто извиняешься, Угги Ингерман.       — Пожалуй, — не стал спорить он.       Он скорее почувствовал, чем увидел, что Мила провела рукой по завихрениям узора на шее.       — Это поток лавы, — сказала она, удивив Угги неожиданной искренностью. — Кровь вулкана. Его сила, безудержная и беспощадная. Когда-то поток лавы уничтожил остров, на котором жил народ Защитников Крыла. Моя мама чуть не погибла, спасая людей. Это было еще до моего рождения.       — Я… знаю об этом немного, — сказал Угги после долгой паузы, за которую стало понятно, что Мила сказала все, что хотела. Он подумал, будет лучше пояснить: — У нас на Новом Олухе есть Школа маленьких викингов. Мой отец учитель, а я иногда помогаю ему. Мы в том числе рассказываем о народах, населяющих Архипелаг.       — Ты подмастерья учителя? — переспросила Мила. Тон у нее был такой, словно Угги признался, что любит целовать склизких угрей. — Ты… вроде моей нянюшки?       — Я… не знаю, какие обязанности у твоей нянюшки, — не сразу нашелся с ответом Угги. — Я помогаю отцу вести уроки. Слежу, чтобы всем хватило каменных дощечек и угольных палочек. Проверяю рунописания. Развешиваю карты, — объяснил он. — Не даю ученикам проверять прочность шлемов с помощью каменных дощечек и тушу костры из угольных палочек.       Голова принцессы качнулась.       — Да, ты похож на мою нянюшку. А твоя мама? — вдруг спросила Мила. — Она тоже ничего не понимает в веселье?       — Она… — У Угги перехватило горло. Такого давно не бывало. — У нее была отдельная пристройка возле школы, — медленно произнес он. — «Дом пинка и помощи имени Мудрейшего Локи». К ней мог обратиться любой Хулиган, если нуждался в совете или просто… если он или она попали под милость Локи.       Угги ковырнул костер палкой, вспоминая, как в детстве не совсем понимал последнюю фразу, которую можно было прочесть на табличке возле двери той самой пристройки. Хотя чем старше он становился, тем яснее и шире раскрывалось для него значение такого нехитрого заявления. Наверное, чтобы осмыслить его целиком, надо быть истинным Торстоном. А может, в этом и состоял смысл, что каждый мог понять написанное по-своему; и потому Хулиганы, робко оглядываясь, некогда стучались в дверь «Дома пинка и помощи имени Мудрейшего Локи». Правда, на памяти Угги, в большинстве случаев даже самые могучие и бородатые викинги частенько выбегали оттуда в слезах.       — Мудрейшего Локи… Интересненько, — услышал он будто издалека голос Милы. — Почему ты сказал «была»? Твоя мама перехитрила самого Локи?       — Нет. — Комка в горле больше не было. — Она умерла семь лет назад.       Угги приготовился слушать неловкие сочувственные бормотания, но молчание со стороны принцессы затягивалось. Он подсобрал догорающий хворост в кучу. Костерок затрещал и выпустил язычки пламени. Голос Милы наконец нарушил тишину:       — Почему Хулиганы почитают драконов? Они разоряли ваши земли столетиями.       Из-за неожиданного вопроса Угги забыл, что ему нельзя поворачивать голову в сторону принцессы. И когда он это сделал, то увидел прямо перед собой лицо Милы. Вода смыла черноту вокруг ее глаз, и теперь в свете пламени они больше не горели диким блеском, а будто светились изнутри зеленью. Рыжие волосы, наполовину заплетенные, наполовину распущенные, высыхали лохматыми спутанными прядями. С пятнышками на носу и маленьким шрамом у верхней губы, который Угги только что заметил, умытая принцесса выглядела младше своих лет. И на его взгляд, так ей было гораздо лучше. Такой она нравилась ему больше.       Эта мысль заставила Угги моргнуть. Мила истолковала его ступор по своему.       — Что? — нахмурилась она. — Меня тоже заставляли слушать историю Архипелага!       Угги повернул голову к огню прежде, чем взгляд скользнул к прижатым коленкам. Ему пришлось вспоминать вопрос.       — Хулиганы… — вдобавок пришлось сглотнуть, чтобы продолжить ровным голосом, — с уважением относятся к драконам с тех пор, как Вождь Иккинг приручил первого дракона. Он сделал так, чтобы у викингов и драконов больше не было нужды сражаться. И тогда наступил мир.       — И где он?       — Кто? — не понял Угги.       Мила повела рукой перед собой, указывая не то на костер, не то на озеро. В ее голосе послышались похожие на веселье нотки:       — Мир с драконами?       — Люди и драконы… — Угги запнулся, — не могут жить вместе.       Принцесса издала смешок, позволив Угги самому догадаться, как прозвучали его слова. Ее рука соскользнула с коленки к земле. Она провела ладонью по подушке из прошлогодней листвы и травинок и сорвала закрывший на ночь бутончик.       — Защитники Крыла веками преклонялись перед Великим Защитником, — произнесла она. — Один дракон-Защитник сменял другого, и народ верил, что дракон будет вечно оберегать остров Кальдерия Кей от силы вулкана. Но однажды Великий Защитник улетел. — Пальцы Милы стиснули бутончик, разрывая его и извлекая на свет спрятанные внутри лепестки — синие и округлые. — За одну ночь Кальдерия Кей превратилась в остров Вечной Лавы. Целый народ лишился дома, потому что Великий Защитник оказался просто драконом, который любил есть лаву. — Принцесса швырнула разодранный бутончик в огонь. Со стороны могло показаться, что ее голос звучит беспечно. — Дракон делал то, что хотел. Так что когда его позвали есть лаву в другое место, он оставил народ, который почитал его веками.       Глядя, как бутончик съеживается в огне, Угги нахмурился.       — Я… никогда не смотрел на это с такой стороны, — медленно произнес он. — Нам рассказывают об этом немного по-другому.       — И что же вам рассказывают?       — Драконам нужно было улететь. Туда, где они могут жить в безопасности.       — А викинги?       — Что викинги?       — Две зимы назад драконы напали на ваш остров.       Угги повернул голову. Мила смотрела на него.       — Я знаю, — сказала она, заметив удивление в его глазах. — Это было мое первое Собрание Вождей. Я сама слышала, как Вождь Иккинг рассказывал об этом. Почему драконы напали на вас?       — Потому что…       Угги отвернулся к костру, когда его взгляд скользнул вниз к татуировке принцессы. Он с усилием сосредоточился.       — Дело было в Альфах, — ответил он. — Один Альфа попытался отнять власть у другого — дракона… друга Вождя Иккинга. Ненадолго у него это получилось. И он напал с драконьей армией на Новый Олух.       — Почему?       — Почему? — растерялся Угги.       — Ты всегда повторяешь заданные тебе вопросы, Угги Ингерман? — цокнув, проворчала принцесса. — Почему дракон решил напасть на Новый Олух?       — Потому что… Честно говоря, я…       Угги чувствовал, что принцесса смотрит на него. Почему-то это очень мешало думать. Он затруднялся с ответом, но не мог понять, стал ли причиной тому только пристальный взгляд Милы.       — Может быть, Новый Олух был первым островом, который попался им на пути? — неуверенно сказал он. — Или… это как-то связано с тем, что Альфа и Вождь Иккинг… друзья… По правде, я не очень хорошо разбираюсь в драконах, в отличие от моего отца, — сказал Угги, найдя решение. — Думаю, он бы смог ответить тебе лучше.       — Хорошо, — с неожиданной легкостью отозвалась Мила. А потом так же беззаботно добавила: — Тогда я загляну к вам в гости. Мы с тетей планируем погостить на Новом Олухе около недели.       — Д-да, конечно, — чуть запнувшись, ответил Угги. Он поднял глаза к темным деревьям, гадая, лечится ли его напасть. И в размышлениях не сразу заметил, как вместе с тяжелым вздохом пробормотал вслух: — Только если вы будете в одежде.       Громогласный хохот, отразившийся от противоположного берега, заставил Угги вздрогнуть, а испуганных троллей в округе поглубже зарыться в норы. Мила качнулась в его сторону, пихнув плечом.       — Я знала, что-то в тебе есть, Угги Ингерман! — воскликнула она, отчего Угги был вынужден порадоваться царившему вокруг полумраку. Шее и ушам неожиданно стало горячо.       Мила решила заняться спутанными волосами, и потому Угги пришлось с особой сосредоточенностью глядеть на костер.       — Твой отец и твоя тетя… Берсерки, верно? — спросил он, только чтобы заполнить чем-нибудь пространство между ними.       — Угу, — отозвалась принцесса.       — Это… наверное, непросто? То есть, ты родилась и выросла среди Защитников Крыла, но тебе предстоит принять титул Вождя Берсерков, — попытался объяснить свою мысль Угги. — Я подумал, это непросто… совместить традиции таких разных народов?       Удивительно, но он почувствовал широкую улыбку Милы до того, как она заговорила:       — Защитники Крыла обращаются к памяти Великих Предков. Берсерки сражаются в бою так, словно следующего боя не будет. Ничего сложного, Угги Ингерман.       Глядя, как догорают последние веточки, Угги поджал губы и качнул головой, зная, что принцесса не увидит его гримасы.       — В самом деле, — пробормотал он, даже сумев прозвучать без сарказма.       Судя по звукам падающих на траву капель, Мила до конца отжала волосы.       — Ты похоже на моего брата, — вдруг сказала она.       — Да? — Угги не знал, что на это ответить.       — Угу. Он тоже пытается всем угодить.       Внезапно голое плечо принцессы коснулось плеча Угги. Мила прильнула к нему, ее лицо оказалось возле его щеки. Краткая вспышка паники отозвалась непонятными подергиваниями где-то в районе желудка. Мила положила ладонь ему на грудь. Там загрохотал барабан.       — Вот тут у него — сердце Берсерка, — сказала Мила. Ее дыхание опалило его щеку. — А вот тут, — и она без всякого предупреждения хлопнула его ладонью по лбу, — всякая дурь. И мой брат очень старается, чтобы никто не прознал ни про первое, ни про второе.       Как ни в чем не бывало принцесса отстранилась. Шорох травинок и листьев возвестил о том, что она поднялась на ноги и зашагала в сторону, где кучкой лежала одежда.       — У тебя в роду случайно не было Берсерков? — крикнула Мила.       — Насколько мне известно, нет, — ответил Угги, прочистив горло. У него возникло странное чувство, что когда-то он уже отвечал на этот вопрос.       Он так и таращился на тлеющие остатки костерка, когда Мила вернулась. Слава Тору, уже одетая в свои черные одежды. В отличие от брата, ее праздничная туника был отделана серебряными, а не золотыми нитями, а вот кожаные вставки скорее были характерны для племени Берсерков.       Факел, с которым Мила пришла в лес, давно потух, и от костра остались лишь алые искорки. Лишь свет взошедшей луны отражался от поверхности озера, подсвечивая вышитые узоры на наряде принцессы и еще, почему-то, ее кожу. Поправив поясок, Мила глянула на Угги сверху вниз.       — Ты идешь? — осведомилась она, и только тогда он подскочил.       Угги затоптал тлеющие угольки и поспешил вслед за Милой — после своего вопроса она не стала утруждать себя ожиданием и зашагала прямиком в лес.       Обратно шли молча. Может быть, в отсутствии света Мила была сосредоточена на тропе под ногами. Угги старался не отставать, чтобы, если возникнет необходимость, подхватить принцессу, если она вдруг оступится в темноте или споткнется. Однако пока спотыкался только он.       На подходе к деревне до них донесся шум голосов. Сквозь деревья показались огни факелов. В первое мгновение Угги решил, что это поисковой отряд, направленный на розыски принцессы. Мысленно он понадеялся, что у него хватит времени все объяснить, прежде чем воины Защитников Крыла — так же отточено, как они исполняли танец, — выкрутят ему руки и повалят на землю. Но потом он различил нестройное хмельное пение, веселый гогот и шутливые выкрики.       Мила остановилась, наблюдая, как вереница факелов проплыла мимо них по соседней тропе. Она, в отличие от Угги, не могла знать, что от этой окраины леса рукой было подать до новых построек расширяющейся деревни, где в том числе среди сосен недавно появилось особенное викингское жилище — дом будущих правителей Нового Олуха.       Угги молча глядел, как снаряженная факелами толпа со смехом и многозначительным улюлюканьем удалялась прочь. Он ожидал, что черная дыра в груди отзовется болезненным спазмом, но на том месте обнаружился ноющий рубец. Угги медленно вдохнул и так же медленно, немного рвано выдохнул. В груди все еще было неприятно, немного тошно, но в целом вполне терпимо.       Покалывание возле уха заставило его глянуть в сторону Милы. Принцесса смотрела на него с выражением, похожим на любопытство.       — Это… такая традиция викингов, — сказал Угги, решив, что от него ждут разъяснений. — Провожать жениха и невесту после свадебного пира. У вас, наверное, тоже есть что-то подобное?       Редкая крона на границе леса не мешала свету луны ясно освещать лицо принцессы. Она кивнула:       — Да. Берсерки тоже провожают молодоженов. Но ваши песенки — драконьи ясли по сравнению с тем, что принято выкрикивать на проводах у Берсерков. Поэтому тетя всегда отправляла меня домой раньше. — Судя по появившейся ухмылке, Мила не отличалась послушанием, даже когда за ней приглядывала тетя. — А у Защитников Крыла жених с невестой идут вдвоем, но на протяжении всего пути стоят воины с факелами, чтобы никто не сбежал, — невозмутимо поведала она. — В спальне молодоженов будут ждать свидетели. Обязательно приглашаются старейшины, кто-нибудь из родственников со стороны жениха и невесты, можно даже позвать почетных гостей, — как ни в чем не бывало перечислила Мила. — Если свадьба королевская, то в спальню набивается целая толпа. Все должны удостовериться, что жених справился.       На некоторое время над лесной тропинкой повисла тишина. Мила невинно хлопала ресницами. Но затем уголки ее губ поползли в стороны, показались зубки, и принцесса, более не сдерживаясь, разразилась хохотом.       — Великие Предки! Видел бы ты свое лицо!       Ладонь Милы хлопнула Угги по предплечью — рука у нее оказалась тяжелая. Угги слегка покачнулся, когда она повисла на нем. Вид согнувшейся от смеха принцессы поспособствовал наконец запоздалому осознанию; а потом вовсе подействовал заразительно. Из груди Угги вырвался слабый смешок. И затем он тоже начал смеяться на шуткой — вернее, он решил поверить, что это была очень забавная шутка.       Их смех не сразу заглушило протяжное нарастающее шипение, переходящее в свист. Из-за деревьев со стороны Большого Зала взмыли вверх несколько ярких росчерков. В следующий миг над их головами раздался оглушительный хлопок. Огромный огненный цветок взорвался в ночном небе, а потом с потрескиванием рассыпался алыми звездами.       Едва громыхнул первый взрыв, Мила ощутимо вздрогнула. Ее пальцы впились в руку Угги. Почти сразу послышался еще один свист, хлопок — и теперь небо затрещало золотыми искрами. На мгновение стало светло, как днем. Издалека донеслись изумленные крики. Задрав голову, Угги наблюдал, как падающие искорки растворяются в темноте. Он невольно улыбнулся, зная, что один из ликующих воплей принадлежит дяде Задираке. Когда еще один росчерк взметнулся вверх, Угги взглянул на Милу. Он ожидал увидеть, как свет озарит ее наверняка удивленное лицо, но вместо этого увидел выражение застывшего ужаса.       От очередного взрыва в небе Мила резко дернулась, словно не зная, в какую сторону бежать. Ее рука схватилась за рубаху Угги в районе ворота. Другая рука мертвой хваткой держала его предплечье.       — Рагнарек! — истошно заверещала Мила.       Еще один огненный цветок раскрылся в небе со звучным хлопком почти сразу после предыдущего. Пальцы Милы натянули ткань так сильно, что ворот впился Угги в горло.       — Мила, это не… — прохрипел он, пытаясь отодрать руку принцессы.       Каскад огней взлетел вверх, освещая лес алым заревом, и те один за другим взорвались в небе. Мила шарахнулась прочь, не выпуская Угги. Она будто не могла решить, что ей делать: запрыгнуть на него или повалиться вместе на землю.       Угги наконец удалось отцепить стальные девичьи пальцы от своего ворота.       — Это не Рагнарек! — успел крикнуть он хрипящим голосом. — Это Драконьи Цветы!       — Драконьи Цветы?! — закричала Мила. Ее широко распахнутые глаза в ужасе глядели на искрящееся небо.       Снова засвистело, и Угги пришлось схватить принцессу, пока она не кинулась куда-нибудь в лес после очередного хлопка.       — Они не опасны! — прокричал он, когда над ними с шипением рассыпались искры. — Мы запускаем их в небо по большим праздникам!       — Вы стреляете в Великих Предков?! — заголосила Мила.       — Нет! Нет, мы не!..       От очередного взрыва, раздавшегося прямо над их головами, Мила вскрикнула и присела. Угги едва ее удержал.       — Мы не стреляем в Великих Предков! Драконьи Цветы не оружие, это просто… красиво! — торопливо выкрикнул он, пока в небо не успел взлететь еще один залп. Он судорожно пытался придумать, чем успокоить принцессу. — Великие Предки, они… Они тоже смотрят, только сверху!       Мила диким взглядом поглядела на него и хоть и вздрогнула от следующего хлопка, но больше не кричала. На ее глазах в темном небе рассыпался и погас серебряный дождь из звезд. Хотя ее пальцы по-прежнему впивались в руку Угги, грозя оставить синяки, последующие залпы принцесса встретила без криков. Она настороженно глядела в небо, и после череды распустившихся огненных цветков приоткрыла рот. Улыбнувшись уголками губ, Угги тоже посмотрел в небо.       — Думаю, у них вид еще лучше, чем у нас, — сказал он негромко.       Мысль о дяде Задираке повлекла за собой следующую мысль, о маме, потом о сестрах и брате, и об отце. Наверняка его семья сейчас тоже любовалась Драконьими Цветами. Булочка сидела у папы на шее, а близнецы, пока он не видит, совершенно точно забрались на деревянные перила, ограждающие площадку перед Большим Залом.       Наконец последняя очередь искрящихся залпов рассыпалась над кроной деревьев, и наступила тишина. Ее постепенно заполнили звуки притихшего леса. В лунном небе, рассеиваясь, плыли завитки дыма.       Пальцы принцессы разжались и выпустили предплечье Угги. Мила отступила на шаг. Судя по ее бледному в свете луны лицу, Угги ждало очередное обещание лишить его жизни, но пока принцесса не могла вспомнить нужные слова.       — Ты впервые увидела Драконьи Цветы? — спросил Угги, решив ей помочь. — Изначально идея принадлежала моему дяде. Первые Драконьи Цветы взрывались на земле, а пробный запуск дядя устроил прямо в Большом Зале. Тогда многие тоже подумали, что наступил Рагнарек, — усмехнулся Угги. — Потом Вождь Иккинг доработал идею, чтобы Драконьи Цветы можно было безопасно запускать в воздух. Я слышал, Вождь с моим дядей обсуждали возможность включения их в торговые списки. Торговцы не завозили Драконьи Цветы на Новую Кальдерию?       Впервые за все время Мила избегала прямого взгляда. Но в ее новой манере держаться и в том, как она задрала подбородок, появилось нечто, из-за чего она вдруг стала очень похожа своего брата. Когда принцесса заговорила, стало ясно, что ей приходится прикладывать усилия, чтобы голос звучал ровно и бесстрастно:       — Моя мама… не любит громкие звуки. Когда что-то резко… взрывается. Поэтому она не любит бывать на берсеркских праздниках. Мой папа никогда бы не позволил запустить такие… Драконьи Цветы на Новой Кальдерии.       Угги понимающе кивнул.       — Наверное, так было не всегда? — мягко спросил он.       Он так и смог расшифровать взгляд Милы, который послужил ему ответом. Но казалось, угрозы там не было. Или ему хотелось так думать.       Мила зашагала мимо него по тропе в сторону деревни. Угги мог придумать с десяток причин, почему ему не следует провожать принцессу; но он все равно пошел за ней. Они вышли из леса недалеко от лестницы, ведущей к Большому Залу, миновали ее и пустынную Главную площадь — празднование продолжалось в главном здании деревни, и расходиться никто не спешил.       Оказалось, Мила уже неплохо ориентировалась в Хулиганской деревне. Она свернула на тропу, ведущую к холму недалеко от причала. Россыпь факелов освещала раскинутые на возвышенности шатры. Штандарты с флагами Защитников Крыла и Берсерков обозначали границы гостевого лагеря.       Угги, немного отстав во время подъема на холм, поравнялся с принцессой. До лагеря оставалось всего ничего; уже можно было различить небольшую группу воинов, дежуривших у штандартов. Мила на всем последнем отрезке пути хранила молчание, и из-за этого Угги все больше беспокоило ощущение, что ему следует что-нибудь сказать.       По прямой от лагеря было не так далеко до Большого Зала — отзвуки праздника были хорошо различимы. В один момент до них донесся отчетливый ликующий вопль — не самый трезвый, стоило признать. Затем послышалось знакомое свистящее шипение, и в небе с громким хлопком распустился запоздалый Цветок Дракона. Его золотисто-синие лепестки ненадолго осветил шатры и воинов, задравших головы к небу.       Мила остановилась и тоже подняла лицо, чтобы посмотреть, как гаснут синие искры. Угги предусмотрительно встал рядом, но принцесса не собиралась паниковать. Ее лицо залил свет, а в глазах отразились искры, превратив зелень в синеву. Мила опустила голову и взглянула на Угги. И тут он понял, что забыл посмотреть наверх. Во рту внезапно стало очень сухо. Язык прилип к небу.       — Что ж… — вырвалось из его рта. Он постарался изобразить прощальную улыбку. — Вот мы и узнали… чего боится принцесса Защитников Крыла.       Судя по тому, как изменилось лицо принцессы, это было не то, совершенно не то, абсолютно не то, что следовало сказать. На самом деле Угги понял это, стоило последним словам сорваться с языка. Никак иначе, сам Локи вложил эту нелепость ему в уста, чтобы всласть похохотать, когда Фрейя с размаху хлопнет себя ладонью по лбу.       Угги не удивился бы, если бы Мила схватила его за грудки, перекинула через бедро и совершенно заслуженно пнула под ребра. Но наследница берсеркского трона, не удостоив его и словом, развернулась и зашагала прочь к лагерю.       — М-мила!..       Угги бросился следом, понимая, что ничего уже не исправить. До штандартов оставалось не больше пары десятков шагов; стали различимы голоса, и лишь тогда Угги заметил, что у шатров Защитников Крыла царит необычное оживление. Среди воинов оказался Король Нордер. Вид у него был точно такой же, как в недавнем видении Угги, после которого он бросился в лес догонять принцессу. Рядом с Королем стоял воин в годах. Выбритые виски и широкие наплечники намекали, что воин имеет отношение к королевской страже. Его командный голос донесся до Угги:       — …рекомендовал бы согласовать приказ с Вождем Хулиганов. Если наши воины начнут прочесывать деревню…       — Я услышал тебя, Трок, — цедя слова, проговорил Нордер. С мрачным видом он наблюдал за построением воинов в черном. Однако Трок, похоже, был не из тех, кто понимает намеки.       — Мой Король, я разделяю ваши тревоги, — отчеканил он. — Но разумно ли это? Почему воины должны…       — Почему? — оборвал Нордер, резко повернувшись к командиру. Нечто свирепое мелькнуло на лице молодого Короля. Его громкий, дрожащий от напряжения голос разнесся над шатрами: — Почему?! Наверное, потому что Я ТАК СКАЗАЛ!       Удивительно, но не Трок, а Нордер вдруг отшатнулся после прозвучавшего выкрика. Молодой Король покачнулся, как от резкого приступа дурноты. Его рука метнулась ко лбу.       — Трок… Я… приношу свои извинения… — забормотал Нордер. После всего Угги никак не ожидал услышать искреннее, похожее на стыд, сожаление в голосе Короля. — Я не должен был…       — Не стоит, мой Король, — ответил Трок. Голос старого воина едва заметно дрогнул от промелькнувших отеческих ноток. — Я не имел права сомневаться в ваших приказах. Я немедленно займусь поисками Ее Высочества…       Тут оба наконец заметили приближающуюся Милу и отстающего от нее на пару шагов Угги. Отняв руку от лица, Нордер кинулся к сестре.       — Во имя Великих Предков, где ты была?! — зашипел он.       Не удостоив брата не то что ответом, даже взглядом, Мила с вздернутым носом прошагала мимо к шатрам. Нордер успел ревностно оглядеть сестру с головы до ног. Не ясно было, увидел ли он в свете факелов влажные волосы, но следом его взгляд метнулся к Угги. Нордер резко шагнул вперед и преградил ему путь. Ноздри Короля свирепо раздулись, рука метнулась к рукояти меча на поясе. Этот дикий блеск Угги уже видел в глазах его сестры.       Может быть, если бы Угги остановился, у него был бы шанс уйти живым. Медленно пятясь и моля всех Богов, чтобы Нордер не отдал приказ своим воинам. Но вместо это Угги шагнул вперед и протянул руку.       — Угги из рода Ингерманов, — представился он. — Я проводил вашу сестру от Большого Зала, — добавил он, подумав, что детали, вроде небольшого крюка с прогулкой по ночному лесу и купанием голышом, можно опустить.       Такие же зеленые, но не такого насыщенного цвета, как у сестры, глаза Короля Защитников Крыла буравили его насквозь. Однако Угги, повинуясь какому-то странному чувству, непривычному порыву, с каким Берсерки бросаются в бой — не думая, удастся ли им дожить до следующего — решил выстоять во что бы то ни стало, и не отводил взгляда и не убирал руки, хотя не сомневался, что Нордер одним отточенным взмахом меча может оставить его с культей.       Спустя долгий миг Нордер медленно убрал ладонь с рукояти меча и нехотя, будто через силу, ответил на рукопожатие Угги.       — Очень гостеприимно, — процедил он, продолжая выискивать в лице Угги причину вырвать ему руку из плеча.       — У меня самого две младшие сестры. И брат, — сказал Угги. Хватка Нордера немного ослабла. — Младшей, Булочке, то есть, Брунгильде, всего семь, а вот Зигрид и Игрид в этом году тринадцать. Может быть, вы слышали днем небольшой взрыв возле причалов — это они. Если вы позволите, я бы хотел предупредить вашего командира: если кто-нибудь из ваших воинов увидит возле кораблей и шатров двух круглолицых мальчика и девочку, которые будут проситься «просто посмотреть», то лучше сразу отвести их в Большой Зал или передать любому взрослому викингу нашего племени. Они уже знают, что с ними делать.       — Хорошо. — Ровный тон и просьба Угги, казалось, застали Нордера врасплох. К концу речи свирепая подозрительность почти исчезла с его лица. Угги удостоили чем-то среднем между королевским удивлением и интересом. Ладонь выпустили из захвата. — Передам, — добавил Нордер, все еще пристально, но уже без прежней остервенелости рассматривая Угги. — Ингерман?.. — переспросил он, чуть нахмурясь. — Мне знаком твой род…       — Мой отец — Рыбьеног Ингерман, — сказал Угги.       Краем глаза он заметил рыжий всполох за углом ближайшего шатра. Но потом вид загородил Трок, вставший за плечом Нордера.       — Я знаком с Рыбьеногом Ингерманом, Мой Король, — вполголоса проговорил Трок. — Он и Вождь Иккинг Карасик когда-то оказали большую услугу вашей матери и Великому Защитнику.       Новый взгляд, которым удостоили Угги, вселил надежду, что он все-таки сможет покинуть лагерь Защитников Крыла с полным комплектом рук и ног.       — Да, — кивнул Нордер, глядя на Угги, точно теперь вспоминая. — Я слышал это имя от родителей и от тети… То есть, от Вождя Берсерков, я хотел сказать, — быстро исправился он.       Внезапная неловкость, промелькнувшая при этих словах, была сродни свету пламени, осветившему лик молодого Короля с ранее невидимой стороны. С необычным чувством Угги вдруг осознал, что разница между ним и Нордером — что в годах, что в некоторых других вещах — была не так уж велика.       — Вспомнил, — закивал сам себе Нордер. — Я имел удовольствие вести беседу с твоим отцом сегодня во время пира. Его познания о Великом Защитнике достойны уважения… Что ж, рад знакомству, Угги Ингерман, — спохватившись, чинно проговорил молодой Король.       — Взаимно, — ответил Угги.       — Трок. — Нордер чуть резче, чем нужно, повернулся к командиру. — Дежурные могут вернуться на свои посты.       — Я займусь этим, мой Король.       Отвесив головой резкий поклон, Трок оставил их так быстро, словно именно это подразумевалось под приказом заняться дежурными. Глядя вслед командиру, Нордер убрал руки за спину. Могло показаться, Король дожидался, пока Трок удалится на достаточное расстояние. Лишь затем Нордер, будто решив продолжить вежливую беседу, небрежным тоном обратился к Угги:       — Вероятно, ты… также дружен с Зефой?       — Мы знаем друг друга с детства, — ответил Угги.       — А… с Биргером?       — Не так хорошо, — после некоторой паузы, во время которой никто не отвел взгляд, сказал Угги.       Нордер кивнул и заинтересовался перестроением воинов, которое организовал Трок возле штандартов.       — Скажи… она… счастлива с ним?       Бросив взгляд на Угги, Нордер попытался замаскироваться вежливым смешком, но уже и сам понял, что не выйдет. Он поспешил пробормотать с натянутой улыбкой:       — Да, глупый вопрос для далеко не политического брака…       — Да. Она счастлива с ним, — сказал Угги резче, чем следовало. — Он тот, кто ей нужен.       — А она, вероятно, та, кто нужна ему? — криво усмехнулся Нордер. Одним движением головы молодой Король показал, что разговор окончен. — Хорошего вечера, Угги Ингерман.       — Доброй ночи.       Где-то на половине спуска с холма, где стоял лагерь Берсерков и Защитников Крыла, Угги вспомнил, что надо бы смотреть под ноги. Возможно, что-то подобное ощущали Берсерки, когда заканчивался бой: острую потребность вступить в следующий, чтобы еще раз сразиться так, будто иного боя не будет. Казалось, та парочка глотков медовухи, которые Угги сделал на пиру, наконец попала в кровь. Он шел, еще не решив, куда, собственно, идет, когда услышал шорох шагов прямо за спиной.       Угги обернулся и успел поймать врезавшуюся в него преследовательницу, разогнавшуюся на спуске. Она отскочила, выскользнув у него из рук.       — М-мила? — только и смог вымолвить он.       Судя по блеснувшей улыбке, принцессу явно развеселило то, как он заикнулся.       — Я поняла, что должна попрощаться с тобой, Угги Ингерман.       — Вы уже уезжаете?       Голос выдал его с головой. Улыбка Милы стала шире.       — Нет. Я же говорила, мы с тетей погостим недельку на Новом Олухе.       — А… да. Точно. — Угги провел ладонью по шее.       Мила стояла выше на склоне, но даже так она глядела на него немного снизу. Огни гостевого лагеря пылали позади. Если бы не свет луны, Угги бы не различил, куда девалась улыбка с ее губ.       — Спокойной ночи, Угги Ингерман, — прошептала Мила.       Она приблизила лицо к его лицу и закрыла глаза. Шрамик на ее губе стал чуть заметнее.       У Угги было мгновение, чтобы принять решение. Он помянул Локи и…       …мягко отстранился.       Мила распахнула глаза. Выражение лица принцессы стало подношением богу Локи, коим Угги, будучи наполовину Торстоном, столько лет пренебрегал.       Он искренне улыбнулся, а после недолгих колебаний взял ладонь онемевшей принцессы и поднес ее губам.       — Спокойной ночи, Ваше Высочество.       Ладонь Милы безвольно выскользнула у него из руки, когда он опустил ее. Вот так узнав, почему некоторые посвящают свою жизнь служению Локи, Угги развернулся и без малейших угрызений совести зашагал вниз с холма, предоставив принцессе самой выбирать, желает ли она заблудиться на обратном пути в гостевой лагерь Берсерков и Защитников Крыла, или нет.