Следы на песке

      Стыд вспыхивает на их лицах.              Скулы Дафны окрашиваются в розовый цвет, когда девушка быстро отводит взгляд и смотрит куда угодно, но только не на Грейнджер. Блейз закусывает щёку с внутренней стороны и кидает на Гермиону несмелый взгляд из-подо лба, словно опасаясь… её реакции.              Нездоровой реакции.              Воздуха в лёгких на мгновение перестаёт хватать.              Гермиона редко задумывалась о его личной жизни. Не позволяла себе представлять, что он может быть с кем-то счастлив. Лишь изредка допускала мысли, что за эти годы он мог обзавестись семьёй и детьми. Но всякий раз выбрасывала это из головы и запрещала себе об этом думать.              Тема “Драко Малфой” находилась под строгим табу. Ни Блейз, ни Дафна не делились с ней подробностями его жизни, несмотря на то, что Гермиона знала: они периодически навещали его в Нью-Йорке. Ей было так проще.              Просто представить, что его нет. Что он едва различимый фантом её прошлого, не имеющий физической формы в настоящем. Что он эфемерный поцелуй ветра, касающийся её кожи. Что он следы на песке, которые непременно смоет волна и сотрёт все воспоминания.              Так было проще.              У Гермионы всегда было о чём беспокоиться. Она не могла себе позволить… отвлечься и взять жалости верх над ней. Ей было девятнадцать, она была беременна, а единственные родные люди смотрели на неё и видели незнакомого перед собой человека.              Для жалости не было времени.              — Спасибо, что рассказали, — хрипло отвечает Гермиона и прислушивается к собственным чувствам.              Дыра девятилетней давности в груди начинает вибрировать, напоминая о недостающей части, в которой она когда-то так нуждалась. Гермиона не была наивной. И не лелеяла пустые надежды о нём. Она перестала верить в сказки и в счастливые финалы, поэтому понимала — едва ли он будет один.              Но сейчас… получив подтверждение этому, внутри что-то ворочалось. Скреблось, оставляя продолговатые порезы, причиняющие тупую боль. Кончики пальцев начинает колоть, будто магия ищет свой выход.              Она делает вдох. Затем медленный выдох.              Гермиона смотрит на друзей, которые впиваются в неё подозрительными взглядами. Словно они ждут, когда та взорвётся. Но девушка лишь выдавливает улыбку и качает головой.              — Что?              — Ты… всё в порядке? — аккуратно спрашивает Дафна и кладёт ладонь на бедро Забини, чуть сжимая. Блейз смотрит на девушку настороженно.              — А почему должно быть не в порядке? — парирует Гермиона, вкладывая в свой голос как можно больше уверенности. — Прошло девять лет. И это не имеет никакого отношения к Скорпиусу, так что… — она ведёт плечом. — Это его право на личную жизнь, которая меня не касается.              Она сглатывает вязкую слюну.              — Я бы съела чего-нибудь жирного, — улыбаясь, меняет тему Гермиона и, поднявшись с дивана, проходит на кухню и распахивает холодильник. — Как смотрите на то, чтобы заказать пиццу?              Обернувшись, Гермиона замечает, как Блейз недовольно скривился и зыркнул на Дафну. Он отмахивается и встаёт.              — Давайте я, как единственный мужчина в нашей прекрасной компании, возьму на себя смелость и добуду нам еды, — говорит он. — Так уж и быть, не оставлю прекрасных дам в беде.              — Иди давай уже, — шикает на него Дафна и взмахивает рукой, указывая в сторону двери. — Можешь не спешить.              Блейз закатывает глаза и, гордо взмахнув палочкой, позволяет вихрю аппарации поглотить его. Гермиона удивлённо приподнимает одну бровь и смотрит на Дафну, которая, выпрямившись, скрещивает руки на груди и упрямо вздёргивает подбородок.              — Что это сейчас было?              — Ты его ещё любишь? — внезапно и в лоб спрашивает у неё Дафна без лишних предисловий.              — Чего? — хрипит Гермиона, закашлявшись. Эта тема была табуирована девять лет, и она явно не готова говорить об этом сейчас.              — Ты любишь Драко?              Гермиона застывает, ошеломлённая резким вопросом. Она об этом… не задумывалась. До их встречи она не позволяла себе об этом размышлять, а сейчас — у неё есть другие поводы для беспокойства и пища для размышлений, которая касается Малфоя напрямую.              — Я… я не… Даф, я не знаю, что тебе ответить, — выдыхает Гермиона, качая головой, и подхватывает бутылку вина, чтобы сделать жадный глоток. — Мы никогда об этом не говорили.              Дафна хмурит свои светлые брови и замирает, так и не донеся бокал до губ.              — То есть… вы ни разу так и не сказали друг другу: “я люблю тебя”? — чеканит она. — Ты сейчас серьёзно?              Гермиона неловко пожимает плечами и прикрывает глаза, позволяя едва различимым воспоминаниям унести её в те времена. Они были вместе. Постоянно. Порой не расставались даже ночью, когда она пробиралась под мантией Поттера в его спальню — настолько сильно они не хотели расставаться или упускать моменты, которые могли провести вместе.              Они не могли насытиться друг другом, жаждали проводить каждую секунду свободного времени вместе. Но “люблю”... это другое ведь, да?              — Даф. — Гермиона испускает шумную струйку воздуха изо рта. — Как-то так вышло, да. Можешь считать, что мы не успели этого сделать.              — И ты к нему этого не чувствовала? — продолжает возбуждённо давить Гринграсс.              — Я не задумывалась об этом. — Ложь. — А сейчас это, собственно, и не имеет никакого значения. Мы вместе работаем — на этом всё.              — Ты забыла ещё одну небольшую деталь. У вас общий сын. — Дафна фыркает. — О котором он не знает.              — И ты туда же…              — Прости, но меня это откровенно достало. — Девушка подрывается на ноги и подходит к Гермионе ближе. Она вырывает у неё бутылку из рук и тоже делает глоток. — Последние девять лет, на минуту. Не год, не два, Грейнджер. Девять. Мы ходим вокруг тебя на цыпочках и боимся сказать что-то, что напомнило бы тебе о Малфое, пока ты прячешься в своём эгоистичном коконе и считаешь, что только ты одна можешь принимать решения, — цедит Дафна, в её глазах полыхает огонь нескрываемой злости.              — Эгоистичном?! — взвизгивает Гермиона, почти что задыхаясь от возмущения. Она последний человек, которого можно назвать эгоистом.              — А как это ещё называется? — Гринграсс сильнее впивается пальцами в бутылку и смотрит Гермионе прямо в глаза. — Ты приняла решение за всех вас троих. Наплевала на Скорпиуса, который нуждается в отце, и пытаешься не обращать внимания на то, как часто он у тебя об этом спрашивает. Наплевала на Драко, который, как бы погано с тобой не обошёлся в прошлом, должен знать о Скорпиусе. И…              — Я имею на это право.              — Ты имеешь право злиться и ненавидеть Малфоя. Но ты не можешь вставать между ними.              Гермиона тяжело дышит. Она забирает бутылку из рук Гринграсс и делает два жадных глотка, повернувшись к ней спиной.              — И просто знай: Драко спрашивал о тебе каждый раз — каждый — когда мы с ним виделись.              Грейнджер замирает. Она медленно оглядывается через плечо и смотрит Дафне в глаза, ища подтверждение, что она лжёт. Но почему-то его не находит. Выдыхает.              — Это не имеет значения.              — Это точно перестанет иметь значение, когда Астория добьётся своего, и они с Драко снова будут вместе, — холодно говорит Дафна и возвращается в кресло. Она запрокидывает голову и упирается затылком в его спинку. — Я всегда уважала тебя за решения, которые ты принимала, — безэмоционально говорит Гринграсс. — За твою гордость, силу воли и внутреннюю выдержку. Но сейчас это переходит границы.              — Это решать только мне, понятно? — Гермиона крепко сжимает зубы и стискивает ладони в кулаки. — Это моя жизнь, мой сын и мои решения.              Дафна холодно усмехается и, подняв голову, смотрит на Гермиону.              — Очень удобно, правда? — хмыкает она. — Когда Блейз и Поттер носятся вокруг тебя и берегут твои чувства, в то время как ты не бережёшь чувства людей вокруг.              — Мне очень жаль, что Блейз когда-то убедил меня всё рассказать тебе, — не скрывая разочарования, тихо, но уверенно произносит Гермиона.              — А мне жаль, что ты втянула в это Блейза, заставив его метаться и лгать, — бросает Дафна на прощание, потому что в следующий момент она подходит к камину и кидает в него в летучий порох. — Гринграсс-Мэнор.              Гермиона не двигается, лишь крепче цепляется за бутылку и допивает остатки вина, пока не виднеется дно. Она съезжает по кухонной тумбе вниз и поджимает под себя ноги, пытаясь справиться с бушующими внутри эмоциями.              Они никогда не были особо близки с Дафной — их отношения ограничивались близким приятельством, которое держалось благодаря Блейзу. Забини Гермиона доверяла, как самой себе, поэтому, когда он попросил её рассказать всё Дафне, девушка сделала это без сомнений.              Но теперь…              Она прячет лицо в ладонях и запрокидывает голову к потолку. Мысли в голове несутся необъятным ворохом, не давая возможности зацепиться хотя бы за одну. Ей хочется стать маленькой девочкой, на чьих плечах не лежит никакой ответственности. Хочется залезть под одеяло и уснуть, а, проснувшись, понять, что все проблемы испарились.              Первый всхлип срывается с её губ.              За волнами надвигающейся истерики, она не замечает, как возвращается Забини. Она лишь чувствует его присутствие, когда мужчина присаживается около неё и ставит перед ними огромную коробку из-под пиццы. Гермиона смахивает со щёк несколько слезинок и, следуя примеру Блейза, хватает кусок пиццы и отправляет его себе в рот.              Так они и сидят. Молча. Жуя пиццу. Думая о своём.              — Поделишься?              — Ты тоже считаешь меня эгоисткой?              — Иногда бывает. — Гермиона слышит улыбку в его голосе.              — Ты злишься на меня?              — Почему я должен на тебя злиться?              — Драко стал твоим другом раньше, чем я, — тихо произносит Гермиона. — И я… встала между вами. Со своими проблемами. С тайнами. Со сложными просьбами.              — И что? — продолжает Блейз задавать простые вопросы.              — Тебе приходится на протяжении всего этого времени лгать своему другу, потому что об этом попросил другой твой друг.              — Знаю.              — И тебя это не злит?              — Нет. — Блейз подхватывает ещё один кусочек пиццы и делает небольшой укус. — Иногда хочется встряхнуть кого-нибудь из вас и приложить об стенку — но на этом всё.              Гермиона больно закусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать слёзы.              — Я редко тебе это говорю, но ты не представляешь, как я ценю всё то, что ты делаешь для нас, — едва слышно произносит она. — Если бы не ты, я бы не справилась.              — Знаю, — усмехается Забини.              Гермиона тихо смеётся и аккуратно толкает его локтем в руку.              — Что тебе наговорила Дафна?              — Это я наговорила. Я боюсь, что она…              — Она ему ничего не расскажет. Можешь не переживать — его уверенный голос успокаивает её внутреннее волнение. — Ты же знаешь, какая она взрывная.              — Об этом знают все, кто с вами хотя бы мало-мальски знаком.              — Я поговорю с ней, — Блейз на мгновение хмурится. — Я уверен, что она не хотела тебя обидеть, даже если её слова были… довольно грубы.              — Не нужно, — качает головой Гермиона и берёт ещё один кусок пиццы. — Мы сами с ней разберёмся, потому что в порыве… разговора может достаться ещё и тебе.              — Я с этой женщиной вместе почти девять лет, ты думаешь, я её боюсь? — Блейз выпячивает грудь вперёд и вздёргивает подбородок. Через секунду он скрючивается. — Только когда она кричит. И то не всегда. Просто бывает страшно за собственную жизнь.              Гермиона хихикает.              — Почему Драко и Астория расстались? — внезапно даже для самой себя спрашивает девушка, неловко поджимая губы. Она чувствует, что не имеет права задавать подобные вопросы, но именно сейчас решает позволить подобную слабость.              — Не знаю, — ведёт плечом Забини и опускает взгляд на полупустую коробку. — Я как-то спросил, но он лишь отмахнулся и сказал, чтобы я не ревновал.              — Думаешь… он её любил?              — А что такое любовь, Грейнджер?              — Не представляю.       

***

      — А можем после книжного навестить Тедди? — спрашивает Скорпиус, натягивая на себя футболку. — Как раз выберем ему книгу в подарок.              — Вряд ли сегодня получится, дорогой. — Гермиона заплетает высокий хвост и достаёт из косметички розовый блеск, собираясь подвести губы. У неё сегодня выходной, а значит, она может себе позволить прилично выглядеть — даже если это поход в книжный. — На выходных посещения запрещены.              Скорпиус оттопыривает нижнюю губу и моляще смотрит на мать, что вызывает у неё улыбку.              — Но мы можем сегодня выбрать ему книгу, а в понедельник вместе сходим и проведаем его. Я уверена, что он тоже по тебе скучает.              — А ты не задержишься в понедельник на работе? — с прищуром спрашивает Скорпиус и проводит пальцами по волосам, растрёпывая свою причёску. — Мам?              — Обещаю, что уйду с работы ровно в пять вечера, и в половину шестого мы уже будем у него в палате, — кивает Гермиона и напоминает себе, что нужно не забыть записать эту договорённость, в ином случае Скорпиус ей этого не простит. — Ты готов?              — Ага, идём?              Гермиона неловко замирает, переминаясь с ноги на ногу. Есть ли смысл вновь лгать сыну, смотря ему прямо в глаза, и придумывать очередное объяснение, почему она меняет ему цвет волос? Они идут в магловский книжный магазин в совершенно другом районе Лондона… Каков шанс?              Она тяжело вздыхает, а затем натягивает на лицо беспечную улыбку.              — Конечно.              Гермиона берёт его за руку, и, взмахнув палочкой, они аппарирует за угол книжного магазина. Она быстро осматривается, проверяя, остались ли они незамеченными, и удовлетворённо кивает. Скорпиус на мгновение хмурится, обхватывая двумя руками живот, а затем выпрямляется и с улыбкой смотрит на мать.              — Плохо?              Скорпиус отмахивается.              — Всё хорошо, — говорит он и посылает ей лучезарную улыбку. — Сколько книг я могу выбрать? — спрашивает мальчик, когда они обходят здание и подходят к самому входу.              — Сойдёмся на пяти?              — Может, семь?              — Пять, — стоит Гермиона на своём.              — Шесть? — с надеждой спрашивает Скорпиус, хлопая светлыми ресницами.              — Четыре.              — Пять так пять. — Мальчик разводит руками и кидает на мать хитрый взгляд. — Когда-нибудь я научусь торговаться.              Гермиона смеётся.              — Надеюсь, что нет.              Её сын мгновенно растворяется между стеллажей, когда они переступают порог книжного, и Гермиона вдыхает полной грудью аромат бумаги и едва различимых чернил. Она с лёгкой улыбкой прогуливается между стеллажей, рассматривая корешки книг.              Возвращаясь в собственные воспоминания.              — Так и знал, что найду тебя здесь. — Она слышит хитрый голос за своей спиной, но, не успев даже обернуться, оказывается прижатой к высокому стеллажу.              — Малфой.              — Грейнджер, — отвечает он ей в тон и обвивает её талию руками, вжимаясь в тело девушки. — Я скучал.              — Разве? — Гермиона вскидывает брови и смотрит на парня через плечо. Она ловко разворачивается в его объятиях и кладёт ему руки на плечи. — Мне так не показалось.              Драко немного наклоняется, чтобы оставить короткий поцелуй на линии её челюсти.              — А что тебе показалось?              — Что Паркинсон составляла тебе сегодня весь день прекрасную компанию, которой ты искренне наслаждался, — говорит Гермиона спокойно. Во всяком случае, ей так кажется. Она бы не хотела, чтобы Малфой узнал, что она его ревнует. — Думаю, она уже соскучилась.              Его губы изгибаются в хитрой ухмылке, серые глаза блестят, а взгляд… взгляд сводит с ума.              — Не ревнуй, Грейнджер. Я только твой, — говорит он и, не давая ей возможности ответить, обхватывает ладонями её лицо и накрывает губы поцелуем. Поцелуй мгновенно набирает обороты, отчего Гермиона приходит в себя лишь минутами позже, когда оказывается в наполовину расстёгнутой рубашке и задранной до талии юбке. — Я л…              Драко прерывается на полуслове. Он продолжает её целовать, шептать на ухо обещания, что только она имеет для него значение. И Гермиона ему верит.              В тот день мадам Пинс выгнала их из библиотеки, после чего Гермиона ещё месяц пробиралась в неё тайком, чтобы избежать встречи с библиотекарем, а Малфою она больше не позволяла заставать её врасплох. По крайней мере, в общественных местах.              — Ты улыбаешься. — Голос Скорпиуса вырывает из воспоминаний, и Гермиона переводит немного растерянный взгляд на сына. — Я думал, что ты чем-то расстроена.              — Почему?              Скорпиус пожимает плечами.              — Ты сегодня была с утра расстроенная. Как и всю эту неделю, — тихо говорит мальчик. — Ты из-за Тедди переживаешь?              — Да. — Гермиона внутренне успокаивается: хотя бы здесь она ему не совсем врёт. — Но он поправится, и всё будет хорошо. Выбрал книги?              Мальчик отрицательно качает головой.              — Я ещё хочу взять несколько книг о древнегреческих богах и выбрать Тедди что-нибудь. Как думаешь, ему понравится книга о приключениях?              Гермиона, улыбаясь, кивает.              — Думаю, всем нравятся приключения. Это всегда очень захватывающе. Хочешь, выберем вместе?              — Нет, — к её удивлению, говорит Скорпиус, — это мой подарок, за который ты заплатишь, и я хочу его выбрать сам. Без обид? — он невинно хлопает глазами.              — Без обид, — соглашается Гермиона. — Я посмотрю что-нибудь для себя.              Скорпиус вновь скрывается между стеллажей, пока Гермиона неспешно прогуливается по рядам, пытаясь выбрать что-нибудь интересное на вечер.              Дыхание перехватывает.              Она замирает.              Сердце выскакивает из груди.              Ладони потеют, а позвоночник окутывает ледяной холод.              — Грейнджер?              Гермиона широко распахивает глаза и чуть приоткрывает губы, она в панике озирается. Скорпиус отошёл от неё пару минут назад, а значит, ещё около пяти или десяти минут он здесь не появится. Вдох. Выдох. Она пытается унять бешеное сердцебиение, пока натягивает на лицо формальную улыбку и подходит к мужчине чуть ближе.              — Малфой, — дрогнувшим голосом говорит она. — Что ты здесь делаешь?              Малфой вскидывает брови и обводит быстрым взглядом книжные стеллажи.              — Очевидно, выбираю книгу. Вряд ли я пришёл в книжный, чтобы пообедать.              — Это маггловский магазин.              — Сегодня суббота.              — Что? — брови Гермионы сходятся на переносице.              — Ну, я думал, что мы обмениваемся очевидными фактами, — улыбнувшись, говорит Малфой. — Всё в порядке? Ты какая-то… нервная.              — Всё отлично.              — Хорошо.              Малфой на мгновение заминается. Он крепче обхватывает книгу, которую держит в руках, и немного расслабляет плечи.              — Если у тебя нет на сегодня планов, то мы можем вместе поужинать, — произносит он довольно тихо, отчего на несколько секунд Гермиона теряется, будучи неуверенной в том, всё ли она расслышала верно. Это предложение ощущается ударом под дых. — Я имею в виду…— Драко быстро облизывает губы. — Я вчера задержался в лаборатории и хотел бы с тобой это обсудить. Я приготовил несколько зелий и…              — Сегодня не получится, — прерывает она его на полуслове и вновь быстро оглядывается. Скорпиуса не видно. — Лучше завтра или уже в понедельник.              — Какие-то планы? — Гермиона видит, как у Малфоя дёргается кадык, и пальцы сильнее впиваются в корешок книги.              — Да, — сглатывает она. — Я удивлена, что у тебя на вечер субботы нет планов.              — Как видишь.              Кончик языка жжёт. Внутри всё горит, буквально требуя от Гермионы сказать что-то… токсичное. Бросить ему в лицо имя Астории и колкий упрёк, но девушка лишь крепче сжимает челюсти, перебарывая невыносимое чувство внутри.              — Мне пора. — Гермиона вновь в панике оборачивается, когда слышит за спиной чьи-то тихие шаги. Лишь ещё один покупатель. Вдох. Выдох. — Увидимся на работе, — лепечет она быстро и, схватив первую попавшуюся книгу, скрывается в проходе.              Гермиона в панике осматривает каждый ряд и облегчённо выдыхает, когда обнаруживает Скорпиуса в дальнем углу последнего ряда из стеллажей. Мальчик заинтересованно листает книги.              — Я всё. — Скорпиус прижимает к груди стопку из пяти книг. — Пойдём на кассу?              Грейнджер выдавливает из себя улыбку.              — Давай ещё немного походим, возможно, я тебе разрешу выбрать ещё одну книгу.              Глаза Скорпиуса мгновенно начинают сиять, и он с удовольствием переводит свой взгляд на стоящий перед ним стеллаж, начиная выбирать книжку. А Гермиона нервно оборачивается, опасаясь каждого шороха.              Из магазина они выходят через полчаса, Малфоя уже нет.             

***

             Драко долго собирается с мыслями, чтобы переступить порог поместья. Он выкуривает две сигареты и уже собирается поджечь кончик третьей, когда перед ним материализуется домашний эльф Нарциссы. Малфой от неожиданности дёргается и роняет сигарету на землю.              — Кару послала хозяйка. Хозяйка просила сказать юному хозяину, чтобы он скорее заходил, потому что хозяйка заждалась!              Малфой раздражённо выдыхает.              — Скажи матери, что я сейчас приду.              — Кара может сопроводить юного хозяина! — эльфийка смотрит большими глазами на Малфоя, что ещё больше выводит его из себя. В конце концов, он не может не раздражаться, потому что предполагает, по какому поводу его пригласила мать. — Кара подождёт!              — Я сам в состоянии дойти, — на грани вежливости отвечает Малфой. Едва бы Грейнджер оценила, если бы он сейчас нахамил безобидному существу. — Ты можешь вернуться к хозяйке.              — Кара подождёт и проводит юного хозяина до хозяйки.              Прости, Грейнджер, я пытался.              — Если ты сейчас же не оставишь меня одного, я освобожу тебя, и ты покинешь это поместье.              Эльфийка испускает вздох ужаса и, хлопнув в ладоши, мгновенно испаряется. Драко, облегчённо выдохнув, неспешно достаёт из именного портсигара ещё одну сигарету и зажимает её между губ. Пока он делает первую затяжку, рассматривает серебристый металл, вертя его между пальцев.              Улыбка касается его губ.              — Я знаю, что не должна это поощрять, — немного недовольно бормочет Гермиона, закатив глаза, — но я наткнулась на него в одном из магазинов и сразу подумала о тебе.              Драко достаёт из яркой упаковки небольшую коробочку и, затаив дыхание, открывает её. Серебристый портсигар с его инициалами сбоку.              — Грейнджер… — Малфой расплывается в улыбке и уже собирается отблагодарить свою девчонку, как следует, когда она выставляет руку вперёд.              — Переверни.              Нахмурившись, Малфой переворачивает портсигар и, заметив ещё одну гравировку, мгновенно разражается хохотом.              “Осуждаю. Г.Г.”              — Чёрт, Грейнджер, я л… спасибо, а теперь… — он подхватывает её на руки и тут же перекидывает девушку через плечо, направляясь в свою спальню.              Докурив, он проводит рукой по лицу и закидывает в рот маленькую ментоловую конфету. Малфой легко взмахивает рукой, и величественные двери в тот же момент медленно открываются, приглашая внутрь.              Он заходит медленно. С небольшой опаской. Воспоминания атакуют его одно за другим, но он держит себя в руках, продолжая шагать по широким коридорам. Драко находит Нарциссу спустя пять минут в малой гостиной.              Нарцисса тут же ставит чашку с чаем, из которой только сделала глоток, и широко улыбается.              — Дорогой! — Женщина поднимается на ноги и подходит к сыну, целуя его в обе щёки. — Я уже решила, что ты забыл о своей пожилой матери.              Драко обнимает её.              — Не драматизируй. Мы не виделись четыре дня, — улыбается он и присаживается в позолоченное кресло напротив дивана, на котором тут же располагается Нарцисса. — И у меня уважительная причина.              — Работа — это не настолько уважительная причина, чтобы напрочь забыть о матери, молодой человек. Ты всегда мог зайти на ужин.              — Прости, — соглашается Драко: с Нарциссой по-другому нельзя, порой проще согласиться, нежели пытаться что-то ей доказать. — Просто я действительно засиживался на работе до поздней ночи.              — И могу я узнать причину? — строго спрашивает Нарцисса, прищурив глаза.              — Пытался во всём разобраться, чтобы быстрее влиться в рабочий процесс, — спокойно отвечает Драко, игнорируя очевидную провокацию. — Несмотря на то, что я уже работал с чем-то подобным в Нью-Йорке, они продвинулись несколько дальше, поэтому пришлось подробно всё изучать.              — Смею предположить, что ты не один засиживался до поздней ночи?              Драко ведёт плечом.              — Иногда со мной оставались другие сотрудники, но ненадолго. Все здесь ценят своё свободное от работы время.              — Полагаю все, кроме мисс Грейнджер?              Малфой усмехается. Он тоже так полагал, но, к его удивлению, Грейнджер всегда уходила в числе первых, постоянно ссылаясь на дела. И тот её разговор во вторник…              “Дорогой” — едва ли она обращалась так к Поттеру.              Драко шумно выдыхает, выбрасывая из головы эти мысли. Не сейчас.              — Не поверишь, но она уходит всегда первая, — бесстрастно отзывается Малфой. — Ещё какие-нибудь вопросы?              Нарцисса изящным взмахом палочки наполняет кружки чаем и, медленно отложив волшебное древко, делает глоток горячего напитка.              — Как складываются ваши отношения?              Драко раздражённо вздыхает и смотрит тяжёлым взглядом на мать.              — Что я должен ответить на этот вопрос?              — Правду.              — Мы налаживаем общение, чтобы наше рабочее сотрудничество было плодотворным, — сквозь зубы говорит мужчина. — Такой ответ тебя устраивает?              — Я надеюсь, тебе хватило этих лет, чтобы образумиться.              — Смотря, что ты под этим подразумеваешь.              — Астория вернулась в Англию, ты слышал?              Драко наигранно выставляет руку и смотрит на наручные часы. Пока он цепляется взглядом за секундную стрелку, призывает себя к внутреннему самообладанию. Ему нужно пережить этот разговор, чтобы отсрочить будущее.              — Теперь да.              — Я уже общалась с Августиной. Она приглашает нас на следующей неделе на званый вечер, — чопорно говорит Нарцисса. — В какой день тебе будет удобнее?              — Ни в какой, — резко шипит Драко, не скрывая своих эмоций по поводу этого предложения. — Ты и так знала мой ответ.              — Я предполагала, что ваши отношения приносили тебе удовольствие, и что вы с Асторией хорошо ладили. — Нарцисса делает глоток чая. — Этого будет вполне достаточно для крепкого брака.              — О каком браке ты, чёрт возьми, говоришь?              — Следи за языком, молодой человек, — шикает на него Нарцисса. — Я говорю о том браке, который не состоялся в Нью-Йорке. И не забывай, Драко, я не молодею. Я хочу увидеть твоё счастье, — смягчается она. — Хочу понянчить внуков и правнуков. Тебе пора остепениться и завести семью.              — Это всё очень здорово, мама, но я пока жениться не собираюсь.              — В таком случае, хотя бы пригласи её на ужин.              — Я работаю.              — Ты работаешь не двадцать четыре часа в сутки.              — Я не…              — Ты мне даже не сказал причину вашего расставания. И что ты мне сейчас прикажешь думать?              Драко отводит взгляд.              — Давай сойдёмся на том, что я пообещаю подумать о том, чтобы пригласить куда-нибудь Асторию, и мы сменим тему?              — Хорошо, — нехотя соглашается Нарцисса и заводит разговор о погоде.