Поле нашей мечты

      В этот дождливый октябрьский вечер Дафна Гринграсс шла по мрачным коридорам Хогвартса, под руку с Пэнси Паркинсон, которую считала своей лучшей подругой. На горизонте замаячил знакомый белый огонёк длинных, наподобие ее, волос.       — Астория, — убежденно кивнула Дафна и заметила в глазах приближающейся младшей сестры непонятное разочарование, смешанное с тоской. Давненько она не видела ее такой унылой. — Стой.       Астория остановилась и подняла на неё глаза, полные слез.        — Что случилось? — строгим, стальным тоном вопросила Дафна. Тоном старшей сестры. — Пэнс, я тебя догоню.        Пэнси кивнула и ушла, решив не вмешиваться.       Астория упрямо молчала.       — Что случилось? — делая паузу между словами, грозно произнесла Дафна вновь, и схватила сестру за локоть, уводя их в более укромное место. Они оказались в тени, практически скрытые под широкой лестницей от снующих повсюду учеников.       — Тебя это не касается, — воспротивилась Астория, смахивая слезу, невольно и так не вовремя покатившуюся по ее щеке.       — Ещё как касается. Я жду.       Ее тон не терпел возражений, но Астория явно не волновалась по этому поводу и упрямо стояла на своём.       — Это мое дело, — негромко заявила она, но все же понурила голову.       — Прекрати этот цирк сейчас же. Тебя кто-то обидел?       — Я не ребёнок, это ты прекрати со мной нянчиться! — вскричала Астория и в ней проснулась ярость, которую до этого момента она со всем своим вниманием держала в узде. — Я не обязана и не намерена...       — Значит, это ты на кого-то обиделась. Что случилось? — терпеливо повторила Дафна.       Вот в чем было их главное различие: Астория капризна и неудержима, если ей что-то не нравится, а Дафна гораздо терпимее и сдержаннее, хоть и не станет таить внутри свои истинные чувства, если ей это понадобится. Астория привержена порывам чувств и эмоций, а Дафна склонна к логике и рационализму.        — Ничего не случилось. Отстань уже, черт побери! — в ее, казалось бы, ангельских глазах сверкали дьявольские огоньки. Но через мгновение они рассеялись и она закрыла голову руками, прислонившись к стене.       — Мерлин, да что с тобой! — воскликнула Дафна.        Астория уже не могла сдержать слезы, которые так и норовили вырваться все это время. Теперь она безудержно рыдала, но беззвучно, как и все в их семье после смерти матери — Аквилы Гринграсс.       Когда она успокоилась и открыла глаза, обнаружив, что сидит на каменном холодном полу, прислонившись к стене спиной, а рядом сидит и бесшумно ждёт Дафна, она вздохнула, переводя дух.       — Я... никогда... У меня такого никогда не было, — призналась Астория, путаясь в мыслях.       — Чего не было? — требовательно спросила Дафна, обратив все своё внимание на сестру. Её тон смягчился.        — Все вышло из-под контроля. Ему… ему нравится эта… эта чёртова, поганая Грязнокровка! — она готова была вновь взреветь, но Дафна остановила ее нетерпеливым жестом руки.        — Кто?        — Драко Малфой! Кто же ещё!        Брови Дафны взлетели вверх от удивления.       — Погоди. Кто ему нравится?       — Грейнджер! Грязнокровка Грейнджер, как ты не понимаешь!       — Ах... — только и сказала она, хотя её взгляд помрачнел и сквозь пелену рыданий Астория не совсем поняла, из-за чего. — Любовные дела.       — О, Мерлин, что со мной... Я ведь никогда не понимала всех этих девичьих вздохов, грёз и слез… А теперь сама оказалась их жертвой.         Она всхлипнула и Дафна понимающе приобняла ее за плечи.       — Не волнуйся, Тори. Это пройдёт. Потому что все проходит.        — Как это может пройти... — взвыла она. — Я его люблю. Какой ужас. Я так привязана к нему, а он... Он предал меня, потому что влюбился в эту противную Грязнокровку! Что он только в ней нашёл!        — Ты уверена, что все так плохо? — отзывчиво вопросила Дафна. — Быть может, его всего лишь влечёт к ней...       — Нет! В том-то и дело! Он любит ее, Дафна. Сильнее меня. Меня он... не любит вообще.        — Почему ты так уверена? — сдвинув брови, посуровела та.        — Я разговаривала с ним. Он бросил меня, Дафна! И я видела, как он на неё смотрит. Он… подарил ей розу. Все очень плохо.        Она отчаянно опустила голову на колени и вновь заплакала.       — Не плачь. Сколько можно? Ты же почти успокоилась. Возьми себя в руки. Ты Гринграсс или нет?        Этот возмущённый тон заставил Асторию поднять голову и застыть в этом положении.       — Поднимайся и отоспись. Это поможет. Можешь принять зелье Сна без сновидений. И помни, ты — Астория Гринграсс. Сожми в кулак все свои терзания и прекрати сокрушаться. Если все действительно обстоит так... прости его и больше не трогай. Он сам ещё прибежит к твоим коленям.        — Хотелось бы, — заставила она себя слабо улыбнуться и, давая понять, что согласна со словами сестры, встала. — Спасибо, Дафна. Спокойной ночи.        — И еще кое-что, — старшая сестра нахмурилась, наклонившись к ней. — По-моему, мы договорились больше не называть никого… грязнокровками. Или тебе напомнить все ужасы войны, которые мы видели собственными глазами?        Астория вздрогнула.        — Еще раз услышу — и ты у меня получишь. И не важно, Золотая девочка это или нет. С Малфоем она или нет. Быть может, наш отец и не согласен с этим, но я не собираюсь больше потакать его старомодным и идиотским представлениям о чистой крови. И я не потерплю, если он заставит плясать тебя под свою дудку. Ты меня поняла?       — Да.        Дафна не уходила, дожидаясь.       — Я больше не буду, — нехотя произнесла Астория.       — Дело не в том, что я тебе запрещаю. Ты сама должна понимать, насколько это абсурдно и мерзко. Спокойной ночи.        С этими словами она ушла по коридору в крыло Слизерина и только стук ее каблуков по камню нарушал тишину таинственного замка. Все снующие ученики уже разбежались по спальням и кроватям.        Уже за поворотом Дафна невольно потянулась к руке, скрытой под обтягивающей черной водолазкой. С лета прошло два месяца, а она все еще не могла носить открытое. Потому что если она начнет носить одежду без рукавов…        Она завернула рукав и коснулась пальцами синяков и шрамов, оставленных отцом. Провела по ним, и тут же развернула рукав обратно.       Она не жалела ни об одном из них. Они служили ей напоминанием, что мир — жесток. Но она будет еще жестче и будет готова стерпеть еще тысячи ударов от своего отца, если ей снова придется отстаивать свои принципы и сочувствие к маглорожденным.       Они всю жизнь пытались вылепить из нее статую, не чувствующую и не знающую ничего, кроме своей силы и власти. Над теми, у кого ничего из этого нет с рождения. Но она еще покажет, чем обернется им эта сила. Ради своей матери. Ради Аквилы.

***

      Гермиона поглядела в окно библиотеки. Снова она здесь. Мимо стола частенько сновали ученики разных факультетов, но она будто их не замечала.        Весь день она занимала свою голову учебой, а давая себе отдохнуть, тут же вспоминала о маме и возвращалась к учебникам, книгам и пергаментам.        Это был круговорот, из которого невозможно было выбраться. Ей так ужасно хотелось отвлечься и это становилось чем-то, схожим с зависимостью, одержимостью.       Сегодня она решила заняться своим любимым греческим. Разумеется, они не изучают его в школе Чародейства и Волшебства. Но когда её это останавливало?       Ей показалось, что кто-то её окликнул и она повернула голову. Перед ней собственной персоной стоял Драко Малфой, облокотившийся на длинный, массивный книжный стеллаж. Весь в черном. Руки скрещены. И он изучал её. В нем не осталось ничего от их прошлой встречи. Волнение, настороженность, настойчивость… Вновь это непроницаемое, уверенное лицо. И, к сожалению, очень даже симпатичное.        — Здравствуй, Грейнджер. Я с известием.        — Я слушаю, — ответила она, думая о том, что они стали чересчур часто видеться.        — Один мой хороший знакомый был послан за лучшим врачом в Мельбурне. Там ведь живут твои родители? Он замолвил за меня словечко. Врача зовут мистер Фарли. Он магл. Вот контакты. Я не совсем понял, что это, но видимо они нужны. Теперь он будет обеспечивать твоей матери полноценное лечение, — он протянул пергамент-записку.        — Хочешь сказать: лучшее во всей Австралии?        — Именно так.        Гермиона помедлила.       — Ты сошёл с ума, — заявила она. — У меня нет таких денег, чтобы оплачивать подобное лечение...        Тот лишь рассмеялся и прошёлся вдоль стеллажа к окну.       — Твои деньги меня не интересуют. Я же говорил, что разберусь.       Они встретились взглядами.       — Ты хочешь оплатить его, — это было произнесено то ли как вопрос, то ли как утверждение.       — Оно уже оплачено, Грейнджер. Теперь можешь выдохнуть. Мистер Фарли — магл, но специалист в своём деле. По крайней мере, мне так сообщили, а я склонен доверять этим людям. С твоей матерью все будет в порядке.       — Ты сошёл с ума, — вновь повторила она. — Мне нечем тебе отплатить.        — Ты ничего мне не должна. Прими этот поступок за… мой бескорыстный порыв.       — Слизеринцы никогда не отличались щедростью и бескорыстием, — заметила Гермиона, не спуская с него глаз. Она едва верила своим ушам. — Не уж то все эти старания ради… раскаяния?        Драко покачал головой:       — Ради репутации, дорогая. Она важнее приличий. А сумма невесть какая неприличная...       — Ты шутишь? — серьезно спросила Гермиона и чуть было не открыла рот, услышав «дорогая».       — Могла бы просто сказать «спасибо», — хмыкнул он. — Я не шучу, Грейнджер. И откуда в тебе столько недоверия?        — Позволь напомнить, мы никогда не были друзьями и никогда ими не станем. И мне снова стоит напомнить, что совсем недавно я говорила, как ненавижу тебя. С какой стати я буду доверять тебе?       Малфой умолк и помрачнел, о чем-то задумавшись.        — Надо полагать. Твоя взяла. До завтра, — быстро произнёс он и ушёл бы, не вскочив Гермиона, словно пуля, и не схватив его за рукав.       — Стой. Спасибо тебе, Драко. Я правда благодарна. Для меня это очень важно.       Он оглянулся и в сомнениях покосился на неё, но его взгляд смягчился, как только Гермиона сжала его руку. Неторопливо, даже нежно. Благодарный жест… Это вызвало в ней столько трепета, что ей хотелось закричать. У него такие сильные ладони и длинные пальцы. Что это с ней?        Однако, глядя на Малфоя, она увидела в его глазах то же самое. Никакого отвращения.        Через несколько долгих мгновений они разжали пальцы и Гермиона смущенно отвела глаза.       — Пожалуй, это был твой неожиданный бескорыстный порыв.       — Жизнь состоит из неожиданных и бескорыстных порывов, верно? — слабо усмехнулась Гермиона.       — Получается так.       Их зрительный контакт оборвался и Драко ушёл, оставив её одну. 

***

      Дни летели быстро. Дафна училась, не покладая рук, а в свободное время отрабатывала заклинания в Выручай-комнате.             Таким образом она готовилась ко встрече с… Она сглотнула, вспоминая последнее письмо отца. В нем гласило, что они с сестрой обязаны вернуться в дом на рождественских каникулах и выбора им не дано. Если они не будут слушаться, то их попросту заставят.       И у Гарета Гринграсса много людей, которые могли бы это осуществить.       В один из холодных осенних дней, она как обычно находилась в библиотеке, выполняя домашнее задание. Не успела она раскрыть свой конспект по Истории магии, как перед её лицом появился Блейз Забини.       — Привет, красотка.       — Что тебе надо? — насупилась Дафна. Снова он со своей белоснежной ухмылочкой. Блейз доставал её уже несколько лет. Формально, они были друзьями. Реально — тот сох по ней третий год, и она об этом знала. Для нее формальность была реальностью. Он лишь доставучий друг.        — Чем занята?        Она вымученно улыбнулась.       — Вот именно, что занята. Проваливай. Я не в настроении быть милой.       — Ты никогда не бываешь со мной милой, — тот щелкнул пальцами, продолжая ухмыляться. — И это, Дафна, я ценю в тебе больше всего.        Она сузила глаза.       — Что тебе надо?       — Расслабься, красотка. Я всего лишь хотел узнать, как ты.       — Все прекрасно, как и всегда. У тебя все?       — Я видел у тебя в руках письмо. Отец?       Она замерла.       — Да.       — Что говорит?       — Какая тебе разница?       — Я люблю твою резкость и холодность, Гринграсс. Но не перегибай. Мы ведь друзья, — на пару мгновений его вечное веселье куда-то исчезло и в глазах образовалась пугающая пустота.        — Раз мы друзья, то ты должен знать: я не люблю говорить о своем отце.       — Я знаю. Но я не могу не спросить. Ты думаешь, я не знаю о твоих шрамах и синяках?        Она нахмурилась, изумленно поглядев на него.        — Откуда ты…       — Случайно увидел. В общем-то, мог и догадаться. Я никак не мог спросить, но сейчас… Дафна, он бил тебя? Твой отец?       Она судорожно огляделась по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто. Весь этот разговор очень ей не нравился. Пока её глаза бегали, Блейз подошел к ней и резко схватил её за подбородок. Крепко, но не больно. Даже мягко.        — Ответь. Кто это сделал?       — Мой отец, — подавляя отчаяние в голосе, выдавила она.        Он отпустил её и вздохнул.       — Я должен был спросить это раньше. Что он тебе написал? Ты ведь останешься на каникулы в Хогвартсе, правильно?       — Нет, я не могу. Иначе он меня заставит.        — Асторию никто не бил. Почему ты?       Он сел визави, не отрывая от нее темно-карих глаз. Он был одет в темную рубашку и коричневую жилетку, которая его удачно стройнила.        — Я лишь пару раз сказала, что против слова «Грязнокровка». Гарет агрессивный.       Тот сразу понял. Гарет — имя её отца.       — Но вы дрались все лето, верно?       — У меня не было другого выхода, как избивать его в ответ. Меня бесило, что он пытается навязать мне свое мнение. Приучает к своим принципам и Асторию. Точнее, он делал это всю нашу жизнь. Я сама дразнила его. А после смерти мамы… он стал еще агрессивнее.        — Ты не можешь ехать туда, — твердым и серьезным голосом, не похожим на привычный веселый и развязный, иногда полу-пьяный голос Блейза, произнес он.        — У меня нет выбора.       — А что, если он убьет тебя?       — Не убьет. Я… готовлюсь к этой встрече.        — Ты хочешь убить его?        — Я бы хотела, — её глаза опасливо блеснули. — Но смерть — это слишком просто. Я хочу посадить его в Азкабан. Чтобы он гнил там десятилетиями.        — Дафна, почему ты раньше об этом не рассказывала? Это все опасно.        — Потому что это не анекдот, чтобы рассказывать его направо и налево. Это моя тайна. И если ты только попробуешь открыть свой болтливый рот…       — Я не выдаю чужие секреты.       — Мне все равно. Никому ни слова, понял?       Он кивнул.       — Но мы должны что-то придумать. Если ты не боишься за себя, то что насчет Астории? Вдруг ваш свихнувшийся папаша перейдет на нее?       — В таком случае, я устрою ему веселье.         Блейз слабо улыбнулся, однако его глаза выглядели чрезвычайно настороженно.        — Мне нравится твой настрой. Ты думаешь, с этим ничего нельзя сделать?       — Ничего. Я должна туда поехать.       Блейз начал нервно перебирать пальцами по столу. Спустя минуту он поднял на нее взгляд:        — Дафна, пообещай, что ты будешь осторожна.       — Я всегда осторожна, Блейз, — их глаза снова встретились.        — Ты всегда можешь положиться на меня. И я всегда попытаюсь тебе помочь.        Она улыбнулась уголками губ и нехотя поблагодарила его:       — Спасибо. А теперь проваливай. И больше никаких вопросов. Мне нужно заниматься.       Он улыбнулся и поднялся.       — Как скажете, мэм. Я уже говорил, что ты красотка?       — Ты говоришь мне это каждый раз. И, к слову, я попросила не задавать никаких вопросов.        — Я говорю это каждый раз, потому что ты всегда красотка, — подмигнул он.       — Не флиртуй со мной. Разве ты еще не понял, что я на это не ведусь? — усмехнулась Дафна.       — Я не теряю надежд, моя неприступная королева, — пожал плечами Блейз и исчез среди стеллажей.       Ну и обращение! Какая еще «моя»?! Королева… она усмехнулась и поднялась из-за стола, подойдя к полкам. Она начала перебирать книги, медленно возвращаясь мыслями к истории магии, пытаясь найти побольше источников, чтобы выполнить домашнее задание по предмету.        Ей не так легко удалось заставить раствориться в голове образ темнокожего харизматичного парня и его последние слова. Его волнение, когда он узнал правду. Его готовность помочь. И он снова назвал её красоткой. В этом не было ничего удивительного, но ей, что таить, было приятно. И «королева»… это тоже было приятно. Она тряхнула головой, пытаясь отмахнуться от этих мыслей.       Вытащив одну из толстых книг с полки, появилось отверстие, от куда Дафна случайно увидела кудрявые волосы, собранные в неряшливую густую косу. Она тут же узнала, кто это. Гермиона Грейнджер. И рядом с ней стоял… Малфой. Она сидела за столом, он — расхаживал перед ним.  Она пригляделась и прислушалась. Не уж то они правда…       И она услышала весь их разговор вплоть до самого «прощания», хотя в её планах не было подслушивать чужие разговоры. Однако она не смогла удержаться. Это касалось Астории и Дафна поняла, о чем говорила ее младшая сестра.       Малфой и правда задерживает свой взгляд на Грейнджер. Кажется, у кого-то из близких девушки проблемы со здоровьем и Малфой полностью оплатил его лечение. И тем не менее, во всем этом было минимум романтики. Гермиона даже сказала, что они близко не друзья…       Может быть, у Астории есть шанс и она все преувеличила. В голове Дафны ярким пламенем вспыхнула идея.       Она поставила тяжелый фолиант на место, схватила свою сумку и подошла к столу, за которым сидела Гермиона.       — Здесь свободно?        Та подняла голову и медленно кивнула. Кажется, она была удивлена.       — Гермиона Грейнджер, не так ли? — попыталась дружелюбно улыбнуться Дафна. Однако эта улыбка больше походила на оскал.       Та снова молча кивнула.        — Могу я у тебя кое-что спросить?       Еще один кивок. Дафна опустилась на скамью визави. Она не собиралась использовать окольные пути и потому была прямолинейна:        — Смотрю, ты не слишком общительная. Но все же, мне нужно знать и прошу тебя ответить честно. Что у вас с Малфоем?       Ее глаза округлились, а брови сдвинулись на переносице. Она покачала головой:       — Ничего.       — А выглядит так, будто что-то есть, — не спуская глаз с лица Гермионы, сказала блондинка. — Я — Дафна Гринграсс. Думаю, ты меня знаешь.       Гермиона, в свою очередь, точно также внимательно смотрела на собеседницу.       — Что тебе нужно?       — Я всего лишь хочу знать правду. Он тебе… — Она кашлянула. — нравится?       — Я не знаю, зачем ты это спрашиваешь, но нет.        — Мне кажется, ты ему нравишься. Как ты думаешь, это так?       — Нет. Я не знаю и знать не хочу, — заявила Гермиона, и в её глазах вспыхнуло раздражение. — Ты подслушивала?       — Вовсе нет. Лишь увидела вас вместе. Нет, его можно понять. Хоть ты и довольно молчалива, но вполне… — Дафна оглядела ее снизу вверх. — Выглядишь вполне опрятно и… ты похорошела. Мозги есть. Парни любят таких.       Она специально дразнила её, пытаясь вывести на чистую воду и понять, врет ли эта кудрявая ведьма.       — Мне все равно, каких любят парни.        — Послушай, я не пришла сюда, чтобы разозлить тебя. Скажи честно: ты хочешь быть его девушкой?        — Что?        — Я задала простой вопрос.       — Я не буду на него отвечать, — принципиально ответила Гермиона.       Ей наверняка не нравился этот разговор, который больше походил на странный допрос.        — Он тоже видный парень, — задумчиво проговорила Дафна. — Богатый, красивый, умный… мечта, а не мужчина.       Гермиона промолчала и скривилась, словно думала «у кого такие убогие мечты?».       — Хорошо. Раз уж ты совсем равнодушна к Малфою, то знай. Тебе лучше сторониться его. Хочешь верь, хочешь нет, но у него есть девушка.       Если не считать, что он бросил её около месяца назад. Что ж, об этом Дафна скромно умолчала.        Лицо Гермионы изменилось. На нем отразилось недоумение и удивление. Однако ревности Гринграсс в нем не углядела. Затем та усмехнулась:       — Мне все равно.       — Все равно на мои слова?       — И на твои слова, и на Малфоя, — скрипнув зубами, ответила та.        — Отлично, — искренне улыбнулась Дафна, довольная её ответом. — Надеюсь, ты была правдива со мной. Спасибо за этот разговор. Он был.. полезным.       Гермиона кивнула, не зная, что сказать, и Дафна исчезла в недрах библиотеки Хогвартса.       Её только что предупредили, чтобы она не связывалась с «занятым» мужчиной. И с кем? С Малфоем? Она была готова рассмеяться в голос.        И все же, в её голове не укладывалось, что у Малфоя есть девушка. Она ни разу не видела его с какой-либо девушкой. И он никогда не упоминал о ней. Все это очень странно…