Поле нашей мечты

Песня: Champagne Coast — Blood Orange и Iris — Goo Goo Dolls. обязательно читайте эти сцены под эти песни!!!       Гермиона давно не чувствовала себя такой униженной и опустошенной, какой она чувствовала себя в тот мартовский вечер. Она лежала у себя на кровати, пытаясь занять чем-то руки или сосредоточиться на чтении, но все было тщетно. Ничего из выше перечисленного ей делать не хотелось, да и она не могла. В её груди разрасталась пустота.        Она думала о словах Малфоя уже второй день. Он разозлился на нее из-за ничего. Можно сказать, отшил её, как будто она набивалась ему в подружки!        «Ты мне не нужна». Она не могла понять, с чем это было связано. Действительно ли он хочет прекратить общение с ней? Что ж, именно сегодня она намерена узнать об этом.       В этот раз она решила не посещать ужин, что было ей несвойственно. И прекрасно помня, что в этот раз Маловой за ней не прибежит.        Что ж, она найдет его сама, но сначала сходит в совятню. Ей должно было прийти новое письмо от мамы.       Добравшись до нее, Гермиона высмотрела нужную коричневую сову с золотистыми глазами и выхватила конверт, раскрывая его с улыбкой.       Она пообещала себе надеяться.        Однако её улыбка медленно сползала с лица, пока она читала записку:        «Доча, поверь мне, все будет хорошо. Я поправляюсь. Ангелы-хранители помогут и мне, и тебе. Я люблю тебя».        Что это такое? Такое короткое письмо Джин Грейнджер дочери еще не писала. Гермиону смутило это и само содержание. Все это звучит, как… предсмертная записка. Она тут же выбросила эту гнусную мысль из головы и скомкала пергамент, складывая его в карман.        Она ведь сказала, что поправляется, значит, так и есть. Гермиона выдохнула, успокаиваясь.        Затем она решила пойти к излюбленному Черному озеру. Почему-то в последнее время каменный замок душил её и ей хотелось больше проводить времени на улице. Должно быть, это было связано с тем, что весна наконец-то заявила о себе. Снега практически не было, солнце сияло ярче и появились дожди, по которым Гермиона так скучала. И этот день был пасмурным, предвещая дождь, но её это не волновало.       Она оказалась у озера в самый разгар заката. Небо будто выкрасил талантливый художник, разукрашивая его в малиновые, золотые, оранжевые цвета. Ей казалось, она никогда не видела такого красивого заката, несмотря на хмурость этого дня.        Чуть позже заморосил дождь и на горизонте Гермиона заметила радугу. Она подумала, что это уж точно хороший знак.        Именно в этот момент она услышала позади себя хруст веток и обернулась.        Перед ней стоял Драко Малфой. Словно из ниоткуда. Как она раньше не услышала этот проклятый хруст веток под его ногами? Он тяжело дышал, будто бежал, и не отрывал от нее глаз.       — Что ты тут… — начала было та, но её перебили. Что у него за новая привычка?        — Гермиона, мне нужно с тобой поговорить.       Она тут же подошла к нему, встревоженно вскинув брови.       — Что-то с мамой? Я так и знала.       — Нет, нет, не с ней. Пообещай, что выслушаешь меня до конца.       Она настороженно кивнула, вглядываясь в его лицо:       — Мне тоже нужно с тобой поговорить.        Морось усиливалась, превращаясь в сильный дождь. Волосы обоих уже наполовину промокли.       Драко с каким-то отчаянием смотрел на нее с минуту и затем заговорил:       — Зачем ты так со мной, Грейнджер?       Она насторожилась сильнее.        — Что? О чем ты?        — Скажи, тебе правда все равно на меня?       Она изумленно приподняла брови.       — Откуда ты это…       — Просто скажи! Что ты чувствуешь?        Гермиона застыла, растерявшись. Дождь незаметно превратился в сильный ливень, но никто из них словно и не обратил внимания.        — Что происходит, Драко?        — Знаешь что? Мне все равно. Я больше не могу. Я слышал ваш разговор с Уизли. Я знаю, что тебе все равно, но…       Он ненадолго умолк, собираясь с мыслями, а затем продолжил:        — Весь этот год я пытался… стать достойным. Сначала я считал тебя своим врагом. А потом ты стала нужна мне, как воздух. Стала такой же привычной, как палочка в кармане. Ты — единственный человек в мире, который знает меня настоящего. Даже если такой я тебе не нравлюсь, ты должна знать, что я сам не заметил, как влюбился. Я влюблен в тебя, Гермиона. Никогда не думал, что скажу это, но ты самая прекрасная девушка, которую я встречал в своей жизни. И я ненавижу себя за это, ненавижу тебя за то, что тебе так безжалостно все равно и ненавижу тот факт, что при этом я все еще влюблен.        Он замолчал, пока по его лицу стекали дождевые капли. Еще немного и они промокнут до нитки.       Гермиона, должно быть, онемела от холода. Иначе как объяснишь, что она не может двигаться? Она чувствовала себя так, будто слушает его слова откуда-то издалека. Он был одет совсем легко — в промокшую белую рубашку и привычные брюки. Она же — предусмотрительно в элегантное теплое пальто.        — И знаешь что? — вдруг сказал Драко, всплеснув руками, и опустился перед ней на колени. На колени. На мокрую траву. Его голос подрагивал. Он поднял голову, глядя на нее снизу вверх. — Я даже встану на колени. Я не просто влюблен. Я люблю тебя, Гермиона. Люблю твое упрямство, смех, смелость, ум, глаза. И я умоляю тебя простить меня. За всё, что я сделал и говорил тебе, твоим друзьям и всему миру. Я был высокомерным, тупым идиотом. Пожалуйста, скажи что-нибудь.        Белая рубашка прилипла к его натренированному телу. Он смотрел на нее снизу вверх своими серыми глазами, которые снизу выглядели темными и щенячьими. Гермиона прочитала на его лице искренность.        Солнце уже зашло за горизонт и потихоньку его лучи совсем исчезли. Наступили сумерки.        — Ты слышал наш с Джинни разговор? — это не совсем то, что она хотела сказать и спросить. И совсем не то, что Драко ожидал услышать после всего этого…        Но он кивнул, все еще упираясь коленями во влажную землю. Поднялся ветер. Гермиона призналась:        — Я соврала ей, потому что… испугалась. И тогда, у Хогсмида, я тоже испугалась. Я боюсь, Драко. Боюсь, потому что я не ненавижу и не презираю тебя. Совсем. Ни капли. Может быть, я должна. Но я этого не чувствую. Я чувствую совсем другое. Ты мне нужен.        — Что?       — Ты нужен мне, придурок! — закричала она сквозь вой ветра и ливня. — Встань уже!        Девушка попыталась его поднять, схватив за руки, но он упрямо засел в траве.       — Я не встану, пока ты не ответишь, что ты чувствуешь.        Она по привычке нахмурилась, а затем еще раз попыталась заставить его подняться. Однако вместо этого Драко перехватил её руки и дернул на себя.        Гермиона упала в траву.        — Придурок! — зашипела она, ошеломленно глядя на него.       Тот повернулся к ней, открыв рот, будто хотел что-то сказать, но захлопнул его, как только та приподнялась на локтях и наклонилась к его лицу. Они были совсем близко.        — Я люблю тебя, Драко, — после этих слов Гермиона поцеловала его. 

***

      Их поцелуй был недолгим, но нежным и чувственным. Он был всепоглощающим. Шумел ливень.       Они точно промокли насквозь до нитки. Драко чувствовал её губы на своих, её тело, нависшее над его и её дыхание. По их лицам стекали капли воды.       Затем он отстранился, заглядывая ей в глаза. Гермиона будто специально медленно, совсем не торопясь поднялась и словно невзначай провела рукой по его рубашке. А точнее, месту, где находился его торс.       Он мгновенно напрягся и встал вслед за ней, улыбаясь. Это была искренняя, счастливая улыбка. Он засмеялся и не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо, при том что еще пару минут назад он был готов отчаяться.        Драко решил признаться ей, наплевав на все. Он был уверен, что его чувства не взаимны, но оказалось, что он глобально ошибся. Он еще никогда не был так рад своей ошибке.        Он схватил её за руку и притянул к себе, позволяя себе более страстный и долгий поцелуй, и та не возражала. Этот поцелуй пьянил, словно огневиски, обоих.        — Обещай, что больше не будешь бояться, — сказал он, когда они одновременно отстранились и погладил её щеку, вытирая то ли от слез, то ли от дождевых капель. Дождь все еще неумолимо мешал им разговаривать и целоваться, но никто из них не обращал на это внимания. — Ты из нас Гриффиндор или я?       Гермиона засмеялась, чувствуя его пальцы на своей коже.        — Как-то раз Рон сказал, что ты слишком саркастичный для меня.       — Я так не думаю, — усмехнулся Драко, все еще не веря происходящему. — Ты гораздо хитрее, чем он думает. А вы говорите обо мне?        — Он любит сказать какие-нибудь колкости о тебе. Но его можно понять. Перед ним не извинялись на коленях.       Драко закатил глаза, ухмыляясь. Гермиона определенно переняла от него сарказм. Хотя что-то ему подсказывало, что она и до этого была острой на словцо. И он совсем не стыдился своего поступка. Но, зная её, та будет еще долго припоминать ему это признание…        — А я, значит, нравлюсь тебе, Грейнджер? Ты любишь меня?        — Знаешь, у одного маггловского английского писателя есть такая цитата: «Она влюблена в вас, хотя нравитесь вы ей не очень». Ты хотел знать, что я чувствую? Вот, что я чувствую, Малфой.       Они неспешно направились в сторону замка. Даже чересчур неспешно. Ливень наконец-то потихоньку утихал. Однако ветер все еще раскачивал деревья и трепал их мокрые волосы.        — Мне нравится эта цитата.        — Еще бы. Раз уж ты любишь меня, то будешь читать все мои маггловские книги.        Она вытащила из кармана волшебную палочку и приставила к его горлу, заставив остановиться. На её лице появилась коварная ухмылка.        — И у тебя нет выбора.       Она подмигнула, проводя палочкой по его шее. На его лице не отобразилось и тени беспокойства. Спокоен, черт возьми, как удав.        — Ты мне угрожаешь?       — Иногда хочется, — призналась она, хищно глядя на него. — Чтобы не обольщался. Быть может, я и влюблена в тебя, но это еще не значит, что не могу убить тебя.        Драко лукаво ухмыльнулся.       — Значит, ты меня еще не простила?        — Нет. Может быть, когда-то прощу. Но сейчас еще рано, — она еще раз опасливо провела палочкой, больно вдавливая её в шею, а затем ловко спрятала в сумке.        — Что ж, у нас есть еще много над чем поработать, — усмехнулся слизеринец. 

***

      Драко украдкой следил за кудрявой макушкой, медленно продвигаясь в толпе. Та даже не оборачивалась, чтобы убедиться, что он следует за ней.        Они оба двигались в заброшенный кабинет зелий. Так же, на расстоянии, они шли до самой двери, проверяя, никто ли не следит за ними.       На самом деле, они вовсе не боялись внимания, но в их первой секретной встрече ощущался адреналин. Это все было частью игры.       Закрывшись за дверью, Гермиона долго смотрела на него, позволяя себе оглядеть парня с головы до ног.       Затем она молча прошла к столу и разложила учебники, намереваясь довыполнить домашнее задание.       — Как дела? — первым заговорил Драко. Его глаза впервые искрились так ярко, словно в них зародились огоньки. С того самого вечера у Черного озера…       Гермиона принялась за перо и параллельно насмешливо ответила:       — Надеюсь, ты не думаешь, что я пришла сюда ради поцелуев с тобой, Малфой. У меня правда есть дела. Я, в отличие от тебя, готовлюсь к сдаче ЖАБА.        Он усмехнулся и вдруг начал расстегивать свою белоснежную рубашку. Заметив это краем глаза, Гермиона изумленно вопросила:       — Что ты делаешь?       — Отжимаюсь. Я часто прихожу сюда потренироваться. Снять стресс и всё такое…       Он расстегнул последнюю пуговицу и снял рубашку. Гермиона ахнула от его наглости, но все же не упустила возможности поглядеть на его мышцы. Заметив это, он ухмыльнулся. Он ведь не врал о том, что занимается спортом.        Драко начал отжиматься. И он чувствовал на себе её пристальный взгляд. Четкие движения, быстрые и легкие.        Он представлял, как она разглядывает его мускулы и это усиливало его мотивацию продолжать «тренировку».        Когда парень встал и увидел её глаза на себе, то криво улыбнулся.       — Кажется, ты любуешься, Грейнджер.       Та отвернулась и фыркнула.       — А ты пытался сделать так, чтобы я любовалась?        Он сел за парту, не спуская с нее глаз. Очень близко.        — Немного эпатажности украшает любого мужчину. Но я и подумать не мог, что правильная Гермиона будет заглядываться на мой пресс.        — Меня не интересует твой пресс, — закатила глаза она.       — Я так и понял, — саркастично пробормотал тот и наступило молчание, продлившееся несколько минут.        — Так и будешь сидеть тут и смотреть на то, как я делаю уроки?       — Если ты не возражаешь, — практически промурлыкал Драко.        — И это кто кем любуется? — хмыкнула Гермиона.       — Я не скрываю, что восхищаюсь тобой, Грейнджер. Особенно, твоей выдержкой.       Он почти смеялся. Ее щеки залились краской. Она застыла.        — И что я должна на это ответить?        — К примеру, «да, я влюблена и хочу тебя прямо здесь и сейчас, Драко»? — предположил он, лукавя и тут же получил удар локтем в бок. — Ладно, я шучу. Просто поцелуй меня.       Еще один удар, но который тот уже поймал. Их лица оказались в непосредственной близости друг к другу. Гермиона выглядела удивленной и растерянной. Её глаза невольно опустились на его голую грудь, сильные руки и тот самый пресс…       — Что ты…        Он прижимал её руку к себе, пока другой заправил выбившийся локон кудрявых волос ей за ухо.       — А тебе не понравилось, Грейнджер? Как мы целовались? Хочешь, я тебе напомню?       Её губы вдруг расплылись в ухмылке.       — Я ненавижу тебя.        — Да? И почему?        Он отпустил её руку и теперь коснулся её губ. Медленно провел по ним. Гермиона невозмутимо смотрела на него.        — Ты мешаешь мне учиться, — тихо заявила она и притянула его к себе, припав к его губам.        Она снова поцеловала его первая! Это надо исправлять.        Уже через полчаса Гермиона полураздетая лежала на столе, поверх своих учебников и конспектов.        Драко с упоением, нежностью и страстью одновременно целовал и ласкал каждую частичку её тела, обнимая и прижимаясь к ней. Сквозь одежду и не только.       Гермиона томно постанывала и вздыхала, но ровно этим они ограничивались. Еще слишком рано и он это чувствовал. Они еще успеют насладиться временем друг с другом.

***

      Драко стоял у подоконника и нервно поглядывал на наручные часы, великодушно подаренные отцом на его семнадцатый день рождения. Прошел почти год, но он все еще их носит, как воспоминание о Люциусе Малфое. Пусть даже чудовищное воспоминание, но что-то изнутри заставляло его их носить.        Она должна скоро появиться.        Через две минуты в скрытую нишу под лестницу проскочила Гермиона. Из окна просачивался дневной свет и лучи солнца падали на лицо и непослушные кудри гриффиндорки.        Их глаза встретились. Они привычно оглядели друг друга, и Драко задержал взгляд на её оголенных ключицах. Ему захотелось коснуться их.        — Привет.       — Минута в минуту, Грейнджер, — сложив руки на груди, заметил парень.        — Разумеется. А ты, как всегда, не соизволишь поздороваться. Я рада, что хоть в чем-то мы стабильны.        — Здравствуй, — его уголки губ дрогнули, напоминая улыбку. Девушка встала рядом, опираясь кистями на край подоконника. Малфой не стал церемониться, прыгая с разбега в карьер.        — Когда я писал записку, что мы должны встретиться после обеда у Большого зала под лестницей, то не думал о том, почему мы должны, — выпалил он, не глядя на нее.        — Ты позвал меня просто так? — то ли утверждая, то ли спрашивая произнесла Гермиона, но в её голосе не было удивления. Лишь интерес.        — Должно быть. Я трачу твое драгоценное время, мисс Занятость? — усмехнулся слизеринец, заглядываясь на её… в общем-то, всё. Светло-карие глаза, блестящие на солнце. Специально расстегнутые верхние пуговицы её рубашки и эти губы… Воспоминание об их вкусе после их поцелуев он прокручивал у себя в голове еще долго.         — Немного, — медленно кивнула та, хитро глядя на него. — Но я не против, Малфой. Теперь нам не нужен повод, чтобы увидеться.        — У тебя хорошее настроение.        Она повернулась к нему, обвивая его шею руками.       — Ты — чертов негодник, Малфой, — прошептала она, но в этот раз первым поцеловал её Драко. Он буквально впился в нее губами.       — Я люблю тебя, Гермиона, — чуть ли не простонал парень, когда она сжала его волосы за затылке. Они оба оставляли друг на друге отметины пальцами и губами.        Чуть позже они, превозмогая себя, все же оторвались друг от друга.        Драко вспомнил, что давно не спрашивал её об этом:        — Как мама?       Улыбка, недавно озаряющая ее лицо, медленно сползла и ему это не понравилось. Её раскрасневшиеся щеки побледнели.        — Не отвечает уже несколько дней. Но в последнем письме она писала, что ей стало лучше. Надеюсь, это так.       Её пальцы лихорадочно перебирали по краю подоконника.       Гермиона нервничала. Вся деланная расслабленность и та легкость, которую она чувствовала, забываясь в поцелуях с ним, исчезла. При нем ей хотелось быть настоящей и не скрывать своих чувств.        — Все будет в порядке. Доктор Фарли должен постараться, — попытался быть обнадеживающим Драко.         Он развернулся к ней и взял за руку. Девушка вздрогнула. Он провел по ней и ласково посмотрел сначала в её карие глаза, а затем на ладонь. Он поднял её к своим губам и поцеловал. Его лицо резко омрачилось, словно в его голове проскользнула неприятная мысль.        — Мне нужно отлучиться, — сказал он и отпустил её пальцы.        — Малфой! — только и успела воскликнуть Гермиона, как он уже оказался у лестницы. Он обернулся, встречая ее укоризненный взгляд.       — Я вернусь, — заверил он и исчез.        Гермиона вздохнула, думая о том, куда же он заторопился, и уселась на подоконник. Прикрыв глаза, зевнула. Поймав себя на этом, твёрдо сказала себе, что ей нельзя спать. Уж никак не на подоконнике в полузабытом богами месте под лестницей. 

***

Песня: Creep — Radiohead.       Драко сидел в застывшей позе на своей кровати с темно-зелёным покрывалом. Пальцы на руках онемели. На покрывале лежало письмо от врача по имени Роджер Фарли, которое он нашел у себя на подоконнике. Обычно он отправлял письма через почтовый ящик, который охраняла сова. Она-то и перехватывала письмо, летя в Хогвартс. Для врача оно отправлялось в Лондон.        Оно гласило:       «Здравствуйте, мистер Малфой. Прошу извинить, что извещаю вас об утрате лишь спустя несколько часов. Было очень много дел. Ваша подопечная миссис Джин Грейнджер имела тяжёлую форму такого заболевания, как воспаление легких. Она попала в мои руки слишком поздно. В последние дни ее состояние значительно ухудшилось и я сделал все, что мог. Она скончалась сегодня, примерно в пол десятого утра. Приношу свои соболезнования. Насколько мне известно, своей дочери она ничего не говорила об ухудшении состояния, поэтому прошу вас посодействовать и известить всех родных и близких больной о случившемся. Джонатан Грейнджер уже в курсе.  С сожалением, Доктор Роджер Фарли».        Перед лицом Драко всплывали те взволнованные глаза Гермионы, которые он наблюдал всего неделю назад перед тем, как узнал о её переживаниях по поводу матери.       Какие же теперь будут у неё глаза, когда она узнает, что ее мать умерла?        Он тяжело вздохнул, а затем встал и решительно направился к той самой лестнице, за которой она, должно быть, его ждала.        Как бы то ни было, он должен ей сообщить. Уж лучше он, чем кто-либо другой.        Спускаясь по ступенькам, он спотыкался и чуть было не упал, когда они вновь и вновь расплывались перед его глазами.       И вот он забежал в скрытую нишу мимо нескольких учеников и хотел было громко позвать её, но тут же застыл. Гермиона сидела на подоконнике, забравшись на него с ногами и спала. Или делала вид, что спала. Очень реалистично.       Драко подошёл ближе, чтобы убедиться. Её глаза были прикрыты и она спокойно дышала, заждавшись его.        У него перехватило дыхание от этого зрелища. Солнце по-прежнему светило в это окно, но вовсе не мешало ей крепко спать. И Драко готов был потушить это солнце, лишь бы оно не потревожило ее сон.        Парень бесшумно сел рядом. Всей его смелости как не бывало. Как он должен сказать ей об этом? Что может быть страшнее и больнее, чем то, что он собирается ей сказать?         Спустя некоторое время он почувствовал движение со стороны и увидел, что она проснулась.       — Я уснула? — сонно произнесла Гермиона, оглядываясь. — Черт!       Драко хотелось улыбнуться. Она выглядела мило. Но стоило ему вспомнить о предстоящем разговоре, как все холодело внутри.       — Да. Никогда не слышал прежде такого храпа...        Гермиона нахмурилась, а затем смутилась.       — Я не храплю, вообще-то... — пробормотала она в ответ.       Драко слабо улыбнулся:       — Да?       — Да, — та закатила глаза и села чуть удобнее. — Где ты был?       Его улыбки как не бывало:       — Да так.       — В смысле? Куда ты уходил, Драко? И зачем? — настойчивее повторила она и в её голосе промелькнула настороженность.       — Проверить кое-что.        — Что?        — В общем, мне нужно поговорить с тобой.        — О чем?        Он провел пятерней по платиновым волосам. Как произнести это?        — Твоя мама скончалась, — произнёс он на выдохе.