Поле нашей мечты

      — Гермиона вернулась! — вскричала Джинни и как только та появилась в гостиной Гриффиндора, подбежала к девушке самая первая. — Как ты, дорогая…        Гарри и Рон тут же обернулись на крик и подошли сразу после нее. Первый явно выдохнул, а второй выглядел так, будто напрягся еще больше.        — Ты ничего нам не сказала, — выдал Рон, не моргая, когда Джинни наконец-то дала им поговорить.        Их взгляды встретились. Гермиона изможденно поглядела на него и ответила:       — На то были причины, Рон. Я вижу, как ты сочувствуешь мне, спасибо.       Должно быть, общение с Малфоем все же повлияло на нее. Гарри пихнул друга в бок.       — Мы все понимаем и знаем, что значит терять близкого человека. Мне жаль, Гермиона. Нам всем очень жаль, — сказал Поттер и в чувствах приобнял девушку за плечи.       — Да. Мне тоже, — буркнул Рон. — Но какие причины? Неужели это было так сложно? Мы же.. мы же друзья! Почему ты рассказываешь свои секреты Джинни и Малфою? Уж тем более Малфою, а нам — ни слова! Мы волновались о тебе, Гермиона.        — Мне тоже это не понятно, — заметил Гарри, поправив очки, когда его глаза опасно блеснули. — Мы ведь все знаем, кто такой Драко Малфой.        — Вы ничего о нем не знаете, — вырвалось у Гермионы и она тут же пожалела о своих словах, но не стала подавать вид. — Я не хотела беспокоить вас, понятно? Не хотела, чтобы вы волновались за меня. И мне жаль, что я не смогла вас от этого уберечь. Разве ты, Гарри, меня не понимаешь? Неужели ты не умалчивал собственные секреты от нас, лишь бы мы не переживали? Оставьте меня в покое.        Гарри промолчал, но Рон молчать не собирался. В гостиной почти никого не было, кроме них. Время близилось к ужину.        — Гермиона, да как ты можешь такое говорить? Что мы не знаем о Малфое, что знаешь ты? Что заставило тебя делиться с ним твоими секретами? Он же поганый мерзавец! Гарри, почему ты молчишь, ты же согласен? Мы никогда не ладили с Малфоем, как и он с нами! Он — Пожиратель Смерти!       — Его заставили принять метку, — холодно проговорила Грейнджер. — И не смей предъявлять мне претензии, Рон! Это моя жизнь и мои секреты, я ничем тебе не обязана! И я не буду отчитываться перед тобой!       Джинни с Гарри в это время с       волнением переглянулись.        — Да кто просит тебя отчитываться! Когда мы перестали быть друзьями?! Теперь твой друг — это Малфой? Он… издевался над тобой! О чем ты думаешь, Гермиона?       Однако она не ответила и просто ушла, не в силах ссориться с ним.        — Успокойся, Рон. Разве это важно сейчас? Она потеряла мать, — напомнил Гарри и последовал за Гермионой.        Джинни одарила его не самым добрым взглядом и поспешила вслед за ребятами, оставляя брата одного. 

***

Песня: We Hug Now — Sydney Rose.       С того дня, когда Гермиона вернулась в Хогвартс прошло еще три. Близился май. С Роном их отношения так и не наладились, хоть он и извинился за тот разговор, ссылаясь на эмоции, и она его простила.        О ней всегда много судачили, но в этот раз особенно. Почти каждый считал своим долгом подойти и пожелать соболезнования, тем самым напоминая ей о произошедшем. Её окружали люди, которые вели себя так, будто им положено знать все подробности её горя.        Гермиона практически не могла скрыться от него и постоянно встречала на себе сочувствующие, жалеющие взгляды. От некоторых слизеринцев — коварные, откровенно радующиеся, что ей «наконец-то досталось». Они шутили и как-то раз гриффиндорка даже застала ситуацию, где Драко Малфой вступился за нее и пресек шутки. О нем она старалась не думать.                    Конечно, этого не избежать, ведь она все еще испытывает к нему много чувств, но теперь все изменилось. Какой смысл её любви, если все, кого она любит, в итоге страдают? Тот же Рон. Те же родители. Она невольно отстранилась от Малфоя.        И все же Гермиона никогда не чувствовала себя так ужасно. Она зарывалась в книги, пыталась сконцентрироваться на учебе, да еще и ЖАБА близилась, но все попытки были тщетны. Мысли вихрем возвращались и никак не унимались.       Поздним вечером, когда ей отчаянно хотелось расплакаться, она не могла найти себе места — почти везде были люди и ей негде было скрыться. И все же, она нашла заветное место, вспомнив об Астрономической башне. Обычно там никого не бывает.       Но она ошиблась. Поднявшись туда и открыв дверь, она застала у подоконника мужскую фигуру. Через пару секунд при лунном свете она узнала её. Кому же еще здесь быть?       Сначала она хотела было сбежать вниз, найти какое-то другое место, но поняла, что парень с платиновыми волосами её заметил.         — Гермиона? — не будучи уверенным в том, что это она, вопросил Драко Малфой.       Сморгнув слезы и сглотнув комок в горле, она пробормотала:       — Я уже ухожу.       — Что ты здесь делаешь?        — А ты? — не зная, что ответить, спросила Гермиона и всё же не поторопилась уходить.       — Это единственное место, где я могу побыть один.       Девушка шумно вздохнула.       — Я тебе не помешаю.       И она бы не помешала, но тот неожиданно воскликнул:        — Стой! Не уходи.       Она обернулась и уже не могла сдерживать слезы.       — Ты плачешь? — озадаченно спросил Драко, подбежав к ней.        — Извини, просто я… искала место… где тоже могу побыть одна и… — всхлипывая, вымолвила она.       Он не спускал с девушки глаз. Стоял, как вкопанный и смотрел на её искаженное болью лицо.                   Слизеринец был одет в черные брюки, белую рубашку с галстуком своего факультета, поверх которой был натянут такой же черный жилет.        — Ты снова видишь меня плачущей, — сказала та сквозь рыдания.       Драко взял её за руку и повел обратно к окнам, на возвышение. Затем он обхватил её лицо руками. Чуть приподняв подбородок, он вытер её слезы и заглянул в яркие карие глаза.       Из широко открытого окна дул легкий ветер и играл с её волосами. Небо было усеяно мириадами звезд, а их лица освещало сияние полной луны. Он плохо видел при лунном свете, но её лицо было так близко, что он смог рассмотреть каждую его черточку.       — Гермиона, ты со всем справишься. Почему ты меня избегаешь? Ты же знаешь, я люблю тебя. Я всегда поддержу тебя. Она сглотнула. Ей показалось, даже её слезы засохли от его слов. Она поспешно отвела глаза.        — Я должна тебе сказать, что после ЖАБА тут же улечу в Австралию и уже не вернусь сюда, Драко. Нужно было сказать об этом раньше…       Он наклонился к ней, сконфуженно оглядывая её волнующееся лицо.        — Что значит — не вернешься? Ты шутишь?       Гермиона строго взглянула на него.       — У меня умерла мама. О каких шутках может идти речь?        Его лицо исказилось в непонимании, а брови напряженно хмурились.        — Извини, я не хотел напоминать об этом. Но… что случилось? Почему ты не вернешься?        — Потому что моя мама умерла! Мой отец… любил её, как когда-то любил и меня. А теперь он не помнит меня. Совсем, — всхлипнув, проговорила Гермиона.        — Как? Они же немного помнили…        — Когда я приехала на похороны, он выставил меня из дома. Он не узнал меня, Драко! В ту ночь я спала на улице! А на следующий день — в отеле.       Её голос дрожал от боли и отчаяния. Драко молчал, растерявшись.       — И даже несмотря на это, я не могу оставить отца одного, — подавляя истерику, вымолвила девушка. — У него больше нет никого, кроме меня. Даже если он меня… не знает, я буду заботиться о нем.        — Но я могу поехать с тобой, Гермиона. У меня тоже нет никого, кроме тебя!        В его голосе слышалась мольба. Та безнадежно покачала головой.        — Нет, Драко. Как ты себе это представляешь? Оставишь все свои владения и уедешь со мной? Тебе нужно ухаживать за ними и получить работу…        — Ради тебя, я пожертвую этим, — возразил тот. — Мы можем что-то придумать!        — Нет. Нам нельзя… быть вместе.       — Почему?!       — Потому что мы слишком разные и я лишилась родителей из-за своего поступка. Мои друзья… против наших отношений. Я только причиню тебе боль, как делаю это со всеми, кого окружаю.        Её голос звучал так грустно, что Драко невольно замер.       — Это полная глупость, Гермиона. Очнись. Ты — любовь всей моей жизни. Я буду с тобой, несмотря ни на что. И с чего ты взяла, что причиняешь боль всем вокруг? Ты не причинишь мне боли. Все будет хорошо. Главное, ты любишь меня и…       Однако та стальным голосом перебила его:        — Я не люблю тебя.       — Что? — совсем тихо произнес тот.        — Я не люблю тебя. Пойми, я и не могла любить тебя. Это была страсть, симпатия, странная связь между нами.. но её нужно прекратить. Это все неправильно.        — Почему?       — Прости. Мне нужно уйти.        С этими словами она стремительно покинула Башню, едва ли слизеринец успел что-то произнести.        Она могла сказать, что боится. Снова, черт возьми, боится. Боится доверять.        И, конечно, она солгала. Она любит его больше, чем себя. Больше, чем кого-либо в этом мире, но Гермиона не могла не сделать этого.        Она уже столько раз обжигалась. Она не столько боялась, что покалечит Драко, сколько боялась, что однажды он все равно уйдет от нее, бросит и сделает больно. Смерть матери, которая практически не помнит её напомнила ей об этом.              Может быть, она и «золотая девочка», но это не оберегает её от страданий.        А увидев горюющего отца, который агрессивно прогнал ее из своего дома, не узнав в незнакомой девушке свою дочь… На следующий день она попыталась поговорить с отцом, но тот уже не признавал ее и называл все её слова бредом. Он вновь выгнал ее и она покинула родительский дом со слезами на глазах.        Он забыл ее. Навсегда. Насовсем.        Но она вернется в Австралию и купит дом рядом с жильем отца на свои сбережения. Она будет приглядывать за ним, даже если при каждом взгляде на него ей будет больно. Она будет помогать ему, как добрая соседка.       Но даже несмотря на это он так и не вспомнит её. 

***

Песня: The Night We Met — Lord Huron.        Гермиона проснулась от стука в дверь. Очень громкого.        Джинни уже не спала, и дверь, кажется, открывать не торопилась. Она прихорашивалась у зеркала, наводя марафет.        — Открой! — недовольно буркнула девушка, ерзая в постели.       — Кто? — крикнула Джинни.        Однако вместо ответа в комнату ворвался Гарри Поттер. И вовсе не выглядел заспавшимся или растрепанным. Он был одет в черную рубашку и такого же цвета брюки. Эта одежда напомнила Гермионе кое-кого.       Она завопила:       — Что надо?! Мы спим.       Джинни ошеломленно смотрела на Гарри. Тот поправил очки и точно также не спускал глаз с нее. Он заметно похорошел. Как же он вырос и вытянулся!        — Я вам не мешаю?        Она впервые смогла уснуть с того дня, когда бросила Малфою роковые слова «я не люблю тебя». И этот… Избранный её разбудил!        — Зачем ты пришел? — наконец-то вопросила Джинни.       — Хотел позвать… — брюнет оглянулся на Гермиону. — вас на завтрак.       Конечно же, её он звать не собирался. Если вообще про нее не забыл. Но об этом он скромно умолчал.       — Позвал? Вот и молодец. А теперь уходи, — не совсем уверенно пробормотала Джинни.        И куда делась вся её дерзость?       Она попыталась вызволить парня из комнаты, однако тот упрямо не хотел отсюда уходить.       — Что еще?        — Джинни… — произнес Гарри и вдруг притянул талию девушки к себе, а затем поцеловал.       Через пару секунд та с неохотой(как показалось Гермионе) отстранилась. Её огненные волосы рассыпались красивыми локонами по плечам.        Гермиона насчитала три пощечины, которые Уизли влепила парню.        Тот не двигался.        — Больше никогда не заставляй меня сомневаться в доверии к тебе, — процедила Джинни, а затем вновь поцеловала его.       Грейнджер невольно отвела глаза. Этот поцелуй был гораздо более долгим и страстным.       — Я вам не мешаю? — громко повторила она, подняв подбородок.         Те, оторвавшись друг от друга, оглянулись на нее и засмеялись. Они выглядели идеально рядом.        — Прости, Гермиона.       — Значит, вы помирились? Спустя почти пять месяцев?        Джинни ухмыльнулась.        — Не улыбайся так, Поттер. Я могу и годами держать на человека обиду. Так что… еще не все потеряно.       Гермиона думала о том, что есть вещи, которые можно простить любимому человеку. Не рвать когти, а уступить.        Тот усмехнулся.        — Я люблю тебя, Джинни.        — Еще бы. А я тебя, Гарри.       С этими словами они скрылись за дверью, еще раз извинившись и оставив Гермиону одну. Улыбнувшись им на прощание, та невольно чувствовала, словно на её сердце упала тень.       Впрочем, она чувствовала себя так каждый день с той самой ночи на Астрономической Башне.        Чуть позже, она собралась на завтрак, однако этих двоих за столом не было. Только Рон, читающий «Ежедневный пророк».        Он слабо улыбнулся Гермионе.       — Ты не видела Гарри и Джинни?         — Они помирились.       — Ах, вот оно что… не прошло и года.       Та усмехнулась, садясь напротив друга. Её взгляд по привычке устремился к столу Слизерина. Его там не было. Как ей дожить до этих чертовых экзаменов?       Все вокруг напоминало о нем.        Рон, разумеется, заметил этот взгляд и тут же прямо спросил:       — Вы встречаетесь?        Однако лучше бы он ничего не спрашивал. Этот вопрос ощущался как игла.       — Мы расстались.       Рыжеволосый парень замер, сжав в руках газету.        — Так… быстро?       Она кивнула.        — Я не знал. Прости. Знаешь, я только недавно смог поверить тебе. Довериться. В нем определенно есть что-то, за что ты его… полюбила. Так что прости меня за все еще раз. И мне жаль, что вы больше не вместе. Я бы хотел узнать его лучше.       Гермиона сглотнула и пожала плечами:        — Ты можешь сделать это. Только без меня. Попробуй подружиться с ним, если хочешь. Он и правда хороший человек, хоть… и не слишком дружелюбный.        Немного помолчав, Рон снова заговорил:       — Я слышал, что ты уедешь в Австралию навсегда. Это правда?       — Я буду приезжать. Редко, но буду. Лучше приезжайте вы ко мне.         — Из-за твоего отца? Поэтому ты уезжаешь?       Она молча кивнула.        — Да, это правильно.        Гермиона сделала несколько глотков кофе и когда ее друг уже вернулся к статье, она оглянулась вокруг, проверяя, не подслушивает ли кто, и вымолвила:       — Люциус Малфой убил свою жену прошлым летом в порыве гнева. Он съехал с катушек, и потом совершил суицид. Эти слухи — правда. Разве что мать Драко не скрылась, а была убита своим мужем. Я не должна была об этом говорить и больше никому не скажу, но ты должен знать, что произошло с ним прошлым летом. Что именно эти обстоятельства изменили его. И… любовь ко мне тоже.       Рон подавился яйцом вкрутую.       — Это… правда?       — Да. Он сам рассказал мне. Только, прошу, не говори об этом никому. Даже Гарри.        Рон медленно кивнул, встревоженно глядя на нее.        — Я ужасный друг, Гермиона. Я должен был довериться тебе раньше.       Она слабо улыбнулась.       — Всё в порядке.       Конечно же, ничего не было в порядке. 

***

      Блейз и Дафна лежали в кровати, прикасаясь к друг другу предплечьями, и размышляя о том, как им посадить Гарета Гринграсса.         Они встречались уже, на удивление, два месяца. Наступил долгожданный(а для кого-то не очень) солнечный май.        Дафна неожиданно встала. На ней было одно лишь белое кружевное нижнее белье после утра, которое они провели вместе. Они находились в спальне Блейза, которая была заперта.       Дафна пробралась сюда на цыпочках рано утром, а Блейз сумел выгнать Малфоя и Гойла.        Он еле-еле поцелуями и не только уговорил её не убивать собственного отца. Та сердилась от методов, которые он использовал, чтобы отвлечь её, но затем все же сдалась и согласилась.       Впрочем, она согласилась бы на что угодно в момент, когда Блейз встал перед ней на колени и начал целовать её бедра и низ живота, приближаясь к самому главному.       Дафна взяла в руки пергамент и перо с чернилами. Ей всё еще снился день возле Хогсмида и её пронзительные крики боли. Оба боялись, чем мог закончиться тот день, если бы он не исчез.       И они начали планировать смерть величия и духа Гарета Гринграсса.

***

      Жутко Академическая Блестящая Аттестация или ЖАБА проходила в Большом зале. Драко было все равно, сдаст он или нет этот идиотский экзамен.       Всё его внимание было приковано к ней. К этим вьющимся темным локонам. Гермиона, конечно, постарается набрать высший балл и наберет.        Однако она заполняла бланк без того энтузиазма, с которым училась и заполняла все экзаменационные бланки раньше. После её возвращения из Австралии на уроках стало заметно тише, чем раньше. Она не проявляла инициативу и очень редко улыбалась.       Он уже забыл, как выглядит её улыбка.        Как бы Драко ни хотел забыть её, без нее всё не имело смысла. Она была единственным человеком на всей планете, которому он открылся, но теперь они снова никто друг для друга?        Несколько раз с той встречи, когда она произнесла эти чертовы слова: «Я не люблю тебя», он пытался снова заговорить с ней, даже приставать, подносил цветы и умолял вернуться.       Однако она была упряма и вскоре он сдался. А ведь именно за это упрямство он и полюбил её. Его чувства сыграли с ним злую шутку.       Глубоко в душе он понимал, что если она действительно его больше не любит, не доверяет и охладела к нему, то он не смог бы любить её безответно всю жизнь.       Ему тоже нужна была любовь.        Их недавнее счастье растаяло, словно сахар в горячем чае. Оно растворилось в горе.        И все эти мысли могли заставить его отпустить её, но Драко привязался к этой ведьме, словно верная собачка. Он чувствовал, что ему нужна была только её любовь и ничья больше.        Сразу же после экзамена она уедет на поезде сначала в Лондон, а затем трансгрессирует куда-то в Азию, откуда полетит в Мельбурн, к отцу.        Под его глазами залегли большие тёмные круги. Он практически не спал и едва ли ел.        Дело было не только в Гермионе. Он даже не был зол на нее. Он был зол на судьбу, на все, что случилось с ними обоими за последний год. Будто те её слова стали последней каплей.