Немного тепла

      Лололошка снова был в гнезде ворона. Несмотря на все разногласия, что периодически возникали между ними, они оба истосковались по компании слишком сильно. Поэтому у них существовала договорённость — даже в случае ссор и противоречий, всегда была возможность спросить о компании и принять её. И сегодня Невер, внимательно осмотрев шатена, впустил его в гнездо, несмотря на обиду. Так что парень сидел, прислонившись к спине ворона, читающего одну из книг, тихо стащенных из замка Джона.       Это были действительно несколько плохих дней — заражение Альфредо росло, монстры собирались в армию, чтобы напасть на город, а Джон снова увиливал от ответов, попутно осыпая всех оскорблениями. Нервы нарастали, убивать для снятия стресса больше было некого, а все соседи по сну, кажется, сами поддавались панике. Вот и оставалось идти за привычным уже теплом. Только так получалось успокоиться и логически обдумать всё происходящее.       Всё было как-то не так, неправильно. Сейчас в спокойной обстановке всё это волнение казалось неестественно сильным.              Лололошка ведь на самом деле не считает друзьями всех своих знакомых. Он привык собирать вокруг союзников, это правда. Он также всегда старается поддерживать хорошие отношения, потому что именно это позволяло ему выживать без каких-либо знаний о мире и учиться. Но он знал Альфреда меньше недели до того, как случилось заражение. Да, паренёк показался ему порядочным и приятным человеком. Да, их немного сблизила жестокость мира за стенами. Поэтому Лололошка волнуется о нем, конечно. Вот только было одно но…       Альфред ещё не успел стать другом.       И Лололошка за свои приключения терял связь со многими приятными людьми. Это не было чем-то очень необычным.              И уж тем более Лололошка не мог так сильно переживать о городе. Там живут разумные существа со своими жизнями и мечтаниями, это правда. И мировоззрение (или привычка) действительно подталкивает его помочь, но это точно не повод наводить такую сильную панику.              Оставался только Джон…       Его Лололошка на самом деле тоже знал плохо. Гениальный, эксцентричный и самолюбивый ученый, одиночка, любитель похвастаться новыми знаниями. Более умный чем Лололошка, но менее эмпатичный. Он создал остров, что было милосердием по сравнению с Видомнией во вселенной самого парня и придумал план побега с него просчитав все возможные варианты.       Это всё, что он понял из общения с людьми и нелюдьми реальности Джона. А потом он решил отправиться с этим знакомым незнакомцем в неизвестный и опасный мир.              Будь проклято его вечное любопытство! Отказался бы от предложения двойника и наслаждался бы миром в окружении друзей       Вот только… Действительно ли это было правдой? Слишком уж подозрительно звучали слова чудаковатого ворона о разрушении мультивселенных. Знал ли об этом Джон заранее? Может быть подозревал? И почему ждал его возвращения для отправления сюда, если сам не верил, что Лололошка сможет выбраться? Слишком запутано.              JDH, несмотря на все попытки Лололошки спокойно работать сообща, будто специально выводил из себя, сбивая с темы и не давая узнать ничего нового. И это на самом деле, злило гораздо больше, чем болезнь Альфреда и будущая атака на город.              Но он действительно слишком сильно волнуется. Почему? Ничего дельного в голову не шло. Может спросить Джона, нет ли в этом мире какого-то психологического воздействия… стоп, Джон! Он действительно ведет себя странно. То пропадает и максимально увиливает от вопросов, то каждый раз приходит ровно тогда, когда он нужен. Нежели всегда счастливая случайность? Или он преследует… нет, это точно глупость. Но как же тогда? Может ли быть, что они связаны каким-то образом. Как он был связан с Фарагондой и Эбардо? Из-за пустотной магии? Или из-за того, что они — один человек?              Но если эта теория верна, значит ли что всё это беспокойство идёт от Джона? Надо было рассмотреть все факты, полученные за время живого общения.       С одной стороны, JDH действительно гениален и самовлюблен. А ещё большой придурок. Он, очевидно, знает об этом месте больше Лололошки, как и о пустотной магии. Любит красоваться, и не любит тратить время на глупцов. С другой же стороны, Джон очень много болтает, при этом умудряясь скрывать правду под сотнями саркастических шуток и оскорблений, возможно, действительно не произнося ни слова лжи.       Действительно ли это связано с его нежеланием что-то объяснять тупому двойнику? Зачем гениальному ученому, что любит поболтать о своем превосходстве, скрывать свои такие же гениальные выводы?              Хотелось подойти к Джону и хорошенько его встряхнуть. Хотелось врезать по его самодовольной роже. Хотелось подойти и обнять, потому что с Джоном что-то было не так, возможно, что-то его очень сильно волновало и пугало, а Лололошка ничего не мог с этим сделать.       Он ведь знает свой собственный язык тела. И всё больше убеждается, что некоторые общие привычки у них были. JDH что-то активно скрывал.              Лололошка почувствовал, как в глазах защипало и дыхание сбилось. Черт, происходило слишком много всего и никакого перерыва не было и не предвиделось. Хотелось свернуться на полу и разреветься в голос. Парень не смог подавить подступающее рыдание.       — Лололошка? — и кажется этим привлек внимание Невера       Ворон развернулся к шатену, замечая дрожащие плечи и красные глаза. Это было ему совсем несвойственно и тревожно. Обида уступила месту волнению, и птица утешающе положила крыло на плечо парню.       — Ты чего, Дур-ралей? Что происходит?       — П-прости, Невер. Не… не знаю, что на меня нашло, — Лололошка отвернулся, не желая показывать ворону заплаканное лицо, и попытался утереть слезы рукавом. — Не обращай внимания, я сейчас успокоюсь.       — Кар-р-р, ну уж нет. Поверь мне, старой умной птице, лучше выплакать всё сразу сейчас. А не то через время сорвешься и разревешься пр-рямо перед своим юродивым двойником.              Лололошка поморщился, очевидно не в восторге от такой перспективы. И перевёл взгляд на Невера, будто спрашивая, что ты предлагаешь. Старый ворон вздохнул и, полностью развернувшись к шатену, втянул его в объятия, позволяя ему вволю выплакаться. Парень прижался к ворону, цепляясь за его плащ как за спасательный круг, вжимаясь в пушистое плечо и разрыдался, окончательно сдавшись, выпуская весь страх, всю злость и волнения, накопившиеся за время пребывания в этом мрачном мире.       Они просидели так какое-то время. Лололошка постепенно успокаивался и восстанавливал дыхание. Невер, выпустив несколько зеленых искр, сотворил стакан с водой и передал парню, обеспокоенно хмурясь.       — Пей, Дур-ралей. А как успокоишься окончательно, расскажи мне что стряслось. Неужели ты так сильно беспокоишься за Альфреда?       Лололошка, выскользнув из объятий, но оставаясь прижатым к теплому боку ворона, с благодарным кивком принял стакан и сделал несколько глотков. А потом некоторое время вертел его в руках, наблюдая за переливающимся на гранях светом.       — В том-то и дело, что я не знаю, — со вздохом сказал парень. — Просто в этом мире всё как-то неправильно. Эта вечная унылая ночь, будто вытягивает силы. Дурацкая болезнь, почитаемая дурацкой церковью. Глупые люди, слепо следующие ей. А ещё Джон…       — А что Джон?       — Я его совсем не понимаю. То хвастается своей гениальностью и ворчит, что времени не осталось, то тратит время на какие-то медитации и скрывает важную для нашей миссии информацию. Да из него знания приходится буквально клещами вытаскивать! — Лололошка ожидал очередного прилива злости, но сейчас ощущал только спокойствие. Всё-таки плач помогал.       — А ещё… только не думай, что я спятил пожалуйста, мне кажется, что я ощущаю часть его эмоций. Как и он мои — вот как он несколько раз очень удачно помогал. У меня уже была похожая связь раньше с другими людьми… В общем это неважно, — Шатен вздохнул, поставил стакан и провел руками по лицу, собираясь с мыслями.              — Мне кажется, что по крайней мере часть моих негативных эмоций от Джона. И меня это пугает и злит, потому что он чего-то боится, но при этом ничего не говорит и будто специально выводит меня из себя каждый раз, чтобы я не смог разобраться.       — Кар-р, — задумчиво протянул ворон. — Может он считает, что его информация — это что-то, что ты не сможешь исправить, поэтому и волновать тебя незачем?       Это прозвучало странно конкретно. Знал ли Невер что-нибудь? В конце концов Лололошка несколько раз видел их разговаривающими… надо было попытаться узнать.       — Да ладно, и что, его выход — это просто умолчать об этом и разбираться самому? Страдать в одиночестве, как герой? Ни за что не поверю! — немного саркастично произнёс шатен, надеясь подтолкнуть ворона к разговору.       — Если ты ничего не можешь сделать, так зачем же беспокоить других? — произнёс Невер, с такой окончательностью, что было очевидно: он и сам верил в эти слова.       — Ты издеваешься?! — голос сорвался на крик и Лололошка остановился, пытаясь успокоиться. — Ты мне говоришь, что этот идиот, узнал о какой-то опасности, решил, что не может с ней справиться, а значит не может никто и поэтому никому об этом не сказал?       — Я этого не говор-рил, — проворчал ворон.       — Да, но ты, очевидно, намекал, — вздохнул парень, не зная плакать ему или смеяться.       — Но в чём он неправ, Лололошка? Мы все знаем, что он умнее тебя, — ворон проигнорировал обиженный толчок локтем в бок. — и если уж он не смог придумать решения, то его не найдёт ни один из нас. Все и так на взводе из-за твоего волнения об Альфреде и городе.       Шатен помолчал несколько минут, пытаясь сформулировать принцип, с которым, он был уверен, он жил в каждом из посещённых миров.       — Знаешь, что я вынес из своих путешествий Невер? Ты никогда не можешь знать и уметь всего, всем иногда необходима помощь, совет и поддержка. И именно в союзниках, найденных тобой на пути, кроется главная сила. — Лололошка снова начал крутить стакан, задумавшись о множестве друзей, что он приобрёл в мирах и всех его косяках, которые они помогали исправить.       — Да, возможно по отдельности мы ничего не можем сделать… а с чем кстати?       Ворон нахмурился в нерешительности, но он ведь и так уже проболтался.       — Он не сказал, кар-р-р, только спросил совета.       — Просто замечательно — закатил глаза Лололошка и продолжил свою речь — По отдельности мы действительно глупы. Но кто сказал, что каждый из нас не способен внести свою частичку, что позволит сложить пазл? И в любом случае, нельзя просто сдаться и ждать конца иначе потом, если выживешь, будешь сожалеть, что не сделал больше.        Шатен снова глубоко вздохнул и перевёл взгляд на задумчивого Невера.       — Что конкретно он тебе рассказал?       — Да ничего этот юр-родивый толком не сказал. Спросил про гипотетическую ситуацию и начал говорить об ужасной проблеме, решения которой нет. Вот и всё.       — Мда-а, дела. И ты сказал ему, что рассказывать никому не нужно?       — Да. И я всё ещё верю в свои слова. Но я не ожидал что ты что-то заметишь и будешь ещё более взволнован. Пр-рости. — Кажется Невер был искренне расстроен.       — Да уж, спасибо хоть, что рассказал сейчас. Надо придумать как теперь вытянуть правду из Джона. Мне очень не нравиться сила его страха и то, что он пытается справиться в одиночку. Может именно поэтому он так часто медитирует? — Лололошка допил остатки воды и отставил стакан в сторону.       — Хотя я действительно не знаю, как с ним разговаривать. Он слишком хорошо знает мои больные места и легко выводит на эмоции.       Ворон ободряюще похлопал его крылом по плечу.       — Может быть если ты будешь сосредоточен на его эмоциях, а не на своих, будет проще не злиться? Но вообще, я думаю, что прямо сейчас тебе надо всё ещё раз обдумать. И возможно поспать. Ты выглядишь измотанным.       Лололошка усмехнулся, ощущая усталость во всём теле и такое редкое спокойствие, и лег в импровизированном гнезде Невера.       — Думаю ты прав.       Ворон хмыкнул, осмотрел парня и отвернулся, вновь сосредоточившись на книге.              А Лололошка задумался. Эмоции, да? Что ж, сегодня он мог попробовать разорвать этот круг негатива. Парень подумал о теплом присутствии Невера, о доверии Марка, о простоватой поддержки Беренгария и благодарности Гимлина. И, засыпая, понадеялся, что Джон почувствует хоть немного тепла и поддержки.              

***

             Совсем недалеко от него, на лужайке замка, ученый открыл глаза и удивленно схватился за грудь.