Requiem

      Вода хлюпала в ботинках. Эрин будто бы искупалась в бассейне прямо в одежде. Прятаться где-то казалось делом исключительно бесполезным — она уже мокрая с головы до пят. Искать укрытие её скорее мотивировало желание забиться куда-то в угол. Город казался ей враждебным, холодным. Весь мир был таким. У неё не было дома. Не было ничего. Вамми никогда так остро не ощущала одиночество, свою беспомощность. Периодически она останавливалась, чтобы утереть влагу с лица. Слёзы смешивались с дождевой водой. Глаза покраснели, руки дрожали. Ещё три месяца назад она не могла и представить, что когда-нибудь окажется в подобной ситуации.       Но жизнь как-то слишком резко повернулась на сто восемьдесят градусов. Эстер чувствовала себя заложницей, в затылок которой упирается дуло пистолета. Нужно что-то делать, чтобы не умереть. Но, конечно, не то, что хочется, а то, что велит захватчик. Сердце не могло решить: кого сейчас ненавидеть больше. Составителя загадки, Ватари, Роджера или всё-таки родителей. Они должны были защитить. Должны были сделать всё, чтобы Вамми сейчас не рыдала под дождём не пойми где. Она верила им больше, чем собственным рукам и ногам.       Тепличный ребёнок. Недаром животные, выращенные дома, не могут выжить на улице. Эстер — животное?       Загнанный заяц.       Беспомощность подкрепляло только осознание, что злиться на отца и мать — дело бесполезное. Всё к лучшему? Но почему «лучшее» походило на агонию? Ад пуст.       Везде «пусто».       На улице не было людей. Конечно же, только Вамми такая идиотка, чтобы бродить по городу в такую слякоть. Порывы ветра качали деревья, периодически гремел гром, заставляя что-то внутри сжаться от детского страха. Двадцать минут активной пробежки сбили всякую спесь. Даже внезапный ливень уступал место мелким каплям. Осталась только обречённость.       Какова же глупость. Ей некуда идти. Нужно было бы вернуться к музею…       А хотелось домой.       Как же хочется просто спрятаться. На открытой местности она как на ладони для воображаемого врага. Эстер казалось, что о ней знают всё. Знают даже то, когда она делает вдох, а когда выдох. Следят за каждой мыслью. Посторонним в её голове не место. Паранойю совершенно не облегчал найденный пароль для следующей ступени неразберихи.       Вамми топнула ногой по луже, всплеснув руками, как самый настоящий ребёнок. Она замахнулась вновь, чтобы окатить и без того мокрый асфальт водой. В горле застряло что-то между злым криком и всхлипом. Ей хотелось разорвать себя на части, испариться, не оставив и следа, почти в той же мере, как хотелось оставить след крови везде. Размазать собственные ошмётки, как масло по хлебу. Спрятаться и всё равно быть у всех на виду.       Спрятаться.       Рядом была абсолютно пустая детская площадка. Сложно заставить уверовать в собственную зрелость, когда именно это место кажется самым привлекательным. Вамми резко свернула с дороги, шлёпая по лужам, будто пытаясь пустить импульс собственной злости в землю. Её взгляд пробежался по каждому объекту на территории, ограждённой низким красным заборчиком. Небольшая жёлтая карусель. Качели-балансир и на цепочке. Большой домик с двумя этажами, от которых идёт горка. Песочница с брошенными кем-то игрушками.       Всё в распоряжении Эрин. Её личное королевство. Мокрое и никому не нужное в такую ужасную погоду.       Деревья умудрились спасти часть аттракционов от влаги, но итог один — нигде нельзя присесть. Хотя стоит ли бояться намочить штаны, если их и так уже можно выжимать? Дождь сошёл на нет, с неба лишь периодически падали крупные капли, создавая атмосферу уныния и грусти. Надо же: прям как в фильмах. Не этого ли Вамми хотела? Чтобы всё было, как в кино?       Она попала не в тот жанр. Семейная комедия подошла бы больше.       Эстер обошла всю территорию, придирчиво осматривая скамейки, игрушки в песочнице и качели. Детские турники принесли воспоминания о родителях. Она не доставала до железной балки, так что Джон поднимал дочь, чтобы та могла сцепить руки на металле. Сейчас же у Вамми с ростом нет никаких проблем. Как и у отца нет причин находиться рядом с ней.       Носок заскользил по гравию. На земле остался след. Через секунду тот превратился в грустный смайлик. Вамми заозиралась в поисках палки и дальнейшие линии на земле стали чётче. За смайликом появилось разбитое сердечко. Человечек. Ещё один.       Можно нарисовать и третьего.       Эрин вспомнила про своих товарищей и поморщилась, отбрасывая палку в сторону. Отряхнула руки ладонь об ладонь и снова принялась расхаживать по площадке. В песочнице лежало много интересных формочек, но лепить с помощью них сейчас что-то у Эрин не было никакого настроения. Ей так хотелось куда-то выплеснуть скопившиеся чувства, но она понятия не имела: как это можно сделать. Как справиться с теми эмоциями, что она сейчас испытывает? Вот бы в школе учили: как правильно чувствовать. Так нет же: математика, иностранные языки, естественные науки… Какой от них толк сейчас? Никакого. Сколько бы Вамми ни знала — взрослее не становится.       Подошва ступила на мокрую ступеньку, Эстер поднималась в домик в поисках места для пряток. От кого? От чего? Не так важно. Барбара говорила, что Эрин склонна избегать своих проблем. Это было так. Но что делать, когда бежать не получается? Когда Вамми так сильно страшно? Будто за Эстер гонится какой-то маньяк с бензопилой.       Люди склонны по-разному реагировать на страх: могут бежать, могут замереть, а могут бить. Бежать уже некуда. Замереть Эстер не в состоянии. Остается только бить.       Вамми присела на сухой пол домика, сцепив руки вокруг коленей. Внутри бурлила злость. Возможно, инфантильная. Но диалоги с собой и объяснение собственных эмоций не делали ей лучше. Она может разбирать себя по частям, как какой-нибудь паззл, может объяснить себе: почему плачет, почему обижается, почему грустит. Но ей не станет лучше.       Ей просто нужно, чтобы это прекратилось.       Мокрый шарф начал душить. Эстер стянула его с себя, перегибаясь через окошко домика и вешая его на турник. Если дождь дальше идти не собирается — может, подсохнет. То же следовало сделать и с мокрым пальто, но уж слишком холодно, чтобы с ним расставаться. В закрытом домике на втором этаже нет ветра. Потерпит как-нибудь.       С тоской Вамми бросила взгляд на часы. Мелло с Мэттом уже должны были вернуться?       Плевать. В конце-концов: Эрин приносит им одни лишь неприятности.

***

      Господи, ну за что Мелло это ходячая Неприятность? Он же знал, что что-то не так! Чувствовал! Да даже видел! В этой ненормальной точно было что-то «ненормальное». Когда это началось? Когда они зашли в сувенирную лавку? Или раньше? Когда она проявила интерес к тому, что они ищут? Неважно! Почему Мелло вообще должен сидеть, как на иголках, следя за каждым бзиком этой психички? Почему должен носиться за ней, как за маленьким, чёрт его побери, ребёнком?       Он ей всё выскажет! Просто окатит с ног до головы мнением по поводу того, через что она заставляет его проходить!       Дура-дура-дура!       Они договорились с Мэттом разойтись в разные стороны на поиски пропавшей Чудилы. Чтобы не потерять ещё и друг друга — условились встретиться на том же месте через час. Вариант один: если они всё же находят эту идиотку, то благополучно возвращаются назад, в Борнмут, успевая на поезд и волоча эту проблему, как собаку на привязи. Мелло серьёзно подумывает над тем, что непредвиденным расходом окажется поводок. С собаками и то меньше мороки.       Вариант два: они её не находят. Тогда… А вот Мелло не знает, что «тогда»! Известно, что тогда они точно не успевают на поезд назад и остаются тут, чтобы продолжать поиски, но теперь с опросами прохожих. Им же больше заняться нечем!       Это какой уровень безответственности нужно иметь, чтобы так подставлять! Они же вроде… договорились. Поняли друг друга. Мелло даже позволил себе на секунду заподозрить, что с этим одноклеточным возможно построить какие-то отношения, позволяющие работать. Позволил себе считать, что ошибался на её счет. Так нет же! Зря!       Мелло чувствовал, что не холодно ему исключительно благодаря злости, что гоняет кровь по организму. Он быстро шёл между улицами небольшого городишки, чувствуя себя поисковой собакой, вертя башкой и всматриваясь в каждый поворот и угол. Ни следа. Ни единой, мать его, подсказки.       Может, она не сама ушла? Может, её кто-нибудь утащил? Похитил?       Нет, тогда бы шум поднялся. Эта придурошная хоть и предпочитает молчать как рыба с незнакомцами, но закричала бы, если б её куда-то тащили. А может, Эр обманули? Она же наивная дура, повелась бы на любой бред! Слиняла за какую-нибудь печеньку, вазочку или тканевую хрень.       Господи, о чём он только думает? Конечно, она ушла сама!       Но почему?       Ох, об этом он её спросит, когда найдёт. Из-под земли достанет, чтоб его, и потребует грёбаных ответов. Эр просто так от Мелло не отвертится. Он заставит её писать объяснительную на двадцать листов. Пусть изложит со всеми подробностями: какого хрена она так поступила.       Мелло опустил взгляд на часы, которые взял из дома в Борнмуте. Он искал её всего-ничего — двадцать минут — а уже чувствовал подкатывающую к горлу панику. Злость не затихала — ох нет — она только увеличивалась. Он пытался призвать себя к разуму, поставить на место Проблемы и прикинуть, куда та могла направиться. Но не мог. Потому что Эр в принципе персона непредсказуемая. Чтобы пытаться предугадать её решение — надёжнее бросать кости или делать расклад на картах, чем силиться прийти к логическим умозаключениям. Грёбаная психичка.       Если причина ухода не будет приравниваться к вопросу жизни и смерти — Мелло сам сведет всё к вопросу «жизни и смерти».       Мелло нервно ускорил шаг, продолжая осматривать череду однотипных зданий. Сам того не заметив, он забрёл в жилой район с частными домами. Через каждую улицу стабильно шёл какой-то супермаркет, детская площадка, аптека, парковочная зона. Только когда Мелло прошёл несколько кварталов, его озарило идеей заглядывать в магазины. Это воспалило в нём очередной поток злости. Он замер на месте, прикидывая: стоит ли возвращаться и проверять другие магазины, но решил, что сделает это, когда будет идти назад к музею.       Вполне в духе Чудилы: зависнуть возле какого-то стеллажа.       В её духе, но всё же в третьем по счёту магазине её не оказалось. Разочарование застряло где-то в горле. Мелло сжал руки в карманах в кулаки и двигался дальше, с каждым пройденным домом придумывая всё более изощрённые слова, которые он бы высказал Эр. Да что там слова — наказания тоже были своеобразные. Мелло прокручивал в голове всю ту гору тряпья, что хранилась в чемодане у Недоразумения, и с каждым пройденным домом бросал в огонь лоскут за лоскутком. Эта помешанная наверняка разревелась бы, колотя кулаками по полу.       На шестой пройденной улице Мелло уже не терзал себя мыслями о мести.       Плевать на наказание, плевать на его слова — пусть она просто найдётся. Неважно, что скажет: хоть белого зайца увидела, зовущего в нору — но пусть явится. Без неё они же встанут на одном месте. Без неё же как-то… Да куда она вообще пойдёт? Все деньги остались в Борнмуте, у неё ничего нет! Она обязана вернуться. Может, Эр перебесилась и уже ждёт их возле музея? А они, дураки, продолжают тратить своё время впустую. А может, Мэтт уже нашёл её?       Было бы хорошо, будь оно так.       Может, стоило всё же осматривать первые магазины?       Да чёрт его подери!       Мелло замахнулся ногой, поднимая всплеск у луж. Кажется, у него мигрень уже от этих мыслей.       Но тут взгляд зацепился за… белый шарф, развевающейся на турнике детской площадки. Мелло на несколько секунд замер, будто все бегущие красными строками мысли в голове остановились, а затем сорвался на бег, желая поскорее оказаться на территории площадки. Стоило ступить на гравий — он быстро окинул взглядом окружение, желая найти признаки недавнего присутствия кого-то. Несколько шагов привели его к кривому рисунку. Он уже хотел было перечеркнуть его ногой, но передумал.       Плевать.       Чудила точно тут. И одного этого факта хватило, чтобы почти потушенный огонь злости вспыхнул вновь.       — Эй! — Мелло прикладывал много сил, чтобы его голос не звучал агрессивно. Мало ли, вдруг идиотка решит сдёрнуть. Догонять её — ещё большее унижение.       Но ему не ответили. Внутри закипало. Мелло сделал несколько шагов и пнул балку домика, видя через небольшие щели между перекладинами, что там определённо кто-то сидит. Несложно догадаться, «кто».       — Сейчас же слезай! — бросил Мелло, будто его слова могли возыметь какой-то толк на эту дубоголовую. — Не заставляй меня туда подниматься!       Нет ответа.       Какой же он джентльмен, чтоб его, — не позволяет себе бить женщин.       — Последний шанс, иначе я сам тебя оттуда сброшу!       С другой стороны — никогда не поздно начать?       Мелло, проклиная всё на свете, сделал шаг к детскому домику, действительно твёрдо настроенный просто вышвырнуть оттуда Эр, наплевав на все увечья, которые может получить человек при падении с двухметровой высоты. Он схватился за железные перила, становясь на ступеньки, прикидывая, насколько нелепо парень его возраста выглядит на детской площадке. Где-то в голове прозвучал насмешливый голос Мэтта: «С учётом роста — не слишком».       Мелло чуть приподнялся и наконец увидел Эр, сидящую в углу и уткнувшуюся в свои колени. Слишком далеко, чтобы схватить за ногу и потянуть на себя, так что придётся всё-таки взбираться до конца. Юноша раздражённо цокнул и наконец шагнул в детский домик, чувствуя себя напряжённо от невозможности вытянуться во весь рост из-за крыши.       — Эй, — снова окликнул он, желая вызвать хоть какую-то реакцию. Спит, что ли?       Но стоило подойти ближе, любые его подозрения о сне развеялись. Эр резко вскинула голову, на секунду встречаясь взглядом с Мелло, а затем сделала резкий рывок вперёд. Мело уже было закрыл лицо руками, готовясь защищаться от предполагаемой атаки, но той не последовало. Недоразумение сцепило руки вокруг его пояса, даже не удосужившись встать на ноги.       И это, пожалуй, напугало его даже больше, чем какой-то не последовавший удар.       — Ты чего? Отцепись! — Мелло тряхнул ногой, будто пытаясь отогнать собаку, но Вамми не собиралась его отпускать, уткнувшись лицом куда-то в район живота. — Отцепись от меня сейчас же!       Юноша схватил Эр за плечи, желая оттащить от себя, но в итоге потерял равновесие и упал назад, на пол детского домика, больно стукнувшись об доски. Поехавшая же, из-за того, что так и не разжала хватку, повалилась вперёд, ударяясь подбородком между рёбер Мелло. Он готов поклясться, что слышал, как у той клацнули зубы. Только это заставило Эр чуть податься назад, упираясь рукой в пол и растирая пальцами ушиб.       — Больно… — промямлило Недоразумение, рассеянно уставившись куда-то в никуда.       — Какого чёрта?! — спросил Мелло, заранее зная, что ответа, скорее всего, не получит. — Что ты тут делаешь?!       Эр повернула голову, сталкиваясь взглядом с Мелло, отчего тот вздрогнул. Как-то слишком близко та была. Он предпринял попытку отползти назад, но, как назло, упёрся в стену.       — Не кричи, — сказала Вамми шёпотом, отчего что-то внутри него вздрогнуло. — Я тебя слышу.       — Но не слушаешь, — процедил Мелло сквозь зубы. — Я тебе что сказал? Чтобы там нас ждала!       — Прости.       — Этого недостаточно!       — Пожалуйста, прости.       — Я для тебя какая-то шутка? — Мелло не заметил, как его рука вцепилась в предплечье Эр. — Тебе смешно, да? Забавно заставлять меня носиться и искать тебя, идиотку? Пиздец как уморительно. Сейчас сдохну со смеху. Как же классно, когда мои слова — абсолютно пустой звук, да?       — Нет.       — Тогда потрудись-ка мне объяснить: какого чёрта?!       Мелло вглядывался в эти глаза почти с животной жадностью ответов, разгадки. Её лицо было так близко, он сжимал руку этой ходячей Катастрофы, но почему его не покидало чувство, что у него нет ничего? Что он пытается докричаться до человека на соседнем континенте? Неопределённость, нестабильность, непредсказуемость — если Эр того пожелает — растворится в воздухе, будто дым. И Мелло не сможет поймать, не сможет объять, не сможет быть услышанным. Это давило сейчас как ничто иное, повисая грузом тревоги на сердце.       Вамми не казалась ему человеком. Ох, нет. Скорее феноменом, явлением.       — Почему? — процедил он сквозь зубы, почти не надеясь на ответ, но жаждая его услышать.       Шею обожгло горячее дыхание. Эр подалась вперёд буквально падая на его тело, утыкаясь лбом в плечо, почти обречённо, почти по-человечески. Почти так, как сделал бы нормальный, живой человек, а не тупая головоломка с известной фамилией.       — Прости… — выдохнула Эр с заиканием, шёпотом, так, чтобы приходилось вслушиваться. И он вслушивался. — Я не знаю, как об этом рассказать. Я не умею об этом рассказывать.       Почему-то Мелло почувствовал, будто пытается вытащить правду раскалёнными щипцами. Он хотел было остановиться, но не смог. Где-то внутри живота всё скрутилось в стыде. Никогда прежде Мелло не был так близок к неощутимой правде. Невозможно доверять человеку, о котором ничего не знаешь.       Так что Эр придётся помучиться ещё.       — Скажи так, как умеешь, — Мелло замялся, из голоса не пропадала злость, — да хоть как-нибудь.       Вамми отстранилась, полностью перенося опору на ноги, но всё ещё запирая Мелло между мокрыми досками и собой. Тело обдало холодом, на секунду в голове мелькнула мысль снова прижаться к девчонке, чтобы от него спастись.       — Тот, кто оставил загадку, не мог узнать о роторе. Но узнал. Кто-то ему рассказал, — Эр дёрнула за мокрую прядь, пытаясь подобрать слова, — точнее… Только родители и могли рассказать.       — И что? — Мелло не видел тут проблемы.       Эр вздрогнула:       — Они не те люди, которые с лёгкостью бы выдали что-то такое… приватное. По крайней мере, я так думала.       — Ты злишься на них за это? — спросил он с опаской. Чужие чувства никогда не были той темой разговора, в которой бы Мелло ощущал себя уверенно. Со своими бы разобраться.       — Нет, — промах, — скорее, я… — Эр сделала неопределённый жест рукою в воздухе, будто не могла вспомнить формулировку или слово. — Барбара бы поняла… — звучало почти сокрушенно.       Мелло уже видел это имя в её тетрадях.       — Барбара? — и, конечно, его сжигало любопытство узнать: кому оно принадлежит. — Кто это?       Эр отстранилась, впечатавшись спиной в противоположную стенку. Она несколько раз открыла рот, силясь сказать хоть что-то, но в итоге все её попытки увенчались жгучим:       — Это не твоё дело, — Эр сморгнула не то слезу, не то дождевую воду с ресниц. Дёрнула головой, полностью уводя взгляд от Мелло в никуда.       Юноша понял, что в теме чувств он не просто «не силён», а лажает по полной программе, потому что спросить об этой Барбаре оказалось самым наихудшим вариантом. Но Мелло не станет врать, что реакция не разожгла в нём только больший интерес. Он подался вперёд, чувствуя, что молчание Вамми — её лучшая провокация на действия со стороны Мелло.       — Что ж, — в голосе почти сочился яд, — как ты можешь заметить: я не Барбара. И я понятия не имею, о чём ты там думаешь. Так что изволь объясниться.       — Я не хочу, — девчонка снова пыталась ускользнуть, закрыться в кокон.       — Плевать мне: что ты там хочешь или не хочешь, — теперь уже Мелло не оставлял Эр выхода, сидя меж её согнутых в колене ног. — Я хочу знать: почему вдруг ты решила сдёрнуть. Мы-то какое отношение имеем к твоим мамочке с папочкой?       Эр метнула на него взгляд, зелёные глаза блеснули в полумраке. Сложно было понять: от влаги или от злости. Но Мелло почти испытал победное ликование.       — Никакого.       — Тогда почему ты убежала? Думала, мы будем доносить на тебя? Сами не зная, кому? Отчитываться о том, что ты снова исполнила какую-нибудь хрень?       — Нет. Вам нет до этого дела, — и она была права.       — Тогда я задам вопрос в сотый раз: почему?       Скрестив руки на груди, Эр поднялась спиной по деревянной стенке, желая отстраниться. Но от разговора ей не спастись, сколько бы та ни хотела отмалчиваться. Мелло прожигал её пытливым взглядом, ловя каждое изменение в мимике, будто бы в нахмуренных бровях и поджатых губах можно отыскать ответы на все вопросы.       — Я позвонила родителям.       О нет. Сейчас бы Мелло, будучи сиротой, что-то смыслить в детско-родительских отношениях.       — И? — для каких-то комментариев необходимо больше вводных.       — Я больше не могу им звонить, — она пожала плечами, голос звучал бы безразлично, если б пальцы не выдавали дрожь.       Конечно, он понятия не имеет: что тут вообще можно сказать. Чудила не распространялась о своей семье, но в редкие моменты неодностороннего разговора порой упоминала их. Мелло с трудом мог представить, чтобы девушка перед ним испытывала привязанность к кому-либо. Те тетради, дневники, что она вела, будто не принадлежали Эр — настолько понятие «любви» человека к человеку было ей несвойственным. Для гениальных детишек навроде Эр — это рудимент.       Возможно, в голове Мелло за Вамми уже закрепились ярлыки, которые не так просто убрать. Его ли это вина? Может быть. Как ещё строить мнение о человеке, которого ты совершенно не знаешь?       — Это отстойно, — голос юноши походил на робота.       Браво, Мелло, браво. Ты просто мастер ведения беседы.       — Да, — Вамми кивнула. — Отстойно.       — Они запретили тебе звонить? Или… поменяли номер? — Мелло играл в сапёра с самим собой, убеждался, что до ужаса боится сказать что-то не так. Но он скажет. Балансировал между неловкостью и опаской. Гремучая смесь.       — Сказали не звонить. Мама сказала. Так лучше, — Эр всё ещё смотрела куда-то в никуда, и Мелло не мог определиться: хороший ли это знак, плохой или вообще никакой.       — И ты убежала, потому что… — Мелло желал, чтобы за него закончила Вамми, но этого не произошло. Молчание разрезали капли дождя. Докапываться до истины придётся самостоятельно.       Эр — худшая из всех головоломок. Мелло не знал, почему, но уверен в этом на все сто.       Учитывая то, какие подозрения об утечке информации были в голове у Чудилы — просьба больше не звонить их подтвердила. Мелло честно не знал и знать не хотел, какие запутанные узлы крутят опекуны и носители фамилии Вамми, но склонен предполагать, что Эр о семейных интригах практически не осведомлена. То ли потому, что ей знать их не положено, то ли потому, что возраст ещё маловат.       Возможно, она чувствует себя со всех сторон обманутой.       Возможно, поэтому и убежала.       — Думаешь, все предатели? — он отстранился, упираясь лопатками в противоположную стенку. Носки ботинок встретились с подошвами Вамми.       — Откуда мне знать? — юноша почти различил в её голосе усмешку. — У меня в любом случае больше никого нет.       А у Мелло будто есть, чёрт возьми. Будто у Мелло гора родственников, друзей, знакомых и приятелей. У него никого нет. И его это как-то не колышет. За время, проведённое в приюте, он выработал к чувству одиночества иммунитет. Общая атмосфера Дома Вамми никогда не заставляла ощущать недостаток в родительской фигуре. Много нянечек, много персонала, много учителей — каждому внимания в достатке. До поры до времени. Он в принципе не имеет понятия — каково иметь родителей. Сложно чувствовать себя обделённым, когда отделять нечего. Мелло не помнил, как попал в приют — настолько он был мал. Три года. Отдали ли его родители туда, выкрали из семьи или продали — не имеет значения.       Оттого проблема этой Эр была ему совершенно не понятна. Он не знал: как помочь, как вернуть человека в норму, как заставить вести себя так, как прежде.       Сплошная головная боль.       — Тебе не холодно? — спросил он, окидывая взглядом дрожащую Эр, так и не найдя слов поддержки.       Она покачала головой:       — Мне страшно.       Пожалуй, это самое искреннее, что она говорила Мелло за последнее время.       Он перевёл взгляд на Эр, после чего стянул с себя ветровку, подаваясь вперёд и протягивая её девчонке.       — Мне не холодно.       — Мне тоже, — раздражённо бросил Мелло.       — Тогда… — заикание ударило по ушам, — зачем?       — Ты жалко выглядишь.       Она не выглядела напуганной, но что-то в ней пугало его. Мелло не мог ничего сделать. Не мог подобрать нужных слов. Не мог просто остановить этот момент, вырезать всю сложившуюся ситуацию. Он был бессилен. Он не хотел, чтобы она говорила это. Потому что это было ненормально. Люди не должны говорить, что им страшно и выглядеть при этом… так.       — А в ветровке я буду выглядеть менее жалко?       — Заткнись и возьми уже эту тупую хрень, — он тряхнул рукой в воздухе, после чего Вамми наконец забрала вещь.       Она быстро стянула с себя пальто, натягивая ветровку, после чего протянула свою одежду ему:       — Это тебе.       Вот это подарок, конечно.       Мелло, не задумываясь, взял. Ветровка хотя бы влагу не пропускала, а пальто потяжелело от дождевой воды.       — И что мне с этим делать?       — Носить.       — Спасибо, что ж я сразу не понял, — он цокнул и закатил глаза.       — Пожалуйста.       Дура.       Мелло бросил взгляд на часы. По-хорошему, надо бы уже возвращаться назад, чтобы встретиться с Мэттом. При взгляде на циферблат он вспомнил, что ещё совсем недавно сгорал от злости и желания проучить эту бедолагу. Сейчас же Мелло понимал: в этом нет никакого смысла. Этот день и так её неплохо «проучил». В силах юноши же не лезть не в своё дело, остаться в стороне и просто подождать, когда Эр обо всём забудет.       Если забудет вообще.       — Нам нужно возвращаться назад, — Мелло приподнялся.       Ему всё не давал покоя этот чёртов разговор. Хотелось воскликнуть что-то навроде: «У меня тоже никого нет! И у Мэтта никого нет! Живём же!». Но в этом нет смысла. Вамми будет ни горячо ни холодно от этой информации. Мелло тоже. Пустое сотрясание воздуха.       — Ладно, — Эр была ближе к лестнице, так что в следующее же мгновение начала спускаться.       Но всё равно… Они ни к чему не пришли. Литосферные плиты не изменили своё положение. В мире не начался апокалипсис. Этот разговор вроде бы не значил ровным счётом ничего. Но всё же для Мелло что-то невидимое поменялось. Сердце металось в непонятной тревоге, он не мог уловить ту тонкую нить, что только что лопнула или наоборот — сплелась. Ему не удалось залезть под кожу этой девчонке, узнать что-то, что повысило бы кредит доверия ему…       Вамми протянула руку, чтобы помочь спуститься.       …Но кажется, будто одно лишь её искреннее признание в страхе задело что-то в самом Мелло.       — Я сам, — юноша спрыгнул вниз, решив перестать думать о подобной чепухе.       По крайней мере, на ближайшее время.

***

      — Вы нахрена шмотками махнулись? — спросил Мэтт, когда увидел их с Эстер подходящими к музею.       — Не спрашивай…       В голосе Мелло звучала усталость. Эрин невольно испытала вину, ведь это именно она заставила ребят поноситься туда-сюда в поисках её. Но что получилось, то получилось. Почему-то, возвращаясь назад, Вамми чувствовала, как белая пелена паники, страха и грусти отходит на второй план. Ей было хорошо. Ветровка, в отличие от пальто, совершенно не пропускала влагу. Чувство тепла обернулось чувством защищённости. Мелло не был многословен с того момента, как они ушли с площадки. Оно и хорошо. Эстер тоже не слишком хотелось говорить.       Вамми была искренне рада видеть Мэтта, что также можно сказать и про него самого. Товарищ растянул рот в улыбке, закидывая руку на плечо Вамми, спрашивая, куда та запропастилась. В этот момент Эстер в очередной раз осознала, что они с Мелло совершенно разные. Мэтт вообще не тревожился. Он был свято убеждён, что Вамми найдется. Что её найдут.       «Из-под земли достанем» — не иначе.       Это заставило Эрин улыбнуться.       Она сегодня потеряла тот комфорт, что был у неё практически всю жизнь. Пусть она сейчас не может дозвониться до родителей, не может ухватиться за свой спасательный круг, но по крайней мере у неё есть эти двое. Вряд ли Эстер может назвать их семьёй, но она искренне постарается сберечь их, как кого-то дорогого или важного.       Эстер пообещала, что больше не убежит.       А свои обещания она старается держать.       — Очень на это надеюсь, — хмуро бросил Мелло, отводя взгляд на перроне.       — Нет, правда-правда, — Вамми схватила его за рукав, заглядывая в глаза. — Не убегу.       — Эр, — с другой стороны окликнул Мэтт.       Вамми тут же повернулась на голос.       — Ты собачка, — он ткнул указательным пальцем прямо в лоб.       Эстер нахмурилась, но негодование первым выразил Мелло:       — А ты идиот.       — Ну скажи же, похожа? — Мэтт всплеснул руками, указывая на Эрин.       — Я очень сильно отличаюсь от собаки, — пробубнила Вамми, обиженно глядя на Мэтта. — Во-первых, собака плацентарное млекопитающее отряда хищных семейства псовых, а я так называемый Homo sapiens.       — Я сделал этот вывод на основе своего ассоциативного ряда, возникшего образа в голове из-за твоих поведенческих призна…       — Заткнитесь, иначе я очень сильно засомневаюсь в вашем причастии к Homo sapiens, — рявкнул Мелло, бросая взгляд на часы в ожидании поезда.       Без двух минут шесть вечера. На небо уже спустились сумерки. Они возвращаются намного раньше чем планировали, чему Вамми действительно рада, ведь не придётся шататься в незнакомом городе до темноты. Эстер уже предвкушала, как закроется в комнате бабушки Закари и хорошенько возьмётся за рефлексию, всласть нарыдав то, что не успела нарыдать на детской площадке. Инфантильное бессмысленное нытье — её второе любимое хобби, сразу после инфантильных бессмысленных поступков.       Дорога назад ощущалась намного быстрее, чем дорога туда. Никто ни с кем не разговаривал, каждый был предоставлен сам себе и своим мыслям. В кармане ветровки Мелло Эстер нащупала купленный ротор, но побоялась достать и рассмотреть как в поезде, так и в автобусе. Её мучило смутное чувство тревоги, от которого она носилась в своей голове, как заяц от лисы. Конечно, она думала о родителях, думала о прошлом, пыталась найти признаки предательства, и мозг, будто назло, подкидывал в костёр её размышлений всё больше сомнений. Она чувствовала себя маленькой букашкой в паутине, которая не может осознать: выхода нет.       Только в паутину она провалилась в момент своего рождения.       Старые воспоминания скребли ножом по черепной коробке. Вамми зажмурилась, сжав рукава ветровки, будто спасительный трос, цепляясь слухом за ритмичный стук колёс поезда. Рядом молчал Мелло, а сзади сопел Мэтт. Удивительно, что кому-то так просто удаётся провалиться в сон. Эстер умудрялась бежать даже от собственных биологических потребностей.       Она бросила взгляд на Мелло. Его лицо было очень далеко от умиротворённого. Такой же задумчивый. Такой же напряжённый. У каждого в голове заваривается своя овсянка. Каждый проживает какую-то свою неразбериху.       А Мэтт спит. А Мэтт расслаблен.       Может, у него просто так искусно получается бежать?       Сегодня в марафоне избегания проблем он выходит безоговорочным победителем.       Хорошо, что с кем-то можно разделить поражение.        Хорошо, что Мелло её нашел. Хорошо, что она вернулась назад. К пути, по которому нельзя было идти, от которого стоило бы бежать, но с которого уже не свернуть на какую-то другую тропу. Мелло, возможно, сам того не осознавая, тянет её вперед, к ответам. И пусть она в паутине зла, пусть чувствует себя в ловушке. Жизнь в движении. И благодаря ему — она движется дальше.       Эстер потрясла Мелло за плечо, прямо перед их конечной остановкой у дома в Борнмуте.       — Чего? — угрюмо спросил юноша, выныривая из потока мыслей.       Эстер чуть наклонилась к нему, не желая будить Мэтта и шёпотом сказала искреннее:       — Спасибо.