Requiem

      Недоразумение и до этого уходило из дома и возвращалось через несколько часов, заявляя, что просто гуляло. Записку можно считать самым настоящим прогрессом, учитывая, что до этого в голову Чудилы даже не приходила мысль уведомить о своей отлучке. Но какое-то странное чувство тревоги не отпускало. Вероятно, тому виной вчерашний день, полный новых откровений и загадок. Эр вела себя слишком странно. Особенно настораживало её желание быть полезной. Если до этого упорно казалось, что происходящее ей до лампочки, то сейчас Мелло просто-напросто терялся.       Но всё же к лучшему, так? Постепенно это несоциализированное существо переучивается. Прогресс, что б его! Глядишь, пройдёт месяц-другой, и она начнёт вести себя как человек! И голова Мелло будет забита чем-то действительно важным, а не приключениями, которые могут выпасть на голову этой дуры.       Удивительно, что та проснулась так рано. В семь часов утра записка уже была на столе, прижатая стаканом. Вымытая сухая посуда, выставленная на полотенце, говорила о том, что Эр ушла уже давно. Часом ранее? Двумя? Может ли быть, что записка — просто обманка и Недоразумение свинтило ещё ночью?       Нет, вряд ли. Мелло бы точно услышал хлопок дверью. Да и все вещи остались на своём месте. Она вернётся, как возвращалась до этого. Нужно просто подождать.       За ночь программа успела докачаться. Это радовало, но скорость интернета всё равно оставляла желать лучшего. Если здесь всё будет хорошо — а Мелло на это очень надеялся — то стоит озаботиться вопросом кабельного интернета. Даже хорошо, что Эр решила увидеться с этим Закари. Может быть, как раз решила заняться этим.       После того, как проснулся Мэтт, они вдвоём приступили к разгадке файла. Мелло очень надеялся, что в изображении не спрятаны детали, которые может заметить только дочка Ватари. В этом случае не пришлось бы полагаться на её честность. А юноша, сколько бы ни старался себя пересилить, всё равно ей не доверял. Слишком уж во всех отношениях скрытной она казалась.       Фотография исправно продолжала резать глаза. Чем дольше вглядываешься — тем неприятнее становится. Готический собор действительно состоял из нескольких частей, будто паззл. В голову пришёл вариант все их «разъединить» и собрать что-то совершенно другое. Именно этим сейчас и занялись товарищи. Любые паззлы невольно навевали неприятные воспоминания о Ниа. Зубы заскрипели от иррациональной злости.       Его сейчас тут нет. Он далеко, всё ещё в приюте. Но почему-то Мелло чувствовал его пристальный взгляд через плечо, будто ожидающий ошибки, неверного шага. Он боялся, что, будто по закону величайшей подлости, именно сейчас он и ошибётся. Всегда ошибался, когда разгадка была ему действительно важна. Или приходил к ответу слишком поздно, когда тот уже терял всякий смысл. Нет никакого достижения в том, чтобы добраться до уже всем известной истины.       Ниа всегда добирался быстрее. Всегда, чёрт побери.       Сказать, что Мелло просто не везёт — рассмеяться тому в лицо.       — Нам нужно распечатать изображение и попробовать разрезать. Мы одуреем передвигать всю эту хрень мышкой, — Мэтт махнул рукой в сторону монитора, на котором уже были выведены составляющие фотографии на белом экране.       Этих составляющих было свыше пятидесяти. Если перенести каждую деталь из цифрового формата в реальность — получится самое настоящее конфетти. Предложение Мэтта — очень резонное, этим можно было бы заняться. Но для того, чтобы распечатать изображение, необходимо выйти из дома и найти типографию.       А Мэлло хотелось бы застать Эр, когда та вернётся.       — Чудилы долго нет, — задумчиво пробубнил Мэтт, сменяя Мелло за компьютером. — Может, по дороге к типографии пересечетёсь.       Ага, значит, по умолчанию туда придётся топать именно Мелло.       — С чего ты так решил?       Ему действительно очень бы хотелось с ней столкнуться. Просто чтобы мысль об Эр лишний раз не маячила в голове.       — Прошло уже шесть часов. Обычно она примерно столько и гуляет… — друг безразлично пожал плечами.       Мелло усмехнулся, словно бы уличил товарища в какой-то ошибке, или поймал на слове:       — Засекал?       — Наблюдал, впрочем, как и ты, — Мэтт оглянулся через плечо, сталкиваясь взглядом с другом. — Что-то не так?       Брови метнулись к переносице, Мелло поджал губы. Рефлекторный ответ сорвался быстро:       — Нет.       Чуть погодя он добавил:       — А что должно быть не так?       — Ну… — по лицу Мэтта пробежала тень ухмылки. — Не пойми меня неправильно — мне просто интересно… О чём ты болтал с беглянкой в Блетчли?       — Ни о чём.       Ни о чём, что могло бы касаться Мэтта.       — М-м-м… — сохраняя улыбку на лице, промычал друг, переводя расслабленный взгляд снова в монитор. — Понятненько.       Внутри закипело.       — На что ты намекаешь?       — Я? — в голосе зазвучало наигранное удивление. — Да ни на что.       Очередная головная боль. Мелло поморщился. Подобные недосказанности его бесили больше всего. Любимый приёмчик Вамми. И, с недавних пор, самый действенный способ задеть со стороны Мэтта. Необъяснимый зуд проникал в мозг, сбивая все мысли, вынуждая возвращаться к одному и тому же.       Какого чёрта он вообще заговорил об Эр? Какое отношение она имеет к тому, чем они сейчас занимаются? Никакого. Девчонка шляется не пойми где, снова растворившись в воздухе прямо вместе со своим предложением о помощи. Как же раздражало, что чужую голову нельзя просто расколоть, читая на внутренней стороне черепа мысли. Вамми была непробиваемая.       — Зачем ты это делаешь? — процедил сквозь зубы Мелло, замирая в проходе.       — Делаю что?       — Это, — он слабо всплеснул руками. — Нахрена вообще её упоминаешь?       — Не знал, что эта тема у нас под запретом. Тебя так корёжит от простой мысли об Эрин?       Ох, давно она Эрин стала? Не надо было давать Мэтту читать эту тупую записку. Бумажку следовало поджечь на газовой плите, а пепел смыть в раковину.       — Меня не «корёжит», — Мелло силился подобрать слова, но в итоге ограничился простым: — Она просто бесит.       — Ты слишком строг к Эр, — Мэтт не отрывал глаз от монитора, его голос был спокоен. — Я прекрасно знаю, что по тебе плачут успокоительные, но такая реакция на какую-то девчонку — слишком.       — Ох, ну и что я по-твоему делаю не так?       Поход до типографии откладывается на неопределённое время. Сейчас Мелло будет выслушивать от друга лекцию о своём неподобающем поведении. Читайте: абсолютно рациональном и логичном в сложившейся ситуации.       — Ну, — Мэтт поднял взгляд в потолок, прикидывая. — Ты постоянно к ней цепляешься. Если она что-то делает, то обязательно «не так». И смотришь ты на неё, как на насекомое в салате. В общем: ты такой же, как всегда, только в отношении неё в три раза несноснее.       Мелло в возмущении открыл рот, пытаясь выдать хоть какое-то оправдание, объяснение. Но через секунду клацнул зубами, скрещивая руки на груди и делая шаг назад. Его поведение в отношении Эр казалось ему максимально логичным. Как ещё можно относиться к такому недоразумению, как она? Мелло просто ей не доверял!       Его осмотрительность в отношении Вамми разумна! Она же…       А что она вообще может сделать как враг? Если принять все его подозрения за чистую монету, то что дальше? Кому она побежит раскрывать их планы? Кире? Ниа? Не Эр ли и вручила им ту самую флэшку, вокруг которой эти планы строятся? Не она ли с горем пополам помогает им продвигаться в решении этой головоломки?       Мелло не мог дать внятного объяснения: почему он с такой настороженностью и вниманием следит за каждым чихом этой ненормальной. Не мог избавиться от желания уличить её в чем бы то ни было. Ткнуть носом в ложь.       Но она ведь не врала. Просто ничего не говорила.       Одно и тоже.       — Она ничего о себе не рассказывает, — зацепился Мелло за единственное, что пришло в голову. — Мы почти всё о друг друге знаем. А вот о ней — вообще ничего.       Мэтт промолчал. Выражение задумчивости сменилось на тонкую улыбку, а та уже переросла в ехидный оскал:       — Ну что же ты, Мелло, если хочешь узнать девочку получше — не обязательно дергать её за косички!       — Иди на хуй! — выплюнул Мелло, хлопая дверью за собой так, что стены задрожали.

***

      Мэтт подавил усталый вздох, снова направляя взгляд в монитор. Каждый раз его не покидало удивление: откуда только друг берёт силы рвать и метать на каждую невинную фразу? Он не станет врать, что порой его это не забавляло, но всё же рано или поздно такими темпами товарищ просто проорёт все свои нервные клетки, не дождавшись совершеннолетия.       Озадаченно почесав затылок, Мэтт принялся за следующий пункт обработки изображения. Как раз предложенный Чудилой — выделение только одного цветового канала. Ему никогда не приходилось работать в программах, подобных GIMP, но все они становятся быстро понятны на интуитивном уровне. В Доме Вамми их учили нескольким языкам программирования. В век технологий — вещь необходимая, как воздух. Начало нового тысячелетия ознаменовал расцвет интернета, персональных компьютеров и сообществ, для членства в которых не нужно куда-то приходить. Мэтта влекло обилие форумов, программ, возможностей, что как из рога изобилия лились в массы благодаря пространству сети. Компьютер казался целым отдельным миром, двери в который распахнулись совсем недавно.       Конечно, учитывая способ их соединения с интернетом — загрузка каждого сайта походила на очередь в супермаркете. Долго, утомительно и изматывающе. Но всё же Мэтт не мог сдержать своего трепета перед тем, что он находил на задворках огромной сети. А какие-то элементарные знания информатики, полученные в Доме Вамми, превращали его в самого настоящего бога. Несложно раскрутить в голове сценарий, что через несколько лет такая новая диковинка, как интернет, возьмётся под контроль людей свыше. Появятся ограничения, цензура, блоки, правила. Но сейчас это раздолье новой информации. Сейчас, если ты хоть что-то понимаешь в компьютерах — ты никто иной, как бог мира за экраном.       Но вместо того, чтобы покорять просторы сети, Мэтт прямо сейчас вынужден крутить бегунки цветокоррекции в программке для решения таинственной загадки. Облом-облома.       Он не станет врать, что информация на флэшке совершенно его не интересует. Скорее наоборот — как это фантастически, что секрет спрятали именно на электронном носителе, взломать который не выходит, хоть убей. Раньше, если ты хотя бы мало-мальски овладел прикладным программированием, то мог написать рабочий код. Настроить его под себя. А далее — вынудить выполнять определённые задачи. Таким образом, даже не идя по ступени пароль-ответ, ты мог узнать, что сокрыто на носителе. Например, написав специальную программу, что перебирала бы комбинации пароля с нечеловеческой скоростью. Или, ещё лучше — просто-напросто его бы обходила.       Но тут так не получится. Носитель вынуждает играть по правилам. Ибо даже у Мэтта, который получал свои знания у первоклассных учителей, не получается написать программу, что обошла бы все установленные ступени защиты.       Хотелось бы верить, что с прогрессом технологий придут возможности обходить даже такие заковыристые системы защиты. Но, очевидно, что за прогрессом последуют и более сложные загадки.       Бесконечное развитие. И всё в какой-то железной коробке, созданной человеком.       Зря Мелло ушёл, ему надо бы это видеть…       После того, как Мэтт убрал из изображения все красные и зелёные цвета, остался только один — синий. На фотографии мелькало небо и тени собора, которые скрывали под собой цифры. Так как написаны те были через точку, Мэтту оставалось сделать вывод, что это не что иное как координаты пикселей. Для географической широты и долготы их недостаточно. Оставался ещё вариант очередного шифра, но с этим они с Мелло разберутся позже. А пока Мэтт выписал получившееся на отдельный лист, рассчитывая, что другие цветовые каналы смогут также явить секрет.       И не прогадал. Когда пропали синий и зелёный — в витражах можно было разглядеть красную череду цифр. Стоило уменьшить красный и синий — гаргульи явили зелёный код, координаты. Мэтт старательно всё выписал на отдельном листе, через чёрточку указывая цветовой канал. Если это действительно координаты пикселей, то разделить коллаж на составляющие было дельной идеей, хоть и не очень последовательной.       Такие фотографии работали как картинки с секретом из детских журналов. Например, если смотреть на всё через красную призму, то все красные элементы пропадали, демонстрируя спрятанную под ними вещицу. Программа же давала куда больший простор в действиях, моментально откатывая фотографию к её изначальному формату. Мэтт мог играться с цветокоррекцией сколько угодно, не опасаясь повредить файл изображения. Он внимательно вглядывался в абстрактные архитектурные формы, пытаясь разглядеть в них буквы, а лучше — связанное слово, чтобы не попасть в ловушку парейдолии. Ведь нельзя исключать, что мозг захочет в абстрактном месиве разглядеть знакомый образ, который изначально туда даже не закладывался. Необходимы железные доказательства вроде тех самых цифр, которые Мэтт видел ярко и чётко.       Со временем глаза стали уставать. Мэтт понятия не имел: чем обусловлена такая насыщенность и яркость цветов. Их специально выкрутили на полную, чтобы от взгляда на изображение через пару минут начинало тошнить? В любом случае ему необходимо сделать перерыв.       Мэтт отстранился от монитора, прикрыл глаза и потёр веки, желая прогнать толпу цветных мошек. Он лёг на спину, устремляя взгляд в потолок и вслушиваясь в тишину. Мелло ушёл, Чудила тоже — и вот он остался наедине с собой и собственными мыслями. Понятно, почему друг постоянно убегал в работу — человек сам для себя редко является лучшей компанией.       Но, что самое забавное, Мэтт не припоминал, чтобы он чувствовал себя так легко и свободно в приюте. Он радовался, что ушёл. Чувствовал, что до этого просто не знал той свободы, что может ему дать отсутствие приевшегося распорядка дня и знакомых, но абсолютно безразличных лиц в окружении.       Мелло и Эр были классными.       С ними было классно.       Его не разъедала тоска или скука, Мэтт всегда был готов ввязаться в диалог с Чудилой или Мелло. Ему нравилось, что его окружают именно эти люди, такие непохожие, но такие интересные в своём взгляде на мир и реакции на раздражители.       Мэтт редко замечал за собой рефлексию насчёт будущего. Мелло постоянно твердил, что друг не думает дальше одного дня.       А когда бы ему представился шанс подумать о своём будущем, если даже следующий день становится чем-то непредсказуемым?       Мэтт на пустяках не запинается, не горит желанием с кем-то спорить до хрипоты и не отягощает себя мыслями о неправильном прошлом или тяжелом будущем. «Загад не бывает богат». Но всё же, если бы ему пришлось просить о чём-то, так это о том, чтобы эти двое придурков были рядом. Чтобы он продолжал иногда спорить с Мелло, смотреть на растерянную реакцию Недоразумения, когда та снова не понимает какие-то фундаментальные человеческие вещи.       Это весело.       Это не скучно.       Он заваривал себе кофе на кухне и с раздражением отметил, что молоко опять закончилось. Какой-то идиот — или идиотка — поставил назад в холодильник практически пустую бутылку. Величайшая подстава из всех подстав. Мэтт неоднократно говорил, чтобы товарищи прекратили грешить этим делом, оставляя на полках какую-то упаковку с миллиметрами еды, будто той действительно может на что-то хватить.       Жить с кем-то оказалось настоящей проверкой на терпение.       Они умудрялись собачиться по любым вопросам, начиная с того же молока, заканчивая очередью в душ. И если Мелло с жаром встречал любую нападку, находя тысячу и один аргумент, почему Мэтт может быть не прав, то Чудила всегда безразлично пожимала плечами, роняя сухие извинения. Чтобы потом снова сделать всё по-своему.       Биоритмы всех троих совсем с друг другом не совпадали. Мелло не ложился спать до трёх часов ночи, светя компьютером прямо в лицо Мэтту, который отчаянно пытался продрыхнуть больше. Только недавно у друга вошло в привычку отворачивать экран. Чудила же вставала практически одновременно с Мелло, начиная ронять всё, что попадется под руку, будто специально громыхая ложками, кастрюлями, микроволновкой.       Как-то раз Мэтт решил, что проблема именно в том, что он делит комнату с Мелло. Но прожигать время наедине с Эр — отдельный вид «удовольствия». Самое главное в этом соседстве — это не задаваться вопросами. Потому что поведение девчонки легко можно спутать с поведением тяжело больного в психиатрической клинике. Постоянный стук швейной машинки ещё можно как-то перетерпеть, но её «отключки» — отдельная песня.       — Твою мать! — однажды воскликнул Мэтт, разглядев движение под потолком.       Именно тогда он выяснил, что до поздней ночи не спит и Чудила.       Эр склонна выбирать крайне странные места для того, чтобы прилечь. «Отключиться». Обожает забиваться куда-то в угол: под стол, в коридоре под вешалкой, на шкаф. Шкаф! Даже не «в» а «на»! Она умудрилась взгромоздиться и спрятаться где-то между потолком и мебелью. На любые вопросы отвечает безразличным:       — Мне так удобно.       Весело было, когда Мелло случайно споткнулся об распластавшуюся на полу Эр в коридоре. Мэтт был уверен, что друг разбудил не только его, но и пол дома, пока пытался прийти в себя с помощью хоровода нецензурных выражений.       Жизнь цвела и пахла. Порой удивительно, как они ещё друг друга не поубивали. Не только Вамми была совершенно не самостоятельной — то же самое касалось и Мелло с Мэттом. Они просто-напросто не приспособлены для выживания без распорядка приюта. Уборка, готовка, стирка — всё это свалилось на их хрупкие плечи и в криворукие культяпки.       Большинство убийств, как показывает статистика, совершаются в стенах дома на бытовой почве. Мэтт вспомнил об этом, когда Мелло чуть не прибил его сковородкой за вежливый комментарий о его кулинарных способностях.       «В жизни такого горелого говна не ел».       Готовка всегда была самым идеальным поводом в очередной раз посраться. Мэтт просыпался слишком поздно, так что даже когда была его очередь шаманить завтрак — он её благополучно пропускал. За это время настроение Мелло умудрялось максимально приблизиться к недрам ада, потому что порывающаяся помочь Эр — худшее, что случалось с человеком склада «я сам справлюсь». Чудила готовила хорошо, но невероятно медленно. Мелло готовил отвратительно, но с космической скоростью.       Мэтт вообще терпеть не мог стоять у плиты, как какая-то домохозяюшка, но единственный удерживал баланс скорости и качества.       Мытьё посуды — отдельная пытка. Если готовка всё же упала на Мелло — они ссорились ещё до еды. Если готовка упала на Мэтта — они ссорились, пока другу приходилось мыть посуду. Если на Эстер — все успевали озвереть от голода, ссорясь в процессе трапезы на тему: кто всё же будет мыть посуду.       Единственный вариант избежать столкновения — свалить всё на Чудилу. Потому что не дай бог что-то из этой фарфоровой красивой свистопляски разобьётся. Единственный момент, когда Мэтт с Мелло чувствовали единство — это когда настроение портилось у Эрин.       Потому что с кем ещё себя ощущать самой последней тварью на всей земле, ноги которой подгибаются от сокрушающего чувства вины?        К чёрту всё оружие этого бренного мира! Нет ничего хуже и невыносимее, чем женские слёзы. В такие моменты невольно начинаешь понимать, что такое «девичьи чары». Потому что только какой-то мистикой можно объяснить желание сделать буквально что угодно, лишь бы это Недоразумение прекратило реветь, намереваясь устроить похороны какой-то всратой чашечки с цветочками.       Мэтт не знал: виной ли тому общая эмоциональная импотенция Эр или именно тот факт, что она девчонка — но стоило той начать моросить, как все приоритеты резко перестраивались. Одно дело — если провинились оба, случайно порвав, разбив или повредив какую-то хрупкую хрень в этом доме, которой и без того было в избытке. Тогда груз вины можно поделить пополам, пока вместе корячитесь, пытаясь вернуть фарфоровой черепахе отвалившийся панцирь. Но другое — когда прокол числится за кем-то одним.       Тогда этот человек с гордостью носит титул «Говно Года» следующие сутки.       Короче, женские слёзы — самое опасное оружие на этой земле.       Послышался поворот ключей в замке. Мэтт перестал давиться горьким эспрессо, схватил чашку и шагнул с нею в коридор, намереваясь сразу продемонстрировать проблему тому, кто пришёл. В идеале — развернуть гулять назад до магазина за молоком.       — О, Чудила, ты…       В движениях Эр была совершенно не привычная ей резкость, когда та стягивала с себя ботинки, чуть ли не швыряя их на пол. Светлые, почти пепельно-русые волосы торчали в разные стороны, будто наэлектризованные одним лишь настроением девчонки. Она метнула на Мэтта быстрый взгляд зелёных глаз и прошла мимо, на ходу снимая с себя свитер.       — Эй… — оторопевший Мэтт не сразу устремился за ней, растерявшись: куда теперь деть эту чёртову чашку с кофе.       Он опрокинул эспрессо одним махом, будто какое-то горячительное, и стукнул дном посуды о рядом стоящую тумбочку, теперь решительно направляясь за Эр. Любое проявление ярких эмоций от неё всегда обескураживало. Казалось, будто у Эрин есть только две настройки: не выказывать реакции ярче, чем мог бы позволить себе робот, и взрываться, как граната без чеки. Первая программа была задействована с завидным постоянством, оттого всегда так теряешься, когда сталкиваешься с чем-то помимо.       — Эрин, — Мэтт впервые так к ней обратился, оттого это прозвучало неуверенно, скомкано. — Я зайду? — спросил он уже тогда, когда зашёл.       Недоразумение сидело на кровати, зарывшись руками в волосы. Вывернутый мокрый от дождя свитер валялся рядом, впрочем, как и джинсы. На Эр была только тонкая майка да трусы. Мэтт мог бы закрыть дверь и отвернуться, если бы не выяснил, что собственная нагота девчонку совершенно не волновала. Для той вообще социальные установки между мужчиной и женщиной были незнакомы.       Мэтту было на это плевать. Мелло же язык сломал, пока объяснял Эрин, что «так нельзя». На любые «почему» не мог выдать что-то вразумительнее «просто нельзя!»       — Что-то случилось? — спросил он, прекрасно осознавая, что вопрос до безумия тупой. Конечно случилось — просто так люди себя подобным образом не ведут. Тем более Эр.       У Мелло следует интересоваться, «что случилось», тогда, когда он ведёт себя как Вамми в спокойной фазе.       Эрин наконец обратила своё внимание на Мэтта, без лишних предисловий выдав:       — Я ударила девочку по голове камнем.       Прозвучало почти синхронно с:       — Какого хера у нас дверь нараспашку? В лифте родились?       Мэтт оглянулся, в коридоре стоял крайне недовольный мокрый Мелло, также попавший под дождь. Хлопнула входная дверь. Товарищ ногой сдвинул разбросанную Эр обувь ближе к обувнице и разулся сам, чертыхаясь себе под нос про беспорядок. Мэтт нервно забарабанил пальцами по дверному косяку, гадая, стоит ли просить товарища не раздеваться, потому что у них в планах побег от полиции, или всё же повременить с этим.       Только непреднамеренного убийства им не хватало.       Непреднамеренного ли? В тихом омуте…       Мелло сделал несколько широких шагов по коридору, бросая рядом с чашкой конверт с распечатанным файлом. Стоило тому завернуть в комнату, как друг сразу же сделал шаг назад, гаркнув:       — Оденься! Мы про это уже говорили!       Эр обречённо вздохнула, будто её заставляли заняться какой-то пыльной работёнкой, и натянула на себя шорты с футболкой.       — Всё, — бросил Мэтт, давая знать, что впечатлительному Мелло можно зайти в комнату.       — Ты поощряешь такое поведение, — друг обвиняюще ткнул пальцем в плечо.       — Эр, слышала? Снимай портки! — слабо всплеснул руками Мэтт, за что получил далеко не слабый подзатыльник.       — Прекрати!       Недоразумение стояло посреди комнаты, держась за резинку шорт, в недоумении. Во взгляде так и читалось: «так снимать или нет?»       — У нас есть проблемы посерьёзнее, — решил переключить внимание Мэтт на действительно важную тему. — Чудила походу человека укокошила.       — Что?! — Мелло прижал ребро ладони ко лбу, отклонившись назад. — Хер ли мы тут делаем?! Надо валить! — друг прошёл глубже в комнату, сел напротив чемодана. Зазвенели заклёпки. — Иди разбирай комп, — скомандовал он, серьёзно настроенный на то, чтобы испариться из города в следующие полчаса.       Недоразумение же замахала руками перед собой, быстро промямлив:       — Она жива! Жива! — рука Эр потянулась к влажным волосам, дёргая за прядь. — Я просто разбила ей бровь.       — Она ударила какую-то девчонку камнем по башке, — терпеливо пояснил Мэтт. – «Просто».       Мелло остановился всего на секунду, чтобы метнуть злой взгляд на Вамми:       — Нахрена?!       — Закари обижали, — решительно выдала Эр.       — И чё?       — Он ничего не сделал, чтобы это заслужить! — в голосе Чудилы действительно зазвучала злость, вот это да.       Мэтт упал на кровать рядом с Эр, закидывая руки за голову. Минувшая угроза тюремной камеры заставила выдохнуть. Настроение поменялось будто по щелчку. Эрин вроде гениальное дитё, но такая глупая! Это по-настоящему восхищало.       — Правильно, — одобрительно кивнул Мэтт. — Добро должно быть с кулаками! Мы, если чё, добро.       Если никто не умер — чего раздувать из мухи слона?       Мелло тяжело вздохнул, потирая переносицу:       — И ты полезла… зачем? Чтобы что?       — Помочь, — голос Вамми становился всё грустнее и грустнее.       — Помогла?       Она закивала, но в этом жесте не было и капли какого-то удовлетворения. Эрин поджала губы и сложила бровки домиком так, будто разбилась очередная фарфоровая дребедень.       — Тебе спасибо сказали? — решил вставить своё слово Мэтт, не столько желая воссоздать картину произошедшего, сколько выяснить причину грусти придурошной.       Недоразумение покачала головой, притягивая колени ближе к груди и утыкаясь в них лицом. Над головой у Чудилы будто появилась туча — вот-вот начнёт снова моросить.       Мэтт сжал руку в кулак и слабо качнул им в воздухе, имитируя удар:       — Надо было и его камнем по башке шарахнуть! — выдал он скорее в шутку, но заставив задуматься сидящего на полу Мелло.       — А тебя как-то… — он стремился подобрать слово, — обидели? — в голосе товарища звучало опасение.       Эр как-то неопределённо кивнула.       — Что ж ты не добила эту суку? — Мэтт развёл руками.       Взгляды товарищей сошлись на нём. Мелло — исключительно осуждающий. Эрин — искренне недоумевающий.       — Убивать людей – плохо, — выдала Чудила очевидную всем установку, будто откровение.       — А бить по башке камнем — ну вот прямо-таки очень хорошо, — расслабленно парировал Мэтт, явно не относясь к сложившейся ситуации серьёзно.       Послышался тяжелый вздох со стороны Мелло. Бросив на него взгляд, Мэтт прочитал в его позе скованность, нерешительность. Нечто, что совершенно товарищу не свойственно.       — Ну, ты это… — начал друг, дёрнув рукой сначала вперёд, потом закладывая её за шею. — Не расстраивайся так…       Мэтт поджал губы, стремясь подавить смешок. Мелло, стремящейся в поддержку — зрелище исключительно уморительное. Вот-вот собственными словами подавится и упадёт на пол в приступе, бросаясь оскорблениями. За старания — высший бал. За исполнение — тройка с минусом. Мэтт может лучше.       Мэтт не хочет лучше. Он хочет посмотреть, как Мелло пытает сам себя, пытаясь родить верную формулировку.       — Они все тупые, — пытка продолжалась, — если они что-то сказали… или сделали тебе, то заслужили это.       Вау. Добро действительно должно быть с кулаками?       — Я не за себя, — тем временем бормотала Эрин, спотыкаясь на каждой букве. — Я за друга. Но я его обидела. Закари не хочет дружить со мной, — в голос добавилась твёрдость. — Он вообще ничего со мной не хочет.       У Мэтта нашлось на этот счёт экспертное мнение:       — А не пошёл бы этот Закари на…       Его прервал настороженный голос Мелло:       — «Вообще ничего не хочет» — это чего это?       Эрин потупила взгляд. Затем отвела. Эрин заламывала себе пальцы, неопределённо пожав плечами. Говорить не хотела. Но сказать придётся. Потому что Мелло едва не прожигал в девчонке дыру.       — Ну… Он обиделся. И теперь мы тут жить не можем, — выдало Недоразумение исключительно виноватым тоном.       Мэтт в каком-то смысле в восторге. Мелло в самом прямом смысле этого слова в ярости.

***

      Ниоткуда взявшееся сочувствие сгорело за считанные секунды. Мелло понадобилось мгновение, чтобы осознать то, что имеет в виду Эр. Доля рациональности в голове шептала, что примерно такого исхода можно было ожидать из всей этой ситуации, но несколько минут назад рациональность затмило бредовое нытьё: «ы-ы-ы ей грустно». Хуюстно. Женщины на корабле — к беде. Вот и долгожданная беда — здравствуйте, присаживайтесь, может, чаю?       Мелло закрыл лицо рукой, чувствуя, как раздражение вперемешку с усталостью бьют по вискам, желая организовать какое-нибудь кровоизлияние в мозг. Твою мать, они в дерьме. Нужно срочно выдумывать план: как вытащить всех троих из той жопы, в которую их загнала эта чокнутая.       — И… Как скоро его обида планирует вышвырнуть нас отсюда? — спросил он похолодевшим тоном, прикидывая, как бы не вывалить на Чудилу целое море оскорблений.       — Два дня, — ответила та, снова становясь такой, какой Мелло её больше всего ненавидел.       Холодной, отстраненной, абсолютно незаинтересованной в происходящем вокруг. Та самая Эр, к которой он не может испытывать сочувствия, слабость. Избирательно слушающая, стабильно безразличная. Как цветочек в глицерине. Не дышит, не меняется, не трескается.       — Блеск! — гаркнул он, пиная ближайший стул, отчего тот упал. — Надо было с этого начинать!       Драка с мебелью не впечатлила ни Эр, ни уж тем более Мэтта, что всё ещё выражал вселенское умиротворение, развалившись на кровати. Кажется, что надвигайся на друга цунами — тот, назло всем инстинктам самосохранения, расправит руки и побежит навстречу волне. «Чего быть, того не миновать» или что-то вроде того. Но Мелло просто не мог поступить так же. Он бы до последнего пытался сделать ноги, даже осознавая, что это невозможно.       А Эр бы встала на месте, тупо пялясь на огромную волну.       Как заставить всех их работать в едином механизме — Мелло не то что представить не мог, он вообще не был уверен, что это возможно.       Юноша принялся расхаживать взад-вперёд по комнате, как маятник часов, рассчитывая, что от движения работа мозга пойдёт быстрее.       — А он не может передумать? С ним нельзя договориться? — бросался он вопросами, то и дело натыкаясь на разбросанный на полу хлам. Как Эр вообще живёт в этом хаусе?       — Нет. Он не хочет со мной дружить, — всё таким же отстранённым тоном бросила Чудила.       — Да насрать на дружбу! Ему, может, денег мало?       Хотя учитывая сумму, которую они платят этому сопляку — это просто немыслимо.       — Он сказал, что и миллиона не хватит, чтобы иметь со мной дело.       Ну отлично! Кто-то не соглашается за миллион, а кто-то, вроде Мелло с Мэттом, терпит всю эту хрень за бесплатно даже без спасибо! Куда катится этот мир? Вернее — куда катится их компания? В Ад? Очень даже вероятно, но Мелло боялся, что даже в преисподней их развернут, потому что Недоразумение и там умудрится наворотить проблем!       Мэтт на высказывание Чудилы в очередной раз не смог подавить смешок, в открытую не воспринимая всё это серьёзно.       Что не могло не спровоцировать гнев со стороны Мелло:       — Ох, Мэтт, я вижу, что тёплым кроватям ты предпочтешь обоссаные матрасы в каком-нибудь захудалом мерзком хостеле, которому не то что документы не нужны — им не нужны живые постояльцы! Нас нарубят на фарш какие-нибудь поехавшие и из хостела мы будем выезжать по частям!       — Не драматизируй, — закатил глаза Мэтт.       — Мне не нравятся матрасы, — задумчиво пробормотало Недоразумение.       — О, Эрин, может, скамейка в парке тебе больше по душе? — не смог сдержать язвительность в голосе Мелло.       — Как ты планируешь затащить в хостел скамейку из парка? — Чудила кинула на него искренне озадаченный взгляд.       Мелло не нашёлся, что на это ответить, то открывая, то закрывая рот в искреннем недоумении. Он смотрел на девчонку не в силах выразить то, что сейчас крутилось у него в голове. Будто между мозгом и языком наложили блок, что не позволял преобразовывать мысли в слова. Мелло почти беспомощно развёл руками, вперив взгляд в всё ещё ожидающую от него ответа Вамми. На несколько секунд он серьёзно почувствовал себя Эр, тупым заикой.       Слова вылетели, словно пуля: выстрел, гильза, пол — отскок:       — Тебе часто говорят, что ты неподражаема?       Мэтт присвистнул.       Мелло захотелось достать собственный мозг, аккуратно положить его на пол, отойти на пару шагов, разбежаться и пнуть его со всей силы, как футбольный, мать его, мячик.       Эр слегка склонила голову набок, поморщилась, будто действительно вспоминая. Побарабанила пальцами по коленям, после сцепив руки вместе в замок. В конце концов непринуждённый ответ сорвался с её губ с легкой заминкой:       — С периодичностью в пару месяцев. Не знаю: достаточно ли это часто.       Слишком часто, учитывая, что Мелло сказал такую чушь впервые.       — У меня идея, — тем временем подал голос Мэтт. — Нам нужно успеть разобраться с загадкой за эти два дня и свалить к месту, куда нас направит этот ребус. Также я советую прямо сейчас проверить ящики для хранения вещей и забрать все деньги, что мы отвалили этому Закари.       — Но это же плата за квартиру… — промямлило Недоразумение, на счастье Мелло совершенно забыв его тупой выкид.       — А что он сделает? Обратиться в полицию за кражу? — с усмешкой развёл руками Мэтт. — Или встанет под дверью, угрожая камнем?       — Ему не очень нравятся камни, — с печальным вздохом покачала головой Эр.       — Это мы уже поняли, — Мелло двинулся в сторону двери. — Я прямо сейчас займусь файлом.       Ему очень не хотелось оставаться в комнате, где есть Чудила. Будто невидимое силовое поле толкало его прочь. Мелло мучило острое желание заглушить любые мысли работой, тем более, что они ещё ни разу не зашли в тупик при изучении фотографии. Необходимо проделать ещё много манипуляций с изображением, а финальный результат преобразовать в подсказку, что поведёт их дальше. И на всё про всё два дня. Должны уложиться. Лучше всего вообще сделать всё заранее, чтобы через двое суток не осталось даже следа их пребывания в этой квартире.       Для дела, которое они затеяли, нормально быть «без корней». Но Мелло не мог отрицать: насколько их нынешнее положение было удобным. Жизнь становится значительно легче, когда нет нужды париться насчет жилья.       Компьютер они с собой потащить не смогут. Надо будет выгрузить всё самое необходимое, почистить его и, в идеале, превратить в металлолом, чтоб уж наверняка. Сколько Чудила за него отвалила? Нужно поскорее найти какой-то способ заработка, иначе имеющиеся ресурсы разлетятся на всякую хрень уже за считаный год.       Мелло сел напротив компьютера и наткнулся глазами на блокнот с заметками, оставленный, судя по почерку, Мэттом. Взгляд быстро пробежался по написанному в надежде, что это что-то действительно стоящее — и не прогадал. Мэтт проделал отличную работу. В конечном итоге они получили три координаты на фотографии, которые Мелло тут же бы ввёл, если б его не отвлёк голос товарища:       — И что это было?       — Мэтт, я сейчас не очень настроен на светскую беседу. Я занят, — процедил сквозь зубы Мелло, чувствуя, как спотыкается на каждой мысли.       — Хорошо-хорошо…       Если Мелло вдруг позволил себе решить, что разговор на этом закончен, то это его очередная глупая ошибка.       — Чудила вызвалась покопаться в файле.       Мелло поднял руки над клавиатурой, замирая. Проявляет инициативу? Пытается загладить вину? Да судя по её реакции, она этой вины и не чувствовала. Но её свежий взгляд на фотографию явно не был бы лишним. Однако заново объяснять ей уже всё проделанную работу…       — Ну и где она тогда? — раздражённо бросил Мелло.       — Эрин!       Почему-то юноша боялся, что этот вариант имени приживется. Почему-то он уже прижился.       — Я здесь.       Мелло вздрогнул. До чего же бесшумно она передвигается, просто жуть.       Он кивнул рядом с собой и Вамми тут же села, скрестив ноги и внимательно уставившись в монитор. Мелло прокрутил в голове всю полученную информацию и резюмировал её Эрин, лицо которой было непроницаемым. Мелло не знал: слушает ли она его, или в очередной раз летает в облаках. Но всё же когда он закончил, Недоразумение резко кивнуло, протянув свои тонкие руки-ветки к компьютеру. Её действия казались такими решительными вплоть до того момента, как с губ Чудилы не сорвался вопрос:       — Как нажать сюда? — она ткнула пальцем в монитор на строку ввода масштаба фотографии.       Вначале Мелло вообще не понял вопрос, нахмурившись и проследив за её взглядом.       — Мышкой? — рассеянно выдал он.       Эрин взяла в руки мышку, навела её курсор на нужную строку и успешно начала тыкать на колёсико.       — Правой кнопкой мышки.       — Ага, — кивнула она, наконец заставив палочку ввода появиться.       Тон Мэтта был таким, будто он спрашивал у неё о чём-то очень личном:       — Ты когда-нибудь пользовалась… компьютером?       — Да. Но у меня не было мышки. Я обходилось одной клавиатурой… — Её руки замерли над клавишами. — Где тут управление?       В следующие минуты товарищи наблюдали удивительную метаморфозу. Эрин несколько секунд изучала все горячие клавиши в программе, пробегая глазами по страницам управления. После чего поменяла несколько команд на удобные ей сочетания. Затем Эр и вовсе свернула страницу с фоторедактором, перейдя в настройки непосредственно самого компьютера. Всё это происходило не без помощи Мелло, которой периодически перехватывал у неё мышку и тыкал в то, что она просила. После её визита в отдел «устройства» — провод с мышкой и вовсе был отсоединен.       Лаконичное «так быстрее» принесло за собой действительно любопытное зрелище. Эр полностью сменила управление на клавишное, не было необходимости никуда тянуться, наводить курсор и снова тянуть руки к клавиатуре. Она легко переключалась между оригиналом файла, «блокнотом» с планом работы и программой, с такой скоростью, будто действие выполняла машина.       Мелло почувствовал, как его нижнее веко дёрнулось, пока он пытался уследить за её пальцами.       — И какого чёрта? — вырвалось из него уже на второй минуте активной работы Вамми над изображением.       — До того, как я стала использовать канцелярский планшет, я пользовалась КПК с внешней клавиатурой в школе. Печатать быстрее, чем писать. Это позволяло мне экономить время на уроках и «говорить» с той же скоростью, что и мои одноклассники.       — КПК стоит как крыло самолёта — нахрена менять его на ручку и бумагу?! — Мэтт всплеснул руками.       — Если сломают ручку и порвут бумагу — не придётся мучиться с возмещением ущерба.       Мелло не был уверен, какая цепочка мысли возникла в голове у Мэтта, но тот стушевался:       — Оу…       — И мне просто нравится ручка и бумага.       По тому, как Эр лихо орудует клавиатурой — этого не скажешь.       Снова воцарилось молчание, показавшее, что следящие за каждым действием Чудилы Мэтт с Мелло тут явно уже лишние. Она сама справляется. И если найдёт что-нибудь новое — обязательно им сообщит или, по крайней мере, выпишет отдельно в текстовый файл. Но всё же было нечто гипнотизирующее в наблюдении за человеком, который сосредоточен на каком-то деле. Особенно если это Эрин. Ведь та, казалось, может быть сосредоточена только на чём-то абсолютно не впечатляющем.       Мелло дёрнул Мэтта за рукав, кивая головой в сторону двери, намекая на приватный разговор. Друг не сопротивлялся и тоже был солидарен в решении оставить Эр в одиночестве. Если уж она действительно решила заняться загадкой — флаг ей в руки, барабан на шею. Лучше избавиться от всех отвлекающих факторов, что могли бы сбить её порыв быть полезной.       Они пришли на кухню под почти тяжёлое молчание и плотно закрыли за собой дверь.       — Чё такое? — бросил Мэтт шёпотом, будто сейчас речь действительно пойдёт о какой-то тайне.       — Нам нужно подумать: что отсюда забрать до того, как необходимо будет валить, — Мелло же говорил в полный голос, плюхаясь на скрипучий стул.       — Ну как что — то, что мы вообще сможем унести. Ты не забыл, что чемодан есть только у Чудилы, да и тот набит до отказа? Передвигаться как цыганский табор с пакетами и мешками наперевес мне не особо горит.       — Да тебе вообще, как я заметил, ничего не «горит». Только что ты получил доказательство, почему не стоит вести себя так беспечно в отношении Эрин.       — Потому что она печатает со скоростью отбойного молотка?       — Потому что из-за неё нам в принципе следует валить из этой квартиры! — Мелло указал рукой на дверь, подразумевая Эр.       — Мне кажется, что только вопрос времени: как скоро нам бы пришлось уезжать, учитывая её махинацию. Наше нахождение здесь держалось на доверии к школьнику! Повезло вообще, что мы выселяемся таким образом, а не при помощи полиции. Рано или поздно всё бы рухнуло.       — Но согласись — лучше б это случилось позже! — не унимался Мелло.       — Но случилось сейчас. И что? Нам лбом об пол биться? Что ты предлагаешь сейчас делать? Сидеть и горевать? Бранить Чудилу за её спиной? Я не понимаю.       — Я… — Мелло запнулся на слове. — Я просто хотел показать, почему был прав насчет неё.       — Пиздец, ты вывел меня в отдельную комнатку, чтобы сказать о том, что ты прав? Это клиника, Мелло. Тебе лечиться надо.       Мелло поморщился:       — Всё, завали. Я позвал тебя, чтобы мы собрали вещи и только…       — Точно?       Что-то внутри стрельнуло. Мелло почувствовал себя искренне растерянно, будто его поймали с поличным, и нет, не на желании доказать собственную правоту. Его сердце мгновенно ускорило свой ритм, забившись в невысказанной тревоге. Мелло не знал: чего он боялся. Того, что что-то не скажет, или того, что предстоит сказать. Он нахмурился, тут же стараясь перевести любую эмоцию в топку злости.       — Да? — он проклял себя за то, что его тон звучал вопросительно.       — Ты сам не свой после поездки в Блетчли. Там случилось что-то, о чём мне следует знать?       Мэтт был бы бесспорно хорошим снайпером, и сейчас Мелло его за это ненавидел.       — Нет.       — А то, что ты хотел бы мне рассказать?       Тут Мелло призадумался. Что такого могло случиться в Блетчли, что как-то изменило его поведение? Что же, что же? Подсказка из зала? Звонок другу? Пятьдесят на пятьдесят? Господи, да он сам не знал, «что такого могло случиться», что он вдруг почувствовал себя выбитым из колеи. Твёрдая уверенность во всём периодически начала давать сбой, сменяясь тревогой. Это касалось всего: загадки, бытовых вопросов, Мэтта и, конечно же, Эр. Будто бы если раньше у него были в голове определённые предположения, установки поведения дочки Ватари, то сейчас он чувствовал себя искренне растерянным. Мелло твёрдо знал, что обязан пройти этот путь вместе с Эрин, но понятия не имел, как та может себя повести.       Что-то тогда его задело, всковырнуло, качнуло дорогу у канатоходца.       Мелло вывалил всё в едином потоке:       — Я не знаю, — выплюнул он, сгибаясь и сцепляя руки на затылке. — Просто какой-то бред, — нервно усмехнулся, — она срулила, потому что звякнула мамке и мамка дала ей отворот-поворот. Она плакала, прикинь? Ну типа не как обычно, над хернёй какой-то, а так… странно. Эр вела себя странно. И это не то, что всегда… То ей страшно, то вообще плевать. Ещё и Барбара там у неё какая-то. Я вообще нихрена не понимаю! И у меня чувство, будто пока не пойму — не смогу спокойно с ней жить.       Мэтт молчал какое-то время, опираясь поясницей на столешницу, задумчиво приложив два пальца к губам. После, протянув пару раз задумчивое «хм», наконец заговорил:       — Хочешь копнуть под её прошлое?       Мелло не совсем нравилось, как это звучало.       — Но это же нужно! — ему нужно, — Почему флэшку доверили ей? Почему Роджер так странно себя вёл? Почему она не воспитывалась, как мы? Жила у других родителей? Может, ей вообще что-то известно об Эл!       Он приводил логичные аргументы, но, Господи, его же интересовали и сплошь нелогичные: «Кто такая Барбара?» «Почему ей тогда было страшно?» «В зависимости от чего меняется её настроение?» «Что в её тетрадях?» Мелло хотел знать: способен ли он, ну вот хотя бы немного, хотя бы самую малость влиять на Эрин? Пробить её безразличие, избавиться от этой чёртовой пуленепробиваемости, докричаться, заставить делать что-то… Да вообще что угодно!       — Может быть, — тем временем не стал спорить Мэтт. — Но почему бы тебе для начала просто не попытаться быть с ней милым-хорошим другом? Сегодня у тебя почти получилось, — друг склонил голову с улыбкой.       Почти. Мелло всегда обречён на «почти». А в случае с Эрин «почти» — это всегда «недостаточно».