Requiem

      Она проснулась в холодном поту. Глубокий вдох наполнил лёгкие, Эстер сжала рубашку в районе груди, словно испытав там сильнейшую боль. Глаза, широко раскрытые, пронзительно смотрели в потолок, тело горело от какой-то фантомной боли. Так каждый день. Так каждый раз, стоит ей проснуться. Нечто, от чего не спасут ни таблетки, ни уколы. Приглушить этот гул в голове, кажется, не под силу ничему. Даже самой Вамми.       Она перекатилась на бок и сжалась в комок, руки зарылись в волосы и с силой их стиснули. Нужно перейти на счёт. Выдох-вдох. Выдох-вдох. Сколько она спала? Кто вокруг неё?       — Приснился кошмар? — прозвучало откуда-то сверху.       Эстер ничего не ответила. Эстер не сбилась со счёта. И гадала: неужели всё это действительно будет продолжаться всю жизнь? Такую долгую, такую утомительную… Пора бы уже свыкнуться. Пора. Она свыклась. Это как пятно болезни. Хроническая, неизлечимая. Она всегда была нездорова — кривая, косая. Ей намного удобнее существовать в своём кукольном домике, в тепличных условиях. Ох, если бы Вамми только могла…       — Эрин?       Потянув одеяло на себя, Эстер спряталась от света. Расследование-Мелло-Мэтт-библиотека-Барбара-Эл… Точно-точно, она припоминает. Было такое дело. Это — её настоящее.       Свет снова ударил по глазам. Эрин потянулась, чувствуя, как рубашка задирается до живота, обдавая кожу прохладой. Почему так холодно? Она пошарила взглядом по помещению и наткнулась на открытое окно. Затем её глаза наткнулись на Мэтта.       — Проснулась?       Вамми кивнула, чуть нахмурившись и опустив взгляд на кровать:       — Где Мелло?       — Как всегда, подорвался ни свет ни заря. Свинтил на крышу. Туда, где мы вчера с тобой были.       Ноги покрылись гусиной кожей, когда кончики пальцев коснулись пола. Сквозняк гулял и забирался под одежду, Вамми поёжилась — утро было морозным. Прохлада бодрила. Быстро сгоняла наваждение сна и страха, что липкими комками облепил её мозг по пробуждению. Ей снова виделось в дрёме прошлое — это неприятно. Вероятно, потому что скоро годовщина их с Барбарой договора.       Мысли о женщине были похожи на мелких таракашек, ползающих от затылка до копчика. Щекотные, неприятные, заставляющие вздрогнуть. Вамми повела плечами, словно пытаясь их прогнать, и принялась за зарядку. Полезная привычка заземляла, выбивала лишние мысли из головы, уводила от этого хоровода-торнадо, что порой захватывал Эстер и начинал кружить. Она будто попадала в ловушку. Капкан схлопывался на щиколотке, раскалывал тонкую и хрупкую косточку.       Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу.       На зеркале в уборной пробежал длинный скол, трещина. Вамми смотрелась в него, пока чистила зубы, и гадала: почему вдруг это плохая примета? Почему же… У кого об этом спросить? Как найти информацию? Потому что в нём заключена душа? Потому что когда-то оно было очень дорогим? Ну вот почему же? По-че-му…       Оскалившись своему отражению, Вамми подумала о том, как начинает грызть зеркало, будто карамель. Что его осколки бы отражали?       Глупости! Ничего! Ведь внутри Эстер нет света!       Нет света, нет света, нет света. Это, типа, буквально. Внутри человека темно.       А если проглотить фонарик?       Так вот что рассказывают голоса людям, которые принимаются за пожирания гвоздей. Вамми читала, что это может быть проявлением заболевания. Пикацизм, кажется. Чем только ни наедаются. Стекло, шерсть, пуговицы, карандаши. Барбара бы оценила. Надо будет снова сыграть с ней в любимую Эстер игру. Интересно, какое бы у Марш было выражение лица?       «Представляете, меня в последнее время жуть как тянет на саморезы. Я уже съела парочку перед нашим приёмом!»       Поверит, нет? А если поверит? Вот это будем умора! Стоп-стоп! Лучше в самом деле съесть что-нибудь эдакое… Может быть, скрепки? Булавки? А может, откусить от себя кусочек? Господи, стоит представить её лицо…       Без тренировки тут не обойтись. Но у всего есть последствия. Так просто взять, разбить стекло и начать тренироваться — идея плохая. Мелло, в конце концов, разозлится. И придётся обратиться в больницу. Это займет много времени и нарушит их план осмотра Лувра. Да, и не стоит забывать — это больно. Стоит дождаться их с Барбарой встречи, а уже потом — оторваться по полной!       На лице Вамми была улыбка, когда она выбрела из уборной. Настроение хорошее. Даже прекрасное. Во-первых, она выспалась, а во-вторых, мелкие пакости радуют её столь же мелкую душонку. С родителями шалить нельзя, а вот с Барбарой — это запросто! Столько всего можно придумать, пока Вамми находится в странствиях. Конечно, миссис Марш расколоть не так просто. Она почти ничего не боится. Но наблюдать за её реакцией, выбивать эту реакцию — высшее наслаждение. Необходимо это всё в срочном порядке записать!       Опустившись на корточки перед чемоданом, Эстер схватила один из дневников и раскрыла его на произвольно выбранной странице под заголовком: «Представляет опасность для себя и окружающих».       «Перед визитом к миссис Марш — наесться гвоздей».       — Ты будешь есть?       Угрюмый голос Мэтта будто щёлкнул по носу. Эстер обернулась и вперила взгляд в сонного товарища, что разместился за маленьким столом. Вамми поднялась и сделала шаг, чтобы заглянуть в тарелку.       — А! — вскрикнула она, закрывая глаза. — Макароны!       Она не-на-ви-де-ла такой вид макарон. Только не спагетти без ничего. Всё, что угодно, только не спагетти! Вамми до этого момента целенаправленно обходила в супермаркетах эти прямоугольные упаковки с лапшой. Бантики, рогалики — ещё куда ни шло. Но только не спагетти.       — Да… макароны, — Мэтт опустил взгляд в тарелку. — Солёные, обычные, без ничего… — он нахмурился. — Что не так?       — Я боюсь, — твёрдо заявила она.       — Что-то вы оба сегодня шизее, чем обычно… — лениво пробормотал Мэтт, наматывая на вилку…       — Не ешь! — Вамми подалась вперёд и выбила из рук товарища столовый прибор. Но этого оказалось недостаточно. Схватив тарелку и держа её на прямых руках от себя, Эстер вывалила содержимое назад в кастрюлю и громыхнула крышкой сверху.       Тяжело дыша, Эстер обернулась на Мэтта, что продолжал сидеть на месте, тупо уставившись в сторону плиты. Затем поднял тяжёлый взгляд на Вамми. Снова на плиту.       В этот момент со стороны окна послышались шаги. Показался Мелло. Он спрыгнул с парапета на пол, отряхнулся и осмотрелся. Наткнувшись взглядом на Эрин, выпучил глаза и тут же отвернулся, устремив шаг в сторону стола. С улицы повеяло холодом. Резко стало светлее — утреннее солнце вышло из-за туч и озарило всю мансарду. Маленькие точки пыли тут же стали видны.       — Мелло, — голос Мэтта звучал удивительно спокойно, — разберись.       — В чём дело? — интонация не казалась дружелюбной.       — Чудила боится макарон.       — Глупости, она их уже ела.       — Я боюсь спагетти, — поправила Вамми, поглядывая на кастрюлю.       — Отвернись и не смотри, — нашёл выход Мэтт.       — Какого чёрта? Что не так с макаронами?       Мелло, ну очевидно же! Это дремлющее черви, которые оживают в момент, когда попадают в организм человека. Они прячутся вместе с обычными макаронами в упаковки, затем засыхают, застывают и ждут момента, когда попадут в желудок. Там они просыпаются и начинают медленно заменять человеческий организм. Сначала они заменяют вены. Потом — сухожилия. И, конечно, они пускают свой сок и размножаются, чтобы маленькие паразиты могли зарыться между жировых кружочков. Да, они обожают липидный слой. Вамми когда-то попалась на их уловку. Теперь внутри неё что-то копошилось. Она чувствовала это. Прямо на запястье, в том месте, где стучит пульс. Только это не пульс — это пульсирует червь. Все четыре камеры её сердца — это…       — Ну? — Мелло ожидал ответа.       — Это черви.       — Ты в курсе, как делаются макароны?       Ничегошеньки они не понимают. Паразиты скоро захватят их всех…       Вамми ничего не ответила, её прожигала обида. Она поплелась назад делать запись в дневнике. Почерк гулял, она давила на буквы с силой, будто стремясь поцарапать бумагу. Этот день был прекраснее прошлых и почему-то страннее. Она заснула, чувствуя тепло человеческого тела. Это ли всё изменило? Она выспалась, у Вамми появились силы, эмоции, но на что? Кажется, будто сейчас что-то с ней не в порядке. Это потому что скоро годовщина? Это потому что её товарищи пускают червей в свой организм? Почему? Как бы ей хотелось знать ответ на этот вопрос. Может, она недостаточно умна для того, чтобы на него ответить?       Сама свою же гордость уколола.       Блокнот захлопнулся. Эстер устремилась переодеваться для нового дня, продолжая собственный монолог. Стало намного легче, когда ей в руки попала любимая ткань: пряжа свитера, вельвет джинсов, кожаный ремень. Вмиг сделалось как-то проще. Словно все мысли до этого были сном. Она вернулась к чемодану, к своему громоотводу, принялась трогать, щупать, тянуть все те лоскутки ткани, что у неё были с собой. Вамми заряжалась энергией на этот день.       Её не тянуло на разговоры, хотя Мелло сделал несколько попыток завести беседу. Сначала о погоде, потом о завтраке, потом прямой вопрос — что попало в дневник. Но Вамми намеренно игнорировала его, завязывая на руке одну ленту за другой. Постепенно это стало походить на небольшой бинт. Им необходимо было бы размышлять о том, что им предстоит найти и увидеть в Лувре, а не о таких глупостях. Но Мелло, кажется, тянуло исключительно на глупости. Так необычно. Ведь глупости — это по части Вамми.       Вдруг, пошарив в карманах перед выходом, Вамми наткнулась на небольшую записку на салфетке — телефон Барбары. Не той, что любима Эстер. А той, что они повстречали в пиццерии. Годовщина близилась. Может быть — это подходящая замена для того, чтобы отметить?       Так что, написав одну короткую смску, Эстер выдвинулась за своими товарищами в путь.       Многолюдность больше не давила так сильно на мозг, как вчера. Наоборот, она казалась сохраняющей, будто в этой толпе легко именно затеряться, а не потеряться. Эстер всё так же старалась держаться как можно ближе к товарищам, чтобы не сбиться с пути. Мелло снова попытался заговорить. Эрин это снова проигнорировала. Мэтт пытался заговорить. Вамми притворилась глухой. Или не глухой? Скорее — неслышащей. Так вот на что пошли силы от здорового сна. На кричащий в голове гул из мыслей. Хорошо это или плохо? А может, всё сразу? Её воображение работало на полную. Она видела лица, образы практически везде. В пятнах на тротуаре, в мордочке автобуса, в складках на одеждах прохожих. Её снова подхватил загадочный хоровод, а память фиксировала всё, даже то, что совершенно не имело смысла. Но только не голоса. Те растворялись. Слова Мелло растворялись. Всё перебивал собственный голос.       Или не собственный. Чужой.       Стоило явиться в музей, Вамми поняла, что сейчас начнётся настоящая кормёжка для её мозга. Она свою задачу знала. И прямо сейчас у неё были силы на то, чтобы исполнять её правильно. Эстер заключила в кольцо запястье пальцами, потирая его, пока стояла в очереди на покупку билетов с ребятами. Её переполняли решимость и готовность. Кажется, будто прямо сейчас она достигла нужной кондиции. Накал мыслей и голосов в голове нарастал. Они звучали наперебой. Вамми знала, что слышит только себя, что даже гул людей вокруг звучит будто через стекло. Ощущала себя натренированной собакой-ищейкой, что вот-вот сорвётся с поводка и непременно отыщет искомое.       Стоило попасть в картинную галерею, Эстер тут же прикинула в голове карту и вычеркнула места, где она уже была. Остаётся только закончить изучать это крыло, и останется всего два! Постепенно ускоряя шаг, Эрин двинулась вперёд, нахмурившись. Снова принявшись за анализ, Вамми чувствовала себя намного лучше, чем в прошлый раз. Мозг работал быстрее — неужели сон настолько сильно влияет на качество жизни?       Получала ли она удовольствие от самого богатого экспонатами музея на планете? Едва ли. Её не хватало на то, чтобы оценивать искусность и размах работы. Исключительно сухой расчет. Эстер не могла удивляться, не могла привычно замереть, принявшись рассматривать какую-то мелкую, понравившуюся ей деталь. Происходящий процесс ощущался не иначе, чем работой. Ворошил неприятные воспоминания о прошлом, где она тренировалась проворачивать подобное.       Вамми приходилось решать самые разные тесты, головоломки, особенно в раннем детстве. Каждую неделю Джейн Доу отвозила её в некий центр и отдавала на пару часов, словно в детский сад. Там успевали полностью проверить здоровье Вамми. Иногда там проходили занятия у логопеда, иногда — просто консультации со специалистами, которые давали ей странные задания. В её память въелись белые коридоры, слишком яркий свет и печать на документах с надписью: «Institute for Genetic and Neural Sciences». Или ИГН.       Эрин встряхнула головой и снова двинулась дальше. Институт не имел отношения к тому, что происходит сейчас. Хоть и мозг считает совершенно иначе. Вечно ищет связи там, где их нет. То, что она делает сейчас — по своей воле. Она выбрала этот путь в тот момент, когда не убежала, поджав хвост, на край Англии. Картины сменялись одна за другой, голова снова начала побаливать. Внутрь закрались сомнения: точно ли им нужен именно Лувр. Может быть, это всё просто большая ошибка? Но координаты были точны, Вамми в этом уверена. Значит, она просто посмотрела недостаточно.       За руку ухватили.       — Постой, не беги, — Мэтт упёрся руками в колени. — Куда ты так несёшься?       Вамми часто заморгала, чувствуя, как тяжело переключаться с одного действия на другое. Какое-то время она даже не могла понять, что вообще говорит её товарищ. Эстер нахмурилась и потерла веки.       — Так быстрее всё осмотрим.       — Ты скорее устанешь при таком темпе ходьбы.       Действительно. Только сейчас Вамми заметила, что часто дышит, а в ноги стреляет напряжение. Эрин повертела головой по сторонам, будто стремясь осознать, где вообще находится. Много людей сновало туда-сюда. Всё заливал жёлтый свет, пахло деревом и какой-то старостью. Но было кое-что странное. Она не нашла глазами Мелло.       Будто увидев во взгляде вопрос, Мэтт пояснил:       — Он пошёл в другое крыло, — усмешка, — видимо, обиделся на тебя.       Было за что?       Мэтт потоптался на месте, после чего медленным шагом двинулся дальше по огромному коридору. Вамми устремилась за ним, теряясь в догадках. Замедлиться было хорошей идеей для её физического состояния, но для эмоционального — едва ли. Мысли будто тоже стали медленнее. Тягучие, как мёд. И липкие. Она продолжала смотреть на картины, но из-за того, что те мелькали не так быстро — появилось время для посторонних размышлений. Например, иррациональное желание отдалиться вообще от всех стало весьма навязчивым. Шаги за спиной раздражали. Призрачное присутствие Мелло где-то недалеко — тоже.       А ведь они практически не отходили друг от друга уже несколько месяцев. Вамми провела слишком долгое время в одиночестве, чтобы устойчиво сносить чужое присутствие на протяжении долгого времени. Если говорить откровенно — ведя затворнический образ жизни, очень сложно привыкнуть к чему-то новому всего за считанные месяцы. И как её друзьям не осточертело общество друг друга за долгие годы?       — Что, совсем ничего?       Эстер поморщилась. Было бы славно, если бы с ней сейчас не разговаривали.       Она продолжала идти дальше, чуть ускоряя шаг, но Мэтт её все равно быстро нагонял.       — Бегаешь от меня?       — Бегаю, — Вамми кивнула.       — Почему?       — Вы мне надоели, — честно ответила Эрин, считая, что прямой ответ значительно всё упростит.       — Вот как, — Мэтт оставался невозмутим. — И почему же?       — Вас много.       — Ты странная сегодня.       — Я… — кивок — …нормальная.       — Вот в это в жизни не поверю.       Вамми продолжала двигаться вперёд, а Мэтт продолжал разговор:       — Ты же спала с Мелло, так? Он что-то выкинул? Ты обиделась?       — Нет.       — Но с тобой что-то не в порядке.       Вамми вздохнула и повернулась к Мэтту, тот чуть не налетел на неё.       — М, — она запнулась на первой же букве, но, сжав кулаки, продолжила. — Мэтт. То, что со мной что-то не в порядке, я способна отслеживать. Я «не в порядке» с того момента, как переступила порог дома. Откровенность. Я просидела всю жизнь в своей комнате. Почти. И всю жизнь не общалась с одним и тем же человеком дольше пары часов. Почти. Что ты хочешь от меня услышать?       — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя нормально.       — Но я не нормальная. И все вы, такие нормальные, меня не поймёте никогда.       — Прикольно ты придумала. Ты играешь с нами в молчанку весь день, а потом жалуешься, что тебя никто не понимает.       — Я прямо тебе показала, что не хочу разговаривать.       — Нет, ты сказала, что мы тебе надоели. Причём так, будто человек — тряпичная кукла, которая может просто взять и надоесть. Я сегодня взял, встал и приготовил завтрак, который ты выбила у меня из рук, заявив, что макароны — это черви. С тобой пытался поговорить Мелло, спросил о твоём самочувствии. Но ты его проигнорировала, даже взгляд не бросила. А теперь заявляешь, что мы тебе ещё и надоели. Кто из нас больше имеет права на обиду?       Игра в гляделки затянулась, Вамми крепче сжала кулаки и процедила:       — Там. Правда. Были. Черви.       Глаза Мэтта расширились, он какое-то время просто стоял, сверля Эстер взглядом, будто пытаясь прикинуть: серьёзно она или нет. Вамми была предельно серьезна. Затем товарищ сделал шаг назад и чуть склонил голову, нахмурившись.       — Погоди… Ты серьёзно так думаешь? Кроме шуток.       Эстер поморщилась и отвернулась, зашагав вперед.       — Погоди-погоди-погоди! — её тут же нагнали. — А расскажи ещё про такие шутки! Ты их видела? Тебе голоса что-то рассказывают?       Вамми подавилась возмущением:       — У меня нет галлюцинаций!       — Да-да, конечно. Я просто спросил. Выходит, у нас не макароны, а черви, которые мифическом образом выросли до размера спагетти, приняли их форму, не умерли при термической обработке в кипятке, после чего попали нам в тарелки. Всё верно?       Он что, издевается над ней? Вамми снова резко обернулась, чувствуя, как внутри закипает кровь. Это он хочет выставить её дурой? Сумасшедшей? Она не сумасшедшая! Она просто видит больше, чем они! Они! Слепые, даже свой нос не различают! Эстер — не сумасшедшая. Не становятся сумасшедшими за один день! Так не бывает! Это всё бред.       Она не хотела больше ничего слушать. Эстер ходила по этим коридорам, вглядывалась в каждую картину, и всё это для того, чтобы к ней пристали со своими претензиями и расспросами. Обвинили в какой-то нетрезвости ума. Да, она странная, но она точно не какая-то психичка. Зачем бы этим двоим заручаться помощью сумасшедшей? Пусть сами сегодня ходят по этим коридорам, любуются картинами и обсуждают то, какая Вамми плохая. У неё достаточно критичный взгляд на вещи, чтобы понять…       …Что скоро будет три года. Годовщина.       Но списывать всё на неё — это бред.       — Ты куда?       Вамми не хотелось отвечать, она ткнула пальцем в обратном направлении. Желание поморщиться, повести плечами было похоже на зуд под кожей. Сбежать от этого разговора, уйти от проблем. Мозг будто почесали, кулаки были сжаты, и она не знала, куда их деть, так что скрестила руки на груди, ссутулившись. Эстер осточертели эти качели, что происходят каждый день. То она чувствует себя спокойно и хорошо, засыпая, прижимаясь к другу, которому могла бы доверять; то ей хочется выколоть себе глаза, лишь бы не видеть никого. Чем сильнее она сближается с новыми для неё людьми, тем больше они начинают на неё влиять. Их влияние дурно. Равновесие нарушено. Чаши весов будто качаются туда-сюда.       — Окей-окей, поедем домой, — Мэтт схватил за Эстер плечо, разворачивая её на себя. — Ты чего завелась-то?       Она завелась? Сама? Само по себе ничего не бывает. Злость и обида крутанули рычаг и шестерёнки закрутились.       — Эй, ну не хмурься, ладно тебе. Я верю-верю.       Он лжёт! Не верит! Она же видит, что не верит! Мэтт говорит это только за тем, чтобы успокоить её! Он лжёт! Все они лгут!       Эстер оскалилась, ссутулилась ещё больше. Этот день в Лувре прошёл безрезультатно, но Вамми устала. Она не хотела упрёков, не хотела переговоров. Сейчас она безапелляционно и решительно настроена провести этот день не с ними. Она не хотела сейчас иметь дело с тем, кто её знает хотя бы чуточку. Эрин хотела увидеть Барбару, снова с ней встретиться, Барбара бы её слушала, точно-точно, она обожает это делать. Миссис Марш не стремится ей помочь, она хочет от Эстер простого-человеческого, но человеческая тут не Вамми, далеко не она.       Ей просто нужно взять себя в руки и подумать, но всё её отвлекает.       — Я написал Мелло, мы встретимся у выхода, — сказал Мэтт, устремившись вперёд. Голос звучал примирительно, осторожно.       Вамми расслабила плечи, поджала губы. Ссора высосалась из пальца, она не имела ни капли смысла. Зачем с ними спорить? В конце концов, Мэтт и Мелло ей не родители. Они диковинка, они друзья. Вамми, хоть убей, дружить не умела. Хотела, правда, но не умела. Каждое слово в их адрес казалось неправильным, а искренность оборачивалась очередным непониманием. Они сейчас пересекутся с Мелло, и тот тоже начнёт препарировать Вамми вопросами. Вопросами, на которые она не ответит, лишь отмахнётся или проигнорирует.       Пока Эстер осматривала картины, она пыталась думать исключительно о профессиональных задачах, о загадке, о флэшке, но это — пробка от бутылки, в которой есть всему оправдание — го-до-вщи-на. Наступила весна, а весна — такая пора, что всё становится каким-то не таким. Сезонное обострение, закономерность. Эстер закономерно хуже, она — закономерно хуже. Ей бы пригодилась помощь, но эти двое её оказать не способны, она не имела права из-за этого беситься.       Собственная рука сжала правое запястье, на котором были повязаны ленточки из разной ткани. Это успокоило, но сил не придало. Эстер побрела вперёд, чувствуя, будто сама себе на шею взвалила ярмо.       — Что случилось? — голос Мелло вырвал из мыслей.       — Всё окей, Эрин просто устала, — ответил за неё Мэтт, в его голосе всё ещё прослеживалась лёгкая нервозность.       Телефон в кармане загудел от сообщения. Вамми достала его и пробежалась глазами по написанному.       — Кто это? — спросил Мелло.       Верно, никто из них написать не мог. Ведь друзья стояли прямо сейчас перед ней, их мобильники в их карманах.       — Так… — Вамми пожала плечами. — Девушка из пиццерии.       — Барбара? — интонация ничего хорошего не предвещала.       Эстер кивнула.       — Зачем она тебе пишет?       — Потому что я ей написала.       — Зачем?       — Я хочу её увидеть.       Мелло потянул руку к телефону, но Эстер отступила назад, прижимая его к груди.       — Дашь посмотреть?       Вамми покачала головой.       Мелло явно хотел что-то сказать, но передумал. Повернулся к Мэтту и начал расспрашивать о том, нашли ли они что-нибудь. Эрин снова погрузилась в себя, как-то рассеянно смотря в мобильник. Голоса друзей снова утонули в гуле окружения и больше не пробивались в голову. Эстер попереминалась с ноги на ногу, а после двинулась за друзьями по направлению к автобусной остановке.       Она всё никак не могла перестать тереть ткань на своём запястье. Сердце прожигало чувство тоски. Тоски по дому, тоски по Барбаре, и ничего ей не казалось весёлым или хоть сколько-нибудь интересным. Она попробовала вслушаться в разговор друзей, но, уловив что-то про покупку компьютера и поиск информации о Кире, снова отстранилась внутрь себя. Сегодня она решила встретиться с той Барбарой из пиццерии. Покинуть сейчас товарищей казалось лучшим решением. Она явно не в самом лучшем расположении духа, и накрывать их облаком из собственной нервозности — не лучшая идея. Если Эстер побудет немного без них — это пойдёт на пользу всем. Джейн тоже предпочитала не общаться с семьёй, когда ей было плохо. Она боялась, что злость может лечь на плечи Джону или Эстер. Мудрое решение. Служит сейчас примером для Доу-младшей.       О своём решении уйти на пару часов она смогла сказать только тогда, когда они прибыли назад в квартиру. Вамми ожидала встретить отказ, уговоры никуда не уходить и очередную перебранку. Но, к её удивлению, ничего из этого не произошло. Мелло просто попросил её быть осторожной. Мэтт порывался что-то сказать, но промолчал. Оно и к лучшему. Хоть что-то у них может происходить без лишнего скандала. Друзья поделились планами добыть компьютер и заняться структурированием информации по делу Киры. Пока Эрин хрустела купленным по дороге печеньем, невольно тоже задумалась об этом убийце. Без пыла и готовности, как тот же Мелло, но задумалась.       Интересно, что причиной смерти всех, кто погиб от рук Киры, указывается либо инсульт, либо инфаркт. Влияет ли как-то его сила на образование тромбов? Быть может, на электрический импульс, что излучает сердце при сердцебиении? Что за сила позволяет ему это делать? Как конкретно это работает? Изучал ли это Эл? И каким образом? Вами бы, пожалуй, выбрала жертву для надзора врачей и умертвила бы её силой Киры. А потом наблюдала: смогут ли специалисты, готовые ко всему, реанимировать несчастного. Это было бы интересно. Возможно, дало бы ответы на вопросы о работе способности Киры. Некий научный эксперимент.       Эстер бы поделилась своими мыслями с друзьями, но сочла их слегка негуманными, а потому постеснялась. Пачка печенья закончилась, Вамми отряхнула руки и пошла обуваться, предварительно поправив повязки на запястье.

***

      Переминаясь с ноги на ногу, Эстер поглядывала на время в телефоне. Естественно, она совершенно не знала Париж, так что они договорились встретиться там, где познакомились. Только вот встреча уже должна была состояться семь минут назад, а Барбары всё нет. Эрин начинала волноваться. Что её задержало? Не попала ли она в беду? Конечно, нельзя исключать вариант, что девушка просто не уследила за временем. Но тревога всё равно подкрадывалась к Вамми, заставляя её чувствовать себя нервно и встревоженно. У неё и без того было предостаточно причин переживать. В конце концов, Барбара — новый человек. Как с ней разговаривать? К Мэтту с Мелло Эстер уже успела привыкнуть, а встреча с Барбарой чревата новыми эмоциями.       Собственно, ради них она и должна была состояться. Эстер снова захотелось почувствовать себя взволнованной, как с миссис Марш. Она гналась за этим, а потому жаловаться немного глупо. Эрин не искала нового друга, товарища или человека, которому смогла бы излить все свои чувства. Ей нужна была батарейка. Предмет для воплощения своих фантазий. Называть Барбару именно Барбарой — это то, чего она хотела. Пусть девчонка не сможет до конца заменить её психолога, но вообразить нечто подобное уже стоило для Вамми много.       Десять минут. Её всё ещё нет.       Эстер шаркнула ногой по тротуару и сложила руки за спиной, раскачиваясь на месте. Она помнила момент, когда эта девушка представилась. Имя. Простое имя, но внутри на миг случился апокалипсис. Губы не смогли сдержать улыбку, она смотрела на Барбару и понимала, почему ураганам дают женские имена. На миг вокруг всё померкло, Вамми будто увидела, услышала кого-то с того света, откуда не возвращаются, но вернулись. Всё вернулось в лице этой случайной девчонки, что зацепила, поймала в капкан. Она смеялась, и Эстер хотелось улыбаться.       «Ты думаешь, что можешь жить без меня, но ты только попробуй», — сказанное миссис Марш однажды прогремело в голове. Эстер попробовала. Эстер не смогла. Они связаны какой-то невидимой нитью, переплелись ровно три года назад. Склеились, срослись. Вамми уверена, что Барбара так же без неё не может, она зависима от Эрин так, как человек от кислорода. Что бы ни случалось — мысленно она всегда возвращалась к ней. Обречена на поиск замены.       Чьи-то ладони накрыли глаза сзади:       — Угадай, кто, — колокольчиком прозвенел голос.       Вамми вздрогнула и тут же развернулась, делая рассеянный шаг назад.       Перед ней стояла она. Длинные, немного вьющиеся на концах волосы цвета меди тяжёлым плащом лежали на спине. Ботинки на высокой платформе делали девушку заметно выше Вамми, сантиметров на десять. Барбара и без того была высокой, но её длинные ноги становились ещё длиннее из-за обуви. Короткая джинсовая юбка, поверх белых колготок надеты такого же цвета тёплые гетры. Облегающая серая ветровка на молнии и с капюшоном была чуть расстёгнута сверху, открывая обзор на водолазку с высоким горлом. Барбара явно была одета очень модно и аккуратно, Эстер хотелось прикоснуться рукой к каждой ткани, ощутить её, но она вовремя одёрнула себя.       — Не пугайся ты так, — Барбара засмеялась, и Вамми невольно улыбнулась тоже. — Извини, что опоздала, — она подмигнула, на закрытом веке блеснули тени со стразами.       Эрин замахала перед собой руками и покачала головой, мол, «ничего». С собой был небольшой блокнот и ручка, что позволяли бы ей удобно говорить с девушкой на протяжении прогулки.       — Ты такой милашка! Тебе очень идёт! — наманикюренный пальчик с розовым лаком указал на серый свитер с вышитыми оленями. — Точно не замёрзнешь! Мы ведь планируем гулять долго?       Щёлкнула ручка:       «Как получится».       — До скольки тебе разрешают родители? — она двинулась вперёд, сложив руки за спиной.       Честно говоря, Вамми этого не знала. Не гуляла она ещё в Лондоне так, чтобы Джону и Джейн приходилось устанавливать определённые рамки. Так что, чуть подумав, Эстер вывела:       «До комендантского часа».       — Понятненько! Как тебе Франция? Нравится? Я вот никогда не выезжала за границу. Но очень-очень хочу! И сто процентов поеду. Чем ты хочешь заняться? Если честно — я бы хотела сходить в магазин за новой одеждой… Но тебе такое вряд ли интересно. Мальчишки… Все дела… — она неопределённо покрутила запястьем в воздухе, слова вылетали из неё со скоростью пуль из автомата.       Вамми остановилась. Она никогда не чувствовала нужду поправлять кого-то в собственном поле, но Барбаре врать не хотелось. Одно дело, когда это секундное недоразумение, которое больше никогда не аукнется, ведь ошибся какой-то незнакомец. С Барбарой Эрин не хотелось быть «какими-то незнакомцами». Она хотела бы знать её лучше. У Вамми никогда не было такой потребности, её мало интересовали люди, но эта девочка казалась такой… другой. Совершенно отличной от Эстер. Кем-то, кто, возможно, живет той жизнью, которую Вамми не сможет прожить никогда. Это вызывало интерес.       У неё никогда не было подруги. Откровенно — Мэтт с Мелло вообще её первые друзья. И Барбара ей вряд ли станет. Но коль уж она решилась заменить ей миссис Марш…       «Если честно, я не мальчик. Я Эрин», — она развернула записку в сторону Барбары, стыдливо отводя глаза. Изначально она сказала, что Эрин ей понравилась и она хотела бы с ней познакомиться. Какая вообще разница, какого она пола?       Барбара пробежалась глазами по листу, после чего подняла удивлённый взгляд на Эрин.       — Прости-прости-прости! — затараторила, прикрывая рот рукой. — Я такая дурёха! — простонала она. — Ты очень-очень миленькая, если честно, я сомневалась, но когда твои друзья меня не поправили, то подумала, что всё верно! А-а-а… Прости-и-и, — протянула Барбара, зарывшись руками в волосы.       «Всё хорошо. За что ты извиняешься?»       — Ну как же! — Барбара всплеснула руками. — Ты же девочка! Это, наверное, очень-очень обидно!       «Правда, всё в порядке».       — Нет, ну я дура! — Барбара схватила Эрин за руки. — Давай будем подругами, а? Ты правда такая интересная, необычная, вообще не как все! Я так люблю необычных людей, ты ещё такая… такая… — неопределённо качнула головой, — …короче, что-то в тебе есть.       Вамми была сбита с толку таким вниманием, она поджала губы и напряглась всем телом, чувствуя полнейшую растерянность. Барбара напоминала ракету, она говорила о Эстер, как о какой-то очень-очень желанной вещи, в её голосе сквозили нотки капризности, словно бы дружбу необходимо выпросить во что бы то ни стало.       Освободив руки из хватки, Эрин написала:       «Прости, но нет. Я не могу назвать тебя своим другом сейчас».       — Конечно, я понимаю! Пойдем в галерею Лафайет? Тебе там понравится! Ты уже была там с родителями?       Эстер покачала головой.       «А что это?»       — Ты что! Это же целая достопримечательность! Париж — это столица моды, если за одеждой, то туда! Символ шоппинга! Там ещё есть панорамная терраса с видом на город, — в её глазах горел самый настоящий огонь. — Поехали!       Девушка умела убеждать. Вамми сама не заметила, как кивнула, и её тут же схватили за руку и потянули вперёд. Барбара шла быстро, едва не срываясь на бег, и Эрин старалась не отставать. Настрой был заразителен: Эстер почувствовала, как наполняется решимостью и воодушевлением. Она не раздумывая следовала за Барбарой, рисуя в голове эту «галерею», но реальность оказалась лучше всякой фантазии.       Ещё издалека она увидела это архитектурное сооружение. Ко входу стекалось много людей, здание казалось поистине гигантским, выполненным в традиционном стиле ар-нуво. Красота создавала стойкое впечатление исторического объекта и даже реставрационное оборудование справа от входа не портило общей картины. Сложно представить, что за огромными дверями находится не музей, а универмаг класса люкс. Эстер была совершенно не осведомлена о причине превращать что-то столь красивое в магазин, так что поспешила спросить это у Барбары.       — Конечно же, это магазин, — девушка подняла указательный палец вверх. — Галерея Лафайет — это символ парижской торговли ещё с девятнадцатого века. От ателье для элитки до доступности дизайнерских вещей для массы! Тут регулярно проводятся модные показы, я езжу сюда чуть ли не каждую неделю. Я не преувеличиваю! Это мировое отображение моды, понимаешь? Как ты могла о нём не слышать? — в её голосе не было упрека, лишь искреннее недоумение.       «Ты так хорошо в этом разбираешься».       — Всё, что проходит через Вог, можно найти здесь. Я, кстати, коллекционирую издания уже… — она отвела взгляд, прикидывая, — лет с шести, наверное. Это вам не хухры-мухры, — Барбара гордо вздернула подбородок. — Ну всё, вперёд-вперёд!       Эстер снова ухватили за руку и потащили дальше. Ей искренне нравилось наблюдать за такой любовью к своему хобби. Барбара дышала всем этим, а такая страсть не может не вызывать искреннее восхищение. Эрин нравилось, когда люди чем-то горели. Будь это хоть фигурная резьба по дереву, хоть увлечение модными журналами. Ничто из этого не будет казаться собеседнику скучным, если человек правда в этом разбирается. Вамми осознавала, что Барбара была типичной девушкой своего возраста, вобравшей в себя кучу стереотипов о женском поле. Но она была весёлой и классной. Она была искренней. И, в конце концов, нет ничего плохого в том, чтобы мальчикам увлекаться машинами, а девочкам — модой.       Изнутри здание оказалось ещё более впечатляющим, чем снаружи. Конечно, самой главной частью был стеклянный витражный купол, заменяющий потолок. Всё пространство будто бы заливал естественный дневной свет, в котором поблёскивал ажурный металлический каркас. Если поднять голову наверх, то этажи напоминали балкончики в огромном театре. Каждый источник света в виде небольших лампочек казался бликом на золоте. Вамми замерла на месте, смотря вверх расширенными от восхищения глазами. Витрины магазинов манили своей яркостью, какой-то вылизанностью. Если достать прямо сейчас фотоаппарат и щёлкнуть — получится картинка для открытки. Эстер всегда были ближе более тусклые, блёклые цвета, но то, что она видела, нельзя назвать вычурной яркостью. Это было самое настоящее произведение искусства, которое можно рассматривать бесконечное количество часов.       — Скажи, круто! — Барбара легонько боднула локтем. — Пойдем, я всё тут знаю!       Эстер снова потащили вперёд, ей только и оставалось, что вертеть головой по сторонам, ловя взглядом названия магазинов. Парфюмерия, косметика, обувь, сумки, ювелирные украшения и, конечно же, одежда. Знакомые названия заставили вспомнить о маме: Chanel, Dior, Saint Laurent, Gucci, Prada, Balenciaga. Джейн предпочитала носить не исключительно брендовые вещи, но она частенько возвращалась домой с прямоугольными пакетами, на которых значились эти марки. Одежда, которая прямо сейчас надета на Вамми, скорее всего, была куплена в одном из таких магазинов в Лондоне.       Заметив то, на чём задержался взгляд Вамми, Барбара покачала головой:       — О нет-нет, нам не туда. Пока что это не для моих карманных, но обещаю — я стану тако-о-й моделью, что Prada сами будут высылать мне свои сумки!       «Ты модель?»       — Да! — Барбара прокрутилась на месте, стремясь продемонстрировать свою одежду. — Моя мама — фэшн-журналист для Numéro. Думаю, достаточно естественно, что я в итоге стала моделью, — её губы изогнулись в улыбке. — Я в этом разбираюсь, уж поверь! Ты знаешь, что на обложку Numéro июнь–июль две тысячи четвертого года попала Изабели Фонтана? Моя мама брала у неё интервью! — Барбара прижала кулачки к груди и набрала в неё воздуха. — Так, — быстрый выдох, — надо успокоиться. Понимаешь, я немного схожу с ума, когда дело доходит… — неопределённо махнула кистью, — до всего, что связано с модой.       «Это классно».       — Знаю! — девушка радостно взвизгнула, — Знаю-знаю-знаю, поэтому и привела тебя сюда! Ты такая куколка, такая светлая, такая прям утю-тю! Я тебя так наряжу! Тебе понравится! И всё по бюджету. У тебя же есть карманные?       У неё есть целое состояние. Целое состояние, которое она не взяла с собой.       Эрин грустно опустила голову, начеркав на блокноте: «Нет :(»       — Лапочка, ну не грусти, — Барбара тут же шагнула ближе, потрепав светлые волосы. — Весь кайф не только в покупке, но и в примерке! Вот, смотри, — она покопалась в своей сумке и выудила оттуда небольшой розовый фотоаппарат, — я тебя смогу щёлкнуть! Потом вернёшься и купишь то, что хочешь! Вместе вернёмся! Ты же хочешь вернуться? Уже хочешь?! — прикрыла рукой рот. — Ой, прости, я, наверное, много болтаю.       «Да».       — Правда?! — модель стукнула себя по лбу. — Чего это я… Пойдём выбирать одежду! Я знаю много классных магазинов! А потом на фудкорт. Ты хочешь есть? Я вот умираю с голоду, съела бы целого слона. Мама говорит сидеть на диете, но я только делаю вид, что сижу. Я от природы худая! Не как Кейт Мосс, конечно, но тоже ничего. А ты вот… Слушай, да ты реально мало кушаешь. Ты чего такая худенькая? Не говори мне, что моришь себя голодом, это же ужасно! У меня старшая коллега угорает по героиновому шику, вообще ничего не ест. Ты не из таких? Боже! Только не говори, что из таких! Ладно, ты ничего не скажешь, но, тем не менее, я…       Постепенно всё, что говорит Барбара, свелось до мелодичного и чуть взволнованного «бла-бла-бла». Эстер просто двигалась за ней вперёд, через слово слушая её щебетание. Девушка активно жестикулировала, периодически прижимая руки к лицу, то щёлкая пальцами, то качая головой. Казалось, будто ей не то, чтобы сильно нужен был собеседник в лице Эстер. Она вела разговор сама, прыгая с темы на тему, болтая то про моду, то про диету, то про какие-то сплетни с работы её мамы. Из неё била ключом энергия, жизнь. Она не казалась заносчивой и слегка стервозной однокласснией Эстер. Напротив — Барбра была очень милой. Периодически извинялась за свою болтовню, но неизбежно снова заводила беседу.       — Ну почему ты ничего не пишешь? — бормотала девушка, сгружая на руки Вамми одежду для примерки. — Я будто со стенкой болтаю… Я убеждена, что если ты что-нибудь скажешь — это неизбежно будет чем-то интересным! А я обожаю всё интересное! Расскажи хоть что-то о себе, ну пожа-а-алуйста!       Эстер чуть приподняла одежду, демонстрируя занятые руки.       — А почему ты не говоришь? Ты же немая, а не глухая…       Эстер повторила движение.       Барбара цокнула, забирая вещи и выжидающе уставилась на Вамми.       «Что мне рассказать?»       — Что-нибудь! Давай про Америку! У вас там вечно какой-то ужас творится. Это правда, что в школах стреляют?       Точно, с подачи своих друзей Эстер теперь из штата Вашингтон. Разве Вамми похожа на американку? Она никогда не была в штатах, что ей рассказывать? Конечно, Эстер осведомлена об истории, но очень вряд ли Барбару стала интересовать именно она. А Эрин хотелось нравиться этой девочке. Она ещё раз прокрутила в голове вопрос и начала припоминать новостные репортажи об этой настоящей «лихорадке». С девяносто седьмого года по настоящее время творится что-то странное, долетающее даже до других стран. Дети заходят в учебное заведения и начинают устраивать беспорядочную стрельбу.       «Правда».       — Расскажи! — она шагнула ещё к какому-то стеллажу. — И достань мне те джинсы.       Вамми послушно переложила вещь в руки новой знакомой и снова опустила взгляд в блокнот.       «Скорее всего, ты говоришь о школе Колумбайн, где Эрик Харрис и Дилан Клиболд заминировали столовую и расстреляли школьников и учителей в Колорадо. Я мало знаю об этом случае».       — Наверное, над ними сильно издевались… — вздохнула Барбара, кивая головой в сторону примерочной. — Боюсь представить, что нужно сделать, чтобы довести до такого…       «Ничего…»       Барбара не дочитала:       — В каком смысле?       «Ничего для этого делать не надо. Над школьниками повсеместно издеваются по всему миру. Не думаю, что чтобы схватиться за оружие — нужна именно травля. Эрик Харрис хотел уничтожить весь мир. Он просто был жестоким и злым. И нашёл, куда свою жестокость деть».       — Тогда в чём причина? Их допросили?       Вообще-то эти двое застрелились ещё до того, как прибыла полиция. Эстер лишь вскользь интересовалась этим делом. Она тоже задавалась вопросом: в чём же причина пойти на убийство ребёнку? Легко найти её в мести. Но местью это не было. Стрельба была беспорядочной. А следовательно, преступники не имели конкретной цели. Они палили по всем без разбора. Учителям, ученикам. Они заложили взрывчатку, и если бы та сдетонировала — умерли бы все в этой школе.       «Я не изучала этот случай. Меня больше интересовал другой».       — Какой-какой? — глаза Барбары засветились, разговор ей явно казался невероятно захватывающим. Но Вамми чувствовала в нем флёр безнадёжности.       «Эндрю Голден и Митчелл Джонсон», — написала Эстер, после чего отодвинула шторку примерочной и кивнула головой вовнутрь.       — И что они? — спросила Барбара, заходя вместе с Вамми и вешая одежду на крючки. — Если что — это твоя, — кивнула головой в сторону одного из крючков, на который были загружены часть вешалок.       Эстер растерялась, не зная, что стоит делать: писать или примерять одежду. Но выбор за неё сделала Барбара, начав переодеваться. Вамми сочла это подходящим моментом, чтобы опустить взгляд в блокнот.       «Штат Арканзас. Девяносто восьмой год. В отличие от стрельбы в Колумбайн, преступники не собирались покончить с собой. Они намеревались сбежать после того, как исполнят свой план. Он был достаточно продуман. Сначала они включили пожарную тревогу, чтобы все вышли на улицу, где хорошо простреливались из снайперской позиции, которую они заняли».       — И чем же это интереснее? — Барбара склонилась над блокнотом, пока Эстер старалась игнорировать белый лифчик с голубым горошком. И запах духов от её волос.       Вообще у Эрин, видимо, крайне плохо получалось игнорировать вещи.       «Митчеллу было тринадцать. А Эндрю — одиннадцать».       Барбара молчала какое-то время, с неверием смотря на написанное. Потом подняла глаза на Вамми и выдохнула:       — Ахренеть, что с ними не так вообще?! Может, с ними что-то в семье делали?       «Ты читала роман Уильяма Марша «Дурная кровь»?       — Я как-то с книгами не очень… — пожала плечами Барбара, застёгивая рубашку.       «Это история о милой девочке, которая совершала хладнокровные убийства. Она знала, как себя вести в обществе, очаровывала своей внешностью и манерами взрослых. Но если ей могло понадобиться — она могла убить кого угодно, не испытывая при этом каких-либо угрызений совести. Эта девочка — психопатка. И, судя по всему, одиннадцатилетний Эндрю тоже им был».       — И что, не было никаких предпосылок?       «Если взрывать петардами кошек считается предпосылкой, то были. А так, он хорошо ладил с родителями, у него были друзья и неплохая успеваемость в школе. К слову, его судили как несовершеннолетнего и через три года, по достижению двадцати одного, он выйдет на свободу».       Барбара стояла лицом к зеркалу и никак не могла рассмотреть последние строки. Она поправляла обтягивающую юбку-карандаш на высокой посадке и небольшой галстук, повязанный поверх рубашки. Казалось, будто ей к лицу была бы любая одежда, даже если бы той пришло в голову натянуть на себя мусорный мешок. Укороченный пиджак подчёркивал её фигуру песочные часы, а посадка юбки будто бы делала ноги ещё более длинными. Что-то такое официальное резко контрастировало с тем прогулочным образом, который был на Барбаре до этого.       — Скучновато, тебе не кажется? — спросила она, оглянувшись через плечо. — Я думаю прикупить что-то новое для школы, — только затем она опустила взгляд на надпись. — Откуда ты знаешь столько ужасов?       «Мне интересно», — Вамми пожала плечами.       Скорее, её интересовало всё, что касалось миссис Марш. И у девочки из книги Уильяма Маршалла, и у Эндрю Голдена, и у клинического психолога было кое-что общее. Они были психопатами с уклоном в садизм. Только Барбара не убивала людей, не расстреливала из отцовского ружья кошек. Ох, нет. Вместо кошки у неё была Эстер. И это было жуть как интересно. Вамми никогда не ощущала тяги кого-то пристрелить. Разве что себя. Но в случае с миссис Марш она была всё равно, что смертник с бомбой.       Самой подохнуть и эту суку забрать с собой.       Её передернуло от оскорбления, мелькнувшего в мыслях. Эрин поморщилась, прогоняя наваждение, и снова сфокусировала взгляд на Барбаре. На той, что здесь и сейчас.       «Тебе очень идёт».       — Я знаю! Мне всё идет! — девушка расплылась в улыбке, затем схлопнула ладони вместе. — Так, теперь ты! Посмотри, что я для тебя выбрала.       Вамми отложила блокнот на небольшой пуфик и принялась переодеваться.

***

      — Учитывая, что мы в Париже, я удивлён, как у нас его по дороге не спиздили, — бормотал под нос Мэтт, настраивая ноутбук. — Я бы, конечно, лучше прикупил компьютер…       Мелло тяжело вздохнул, повалившись на кровать и сложив руки на животе, устремив взгляд в потолок. Он давился своим обещанием не соваться в записи Вамми, а так хотелось, чёрт подери. Так хотелось узнать ответ хотя бы на один интересующий его вопрос. Но он боялся быть навязчивым, боялся наседать, он не хотел, чтобы Эрин взяла и за день отстранилась от него на расстояние соседнего континента. Она может. Утекает, как песок сквозь пальцы. Стоит чему-то потревожить её всю такую тонкую душевную организацию, как она сразу сваливает, начинает отмалчиваться или того хуже — уходит в тотальное игнорирование, как это произошло сегодня. Вот что он такого сделал, а? Он же вчера ничего… вот вообще ничего…       — Ты меня слушаешь? — обиженно пробормотал Мэтт, не отводя взгляда от ноутбука. — Или так, делаешь вид?       — Эй, — выдохнул Мелло. — О чём ты говорил с Чудилой в музее?       — Тайна, — в голосе была усмешка, но после тон сменился на более серьёзный. — Да я сам ещё не разобрался…       Мелло перевернулся на бок и устремил взгляд на друга. Тот сидел, скрестив ноги на полу, ссутулившись. По мансарде гулял сквозняк из-за открытого окна. После решения Вамми сходить к какой-то там Барбаре, чёрт подери, Мелло просто необходимо было проветриться. Барбара. Какое же тупое имя. Нет, имя не тупое, а вот его обладательница… Ну вот какая Барбара, а? На кой чёрт Вамми вдруг понадобилось с ней видеться? Он ещё не всё разузнал про прошлую, а тут нарисовалась новая. Развелось Барбар, как собак нерезанных.       — Не тяни, — цокнул Мелло, переключая внимание на друга. — Чё там она?       — Да я всегда знал, что Чудила с придурью, но похоже она реально ку-ку.       — В каком смысле?       — Черви ей в макаронах не по приколу померещились.       Только этого не хватало.       — Думаешь, у неё шизофрения или типа того? — спросил Мелло, чувствуя, что влип конкретно.       То, что Вамми нездорова башкой — это вполне ожидаемо. Но то, что ему приходится переживать из-за её проблем — вот настоящая жопа. Вчера он в кровати успел попередумать чуть ли не все мысли, которые успели прийти в голову. Потому что заснуть элементарно был не способен. Конечно же, учитывая положение, большая часть размышлений приходили именно о ней. Об Эрин. И бегать тут вокруг да около уже не имело смысла. Мелло был уверен, что это явление обойдёт его стороной, но что получилось, то получилось. Здравствуй. Подростковая влюблённость. Так радостно, аж удавиться хочется.       — Не знаю, — пожал плечами Мэтт. — Может, её на один день переклинило. По крайней мере, я хочу надеяться, что это временное явление. Пусть возвращается к своей типичной придурковатости — мне так больше нравится.       — М-м… — как-то неопределённо промычал Мелло, витая в собственных безрадостных мыслях. — А что, если не вернётся?       — Не на ходу же шиза у неё развилась. Спросим, пила ли какие-нибудь таблетки. И если пила — достанем.       — Мы не врачи, мы ни дозировок не знаем, ни рецептов не имеем, — с досадой пробормотал Мелло.       — Спокуха, добазаримся и с Чудилой, и с аптекой. Не утилизировать же нам это Недоразумение, в конце концов, из-за неполадок с башкой…       — А если всё станет только хуже?       — А если не станет?       Мелло покачал головой:       — Ты слишком беспечен.       — Я просто не решаю проблемы, которые ещё не появились, — Мэтт поднялся и сделал шаг к дивану, с прищуром смотря на товарища. — Лучше скажи мне вот что, — начал он, делая загадочную паузу, — чё это ты с Эрин обжимаешься по ночам, а?       Мелло молчал, на его лице было стоическое выражение безразличия. Молчал и Мэтт, совершенно не облегчая ситуации. Тишина. Мозг за секунду перебрал тысячи вариантов ответа, начиная с «не понимаю, о чём ты», заканчивая «тебе померещилось, ты тоже шизеешь, Мэтт». Не то, чтобы Мелло планировал скрывать это от друга, как самую великую тайну, но всё же на разговор он решительно не настроен. Он вообще не хотел об этом говорить! Ему бы забыть об этом. Вытряхнуть свою башку, как мусорный бак.       У него же есть готовая стратегия для своих внутренних ощущений. Звучит она как «ничего не делаем». Ничегошеньки. Вообще. Оно само пройдёт, переболит, переболеет и выветрится, как какой-нибудь сезонный грипп. Мелло планировал просто стиснуть зубы и терпеть в ожидании, когда его чувства прекратятся. Ради справедливости стоит отметить, что боевым настроем стоически сносить все удары существования Вамми он заряжался тогда, когда её самой не было рядом. А стоило Эрин замаячить в зоне видимости — как в голове начинал твориться полный хаос. Все планы летели в утиль.       — Извини, что? — спокойно спросил Мелло, продолжая тянуть время.       — Я пописать вставал. Вы чё-то сильно близко лежали.       — Я этого не знал, — пожал плечами.       — И спал ты, соответственно, с открытыми глазами?       — Я сплю с открытыми глазами? Не в курсе.       — Нет, ты спишь с закрытыми, мы всю жизнь в приюте вместе провели, забыл?       — Она сама ко мне полезла, — Мелло пожал плечами. — И нам, кажется, надо бы собирать информацию по делу Киры…       — Ты съезжаешь с темы! — всплеснул руками Мэтт. — Чё ломаешься, давай, выкладывай! — он сел на диван, прижав колени к груди и выжидающе уставившись на Мелло, как самая настоящая сплетница. — Правда сама полезла?       — Правда, — буркнул Мелло, тоже садясь и отводя взгляд. — Это вообще как-то случайно получилось…       — И чё, вы мутите?       — Не мутим!       — Да ла-а-адно, я видел, как твои зрачки расширяются, когда ты на неё смотришь. Это может быть либо признаком симпатии, либо результатом положительного теста на опиаты.       — Тут достаточно тусклое освещение. И да, на завтрак я ещё съел бублик с маком.       — Хорош увиливать. Утром ты сиял как… как… — он неопределённо покрутил запястьем, пытаясь подобрать сравнение. — Сверхновая!       Ну да. Шар из горячего огненного газа, который вот-вот, блядь, лопнет.       Слова Мэтта раздражали, это начинало походить на какое-то издевательство. Врагу не пожелаешь иметь дело с Вамми. И не потому, что он весь такой из себя несчастный, влюбился в какую-то психичку. Эрин — во всех смыслах худший вариант. Во-первых, у него нет и шанса на взаимность, потому что к куску тряпки эта больная питает наверняка больше любви, чем ко всему человеческому роду. Во-вторых, потому что… ну, серьёзно, она? Почему именно она? Её действия не предугадать, её поток мыслей — это сборная солянка из всего подряд.       — Мэтт, хватит, — Мелло поднял взгляд на друга. — Это не смешно. Вамми сумасшедшая, она сама не понимает, что творит, и её действия — ничто иное, как случайность. А ты не похож на сваху. Нам нужно заниматься делами, а наши межличностные отношения с Эр не имеют значения.       — Значит, какие-то отношения всё же есть.       — Да. У неё с её дневником, тканью и Барбарой. Я тут сбоку-припёка.       — Вот это драма, — Мэтт присвистнул. — Ты типа страдаешь от неразделённой любви?       — Нет никакой «любви». Её любить-то невозможно. И не за что. Меня категорически не устраивает, что сейчас мы занимаемся какой-то бессмысленной хернёй. Эр — мой друг. На этом точка. Я не собираясь раздуваться от фантазий, не имеющих под собой никакой почвы.       Подчеркнув то, что разговор подошел к концу, Мелло направился в сторону ноутбука, желая с головой уйти в работу. Он постарался отложить все ненужные мысли в сторону, как можно дальше. Создал первую папку на рабочем столе и принялся искать дату первого появления Киры. Момент, когда люди о нём заговорили. Первое убийство от сердечного приступа. Было бы славно, если бы у них был ещё второй ноутбук, чтобы работой параллельно могли заниматься несколько человек. Но пока их расследование больше похоже на детские шалости — совершенно непрофессионально. Это раздражало, но Михаэль тешил себя мыслями, что то, что происходит сейчас — только начало.       Хорошо, что в интернете есть множество сайтов, посвящённых Кире, где каждое его действие документируется. Почти полтора года назад этот преступник вступил в свои права, началась серия «загадочных убийств», которые на момент две тысячи третьего года ещё никак не окрестили. Только затем появится легенда о спасителе Кире. Но дата начала — первое же, что летит в документ. Мелло не видел смысла перечислять имена погибших — важно не это. А то, как его действия медленно мигрировали со всего мира только в одну страну — Японию. Первый выход на телевиденье Эл. Начало соперничества. Господи, как же им бы сейчас пригодились материалы расследования. Ну почему, почему детектив не оставил им буквально ничего? Только эта флэшка, болтающаяся на шее у девчонки, что сама стоит целого расследования.       Из-за количества белых пятен Мелло просто не мог взглянуть на всю картину целиком. Когда вернётся Вамми — нужно будет её расспросить. Снова. Чтобы снова получить отворот поворот. Вот бы она им помогала не просто своим присутствием и изощрённым разумом, но ещё и информацией. Флэшка и отсутствие материалов расследования сто процентов как-то связаны. Между ними стоит Эр, которая упрямо не хочет говорить о своём прошлом, отце и, тем более, о Барбаре. Хотя причём тут Барбара?       Снова Мелло думал о глупостях.       Штаб расследования располагался в стране восходящего солнца, в японской полиции. Ох, если бы у Мелло был доступ хотя бы к данным этой службы. Ладно Эл — информация строго засекречена. Но полиция. Какое влияние нужно иметь, чтобы тебе предоставляли данные госорганы? Какие связи? И есть ли эти связи у Вамми? Она же дочь Ватари. Что-то должно было остаться.       «Не за что её любить». Это так, но Мелло влюбился. Всей душой хотелось избежать сопливых речей о том, какая Эр вся из себя особенная, не такая. Её особенность — это не внешность, не увлечения, не остроумные ответы в беседе. Она особенна другим. Эрин — это максимальное количество вложенных усилий. Как лучшая в мире статуэтка, как самая искусная картина, как самая душераздирающая мысль. Но фигурка сложена из салфетки в общепите, а картина нарисована на полях тетрадки последний страницы перед тем, как её заменит новая. А надпись — надпись на кабине какого-то общественного туалета. Спрятанное, никогда не предназначавшееся для рамки и ценящей публики, но всё же искусство. И в галерее не выставить. И глаза смотрящего не увидят. Выложиться на максимум в мусор — вот что из себя представляет Эрин.       Наверное, так и появляется что-то любимое. Ни для кого не имеет смысла то, что имеет смысл для тебя. Вамми — безделушка. Безделушка, которая почему-то запала ему в душу. И хорошо, что только ему. Ведь есть вещи, которыми делиться не шибко-то и хочется. И Мелло не хотел. Он не рассказал бы о том, о чём думает ни врагу, ни другу.       Сердце прожгла насквозь обида. Как же он попал. Влез в это всё по самые уши. Подростковая влюблённость — штука коварная. Мелло угодил в её капкан. Сейчас он думал об этом без яростной злости, без отрицания, без желания разорвать кого-то в клочья. Только обречённость и смирение. Эрин не полюбит его никогда — и пусть.       Но как же, сука, обидно, что он в этой клетке, а она ходит вокруг неё и трогает замочек, вертя в руках ключик.