Requiem

      Чёрт, ну вот почему именно сейчас? Только Мелло поймал момент, чтобы наконец услышать правду. Именно правду, а не обтекаемые фразы, далёкие от истины — очередные головоломки. Мэтт появился очень невовремя, и Мелло его за это проклинал несмотря на то, что сам просил как можно быстрее вернуться. Сейчас это не важно. Важно, чтобы Эрин не потеряла запал и когда-нибудь, желательно в ближайшее время, всё-всё ему рассказала.       Он давил проклятия в себе, переводя взгляд на дверь. Ему так не хотелось отстраняться от неё. Мелло хотелось быть рядом с Эрин, держать её в своих руках. Почему такая глупость казалась ему величайшей радостью? Он горел внутри от возможности помочь. Быть полезным. Быть тем, в ком Вамми могла бы нуждаться. Где-то под рёбрами что-то подрагивало, пульсировало, разгоняя мандраж по венам. Только когда настал момент спокойствия, на Мелло, будто ведро воды, вылились все чувства, все прикосновения, которые остались в прошлом.       Хотелось ведь совсем немногого. Чтобы она была рядом и чувствовала себя хорошо с ним. Доверяла. Открывалась. Полагалась на него.       Эрин игнорировала его всю неделю, а сейчас наконец заметила. Почему внимание какого-то человека резко становится величайшей радостью? А холод и отстранённость — ранящим горем?       Мелло поджал губы и поднялся, чтобы взять пакеты у Мэтта.       — Принёс, что смог, — запыхавшись, выпалил товарищ. — Тут, короче, ромашка, пустырник, хуё-моё, какое-то успокоительное, валерьянка, снотворное… — он перевёл взгляд на Эр. — Сейчас напичкаем тебя, лечиться будешь, — и подмигнул.       Эрин так и осталась сидеть на полу, пустым и бесцветным взглядом глядя на друзей. Она лишь коротко кивнула. Мелло чувствовал досаду. Может, если бы она выговорилась — ей бы полегчало. Но ему не хотелось делить тайну Эр с Мэттом. Потому что хочется быть кем-то особенным. Кем-то, кто знает больше, чем мог бы знать друг.       Выложив содержимое пакета на столешницу, Мелло принялся тщательно изучать инструкции, силясь прикинуть, сколько нужно для гарантированно долгого и здорового сна. Главное — не превысить дозу. Где-то рядом закипал чайник. Мэтт тем временем пересадил Вамии на кровать и принялся рассказывать, что успел увидеть по дороге. Начиная от уличных кошек, заканчивая странной одеждой незнакомцев. Мелло всегда удивлялся непосредственности своего друга. Что бы ни случилось — он всегда останется спокойным, готовым к любым проблемам. Ощущение, что если Мелло явится к нему с ног до головы покрытым чужой кровью — тот спросит только одно: как они будут прятать труп. На Мэтта можно положиться. Но сейчас… ох, если бы он пришёл хотя бы на пару минут позже. Что было бы? Узнал бы Мелло правду? Или от него бы отделались очередной рваной и невнятной историей?       Нет смысла гадать. Мелло заварил чай с ромашкой, разбавил его водой, приготовил несколько таблеток снотворного. Если не подействует — даст ещё. И развернулся к Эрин, которая уже устроилась на кровати. С того момента она не обронила ни слова, и это напрягало. Хотелось услышать её голос, хоть что-нибудь. Подтверждение, что всё в порядке.       — Держи, — Мелло протянул кружку с чаем в одной руке и таблетки в другой.       — Таблетки нужно запивать водой, — тихо, практически шёпотом ответила Вамми, чуть запнувшись в начале предложения.       — Если запить чаем — быстрее подействует. Пей, — Мелло практически силой всучил напиток в слабые тонкие руки.       Эрин не стала возражать. Через несколько минут под пристальным наблюдением она осушила кружку, параллельно запив чаем таблетки. Снова опустив голову на подушку, она устремила свой взгляд в никуда. Мелло чувствовал порыв поговорить с ней ещё. О чём угодно. Даже о тех глупостях, о которых болтает Мэтт. Но в голову, как назло, ничего не лезло. Он пододвинул стул к разложенному дивану и сел на него, облокотившись локтями о колени. Тяжело вздохнул.       Жизнь в бегах научила его подстраиваться под обстоятельства, но вот под людей… Оказывается, это может быть куда сложнее. Эрин была похожа на паззл, который не подходит ни к чему, к какой поверхности, грани ни приложи — деталь всё равно не та. Края деформируются, ломаются. А Мелло хотелось сохранить всё так, как есть. Заключить бы этот паззл в янтарь. Как какое-нибудь красивое насекомое. Жучка.       Подумав об этом, он снова бросил взгляд на Эрин — и на этот раз его глаза нашли ответ.       — Чего? — спросил Мелло, сдерживая порыв улыбнуться.       — Ничего. Ты красивый. Вот и смотрю.       Из горла вырвалась смесь кашля и кряхтения, Мелло прикрыл рот ладонью и позорно отвёл взгляд, обронив:       — Дура.       Вот так. Одна фраза — и он уже безоружен. Её непосредственность была сильнее любой пули, внутри вырвали чеку из гранаты, нечто будоражащее волной окатило всё тело. Сердце сжали в тиски, и Мелло поднялся с места, решив удалиться, отвернуться, не демонстрировать подобную слабость, о которой Эрин наверняка невдомёк. Ей не до того. Не до тех мыслей, что роятся в голове у Мелло.       Мелло пропустил момент, когда Вамми провалилась в сон. Но когда он бросил взгляд через плечо, её глаза были закрытыми, а дыхание — ровным. Мелло тоже расслабил плечи, опёрся поясницей на столешницу и запрокинул голову назад с тяжёлым вздохом. Происходящее напоминало тупик. Они исходили почти весь Лувр вдоль и поперёк, но не нашли даже следа загадки. Есть ли вероятность, что это всё одна большая ошибка? Неопределённость нависла над ними. А она, может быть, даже хуже безрадостных новостей.       — Всё хорошо? — тихий голос Мэтта заставил вздрогнуть.       — Сам как думаешь?       Он язвил не потому, что действительно злился на друга. Скорее, флёр обиды ещё не успел сойти после того, как Вамми чуть было не выдала ему тайну.       — Выглядишь уставшим.       Очередной вздох выдал Мелло с головой.       — Мы топчемся на месте, — он кивнул головой в сторону окна и направился к выходу из мансарды на крышу. Быстро перелез через парапет и ступил на шифер. Мэтт последовал за ним.       Весенние закаты были безоблачны в последнее время. Всё расцветало так же, как внутри Мелло зрели чувства, которые он не в силах был контролировать. Правда, он бы отдал многое за то, чтобы всё просто заглохло внутри него. Не краснеть, как мак, не отводить взгляд, не чувствовать удушливую волну. Всё. И вместе с тем…       …Может быть, он и дорожил этими чувствами. Мелло пока не определился.       Они быстро взобрались на самый верх и сели, направив глаза на не самый привлекательный район Парижа, но и такой вид при нужном настроении мог захватить дух. Мог. Но сейчас не захватывал.       — А как по мне, продвигаемся неплохо. Почти закончили с Лувром.       — И ничего не нашли.       — Значит, скоро найдём.       Мелло фыркнул:       — Или упрёмся в тупик, если уже не упёрлись.       — Чудила офигеть какой детектор и сканер. Она не пропустит ничего. Вот увидишь: со дня на день нас ждёт удача. «После чёрной полосы всегда идёт белая» — или типа того.       — Это только в книжках и фильмах так работает. В реальности всё совсем иначе. Всё вокруг — лишь хоровод случайностей и совпадений, которые могут происходить просто так, не имея за собой следа и продолжения. Просто… бессмыслица, — Мелло согнул ноги в коленях и принялся рассеянно ковырять шифер.       — Ты пессимист.       — Реалист.       — То есть, пессимист, который оправдывается реализмом. Ты попробуй смотреть дальше Вамми, а не то можно впасть в ужасную тоску. Вон, глянь, — Мэтт кивнул подбородком вперёд, — солнце заходит. Мы с тобой без курток. Теплеет. И всё будет хорошо. Пришла весна.       — Я не смотрю только на Вамми. Я просто учитываю её во всех наших планах. Мы сейчас сильно зависимы от её способности быстро сканить изображения.       — Не-не-не-е, — протянул Мэтт, — ты именно что сливаешься с ней. Она вечно смотрит на всё с тоской — и ты начинаешь. Я знаю, что люди заимствуют черты тех, кто им нравится, но ты начинаешь с этим частить. А хорошие черты, вроде… — он щёлкнул пальцами, — …её летучести — ты не берёшь.       — Это не летучесть. Это глупость.       — Кому как, — Мэтт подпёр ладонью подбородок. — Как по мне, это то, за что её можно любить.       Мелло поджал губы, почувствовав, как его уколола ревность. Да, Мэтт не обязан относиться к Эрин безразлично, ведь они уже столько времени вместе. Но… Это так сложно объяснить. Это ведь Мелло она нравится. Ему не нужен «друг по интересам». Ему нужен взгляд со стороны. Нужен Мэтт рядом как советчик и товарищ. А если ему вдруг тоже начнёт нравиться Эр… Это же самый настоящий ночной кошмар.       — Аха-ха-ха! — Мэтт вдруг залился смехом. — Видел бы ты своё лицо! — он хлопнул друга по плечу. — Расслабься, это «счастье» всё твоё. Оставь мне… — голос стал тише, — маленький кусочек друга, ладно?       Мелло кивнул, хотя сам не понял, с чем соглашается.       — И не теряйся слишком сильно, — добавил Мэтт чуть громче. — Я ведь тоже человек, понимаешь? Мне вы нужны. А не кто-то.       Резкое откровение выбило из колеи. Мелло снова кивнул, на этот раз с опозданием.       И правда ведь… Как хорошо, что Мелло не один. Мэтт не один. И Эрин не одна.

***

      Мэтту нравилось, как они проводили следующие дни. Мелло сказал, что они ничего не будут делать, и они буквально… ничего не делали. По крайней мере, по делу. Ребята просыпались утром, завтракали, валялись на диване. Мэтт переговаривался с товарищем, а Чудила всё это слушала, периодически вставляя свои фразы, но редко. В основном она кивала, хлопала глазами и улыбалась, когда с губ слетали какие-то шутки. Иногда улыбалась. А иногда интересовалась, почему та или иная фраза считается смешной. Такая забавная.       Он готовил, ходил в магазин, каждый раз стараясь оставить Мелло и Вамми наедине. Ну, хотелось быть кем-то вроде… «хорошим третьим лишним». Не то, чтобы Мэтт действительно ощущал себя не на своём месте. Просто, наверное, это долг хорошего друга — отойти и не мешать, когда это требуется, и быть рядом, когда обстоятельства того просят.       Хотелось быть верным спутником, кем-то, на кого можно положиться. Мэтт был готов стоять за спиной. Быть везде, но поодаль. Хотелось, чтобы Мелло и Эр ничего не боялись, двигались вперёд вместе с ним, с Мэттом, в бесконечной зиме и расцветающей весне. Чтобы страшные сны оканчивались его присутствием, а радости всегда можно было разделить. Поровну, но если что — он готов отдать свою часть тому, кому нужнее.       Может быть, ему было одиноко.       Всегда деля всё с другом, он был не готов к тому, что однажды настанет момент, чувство, которое он разделить не в силах. Мелло втюрился. Когда-нибудь это должно было произойти либо с ним, либо с Мелло, но товарищ его опередил. Втюриться они должны были обязательно в Вамми, потому что это единственная девчонка в их окружении, а они, видите ли, мальчики-подростки. Грабли стары, как мир, но молодые ребята продолжают на них наступать. И это поколение. И будущее, и прошлое.       Но Мелло наступил на них первый. А потому ему собирать все удары. Хорошо, что это не Мэтт, с одной стороны. Но с другой…       Эрин забавно хмурилась, когда снова чего-то не понимала. Перебирала в аккуратных руках с тонкими пальцами и запястьями отрезки ткани, её взгляд становился таким нежным, когда она смотрела на эти заплатки, будто на величайшее сокровище на свете. Её улыбка напоминала ниточку — тонкая, а на одной щеке появлялась ямочка. Только на одной. Это тоже забавно. Вообще вся Вамми — девчонка забавная.       …Хорошо, что это произошло не с ним. Иначе бы по уши в проблемах был именно Мэтт, а не Мелло. Роль же Мэтта — смотреть, быть свидетелем, быть рядом, когда того требует ситуация. И проживать. Проживать-проживать-проживать всё. Через впечатления другого человека, через чужие прикосновения, переживания.       Быть самым незаметным в мире, но главное, что рядом.       — Когда у тебя день рождения? — спросила Чудила, чуть склонив голову.       — Первого февраля, — на автомате ответил Мэтт, вынырнув из своих мыслей.       — Он прошёл…       — Ну, — Мэтт пожимает плечами. — Да?       — И мы, — Эр кивнула головой и щёлкнула пальцами, — мы были рядом и не праздновали?       — А зачем? — Мэтт нахмурился. — Это же просто день рождения. У Мелло, например, в декабре, тринадцатого.       Вамми опустила голову и нахмурилась. Она выглядела очень озадаченно, будто столкнулась с какой-то загадкой. Скорее всего, недоумевала, почему они не празднуют нечто подобное.       Дело в том, что в доме Вамми такая концепция, как «день рождения», вообще не существовала. Разве что для своих: иногда обронить поздравление, но не более того. Детей много, и праздниками считались только общепринятые. А персонального, «своего» дня ни у кого не было никогда. Если бы в приюте отмечали каждый день рождения, то это непременно бы повлекло за собой зависть со стороны детей, чья дата появления на свет выпадала на другое число. «Либо всем, либо никому». Такое вот правило. Это касалось и подарков, и сладостей, и праздников.       — Ну как же, — Эрин повела рукой в воздухе, будто именно Мэтт должен подсказать ей ответ. — П-праздник.       Пришлось объяснить Эр порядки приюта, от которых она в восторг не пришла, сообщив, что ни за что бы не стала там жить. Почему-то после этого разговора между всеми воцарилось молчание, которое, что удивительно, прервала сама Эр, сообщив, что собирается в магазин. Мелло предложил сходить с ней, что довольно предсказуемо, но та наотрез отказалась.       Дверь хлопнула.       — Тебя не напрягает то, что мы ничего не делаем? — поинтересовался Мэтт, чувствуя, что в спокойствии друга было что-то не то.       Мелло покачал головой:       — Ты не поверишь, но впервые — нет. Мне всё равно. Я не знаю, что нас ждёт в конце всего этого…       — Начинается, — Мэтт цокнул. — Хватит разгонять то, что ещё не случилось. Даже не думай об этом. Я рад, что ты сейчас не загоняешься. Продолжай в том же духе. И… — он выразительно оглянулся по сторонам, — ну что, узнал, может, что нового от Чудилы, а? Столько наедине проторчали.       Почему-то этот вопрос моментально сбил весь расслабленный настрой с товарища. Он нахмурился, а над головой будто повисла маленькая серая тучка. Судя по всему, ответ либо отрицательный, либо полученная информация его не удовлетворила. Зная Эр, логичнее предполагать, что она дала ему отворот-поворот.       — Она… Не расположена больше к разговору.       — «Больше»? Ты где-то накосячил?       — Не я! — гаркнул Мелло. — В тот день, когда ты принёс лекарства, она хотела мне что-то сказать, но не сказала. Потому что пришёл ты.       Брови Мэтта свелись к переносице. Нихрена себе, на него ещё и обиду кидают за то, в чём он совершенно не виноват. Он нёсся в аптеку, как угорелый, стремился как можно скорее помочь. И даже сейчас. Он старается максимально не мешать, давать время наедине. Да, он не работает свахой, но проявляет максимальную степень какой-то солидарности. Готовит. По магазинам ходит. Убирается, когда того требует степень загрязнения их жилища. Мэтт делает всё. И, чёрт, может, ему тоже интересно, что там в конце этой загадки. Но он старается идти ко всему мелкими шагами, потому что так он уверен, что точно достигнет цели.       Хотелось ответить резким словцом, но Мэтт сдержался и лишь закатил глаза, поднявшись с места и сделав шаг к ноутбуку, чтобы начать демонстративно работать, продолжая структурировать информацию по делу Киры. Пусть Мелло с Эрин отдыхают. А Мэтт будет молча делать то, на что хватает его сил.       — Эй, — со спины окликнули. — Я не имел ничего в виду…       — Ага, — коротко ответил Мэтт, не отводя взгляд от ноутбука.       — Просто я расстроился и…       — Ага.       — Да посмотри на меня! Я что, со стенкой говорю?       В очередной раз закатив глаза, Мэтт обернулся.       — Прости. Правда, прости. У меня просто в последнее время… — Мелло силился подобрать слова, — …кипит башка. Мы топчемся на одном месте. Лувр-дом-Лувр-дом, и никаких подвижек в деле. Это очень меня раздражает. И вечно проблемная Эр. Вот что ни произойдёт, так ей то плохо, то она уходит в полный игнор. А практически вся работа с флэшкой завязана на ней. Я до сих пор ломаю голову над словами Роджера о Вамми, над тем, почему и для чего флэшку передали именно ей. Не мне. Не Ниа, чёрт подери. Слишком много чести для человека, которому это всё нужно, как утопленнику. Я просто устал думать, понимаешь? Я хочу, чтобы мы наконец получили новую информацию, с которой можно было бы работать.       Мэтт чуть тряхнул ноутбуком.       — Я не о Кире. Хотя это тоже. Его действия стали… Более наглыми, решительными, обширными. И нигде нет на него управы, будто никто даже не собирается его ловить. С него сняли ограничитель в виде Эл и теперь он в безопасности. Я не хочу, чтобы он так считал. Я хочу, чтобы он считался именно с нами, со мной! — Мелло с жаром ударил себя в грудь. — Я хочу достичь хоть чего-нибудь.       — Мы уже достигли. Осмотрись, Мелло. Мы в чёртовой Франции. Мы нелегально смогли попасть в другую страну. Это ли не достижение? Мы уже прошли первый этап загадки. Нашли координаты, и они указывают на Лувр. Всё мы делаем правильно. Просто на всё нужно время. Время, врубаешься? Ты не поймаешь Киру одним махом и не разгребёшь всю ту чушь, что закодировали в эту штуковину, — кивнул он на ноутбук.       Разговор закончен. Непонятно: сделал ли хоть какие-то выводы Мелло, стало ли ему легче, но продолжать эту тему особого смысла нет. Каждый останется при своём. Мэтт вернулся к работе за ноутбуком, но теперь из просто будничной она превратилась в нудную и тяжёлую. Он читал одну и ту же информацию, но другими словами. Убийство за убийством. Будто человеческая жизнь не стоила ровным счётом ничего, так, что комара прихлопнуть. А как бы поступил он? Многие люди заслуживают наказания, даже смерти, но кем нужно быть, чтобы лишать человека права на самое дорогое? Жизнь. Какое самомнение нужно иметь, чтобы распоряжаться чем-то настолько важным?       Невольно Мэтт начинает обдумывать: за что и для чего он мог бы убить человека. Что тот должен сотворить, чтобы Мэтт возомнил себя палачом? В мире очень много зла, много тех, кто готов убивать с особой жестокостью, а после — поиздеваться над телом. Достойны ли такие люди смерти? Или смерть для них — подарок? Ведь всю жизнь провести в неволе со строгим режимом кажется куда более достойным наказанием, чем мгновенная смерть от сердечного приступа. Бесконечно сидеть и думать. Думать-думать-думать над тем, что ты совершил и почему теперь у тебя небо в клетку.       Но есть и те, кому всё равно на заключение. Они адаптируются к тюрьме, привыкают, приживаются. И как такового наказания не чувствуют.       Это очень сложный вопрос, над которым можно рассуждать, казалось бы, бесконечно. Смерть — это высшая мера наказания. И Кира — не судья с присяжными, чтобы эту высшую меру назначать. Просто такой же убийца. Вот Джек Потрошитель, например, считал проституток раковой опухолью общества. И тоже убивал, преследуя, как он думал, благородную цель.       Раздался стук в дверь. Что было странно, ибо у Эр ключи в наличии. Мэтт с Мелло одновременно повернулись в направлении звука, затем переглянулись. Не дождавшись просьбы, Мэтт поднялся с места и сделал несколько широких шагов к двери. Замер на секунду и только сейчас обратил внимание на то, что у них нет дверного глазка. Неудобно. Схватил за ручку и потянул на себя.       На пороге оказалась Эрин. Её руки были заняты двумя красивыми кексами с цветной пудрой на верхушках. В них были вставлены маленькие горящие свечки. На лице у Вамми была та самая тонкая улыбка-ниточка. Мэтт отступил в сторону и Эр, зайдя, чуть приподняла руки, демонстрируя свою покупку.       — С… — она выдохнула, поджала губы и перевела взгляд на Мелло. — С днём рождения вас! — затем послышалось тихое пение: – С днём рождения вас! С днём рождения, Мелло и Мэтт, с днём рождения вас!       А ведь правда. Заики могут петь и ни разу не запнуться.       Мэтт так и остался тупо стоять, уставившись на горящую свечу. Он просто не знал, как на такое реагировать. Внутри смешалось щемящее чувство благодарности и даже шока, что Эр сделала подобный жест в их сторону. Это было бы совершенно не в духе такой отстранённой и холодной Вамми, которой она была в последнее время. Мэтт осознал, что улыбается, через несколько секунд, отчего вдруг сделалось так легко. Он подошёл к Вамми и взял её ладонь с одним из кексов в две свои, поднёс угощение ближе к лицу и, замерев буквально на мгновение, задул свечку.       «Хочу, чтобы то, что происходит между нами тремя, не кончалось никогда», — такова была его мысль.

***

      Эстер не знала, что загадали её друзья в тот день, но всей душой надеялась, что их желания обязательно сбудутся. Кексы были вкусными. Эрин успела попробовать оба, ребята с ней поделились — и это было классно. Дни, что прежде тянулись бесконечно долго, сейчас пролетали в безделье за мгновение. За Эстер Мелло заметил, что та порой не отлипает от телефона. Дело было в Барбаре. Да, сейчас они не могли видеться, но это не отменяет возможности переписываться.       Порой Вамми подолгу смотрела на телефон в ожидании уведомления. А стоило тому прийти — тут же бросалась отвечать. Барбара невидимой силой слилась с постоянностью Эстер, тут же перетягивая на себя внимание. Но не в «день рождения друзей». В тот день она старалась не брать телефон в руки. Старалась делать то, что умеет: улыбаться, как бы наивно это ни звучало, и слушать. Всё её проявление инициативы в разговоре заканчивалось тем, что ей нечего сказать. Она была просто счастлива тому, что смогла устроить маленький, но праздник.       — Когда у тебя день рождения? — спросил тогда Мэтт.       — Тридцать первого октября.       Рука Мелло коснулась плеча.       — Когда он наступит — мы будем готовы.       И Эстер очень хотелось верить, что к осени они всё ещё останутся вместе. Потому что приближающаяся разгадка файла на флэшке влекла за собой только чувство тревоги. Вамми не знала, что может скрываться за накопителем информации, но почему-то была свято уверена: ответ ей не понравится.       Состояние стало куда более спокойным, что не могло не радовать. Вамми развлекала себя ниткой, иголкой и листами бумаги, сшивая их вместе, делая альбом, возможно, книгу или новый дневник. Назначения своих действий она не знала, но монотонные движения успокаивали, занимали руки и вымещали лишние мысли из головы.       — Что это будет? — спросил склонившийся рядом Мелло.       — Всё, что захочешь, — ответила Вамми, решив после отдать полученный альбом в распоряжение друга.       Ночью она всё так же долго не могла заснуть. Не хотелось снова прибегать к снотворному. Нужен здоровый, естественный сон. Попить пустырника и постараться поменьше нервничать. Вот в чём заключалась её цель. Она смотрела в потолок мансарды и сжимала под одеждой крестик, будто якорь. Конечно, она думала о Барбаре. О той самой, что осталась в прошлом. О той, о ком она хотела рассказать Мелло, но после сделала вид, что не помнит этого. Не помнит. Лучше и злее шутки не придумаешь.       Отдых когда-то должен был закончиться. Это неизбежно, как и то, что рано или поздно они найдут продолжение загадки на флэшке. Вернувшись в Лувр после почти недели отсутствия, Вамми поймала себя на мысли, что несмотря на продолжение усердной работы — она не хочет найти ответ. Не хочет найти нужную картину. Хочет зависнуть в этом ожидании, а может, даже упереться в полный тупик.       Но это должно было случиться. И случилось.       La Morte della Vergine — Смерть Марии. Дева Мария — умершая и вознёсшаяся телом и душой — была изображена отлично от других картин с ней. Никакого нимба. Никакого одухотворения. Просто тело, на лице которого отображены муки и холод смерти. Слишком натурально. Караваджо — художник — изобразил подле трупа Марию Магдалину — именно кусочек её сгорбленной фигуры был частью паззла. Она сокрушённо сидела на маленьком стуле, видимо, собираясь совершить омовение, если судить по медному тазу у ног. В картине преобладали красные тона, что не соответствовало цветовой гамме изображения на картонке. Но на это были свои причины. Они неправильно поигрались с градиентом. Тона должны быть не зелёно-синие, а красные. Но всё же по теням, по пробелам света она смогла догадаться, что попала в цель.       Замерев напротив картины, она выдала себя с головой. Так и подмывало сделать шаги дальше, проигнорировать, притвориться, что ничего не нашла, но было уже слишком поздно. Её глаза смотрели на эту картину с жадностью и жаром, она впервые за всё время нахождения в Лувре задержала своё внимание, чтобы рассмотреть. И именно тогда, когда Эстер остановилась — она действительно увидела искусство. По телу пробежал табун мурашек, она смотрела и смотрела, не в силах отвести взгляд. Наваждение спало с неё незаметно и только тогда у Вамми хватило сил оглянуться по сторонам и понять, что каждая картина была столь же достойна внимания, как «Смерть Марии».       — В чём дело? — спросил рядом стоящий Мелло.       Эрин молча показала пальцем на картину.       — Это она? — в голосе звучало воодушевление.       Эстер достала фотоаппарат, купленный Мэттом в процессе «отдыха», и щёлкнула изображение. Сделала шаг ближе и сфотографировала маленькую памятку возле картины. Затем оглянулась на Мелло и кивнула. Тот расплылся в улыбке, а Вамми поджала губы, не испытывая ничего, кроме досады. Вот и подошли к концу их бесконечные поиски. А это значит, что сюда они уже вряд ли вернутся. И неужели Эрин не посмотрит все картины? Разумными глазами, а не глазами ищейки.       — Наконец-то, — выдохнул друг, — надо найти Мэтта и… В чём дело? — поинтересовался он, увидев перемену во взгляде.       — Я хочу посмотреть картины, — тихо пробормотала Эрин.       — Ну так ты и так… — Мелло запнулся. — А… Я понял. Так давай посмотрим? Не зря же мы на билеты раскошелились.       С этого момента она провалились в искусство с головой. Сложив руки за спиной, она медленно брела по залу, наполненному многолетними усилиями. На какой-то короткий миг Эстер действительно смогла забыться. Не думать о Барбаре, обо всей этой загадке и даже о родителях, которые её сто процентов ищут, но не могут найти. ИНГ остался в прошлом. Всё осталось в прошлом. Её глаза с жадностью вглядывались в картины, запоминая, фиксируя, чтобы в моменты, когда жизнь прижмёт её к стенке, превращая в подневольное животное, ей было, что вспомнить хорошего.       Мелло следовал за спиной тихой тенью, не стремился утащить куда-то, останавливался у тех же картин, чтобы посмотреть на них и продолжить путь. В какие-то моменты он будто бы порывался что-то сказать, но замолкал, так и не издав звука. Музей сложно назвать тихим местом, несмотря на табличку «Соблюдайте тишину». Но внутри сделалось приятно тихо, поэтому Вамми была благодарна другу, что он не говорит с ней.       Постепенно путь привёл их в главное крыло, за которым был выход. Пока они осматривали один из залов, товарищ успел написать Мэтту о том, что они встретятся у первого указателя. Так и произошло.       — Ну что, как успехи? — спросил он, убирая руки в карманы.       — Нашла, — Мелло кивнул на Вамми. Та достала фотоаппарат и показала картину.       — И где тут наш паззл? — Мэтт нахмурился.       Эрин приблизила изображение, демонстрируя их картинку, но в другой цветовой палитре.       — Ахренеть, как ты это разглядела вообще? Красава, Чудила! — друг потрепал её по волосам.       — Осталось только понять, где искать пароль. У меня уже есть несколько вариантов. Первый — название картины. Второй — оригинальное название картины. Третий — номер картины в музее. Четвёртый…       — Ладно-ладно, — Мэтт отмахнулся, — разберёмся с этим дома. Погнали? — кивнул головой на выход.       — Меня… — слова сейчас давались ей тяжело, — ждёт Барбара. Недалеко от Лувра.       — А… Эта девчонка. Тебя проводить?       — Нет-нет, — она покачала головой. — Я сама.       — А может, всё-таки… — Мелло не дали договорить.       — Лады, давай, не задерживайся там!       Эрин кивнула и первая направилась к выходу, не собираясь заставлять подругу ждать.       Стало ощутимо теплее. Март подходил к концу, отдавая все лучи солнца апрелю. Температура поднялась настолько, что Эрин могла позволить себе ходить в короткой жёлтой футболке с принтом цыплят и охристых шортах чуть выше колена. На случай ветра на неё была накинута серая ветровка. Она выбежала из здания Лувра, принимаясь оглядываться по сторонам в поисках скамейки, на которой могла разместиться подруга. Сегодня был важный и достаточно стрессовый для Эстер момент их дружбы. Барбара решила познакомить её с остальными своими друзьями. Они, судя по её сообщениям, плохо говорили по-английски, зато Эстер после встреч с подругой неплохо подняла свой французский и писать на другом языке для неё сложности не составит.       Завидев подругу в окружении двух парней, Вамми невольно замерла, испытывая стеснение. В голове зазвенела идея отменить встречу, но было уже слишком поздно — её заметили.       — Эй, — Барбара поднялась со скамьи и помахала рукой. — Эрин! — крикнула она, — Э-Р-И-Н, — весь её вид выражал крайнюю степень счастья, будто девушка выиграла в лотерею.       Тихо выдохнув, Эстер сделала несколько шагов ближе и на неё сразу же налетела подруга, крепко сцепив руки за спиной.       — Я так тебя ждала, мы столько не виделись! Целую вечность! — она отстранилась на секунду только для того, чтобы потом обнять вновь, ещё крепче. — Ты такая хорошенькая, я не могу!       — Барб, ты её сейчас задушишь, — пробормотал парень, неловко почесав затылок.       Его волосы были чёрные, челка спадала на лицо так, что подведённых тем же цветом глаз практически не было видно. Одет он также был во всё чёрное с редкими проблесками белого в браслетах на запястьях и ремне на низких джинсах. На футболке был логотип какой-то группы.       — Барб, придуши меня, — с усмешкой бросил второй, наряд которого был куда привычнее.       Синие джинсы, белая футболка и красный бомбер. Глаза карие, и, в отличие от первого, он их не красил. Каштановые волосы собраны в низкий короткий хвост.       — Мальчики, — Барбара наконец отстранилась, унося за собой сладкий запах духов. — Это Эрин! Эрин, это Жак, — показала на парня в чёрном, — и Дени.       Да. Они виделись в пиццерии, но Вамми так и не поняла, кто из них кто. Поэтому то, что Барбара повторила имена, очень удобно. Если эти двое нравятся Барбаре — значит, они неплохие ребята. Не то, чтобы Эрин прям уж на сто процентов доверяла подруге, но её выбор имел для Вамми значение. Однако незнакомое окружение и чужой язык всё равно подбивали улизнуть, поджав хвостик.       «Я немного беспокоюсь за своих друзей», — написала Эстер, повернув записку к Барбаре.       — А чего беспокоиться? — спросил Дени, нагло прочитав сообщение, чем заставил Вамми нахмуриться.       «Они без меня».       — Но они же уже не дети, — пожал плечами парень.       «Я ушла от них, не сказав, что буду гулять с кем-то, помимо Барбары».       — Ну, соври, — он снова пожал плечами. — Они же тебе не родители.       «Я плохо вру. И это некрасиво».       — Ну тогда извинись.       «Я не чувствую вины».       — Извинись понарошку, — Дени заискивающе подмигнул.       «Я так не могу».       — Ладно, прости… — сделав паузу, он добавил: — Видишь? Это просто!       — Всё-всё, — Барбара показала раскрытую ладонь, имитируя знак «стоп». — Хватит портить мою подругу. Эрин слишком добрая для ваших выкрутасов! — она закинула руку на плечо Вамми, чуть сжав. — Ну что, пойдём?       Подруга двинулась вперёд, и Эрин ничего не оставалось, как двинуться за ней. Солнце немного слепило глаза, Эрин жмурилась, стараясь спрятать взгляд от ярких лучей. Она практически не видела дороги перед собой, полностью рассчитывая на Барбару. Вокруг крутились два парня, быстро переговариваясь о чём-то. Вамми не вслушивалась, так как подруга не участвовала в разговоре, а значит, всё сказанное не имеет никакого значения для Эрин. Но долго игнорировать их не удалось, потому что разговор быстро перетёк к её персоне.       — Как там в Вашингтоне? — спросил Дени. — Ты ведь из штатов, верно?       Неверно. Ну вот что наплели её друзья? Выкручиваться теперь приходится Вамми. Как в Вашингтоне? Она не имеет понятия. Но признаваться во лжи не хотелось, ведь тогда она подставит своих настоящих друзей. А всех, с кем у неё «понарошку», ни капельки не жалко. Приходят и уходят. А вот Мэтт с Мелло останутся.       «Нормально», — написала в маленький блокнотик, не зная, что ещё сказать.       — Вы ведь приехали на шахматный турнир. Типа дофига умные?       Мрачный юноша отвечает вместо Эрин:       — Типа ты дофига тупой.       — Не помню, чтобы ты, Жак, был профессионалом в шахматах, — язвительно продцедил Дени.       — Ладью от ферзя отличить смогу.       — А я вот — нет, — Барбара непринуждённо улыбалась. — Ты давно играешь в шахматы? — спросила она. И в отличие от слов её товарищей — Эрин не почувствовала никакого двойного дна.       «Года в три научилась», — это правда. Джон Доу частенько играл с дочерью в эту настольную игру. Да и ИГН рекомендовал учиться. Шахматы развивают навык думать на несколько шагов вперёд. Эстер не казалось, что эта способность когда-нибудь ей пригодится. Ведь шахматы — это не реальная жизнь. В реальной жизни Вамми лень расходовать эмоциональные ресурсы на размышления о каждом своём шаге. Голова и без того взрывается от информации. Нагружать её дополнительно ей, пожалуй, лень.       — Да ты в натуре умная, — присвистнул Дени.       «Куда мы идём?» — написала Эрин, которой не очень хотелось под вечер заблудиться в чужом городе.       — Да просто гуляем, — ответила Барбара, пожав плечами. — А что?       «Не хочу уходить далеко от нашего дома».       — Родители запрещают? — поинтересовался Жак.       «Да, родители». Очередная ложь, Вамми нервно потёрла запястье, отвела взгляд. Если бы её родители знали, где она сейчас — Джейн бы непременно ругалась.       Через какое-то время они вышли к берегам реки Сены и направились гулять вдоль неё. Набережная была красивой, вдалеке видна Эйфелева башня, скопление людей сошло на нет, что не могло не радовать. Пространство просторное, ухоженное, и Вамми шла, вертя головой по сторонам и фотографируя глазами окружение. Эрин не знала, вернётся ли она ещё когда-нибудь во Францию, оттого такой момент был крайне важен для пятнадцатилетней девочки вдали от настоящего дома. Ох, если бы рядом были Мэтт с Мелло. Наверняка они бы тоже оценили красоту Парижа.       Но что же насчёт этой компании? Нравилась ли она Эрин? Ответ пока затруднителен. Когда компания подростков зашла в магазин, они чуть случайно не украли банку с фруктовым лимонадом. Дени засунул её в сумку и направился на выход. Как хорошо, что Вамми это заметила и оплатила её на кассе. На этот раз у неё с собой были деньги. Обидно, правда, что мальчики почему-то не сказали ей спасибо, а просто стрельнули странным взглядом. Но ничего. Всех воспитывают по-разному.       Вамми практически не принимала участия в разговоре, так как на то, чтобы что-то написать, нужно время, а ребята скакали с темы на тему. Может, это и неплохо. Не сказать, что Эстер прямо-таки очень сильно хотела с ними говорить.       — Эй, Эрин, — окликнул её Жак.       Эстер обернулась. Новые знакомые расположились на скамейке. Дени сидел вплотную к Барбаре, закинув руку на плечо. Жак сидел чуть поодаль, скрестив руки на груди. Для Эрин там места не нашлось, так что она просто неловко встала рядом.       — Вон, — приказным тоном сказала Барбара, встряхнув плечами. Оба парня встали, уступая место Вамми. — Моя симпампушечка, садись.       От «симпампушечки» щёки чуть покраснели. Интересное слово. Эрин бы ни за что его не смогла выговорить, но обращение казалось таким мягким и сладким, что невольно смущаешься. Садясь рядом, Вамми неловко положила руки на колени. Барбара повторила жест Дени, закидывая руку на плечо и прижимая Эстер к себе.       Допив банку лимонада, Дени сжал её с характерным звонким звуком и бросил в сторону мусорки. Не попал.       — Мазила, — Жак проделал то же самое движение. Тоже не попал.       Дени взорвался смехом. А Вамми всё ждала, когда они поднимут мусор. Но этого не случалось. Парни сели по краям скамейки, снова принявшись о чём-то болтать. А Эрин же осталось подняться, чтобы исправить это недоразумение. Сначала одна. Затем вторая. Если бы она это не сделала — ветер бы отнёс мусор прямо в реку.       — Да ладно, — протянул Дени. — Ты такая правильная.       «Я знаю, спасибо», — написала Эрин.       — Это был не комплимент.       — Заткнись, — локоть Барбары врезался её другу в живот.       — Нет, серьёзно, — Дени схватился за бок. — В воскресной школе сегодня выходной?       «Воскресная школа по воскресеньям. Так что да», — Эрин подчеркнула слово «воскресная».       — Мне интересно, насколько всё плохо, — Дени наклонился вперёд, чтобы через Барбару видеть лицо собеседницы. — Ты когда-нибудь целовалась? Курила? Может…       — Не все ведут такой образ жизни, как ты, — зло процедила Барбара.       «Нет, конечно. Курить вредно».       — А, значит, целовалась?! — брови собеседника взлетели в шоке. — А воскресная школа случайно этого не запрещает, а?       Ладно, может быть, родители водили его в воскресную школу и поэтому он так к ней цепляется? Может быть, четыре часа на занятиях утром в воскресенье оставили настолько глубокий шрам на его сердце, что все разговоры он непременно желает свести именно к ней.       Любые вопросы, которые ей не нравились, Вамми предпочитала игнорировать. Так она поступила и теперь. Но Дени не собирался переключать разговор на себя, как обычно он любил это делать. Ох, нет. Ему резко стала интересна персона Вамми.       — Слушай, а кто согласился? — в его тоне было что-то не то. — Не говори, что с языком? Ты только внешне такая святая?       — Заткнись, — с ещё большим нажимом сказала Барбара.       — Господи, только не пиши мне, что всё дошло аж до секса. Я скорее поверю, что Жак наконец перестанет напяливать чёрные шмотки.       Вамми не успевала писать.       — Всё было прямо в церквушке, в воскресенье? Или ты предпочла другую атмосферу?       — Я бы сейчас предпочла, чтобы ты ушёл, — голос Барбары был полон злости.       А Эрин наконец дописала ответ:       «Обезьяну можно научить пользоваться печатной машинкой и собирать свои игрушки. Мне жаль, что родители не смогли научить тебя убирать за собой мусор. Я очень сочувствую, что, чтобы привлечь к себе внимание Барбары, тебе нужно идти на такие подлости, как оскорбления её друга. Неприятно было познакомиться».       Поднявшись с места и убрав блокнот в карман ветровки, Эрин направилась в обратную сторону, чтобы выйти сначала к Лувру, а затем и к дому. Правильно говорят, что мир познаётся через контраст. В контрасте с этими двумя парнями её друзья казались ей ещё более замечательными. Шаг был достаточно быстрый, чтобы сразу оторваться от скамейки, но недостаточно, чтобы Вамми нельзя было нагнать.       — Подожди! — окликнула её Барбара и Эрин невольно замерла. Подруга приблизилась, тяжело дыша. — Не обращай на них внимания. Пойдём вместе, а?       «Если хочешь провести с ними время — я не стану препятствовать».       — Не хочу! — уверенно сказала подруга. — Я хочу с тобой!       Эрин вздохнула и направилась вперёд куда медленней. Барбара шла рядом, сложив руки за спиной.       — Ну какие гады, скажи?       «Почему ты тогда с ними дружишь?»       — Иногда они весёлые.       «Не стоит», — она снова убрала блокнот в карман.       Прогулка из просто хорошей превратилась в приятную. Они шли плечом к плечу и Барбара снова включила режим «говорю, не ожидая ответа». Она рассказывала о том, как прошла неделя в отсутствии Эстер, чем она успела заняться, даже про первую весеннюю фотосессию на улице. Вамми слушала и кивала, чувствуя, что теперь ей гораздо спокойнее. Радует, что подруга встала на её сторону. Казалось бы: очевидно, что Дени не прав. Но когда подросток находится в социуме, он вынужденно склоняется к мнению большинства. Но Барбара не такая. И это классно.       — Щёлкнемся? — подруга потрясла фотоаппаратом.       Эстер должна была отказать. Не должно быть фотографий с её лицом, учитывая, против кого они собираются бороться. Но каков шанс, что Барбара, француженка, будет когда-то замешана в этой потасовке? Практически никакого. Так что Вамми согласилась, пренебрегая собственным правилом.       Она прижалась поближе к подруге, чтобы хорошо поместиться в кадр. На лице возникла тонкая улыбка. Вамми моргнула, когда щёлкнула вспышка. При взгляде на готовую фотографию сделалось тепло. Потому что снимок казался искренним.

***

      «Здравствуй, Эрингиум.       Если ты слушаешь это, значит, информация о моей смерти уже дошла до тебя. Данная запись ни в коем случае не должна попасть в руки полиции или в средства массовой информации. Чем меньше людей знает о её существовании, тем безопаснее и для тебя в том числе. Вот протокол действий.       Первое — не оцифровывай то, что находится на флэшке. Запомни и эти мои слова, после чего уничтожь её.       Второе — направляйся по адресу, который я укажу ниже, во Франции и забери оставленный там кейс. Его несложно будет найти, если знаешь, кто тебя туда направил.       Третье — вернись обратно в Великобританию и действуй по оставленным указаниям в кейсе.       Удачи».