Requiem

      — Ну что… Когда ты собираешься домой? — робко спросил Мелло вечером, когда Вамми решила прогуляться по Кале.       Этот день по праву можно было считать их последним днём во Франции. Уже завтра они будут дома, в Англии. Мелло нашёл какую-то автобусную компанию и уже оплатил билеты на паром. После небольшого паспортного контроля в Кале они будут совершенно свободны. Полтора часа через пролив — и уже в Дувре. А оттуда прямиком в Саутгемптон — город, адрес которого указан на брелке одной из связок ключей. Первый шаг. И по совместительству — часть последнего.       Вопрос Мелло будто вывел Вамми из самой глубины мыслей. Она подняла на него взгляд, чуть склонив голову, будто не расслышала вопроса.       Мелло прокашлялся:       — Ты собиралась к родителям, когда мы попадём в Англию. И я подумал…       Эрин встрепенулась:       — Не стоит переживать. Мы встретимся с тем человеком вместе. Потом… — на её лице возникла улыбка. — Я хочу познакомить вас с моими родителями.       Это мысль действительно её радовала. Вамми купалась в фантазиях, где друзья у неё дома, она показывает им свою комнату, свою библиотеку. Это было бы действительно замечательно. И родители будут рады, что дочь наконец-то привела домой друзей. Они прогуляются по любимому парку Вамми, поедят мороженое. Как раз наступает солнечная пора. Длинные брюки сменятся короткими шортами, а рубашки — футболками. Эстер покажет Мелло и Мэтту места, в которых она бывала в детстве. Это будет самым настоящим отпуском после всего, что они пережили.       — С твоими родителями? — Мелло изумился. — Я… не уверен, что я им понравлюсь…       — Глупости! — возразила Эрин, заикнувшись с кивком. — Конечно, понравишься! Мне же ты нравишься!       Мелло предпочёл ничего не отвечать. Он опустил взгляд на асфальт, и они продолжили прогулку в тишине.       Несмотря на привычно бессонную ночь, следующий день наступил практически незаметно. Ребята подхватили вещи и направились к точке сбора, где остановился их автобус. Вамми практически ничего не помнила о Кале, так как провела всё время тут с температурой под сорок. Сейчас же, рассматривая невысокие здания и архитектуру, пришла к мысли, что всё не сильно-то отличается от Дувора. Очень странное чувство — путешествовать легально. Без волнения за то, что их может остановить полиция или береговая охрана. Ехать им было совсем-совсем немного. Из автобуса понадобилось выйти исключительно для паспортного контроля.       Очередь была медленной, но не длинной. Они подошли к стеклянной кабине, демонстрируя свои паспорта. Им задали несколько коротких вопросов: «Знают ли родители, с кем вы путешествуете?», «Где живёте?», «Цель визита во Францию?». Самое главное — отвечать уверенно. Пограничный заострил особое внимание на Эрин, потому что та заикалась, отчего любая её фраза выглядела, как выдумка на ходу. «Вы можете идти» — едва не попало под сопровождение облегчённых выдохов.       Вся дорога проходила в непонятных напряжении и суете. Учитывая, как долго они продумывали путь во Францию — дорога назад показалась Вамми удивительно быстрой. Она чувствовала, что её сердце бьётся чаще от каждого взгляда незнакомых людей. Будто кто-то поймает её за руку и скажет: «Эй! Её тут быть не должно!»       «Быть не должно». Флэшка была уничтожена, и теперь Вамми действительно чувствовала, будто с неё сняли ошейник. Свобода ли это? Или потеря контроля? Она не знала. Это был такой значительный период её жизни, который сейчас казался лишь коротким мгновением. Когда она вышла на борт — посмотреть на воду внизу — её мучали мысли о том, что всё как-то неправильно. Будто она и не уезжала из Англии, а Франция была лишь странным-странным сном.       Рука накрыла телефон в кармане. Эстер достала раскладушку и обнаружила несколько сообщений от Барбары.       «Без тебя мои друзья кажутся ещё тупее, чем обычно».       Губы невольно изогнулись в улыбке. Вамми быстро написала ответ и захлопнула моторолу.       Холодный морской воздух трепал волосы. Она облокотилась на перила, рассеянно смотря вниз. Пролив Ла-Манш. Какой же ты холодный. По коже прошлись мурашки от воспоминаний о температуре той воды. То, что Вамми пережила, было самой настоящей встряской после долгих лет добровольного заточения дома. Неужели теперь всё будет по-другому? Более… Безопасно?       Но впереди ещё одна неразгаданная тайна. Эл просит их встретиться с одним человеком, но кто это? Друг или враг для Вамми? Кому Эл мог бы доверить личности своих наследников? Все тайны? Материалы расследования? Что-то Вамми подсказывало, что данная личность ей не слишком понравится.       Но если за ней стоят ответы — она готова потерпеть.       Стоило ступить на сушу, как Вамми облегчённо выдохнула. Они в Англии.       — Так, — деловито начал Мелло, устремив серьёзный взгляд на Эстер и Мэтта. — Теперь нам нужно попасть в Саутгемптон.       Мэтт тяжело вздохнул:       — Капец, нам нужно тащиться на поезд в Лондон, потом на пересадку на поезд до того городишки… — его явно утомила дорога.       — Мы… — робко начала Эстер. — Мы можем в Лондоне остановиться у моих родителей…       — Нет! — быстро возразил Мелло. Затем, прокашлявшись, продолжил: — Нет, в этом нет нужды. Мы же договорились — ты вернёшься, когда мы получим ответы, верно?       Вамми слабо кивнула.       — Вот, — Мелло выдохнул. — Ладно вам, всего четыре часа пути — и мы будем на месте! А там остановимся в отеле.       — Может, всё же к Чудиле? — лениво пытался оспорить решение Мэтт.       — В отель! — Мелло хлопнул кулаком по раскрытой ладони. — Вперёд на поезд!       И откуда в Мелло столько энергии? Вамми уже предвкушала, как будет лежать и ничего не делать после длинной — в целый день — дороги. Она лениво плелась сзади, стараясь занять себя мыслями: какая ткань подходит Барбаре? Обязательно нужно повязать ленточку на запястье, чтобы держать эту девочку в голове.       И это ещё только начало. Судя по всему, финальная точка назначения у них — самый север Англии, небольшой город — Алник. Как туда добраться, Вамми не представляла. На поезде это почти весь день. Но в Саутгемптоне оставлено что-то, что им должно помочь. Автомобиль? Если судить по тому, что и у Мелло, и у Мэтта теперь есть права…       …Хотя Вамми не очень доверяла водителям, которые права получили из таинственного кейса где-то в глуши.       Вамми не горела желанием ни с кем разговаривать, когда они сели в поезд. Может быть, она немного обижалась на Мелло за то, что он не согласился заехать к её родителям. Она не была уверена. С одной стороны, он прав: они договорились, что Вамми вернётся домой после того, как дойдёт с ними до конца. С другой… она так скучала по дому, господи. Хоть бы одним глазком снова увидеть Джона и Джейн. Это было бы замечательно. Они наверняка будут очень-очень рады.       Хотя… может быть и такой вариант, что, вернувшись, Эрин не захочет уходить.       — Эй, — окликнул её Мелло.       — М? — вопросительно замычала Эрин, отрывая взгляд от окна.       Мелло молчал. Просто сверлил её взглядом некоторое время, после чего буркнул:       — Ничего.       Вамми пожала плечами и продолжила смотреть в окно.

***

      Утро Мелло началось не с кофе, а с ужасной паранойи.       Когда они добрались до Саутгемптона, первым делом направились в отель. Никто не был против решения вырубиться до следующего дня на идеально заправленных кроватях. Мелло поймал себя на мысли, что ему плевать на цену — выбор пал на первый попавшийся им на картах отель. Не прогадал. Апартаменты находились в небольшом здании, но номер на троих, тем не менее, был. Мелло уже успел забыть, каково это — спать одному. Не пришлось доплачивать за отсутствие паспорта, не пришлось придумывать никакие обходные пути. Всё прошло гладко, быстро — и вроде бы Мелло должен был остаться довольным, но…       Любая быстрота неумолимо приближала их к разгадке. А разгадка — к поездке Вамми домой.       Стоило ему проснуться — он беспокойно заметался по кровати в поисках своих товарищей. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, где он и где его друзья. Пробуждение было испорчено. На часах значилось пять утра. Не мудрено — они разошлись спать довольно рано, оттого и пробуждение перенеслось.       Он устало потёр лицо, ещё раз осмотрелся, будто желая лишний раз убедиться в своём местоположении. Из-за зашторенных окон пробивался тусклый свет. Господи боже, когда они уезжали из Англии, ранний рассвет был чем-то аномальным; сейчас же, в начале апреля, световой день увеличился.       Мелло поднялся, сделал несколько шагов и чуть приоткрыл шторы. Солнце. Нет привычной для Великобритании хмурой осенней погоды. Но почему-то Михаэлю сделалось противно. Погода совершенно не сочеталась с его настроением. Пасмурным. Дождливым.       Да, Вамми должна уехать. Это нормально. Не может же Мелло, в конце концов, держать её рядом силой. Но всё равно внутри что-то воинственно кричало: может! Продлить момент до разлуки, не рваться в этот Алник сегодня же, максимально оттянуть момент…       — Не спишь.       Мелло вздрогнул и обернулся. Рядом стояла Вамми в спальной рубашке, сонно протирающая глаза кулаком.       — Не сплю, — кивнул он, смотря на девочку с опаской, будто на бомбу замедленного действия. — Давно проснулась?       — Давно, — кивнула она, сделав шаг к окну. — Сегодня будет длинный день. Дорога до Алника должна занять…       — Не сегодня, — покачал головой Мелло. — Нужно обосноваться в городе, понять, от чего ключи…       — Значит, поедем ночью, — с характерным заиканием сказала Вамми.       — Нет!       — Мелло.       — Что?       — Я всё равно уйду, ты ведь понимаешь?       Мелло поджал губы и опустил взгляд вниз. Конечно, он понимал. Понимал, но не мог смириться с неизбежностью этого момента. А то, что Эрин навязчиво приближает его — раздражало до дрожи. Но больше всего бесило не это. Он не мог ничего сказать против. Не было ни одной причины, по которой они должны были бы задержаться в Саутгемптоне. Кроме того, что Мелло просто не хотел её отпускать.       Внутренности будто разрывало на части. В горле застрял ком обиды, гнева. Не то крик, не то резкое словцо. Хотелось схватить Вамми за плечи, встряхнуть и сказать: «Ты настолько сильно хочешь от нас уехать?». Мелло с Мэттом будто не имели в её жизни достаточного веса. В сравнении с родителями — уж точно.       Родители. Концепция, Мелло незнакомая. Неужели их действительно настолько любят? Неужели ребёнок всегда вынужден бежать именно к ним? А как же друзья? Цель поймать Киру? Всё это меркнет?       Может, и не нужны Мелло никакие родители, если одно их наличие — повод отпустить всё, что дорого.       Эрин же суетливо ушла вглубь комнаты и вернулась с небольшим блокнотом. Написала что-то и всучила Мелло в руки со словами:       — Вот, — она кивнула подбородком на листок. — Это мой адрес в Лондоне. Ты всегда можешь прийти. Я буду… — она дёрнула себя за короткую прядь, — …рада.       Сомнительное утешение. Мелло сжал листок и сунул его в карман.       — Разберёмся с ключами и отправимся в Алник, — буркнул он, будто вынося приговор.       Вамми улыбнулась. Её лёгкое отношение к предстоящему расставанию бесило. Но Мелло не смел ничего больше сказать.       С этого момента он чувствовал, как между ним и Эр вырастает стена. Он прятал от неё взгляд утром, не мог даже вставить типичные замечания за завтраком. С Эрин весело щебетал Мэтт, болтая о том, что если ключи будут от тачки — он отвезёт всех сам. Вамми высказывала сомнения. Мелло был убеждён в недальновидности этого решения, но молча кипел, не говоря ничего в укор.       Он занялся собственным вопросом: что, собственно, будет дальше? Если Вамми от них отколется — Мелло останется на пару с Мэттом. Возможно, с новыми данными, которые помогут расследованию. Возможно, упомянутый человек каким-то образом поможет им приблизиться к поимке Киры. Мелло взращивал в себе настрой во чтобы то ни стало достичь своей цели. С Эрин или без. Будет замечательно, если после конца всего этого он заявится на порог к Вамми…       В качестве кого? Друга из прошлого? Друга из прошлого — и по совместительству гениального детектива? Звучит не так уж и плохо. Может, он действительно познакомится с её родителями. Вамми больше не будет нужды прятаться, скрываться. Их трио будет восстановлено.       Нужно только поймать Киру. Почему-то Мелло казалось, что все проблемы исчезнут, как по мановению волшебной палочки.       Глупо? Весьма.       Мелло пересчитывал оставшиеся средства, приходя к выводу, что теперь, когда у него есть документы, он сможет устроиться на работу. Не здесь. Теперь Мелло ещё больше хотел свалить из Великобритании. Как можно дальше от дома Вамми. Как можно дальше от… Эрин.       Он мельком бросил взгляд на Вамми, которая смеялась от какой-то шутки Мэтта, прикрыв ладонью рот.       Ну почему, почему всё должно меняться?       Адрес, указанный на подсказке, привёл их на частную парковку. Худшие опасения Мелло и самые смелые надежды Мэтта подтвердились — их ждал автомобиль. Поднявшись на несколько ярусов наверх, они столкнулись с тем, что для них припасли. Красный Vauxhall Corsa с округлым кузовом и небольшими фарами. Машина выглядела до одурения скучно — самая среднестатистическая, которая только может быть, но Мэтт светился так, будто перед ним не меньше, чем новенький Мерседес-Бенс С-класса. Он несколько раз обежал её по кругу с криками: «У меня есть права!». Затем выхватил у Мелло ключи и поспешил осмотреть салон. Мелло с тяжёлым вздохом последовал за ним.       Тканевые сидения, СD-плеер… Взгляд Мелло был полон скептицизма.       — Ты когда-нибудь водил машину? — спросила Вамми, стоя на расстоянии пяти метров со сложенными за спиной руками.       — Не-а! Щас исправим! — голос Мэтта был полон уверенности.       — Это плохая идея, — Вамми сделала широкий шаг назад.       — Естественно, — Мелло вылез из салона и скрестил руки на груди. — Мэтт, ты не умеешь водить машину.       — Да! Не умею! — всплеснул руками Мэтт. — Но тут пустая парковка! Не во что врезаться! — он-то как раз из салона вылезать не собирался.       — Дело не в этом, а…       Мэтт уже завёл машину. Автомобиль резко дёрнулся вперёд. Потом назад. Затем снова вперёд.       Вамми показательно отступила ещё, она добежала практически до входа на этот ярус парковки, сложила руки у рта и прокричала:       — Я верю в тебя!       И именно «вера» в Мэтта заставила её отойти метров на двадцать от этого эксперимента, который, по мнению Мелло, не мог кончиться ничем хорошим. Он тяжело вздохнул и со скрещенными на груди руками наблюдал за потугами друга управлять машиной. На лице того сияла улыбка, будто ему преподнесли самый желанный из всех подарков.       — Всё, Мэтт, хватит, вылезай! — воскликнул Мелло, сделав шаг навстречу автомобилю.       Мэтт затормозил так, что шины оказались в миллиметре от ботинок Мелло. Друг опустил стекло, закинул руку на дверь и уверенным голосом выдал нараспев:       — Подбросить, малышка?       Мелло цокнул и закатил глаза:       — Мэтт, серьёзно, ты даже без понятия, как включить грёбанный поворотник, так что вылезай-ка из машины. До Алника мы поедем на поезде.       Мэтт уронил улыбку, процедил что-то сквозь зубы и заглушил автомобиль. Выходя из машины, он чуть не прибил стоящего рядом Мелло дверью. Вопрос открытый: случайно ли. Весь его вид выражал разочарование и раздражение. Мелло же бесило его беспечное поведение — при том факте, что он в курсе об отъезде Вамми. Но это совсем не мешало ему мило с ней чирикать за завтраком. Мэтт не изменился от слова совсем.       — Ну, — скептически вскинув бровь, начал он, — и зачем, по-твоему, нам дали тачку? Чтобы мы до Алника на поезде пиликали?       — Мне кажется, Эл не был уверен, сколько времени уйдёт на разрешение загадки. Может быть, к тому моменту мы бы научились водить автомобиль.       — Что там уметь? Покупаешь в магазине книжку, читаешь, учишь — и всё! Водить машину — не что-то архисложное, — Мэтт шаркнул ногой по асфальту.       Мелло решил не спорить. Он направился в сторону Вамми, что сохраняла расстояние выстрела от авто. Улыбка на ней будто была приклеена. Она стояла с сцепленными за спиной руками и просто наблюдала за друзьями. Когда они приблизились, та лишь спросила:       — Как успехи? — её взгляд был направлен на Мэтта.       — Идём в книжный за «искусством вождения для чайников», — буркнул он.       — О… — протянула она, приложив палец к губам. — К моим родителям лучше на машине не приезжать. Папа не доверяет водителям, у которых стаж меньше половины ж… — резко кивнула, — …жизни.       Мелло вздрогнул при упоминании родителей.       — Я буду профи, я тебе отвечаю, — Мэтт усмехнулся.       И Мелло окончательно убедился, что отъезд Вамми его будто бы совершенно не колышет. Это резануло по нервам. Он чувствовал себя полностью одиноким в своей драме, которая, со стороны остальных, возникла буквально из воздуха. Мелло угрюмо опустил взгляд вниз, шагая за друзьями на автопилоте. Это было нечестно.       Ему явственно хотелось поговорить с Мэттом об этом. Как с другом. Как с близким человеком. Но не при Эрин. Потому что разговор явно пойдет о ней. Почему это его не волновало? Потому что возвращение Вамми домой — естественно? Или он просто делает вид?       Спокойствие Мэтта всегда было неотъемлемой его чертой. Порой это бесило. Но в то же время давало какую-то стабильность, надёжность. Смотря на друга сейчас, Мелло упорно думал о том, что воспринимает его так, как воспринимал Эрин. Как нечто естественное. То, что никогда от него не уйдёт. И в этот момент он осознал истинную ценность друга, который у него есть. В тучном настроении на секунду мелькнуло солнце. По крайней мере… Мэтт будет с ним. Это, оказывается, дорогого стоит.       Мелло перевёл взгляд на Эрин, на её улыбку, когда она общалась с Мэттом. Ему бросалось в глаза, как она периодически ищет Мелло взглядом, следя за тем, чтобы тот не отставал. Михаэлю дорого это «трио». Ему нравится спокойствие Мэтта, милая ведомость Эрин, то, что происходит между ними. Что будет, когда один человек из компании отколется?       Мелло придется об этом узнать.       У Мэтта была способность потрясающе ориентироваться в любом городе. Так что книжный они нашли без каких-либо проблем. Вамми сразу направилась отдел отечественной классики, отойдя от компании. Мелло и Мэтт поспешили в учебные пособия, чтобы найти нужное.       — Эрин уедет, — неуклюже начал разговор Михаэль.       — Я знаю, — кивнул Мэтт и присел на корточки, выискивая нужную книгу.       — Тебя это… не смущает? Вообще?       — Она будет счастлива, — Мэтт вытянул нужный томик и открыл его, нахмурившись. — Вокруг неё будет любящая семья. Она про своих родителей может бесконечно говорить. Она будет в безопасности. И всегда будет ждать нас в гости. В чём проблема?       Для Вамми — ни в чём. Проблема в том, что Мелло эгоистичный мудак. Он даже на секунду не задумывался о том, как будет чувствовать себя Эрин. И такая простая фраза Мэтта заставила его.       Если вокруг Эр будет любящая семья, любимые отрезки ткани, миллионы дневников, овсяное печенье — в чём проблема? Если она будет счастлива, наконец увидит любимых людей, будет под защитой отца, про которого она так много рассказывала… Неужели это — худший вариант?       Элементарное, но такое тупое упрямство не позволяет Мелло пересечь порог её дома в качестве какого-то жалкого друга из прошлого. Он хочет быть её настоящим. Быть рядом. Тем, кто защищает её. Но если его условную «работу» будут выполнять другие люди… Так ли это плохо?       Он разочарованно опустил взгляд вниз, шаркнул ногой по полу. Вопрос Мэтта остался без ответа.       — Нашёл! — воскликнул друг. — Нам нужны эти три книги! — он повертел в руках искомое. Одна из них была просто справочником всех дорожных знаков. Другая, потолще, непосредственно содержала правила дорожного движения. И последняя — руководство по вождению механики и автомата.       — Идём на кассу.

***

      — Если задуматься, — начала Эстер, лениво ковыряя содержимое тарелки, — то омлет с курицей — это мать, запечённая в своих детях…       — Боже, я не хочу думать об этом за завтраком, — Мэтт откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.       Вамми лениво окинула взглядом помещение. Снятые апартаменты были небольшими, но пространства хватало на троих. Даже очень. Потому что Мелло смог спокойно удалиться в соседнюю комнату и не слушать бормотание Вамми о том, что завтрак её немножечко пугает. Весь её поток мыслей достался Мэтту. А он его принимал. Спокойно.       Но Эрин было неспокойно от одного важного факта.       — П-почему, — буква «п» — ловушка для заики, — …ты не едешь?       — Я же сказал, — голос Мэтта звучал на выдохе. — Я хочу научиться водить. Мне нужно покумекать над книжками…       Эрин покачала головой. Это было неправдой по нескольким причинам. Во-первых — это их последнее путешествие втроём. Что неоднократно отмечал Мэтт, добавляя, что это будет «дико круто». Во-вторых — обучиться водить он мог и позже. Сейчас в этом не было никакой срочности. Так что такое ленивое оправдание Вамми не устраивало. Она могла бы сделать, как всегда: принять всё, как есть. Но не могла. Потому что это значило расстаться с Мэттом перед самым важным приключением в её жизни.       — Мэтт, — сказала она, устремив свой взгляд точно в глаза друга.       Он вздохнул.       — Вам с Мелло явно надо поговорить. Он шарахается от тебя последние двое суток. Это ненормально. Я хочу, чтобы вы прояснили отношения. Без меня.       Вамми поджала губы. Он был прав. Но внутри вспыхнул огонь злости: значит, это всё из-за Мелло?! Он быстро назначился виноватым в её голове. И от этого сделалось и больно, и грустно одновременно.       — Мы последний раз завтракаем вместе, — рассеянно сказала Вамми.       — Не загадывай, — усмехнулся Мэтт. — Кто знает, как жизнь повернётся. Но да. Сейчас нам нужно разойтись.       Эрин не выдержала. Она резко поднялась, стул со скрежетом отодвинулся назад. Она обошла стол и обхватила руками плечи Мэтта, прижимая его к себе. Сегодня они уезжают. Билеты куплены на двоих. Уже завтра они будут на другом конце Англии, в Алнике. Так далеко от Мэтта, от которого Вамми не отходила на протяжении многих месяцев.       Мэтт обнял её в ответ и похлопал по спине в дружеском жесте.       — Ладно тебе, — начал он, — ты только не кисни, ладно? Прикачу к твоим родакам на тачке. Надеюсь, твой отец смирится, что опыт вождения у меня будет… пара дней?       Эрин тихо посмеялась.       — Всё будет зашибись. С тобой же Мелло. Он самый большой параноик по части опасностей вокруг тебя. Доберётесь без проблем. А потом с севера на юг… Ты к родителям. А мы… разберёмся как-нибудь.       Вамми кивнула и отстранилась, смотря на друга с улыбкой:       — Я буду скучать.       — Ясен пень. Я тоже так-то, — Мэтт пожал плечами с неловкой улыбкой.       За спиной раздались шаги. Эрин обернулась и заметила Мелло со спортивной сумкой через плечо. Его взгляд с сурового и уверенного смягчился до тёплого. Он смотрел на друзей с каким-то странным выражением лица. С таким Джон вспоминал о молодости и знакомстве с Джейн. Кажется, это называлось ностальгией.       — Пора, — сказал Мелло, кивнув на выход. — Поезд ждёт.       Вамми подобралась, расправляя плечи, и провела ладонями по одежде, разглаживая её. Она набрала в грудь воздух, выдохнула, обернулась на Мэтта, пославшего ей улыбку, и направилась за Мелло. Она понимала, что им нужно поговорить в этой долгой и утомительной дороге, но не имела понятия: о чём и как.       Они поехали налегке. С собой у Мелло была только спортивная сумка с их документами, необходимыми подсказками и небольшой аптечкой «на всякий случай». Эстер же впервые за долгое время была свободна от груза чемодана, отчего было несколько необычно. Её преследовало чувство, что она что-то забыла, хотя это было не так.       Их ждали утомительные и долгие восемь часов дороги. Вамми только стоя на перроне почувствовала острую нехватку какой-нибудь книжонки. Так можно было бы хоть немного скоротать время, а не сидеть с Мелло в напряжённом молчании все часы. Она тяжело вздохнула и покачала головой. Как хорошо, что ей было по большей части всё равно. Она никогда не чувствовала «молчаливой неловкости». Эрин вообще редко улавливала какую-либо атмосферу. Сейчас это должно служить ей на руку. А что до чувств Мелло… Пусть сам начинает разговор, если его что-то не устраивает.       Их маршрут лежал сначала до города Бирмингема, а от него прямой рейс вёл строго на север до Ньюкасла. Конечно, был ещё вариант поехать через Лондон, но их маршрут его избегал. Дополнительный час в дороге. Вамми раздражало то, как Мелло старательно ограждает её от дома. Но сказать что-то в укор не решалась. В конце концов — не она продумывала весь этот маршрут, не она покупала билеты и не ей тащить сумку. Брать какую-либо ответственность за дорогу ей не хотелось. А потому и возмущаться было неуместно.       Когда Вамми заняла привычное место у окна, в голову вдруг проникла мысль: а ведь это действительно её последнее путешествие вместе с Мелло. На сердце в этот момент будто бы повесили гирю. Она чуть смягчилась, поджав губы, и ещё внимательнее устремила свой взгляд в окно. Ей хотелось бы винить в напряжённой атмосфере самого Мелло, но не получалось. Она прекрасно осознавала, какой вклад сама вносит в молчание между ними. Через толстый слой собственного безразличия упорно пыталась пробиться тоска от того, что она больше не будет сидеть рядом с ним: вот так, в дороге. Уголки губ чуть опустились вниз от этих навязчивых мыслей.       Ей бы так хотелось поделиться с ним мыслями о родителях, планами на возвращение домой, идеями, чем бы она занялась в первую очередь. Но такие рассуждения не встретят радостный отклик, как в случае с Мэттом. Мелло более болезненно воспринимал их расставание. И это было… странно, если вспомнить самое начало их общения. Они были так далеки друг от друга. Она явно раздражала Мелло. До сих пор периодически раздражает. Но их отношения стали другими. Он знает про неё больше, чем кто бы то ни было. Ну кроме, разве что, родителей. Возможно, Мелло с Мэттом действительно самые близкие её друзья. Из тех, что были. И из тех, что будут.       Единственные в своём роде.       А она про них практически ничего не знает.       — Мелло, — начала она, не отводя взгляд от окна. — Ты когда-нибудь мечтал о родителях?       Вопрос казался слишком личным, почти бестактным с точки зрения Вамми. Она не привыкла спрашивать о чём-то таком, так что готовилась принять какую-то грубость без сожалений. Но ожидания её обманули.       — Не знаю, — ответ Мелло звучал как-то рассеянно. — Мысли, мне кажется, были у каждого в приюте. Но не то, чтобы Дом Вамми — это тот приют, из которого можно кого-нибудь забрать… — он схлопнул руки в замке, будто демонстрируя клетку. — Скажем так: мне было о чём подумать, помимо родителей.       — И о чём же? — Эстер старалась смотреть в глаза Мелло, но тот прятал взгляд, утопая глубоко в своих мыслях.       — Учёба занимала значительную часть нашего времени… Каждому давали материал… «по способностям», — Мелло поморщился. — У нас была рейтинговая шкала, демонстрирующая успех каждого. Тех, кто находился на вершине списка, ставили в пример остальным. Это была своеобразная внутренняя игра.       — Скукота, — Вамми вздохнула. — Смысл быть на вершине, если за победу дают только похвалу…       — А что бы ты предпочла в качестве приза? — Мелло улыбнулся уголками губ. — Ради чего была бы готова стараться?       Эрин задумалась на несколько секунд.       — Победитель выбывает из рейтинговой шкалы и занимается только теми дисциплинами, которые ему интересны.       — О, действительно звучит здорово, — согласился Мелло.       — А ты правда ничего не получал за первое место? — Эрин озадаченно наклонила голову. — Ничегошеньки?       Мелло чуть помрачнел.       — Я не был на первом месте. Преуспевал… не совсем везде.       — Ну и ладно, — Вамми пожала плечами. — Не велика потеря.       Он ничего ей не ответил. Лишь поджал губы и отвернулся. Эрин чувствовала, что Мелло хочет ей что-то сказать. Но не говорит. От этого на душу будто опустилось маленькое облачко. Эстер хотелось бы вернуться к рассматриванию пейзажа за окном, но что-то не давало. Она всё смотрела и смотрела на Михаэля, будто пытаясь разрешить какую-то загадку. Её рука легла на его плечо, чтобы он развернулся к ней. Взгляд внимательно устремился в синие глаза товарища — его взгляд не спешил фокусироваться на ней.       — Для тебя это было важно, да? — её голос звучал нерешительно, робко, но не потому, что она была не уверена. Просто тяжело заговаривать о чём-то действительно «важном».       Вамми всегда очень трепетно относилась к тому, что многие назвали бы незначительным. Отрезки ткани, статуэтки, дневники… Кому-то это могло показаться мусором, но не Эрин, точно не ей. Она помнила, как замирало её сердце, когда она прикасалась к чему-то новому, мягкому или угловато-твёрдому. Фактура завораживала её. Это было что-то такое интимное, личное. И заходить на чужую территорию «интимного» и «личного» так волнительно. Вамми боялась задеть одной неумелой фразой.       Мелло коротко кивнул и поморщился:       — Просто… как игра, в которой ты постоянно проигрываешь. Это не то, чтобы конец света, просто постоянный дискомфорт… — попытался объясниться он, всё ещё не глядя в глаза Эрин. — Надоело выслушивать… всякое. Вроде: «можешь лучше»…       — А ты не слушай их, — она подалась ближе. — Ты слушай меня, — она набрала в грудь воздуха и на выдохе продолжила: — Я вот что-то скажу — значит, так и есть. Слушаешь?       — Слушаю.       Их глаза встретились.       Эрин чуть улыбнулась.       — Смотри, — она выудила из небольшого кармашка блокнот и бегло нарисовала список. Везде было записано только одно: «Мелло». В ряд. Первое, второе, третье, четвёртое место — Мелло.       — И что это за шкала?       — А это ты в моей голове, — попыталась объяснить она. — Когда я думаю о тебе — ты один. Без никого. А если никого нет, то ты первый. У меня внутри крутится много-много мыслей. У каждой есть своя комнатка, и когда они всплывают в голове — они первые. Вот я сейчас думаю о тебе, — она прижала ладонь к груди, — и ты первый. Честно, только тебя и вижу.       Вамми чувствовала, как её сердце слегка подрагивает, как в руки бьёт дрожь от невысказанной искренности, от того, что она не способна действительно передать свои чувства. Она пыталась сказать многое. Например, то, что нет предела совершенству. Что путь — тоже важен. Даже не так, путь — это основной смысл. Её сковало заикание, она снова и снова пыталась заговорить, но обрывалась на середине слова. Сколько бы она ни дёргала короткие пряди, сколько бы ни кивала — у неё не выходило сложить предложение.       Мелло накрыл её руки своими, установил зрительный контакт. Их глаза были ровно напротив друг друга. Он сделал вдох — и Эрин повторила за ним.       — Я столько хочу сказать тебе, — начала она, чувствуя, как пластинка перестала заедать. — Правда. В моей голове столько мыслей о тебе. Например, ты всегда остаёшься один на один со своими знаниями. А мир — это место, где можно учиться. Понимаешь?       Мелло замялся:       — Не очень… К чему ты это?       — К тому, что суть не в какой-то рейтинговой шкале. Это граница. А знания безграничны. Человек не может измерить все знания другого человека, если не ограничиваться какими-то дисциплинами. Ты — безграничен, понимаешь?       Мелло мягко усмехнулся:       — А как же тело? Мне кажется, это весомое ограничение.       — Всё тело — это ничто иное, как чистая мысль, воплощённая в форму, доступную нашему зрению.       Бесконечно глубокие синие глаза посмотрели на неё как-то особенно внимательно. Мелло чуть склонил голову и прищурился, будто силясь запомнить что-то. Эрин поджала губы и коротко кивнула, будто подтверждая высказанную мысль. Трепет на сердце чуть успокоился. Она смогла составить чувства в слова, и это было её великое достижение. Она стиснула небольшие кулачки, выпрямила спину и сделала глубокий вдох.       Это была точка в их разговоре. По крайней мере, до пересадки в Бирмингеме. Мелло снова и снова порывался что-то сказать, но в самый последний момент замолкал, так и не выдав после короткого оклика ни слова. Вамми относилась с пониманием. Ей ли не знать, что, прежде чем мысли выскочить — она должна настояться. Лучшие мысли, как хорошее вино — должны пробыть внутри долгое время. И то, что Эрин сказала Мелло, определённо было хорошей мыслью. Она нашла в сказанном откровение и для себя самой. Это ли не чудо беседы?       Постепенно пейзаж за окном поезда менялся. Чем дальше на север — тем больше редели деревья. Бесконечные поля, вересковые пустоши, кончающиеся серым небом. В сравнении с шумным Парижем север не «встречал». Он просто позволял остаться. Вамми это завораживало. Она никогда не была в северной части Англии, но низенькие домишки, каменные ограды и тусклые цвета манили её. Может быть, когда она станет старше — переберётся в эту часть страны, чтобы начать самостоятельную жизнь.       Ритмичный стук колёс убаюкивал. Конечно, провалиться в сон Эстер себе позволить не могла. Но вот прикрыть глаза и провалиться в свой внутренний мир — почему бы и нет. Она прижалась лбом к холодному стеклу и расслабила тело, чувствуя себя спокойно, почти умиротворённо. Это было удивительно, учитывая, куда именно они направлялись. И к кому? Это ведь вопрос открытый. Кто бы их ни встретил — Вамми ему не рада изначально.       Сквозь закрытые веки всё меньше и меньше пробивался свет. Вечерело. Слух уловил нужную, конечную остановку резко, почти внезапно. Вамми распахнула глаза и дёрнула головой, заметив, что Мелло провалился в сон. Она нерешительно коснулась его плеча, отчего тот вздрогнул. Ньюкасл их ждал.

***

      Мелло сам не ожидал, что будет чувствовать себя настолько утомлённым под конец дороги. Они толком ничего не делали — что там, оставалось просто ехать. Но когда они вышли с вокзала, он явственно ощутил, как у него затекли ноги. В тело било только одно желание: лечь и уснуть. Он опустил взгляд на наручные часы. Дорога отняла у них почти девять часов. Немыслимо. Если бы они они поехали через Лондон — было бы на два часа меньше.       Но, конечно, Мизхаэль был слишком упрям, чтобы следовать по этому пути.       От одной мысли, что им ещё спешить на автобус и искать необходимый адрес в Алнике, ему хотелось взвыть. Эрин тоже не выглядела бодрой. Она волочилась за ним, еле переставляя ноги, то и дело проваливаясь глубоко-глубоко в себя. В голову пришла мысль, которую упорно не хотелось отгонять.       — Может… — нерешительно начал он, — …переночуем в Ньюкасле?       Как и ожидалась, Эрин встретила эту идею с одобрением. Отель они искали недолго. Город не был большим, а потому рядом с вокзалом располагался небольшой и аккуратно выглядящий снаружи хостел. Мелло был доволен тем, что взял деньги на «непредвиденные обстоятельства», так что им хватило на двухместный номер. Пока он расплачивался, в голову проник неприятный червячок сомнений: не делает ли он это всё просто для того, чтобы побольше побыть с Эстер?       Может быть, так оно и есть. Мелло слегка поморщился.       Номер на последнем этаже встретил их чистотой и теплым жёлтым цветом. Деревянные элементы наполняли пространство уютом, всё было обустроено в стиле загородного домика. Небольшие кровати стояли рядом. Их разделяла небольшая тумбочка с настольной лампой. На полу лежал яркий вязаный ковер. Через большие окна проникал свет заката. Мелло упал на кровать и чуть попружинил, проверяя мягкость матраса. Это, безусловно, был хороший за свои деньги вариант.       Он перевёл взгляд на Эрин, которая замерла возле окна, глядя на заходящее солнце. Её руки спокойно опустились вдоль тела, она не была напряжена, весь её вид выражал умиротворение и расслабленность. После разговора в поезде действительно стало как-то легче. По крайней мере, Эрин. Мелло же с головой поглотили собственные мысли. А ведь это была её попытка поддержать. Причём весьма удачная, хоть и… в стиле Эстер.       Его всё не отпускала мысль о её последней фразе. Сколько же самой Эрин в ней. И какой же Мелло влюблённый придурок, раз уж его зачаровывает каждое её слово. Вамми действительно особенная. Такого человека, он уверен, не встретит больше никогда. И от этого было ещё страшнее её потерять.       — Михаэль.       Мелло вздрогнул. Слышать своё настоящее имя из чьих-то уст было не просто непривычно, а почти шокирующе. А учитывая, что это сказала Эрин… Внутри что-то неприятно ёкнуло.       — Да? — он старался, чтобы его голос звучал ровно, но тело выдавало напряжение в скрещенных на груди руках. Ему хотелось подойти к Эрин и установить с ней зрительный контакт. Развернуть на себя.       — Ты спрашивал о Барбаре.       В следующий момент она сама повернулась к нему. Вокруг её светлых волос образовался белый нимб закатного света. Лицо было скрыто в тени и не выражало ровным счётом ничего.       Мелло почувствовал, как что-то ухнуло вниз живота. Он не мог поверить, что Вамми заговорила об этом. Более того — она сделала это первая. Без какого-либо давления.       Он кивнул. Он слушал внимательно.       — Я… — вдруг её лицо стало таким растерянным, будто она очнулась от какого-то сна. — Я… Не знаю, с чего начать и что сказать…       — Почему ты заговорила о ней сейчас?       Действительно: почему? Мелло знал, что это та тема, которую не следует поднимать ни при каких обстоятельствах. И когда это делает сама Эрин — значит, что-то случилось. Значит, что-то очень сильно толкнуло её на это.       — Скоро я вернусь домой, — она пожала плечами, — Вернусь и к ней… Если честно, я очень-очень хотела этого. Но сейчас… — она сцепила руки в замок и отвела взгляд. — Сейчас меня это пугает.       Её голос чуть дрогнул, будто она подавилась собственными словами.       — Она что-то сделала тебе? — вопрос был слишком прямой для такого человека, как Эстер. Но Мелло иначе не умел. Он не мог ходить вокруг да около.       Эрин усмехнулась, но как-то нервно:       — Что-то она сделала точно…       Вамми облокотилась поясницей на подоконник, её взгляд был устремлён в пол. Мелло сейчас явственно ощущал расстояние между ними. Ему хотелось подойти, положить руки ей на плечи и сказать, что она может рассказать ему всё-всё. Он будет слушать. Но между тем — ему действительно было страшно. Страшно от того, что он может услышать что-то ужасное. Может оказаться таким пугающе бесполезным.       — Я говорила, что она мой психолог. Но наши отношения сложно назвать таковыми, — голос был холоден. — Понимаешь, если я начну рассказывать, получится, что виновата только она, хотя это было бы не вполне верно… — удивительно, но её заикание практически свелось на нет, несмотря на тему разговора.       — А в чём ты можешь быть виновата?       — Знаешь собачку Павлова? — Вдруг она заговорила быстрее: — Когда собака слышит звоночек — она знает, что ей принесут еду и начинает выделять слюну заранее… Но кто-то же должен её научить, что после звоночка — обязательно будет еда? Кто-то же должен?       — Что она делала, Эрин?       — Так вот… звоночек. Хотя я не уверена, кто из нас собачка? Я похожа на собачку? Я не уверена, кто из нас с Барбарой Павлов… — она почти тараторила. — Знаешь, а это довольно забавно. Представь, что две собачки звонят в звонок, думая, что им принесут еду, но мелодия у звонков разная — и каждый обозначает еду для другой собаки. Такая… Цепочка, что ли.       — Эстер…       — Понимаешь, не то, чтобы я особо сопротивлялась… А если не сопротивлялась, может быть, мне это и нравилось. Тогда я вообще не вижу смысла в этом разговоре. Если меня всё устраивает, так в чём проблема? Тем более, не то, чтобы Барбару так уж сильно интересовало моё тело. Если проблема только в нём — я могу с ней поговорить и она, мне кажется, пойдёт мне навстречу.       Она уже не вела с ним разговор. Скорее использовала Мелло, как выдуманного собеседника, которому можно сливать все мысли из головы. Она явно нервничала, говорила, пропуская вдохи и выдохи. Её спутанная речь заставляла Мелло нервничать, а то, что она не отвечала на вопросы прямо — откровенно бояться. Все разговоры о теле наводили его на мысли, которым он желал найти опровержение. Но Вамми его сейчас не слушала. А потому ему пришлось подняться, подойти, опустить руки ей на плечи, чуть сжать, заставляя Эрин смотреть ему в глаза. Она замолчала. Так резко, будто речь поставили на паузу.       — Эрин. Прошу, объясни мне. Пожалуйста.       Она поджала губы. Молчала. Её брови чуть нахмурились, она поморщилась, будто её заставляли выполнить какую-то пыльную работу. Затем выдохнула и сказала то, что Мелло ни за что бы не захотел услышать, но, тем не менее, просил об этом:       — Когда мне было тринадцать, мы с Барбарой впервые занялись сексом. Хотя, тут не совсем «мы». Больше «она». Никого из нас это особо не интересовало, — её голос был отстранённый, но твёрдый. — Её больше заботила моя реакция, чем сам процесс. Мне нужно было… «привыкнуть к своему телу». «Перестать быть такой отстранённой». «Научиться чувствовать». Я не была против, Мелло. Я не была против, понимаешь? Это не проблема. Она получала удовлетворение не от процесса, а от моей реакции. Значит… Технически… Это не изнасилование, верно?       Фокусировка вернулась. Она действительно задавала этот вопрос ему. Мелло слушал её, чувствуя, что хочет её остановить. Прервать на середине рассказа. Он не хотел это слушать. Шок быстро сменился отвращением, отрицанием. Ему хотелось бы, чтобы Эрин что-то не так поняла. Чтобы она ошибалась. Чтобы всё это оказалось одним из её снов, что она ему пересказывала. Но не реальностью. Никак не ей.       Но её вопрос выбил из него всё отрицание. Если он прямо сейчас успокоит её, скажет, что да, это не то, что кажется — он предаст и себя, и её одним махом. Но стоит ли Вамми сейчас обдумывать то, что с ней произошло? Может быть, действительно живётся проще, когда ты не называешь вещи своими именами? Но Мелло не был согласен с этим.       — Эстер… — его голос охрип. — Она не должна была этого делать. А учитывая, что тебе было тринадцать… Неважно, сколько. Это изнасилование.       Вамми кивнула. Её молчание сменилось тихим голосом:       — Вот как. Это просто новый взгляд на ситуацию. Я позже обсужу это с Барбарой.       — Ты… что?       — Когда вернусь домой. Скорее всего, мне будет назначен приём у неё. Нам надо будет про это поговорить. Возможно, внести некоторые правки в наше взаимодействие.       — Нет, погоди, — Мелло покачал головой. — Ты… Нет, ты не должна, так нельзя…       — Почему? Я решу эту проблему. Я договорюсь с Барбарой. Такого больше не повторится.       — Дело не в этом… — Мелло практически не верил в то, что происходит прямо сейчас. — Ты не понимаешь? Ты не должна с ней видеться. Ты не должна с ней разговаривать! Ты не должна вообще как-либо с ней взаимодействовать!       — Мелло.       — Я не позволю тебе! Эта грёбанная сука должна сидеть в тюрьме, а не…       — Михаэль, — её указательный палец коснулся его губ, вынуждая Мелло замолчать. — Я слышу тебя. Не кричи. Я со всем разберусь. Знаю, я сама твержу про то, что я ребёнок, но я взрослее, чем кажется, — её болотные глаза поглощали его, заставляли тонуть в этом пустом взгляде.       — Но, Эстер… — он перехватил её руку и сжал, прижав к груди. — Не надо, пожалуйста. Прошу, послушай: не надо с ней видеться. Никогда. Больше не надо. Пожалуйста, пообещай мне, что ты её больше не увидишь.       — Я не могу такого обещать…       — Пообещай, что сделаешь всё, лишь бы её больше не увидеть!       Вамми замолчала. Опустила взгляд вниз, разрывая зрительный контакт.       — Это практически невозможно… — с надрывом сказала она, её плечи ссутулились. — Мелло, я… Я постараюсь, ладно? Если мне выпадет возможность сделать так, чтобы… В общем: я постараюсь, хорошо?       Этого было недостаточно. Не просто недостаточно: безбожно мало для Мелло. Он хотел бы услышать больше. Его разрывало миллионами вопросов, на которые он, с одной стороны, хотел услышать ответ. А с другой: пускай они будут похоронены в этом отеле. Навсегда.       Вместо ответа Мелло подался вперёд и обхватил её руками, крепко прижимая к себе и утыкаясь носом куда-то в шею. В самом сердце звенело это чёртово «недостаточно». Ему хотелось обнять ещё крепче, обнять всю Эстер. Уменьшить, обхватить целиком, вдавить в своё тело, спрятать где-то внутри, защитить. Но он не мог ничего из этого. Когда её руки слабо обхватили его в ответ — он выдохнул. Сейчас они тут. Вдвоём. Одни. И Эстер никто ничего сделать не может. Мелло не позволит. Сейчас она в его руках. Так близко. И одновременно невозможно далеко.       Они легли в кровать вместе. Вторая так и осталась застеленной, нетронутой. Под одеялом было очень тепло, но Эрин каким-то образом умудрялась оставаться холодной. Её руки — как всегда, ледяные — покоились на груди у Мелло, пока их ноги переплелись. За окном стемнело. Но никто спать не собирался. В голове у Михаэля роилось слишком много информации и мыслей, которые нужно переварить. А Вамми, по обыкновению своему, не смыкала глаз.       — Хочешь, секрет раскрою? — тихо сказала она.       С Мелло достаточно на сегодня её секретов. Он был не уверен, что сможет выдержать больше. Но он не имел права отказывать. Потому что это Эрин. Эрин он в принципе практически никогда не может отказать.       — Хочу, — выдохнул он, пытаясь вглядеться в лицо Эстер.       — Я всё это буду помнить. Тепло твоего тела. Твоё дыхание. Я буду помнить об этом всю жизнь, понимаешь?       Чтобы всю жизнь? Мелло почувствовал неприятный укол недоверия. Кто-то будет помнить его всю жизнь… Больше похоже на сказку. Со временем новые события заполнят её воспоминания. Одно за другим. А эта ночь отойдёт на второй план. Затем на третий. Потом на четвёртый. Пока полностью не сотрётся из её памяти, как что-то незначительное.       — Может быть, — уклончиво ответил он.       — Эй… — её пальцы сжались на его кофте. — Ты мне не веришь?       — Не то, чтобы…       — Хочешь ещё секрет?       — Давай.       Она подалась вперёд и зашептала на самое ухо, её голос дрожал:       — Я помню своё рождение. Я помню, как тепло было под сердцем у матери. Я помню, как впервые увидела свет. Я помню, как больно было, когда мои лёгкие впервые раскрылись. Я помню всё. И тебя запомню тоже.       Мелло прекрасно понимал, что это не шутка. Это значило, что гиппокамп Вамми, та часть мозга, что отвечает за домик памяти, появился раньше двухлетнего возраста. Это было невозможно. Но Эстер — невозможная. А значит, что её слова вполне могли бы быть правдой. Мелло хотел ей верить. И он верил.       — Больно было… Рождаться? — спросил он, вдыхая носом запах её тела, что было так близко.       — Безумно. Я понимаю, почему все это забывают. Стоит вспомнить… Это сводит с ума.       Мелло прижал Эстер крепче к себе, будто стремясь напомнить о том, что он рядом, что сейчас её тело должны наполнять совершенно другие чувства. Она должна чувствовать тяжесть одеяла, мягкость подушки, гладкость простыни.       — Каждый раз, когда я просыпаюсь — я будто рождаюсь. Поэтому я боюсь спать.       Он поражался, как человек может всё больше и больше раскрываться. Казалось, что Вамми можно изучать бесконечно. Прожить с ней целую вечность — и всё равно узнавать что-то новое. Каждая её новая грань казалось такой ценной для Мелло. Он бы тоже хотел увековечить это в своей памяти. Выжечь где-то на подкорке. Запечатлеть. Он хотел быть тем, кто видит её по пробуждению, кто обнимает её, чтобы успокоить, кто напоминает ей, что она прямо здесь, в его руках.       Он столько всего хотел. И всё — с ней.       — Я буду тут, когда ты проснешься.       — Знаю, — кивнула она. — Спасибо.