Requiem

      — Мама, я люблю тебя, не надо!       — Эрин.       — Хватит! Дай мне поговорить с папой!       — Эрин…       — Мам, не бросай меня!       — Эрин, они найдут тебя, ты понимаешь? Я не смогу тебя защитить, когда ты близко.       «Когда ты близко»… Мама просила её не возвращаться. Пресекала любые попытки связаться, поговорить. И вот сейчас Эрин… решила вернуться домой. Всей душой она хотела вернуться. Взрастила в себе твёрдое намерение, настроила ожиданий, но как бы они все не оказались воздушными замками. Но прошло уже столько времени. Можно ли допустить мысль, что если она вернётся домой сейчас — ничего не случится? Могла ли Вамми на это надеяться? Семья Доу обязана её принять. Как всегда принимала. Родители никогда не желали ей зла.       Главной переменной может служить ИГН. Но они не должны отлучать её от семьи. Не имеют права. Эрин принадлежит Джейн и Джону. И всё же она боялась. Боялась, что в последний момент всё может пойти не так.       Сейчас стоило придерживаться стратегии Мэтта. Решать проблемы по мере их поступления.       Вамми проснулась от лучей солнца. Стоило открыть глаза — и она увидела залитый светом потолок комнаты в гостинице. Было тепло. Что-то придавливало одеяло к её телу. Повернув голову, она увидела Мелло, лежащего к ней лицом. Он спал: веки плотно закрыты, выражение лица непривычно спокойно. Это заставило Эрин улыбнуться. Приятно было видеть друга без вечной морщинки между бровями. Вамми старалась не двигаться, чтобы не разбудить его. Пробуждение далось ей удивительно спокойно: без липкого пота, страха или лихорадочно стучащего пульса. Это было почти волшебно.       В голове стояла приятная пустота: без тяжёлых мыслей, которые переполняли её вчера. Будто всё это напряжение осталось где-то позади. Прошедший вечер не стал тёмным воспоминанием в её памяти. Наоборот. Он даже казался почти мистическим. Так странно было говорить без какого-то блока. Рассказывать что-то, что не должно было быть озвучено никогда. Эрин ожидала чего угодно: тревоги, страха — но никак не облегчения. Она чувствовала, что наконец сделала то, что давно следовало сделать. И это было… хорошо.       Вамми долго могла наблюдать за спящим Мелло, но ничто не вечно — через несколько минут друг заёрзал и открыл глаза, сразу же устремив свой взгляд на Эрин. Его брови приподнялись в удивлении, а после привычно нахмурились. Мелло поджал губы и выпалил:       — Пялишься на меня?       — Ага, — кивнула Эстер.       — Прекрати.       Вамми послушно отвела взгляд, поднялась с кровати и хорошо потянулась, устремив руки к потолку. Размяла шею, рассеянно покрутила руками, подрыгала ногами, выполняя ежедневную зарядку. Почти не верилось, что следующий день она встретит у себя дома. Что-то внутри опасалось непредвиденных обстоятельств, но Эрин старалась гнать это прочь. Такие мысли только портили хорошее настроение. Мелло остался сидеть на кровати и лишь наблюдал за Эрин и её бесхитростными манипуляциями. Вамми щёлкнула пальцами и указала на друга.       — Пялишься! — воскликнула она, будто победив в игре.       Мелло закатил глаза, встал и направился в уборную. Казалось, что в нём ничего после этой ночи не изменилось: всё такой же ворчливый, такой же хмурый. Но это было не так. Эстер уловила почти призрачную перемену в атмосфере между ними. Она доверяла Мелло. Действительно ведь доверяла. И каждое её слово не проходило через фильтр мозга, прежде чем выскочить наружу. Это было необычное чувство — и от того такое приятное.       Они собирались без лишней спешки. Загадочный гость ждал их полгода, так что подождёт и дополнительный час. Эстер умылась, почистила зубы, ещё раз размялась. Никто никуда не торопился и никого не подгонял. Мэтт был бы такому неимоверно счастлив. Наверняка Мелло даже позволил бы ему проваляться в кровати лишние полчаса.       Наверное, сейчас Мэтт сладко отсыпается без них. Встаёт, когда захочет, ложится, во сколько вздумается. С ним всё хорошо. Наверняка Вамми увидит его снова, когда вернётся назад, за чемоданом.       Стоило Эрин выйти на улицу — её окатила волна утренней прохлады. Ветер забрался под серую водолазку, кожа покрылась мурашками. Она слепо следовала за Мелло, уверенная, что друг точно знает, куда им нужно идти. Так и было. Автобус ждал их в чётко назначенное время недалеко от вокзала. Ехать до Алника считаные сорок минут. Так мало в сравнении с многочасовой поездкой на поезде.       Эрин была особенно внимательна к Мелло этим утром. Старалась уловить малейшую реакцию и бросить её на обработку своему сознанию. Эстер могла сказать, что сейчас её друг настроен как никогда решительно: его шаг твёрд, брови чуть нахмурены, будто впереди битва не на жизнь, а насмерть. Когда они сели в автобус, Вамми посчитала преступлением прервать поток его мыслей своей пустой болтовнёй. Нет, не сейчас. Она выловит момент позже и обрушит на него шквал мелких глупостей.       Поведение Мелло невольно натолкнуло её на мысль: а чего она сама ожидает от этой встречи? Что это будет за человек? Действительно ведь: кому Эл мог доверить информацию, цена которой исчисляется многими-многими жизнями? Разве что Ватари. Но Ватари мёртв! Эрин сама, своими же собственными глазами видела, как Куилша Вамми хоронят в гробу. Стояла с зонтиком и корчила страдальческое лицо, как положено на таких мероприятиях. Неужели у Эл был кто-то ещё? Кто-то, кто всегда оставался в тени?       «Кто-то ещё». Если этот человек как-то связан с ИГН… Господи. Это же просто ужасно. Мысли давили на Эрин. Этот загадочный человек… Не он ли показал Эл все ниточки в прошлом Эрин, за которые теперь следует дёргать? Не он ли уведомил о разговоре с доктором? А о походе в музей Энигмы? Составитель загадки явно осведомлён о её способностях быстро анализировать изображения. Она ведь тренировалась в ИГН.       Но ведь это только догадки, верно? Может быть, загадку составлял Ватари — тогда всё встаёт на свои места. Именно он знает о жизни Эстер всё. И Ватари мёртв. А значит, большинство её тайн — тоже…       …Нет, это не так. Большинство её тайн «похоронено» в кипе документов в институте. Никакой конфиденциальности. Эрин перед ними — как открытая книга. Но это не меняет одного: кого бы она ни встретила за таинственным словом «человек» — она его не-на-ви-де-ла.       Нужный адрес. Частный дом в далёком, северном, маленьком городе Алник. Мелло уверенно смотрел вперёд, на дверь. Эрин же вертелась по сторонам, лениво окидывая взглядом улицы. Тут можно было бы спрятаться от чего и от кого угодно. Например, если ты преступник, которому нужно затаиться — тебе прямая дорога на север. В какой-нибудь похожий дом, обычный с виду, в типичном викторианском стиле. В похожем доме жила сама Эрин. Тёмно-красные кирпичи, высокие узкие окна, крутая крыша с дымоходом. Вамми так и представляла, как жилец сидит у камина с книгой — в ожидании, когда его найдут детишки.       — Ты готова? — спросил Мелло, обернувшись на Эрин.       Та сначала привычно пожала плечами, затем вникла в суть вопроса и торопливо кивнула. Мелло сделал несколько шагов по лестнице и позвонил в дверь.       Они затаили дыхание — на минуту. Потому даже минуту спустя им никто не открыл. Прошла вторая. Третья. Мелло снова потянулся к звонку и нажал на небольшую кнопочку. Он нервно стиснул кулаки, а Эрин запрокинула голову, снова устремив взгляд на дымоход. Нет-нет, он не у камина. Возможно, он спит. Или его нет дома. «Вот бы второе, было бы забавно»!       Но когда Мелло потянулся к звонку в третий раз — щёлкнул замок. Друг отступил назад, а внимание Вамми наконец сфокусировалось на двери.       То, кто им открыл натолкнуло на мысли, что они ошиблись домом. Какой-то высокий парень, брюнет, с длинными отросшими волосами в белой толстовке и синих джинсах. Выглядел он до смешного неряшливо и небрежно. Эрин чуть склонила голову, внимательно вглядываясь незнакомцу в лицо. А незнакомцу ли?       — Не прошло и года, — устало произнёс парень, почесал затылок и сделал шаг в сторону, приглашая войти.             

***

      Коридоры в ИГН сильно напоминали больничные, особенно в этом крыле. Холодный свет прямоугольных ламп, белая плитка на полу, ряды раскладных стульев вдоль коридора между кабинетами. Эрин не нравилось это место. Ей вообще не нравились больницы. Слишком уж часто она бывала тут, чтобы пресытиться этой атмосферой. Сегодня Джейн мотивировала её приехать сюда тем, что она подберёт красивый наряд. На Доу-младшей было сиреневое платье прямого кроя до колен с белыми рюшами снизу и на рукавах. Под ним скрывались белые колготки в чёрную вертикальную полосочку. Ноги были облачены в массивные кофейного цвета туфельки. Да, сочетание цветов она выбирала сама.       Пока мама была в кабинете, Эстер сидела на стульчике, болтая недостающими до пола ногами. Ей было откровенно скучно: книжка осталась дома и коротать время было не с чем. На стенах с ровным рядом кабинетов с номерками даже не было никаких плакатов. После того, как Доу-младшая в очередной раз досконально изучила свой наряд, ей оставалось только вертеть головой по сторонам. Мимо всё время сновали люди в белых халатах, принося с собой лёгкий ветерок от быстрых шагов       Вдруг скрипнула дверь — звук эхом разнёсся по коридору. Эрин встрепенулась. Из кабинета вышел незнакомый юноша, на вид лет семнадцати-восемнадцати с азиатскими чертами лица. Он уселся прямо напротив Эстер, ссутулившись и подобрав ноги к груди в странной позе. Зачем кому-то сидеть на корточках на стульчике? Это совершенно неудобно! Вамми сидела так разве что за обеденным столом, потому что коленкам было куда упереться. А этот парень, да ещё и в ботинках с развязанными шнурками, пачкает поверхность раскладного стула.       Хм, шнурки развязаны. Он же непременно упадёт! Эрин вот, например, научилась завязывать шнурки бантиком уже в три с половиной года! Мама говорила, что у неё очень-очень хорошо развита мелкая моторика. Так что сейчас, в семь лет, Эстер уже неплохо вышивала.       Доу-младшая не могла отвести взгляда от шнурков. Всё смотрела и смотрела на них, представляя, как незнакомый юноша вдруг падает. Немыслимо! Это срочно нужно исправлять! Так что Эстер спрыгнула со стула и сделала несколько нерешительных шагов к юноше, сложив руки за спиной. Она старалась держать спину прямой и говорить уважительно по отношению к старшим. Мама всегда обращала особое внимание на манеры дочери.       — П-прошу прощения, мистер, — обратилась Эрин к незнакомцу, запнувшись на первых же буквах. — У вас развязаны шнурочки.       Юноша перевёл безразличный взгляд на Доу, не пошевелив даже пальцем.       — Я знаю.       И тишина. Больше ничего. Эрин раскачивалась на месте, перенося вес то на пятки, то на носочки, в ожидании, когда же этот парень исправит проблему. Но он совершенно не спешил. Всего за считаные секунды он потерял интерес даже к Эрин и больше не смотрел на неё.       — П… — снова начала она. — Прошу прощения, но вы упадёте, если их не завяжете.       — Не упаду.       — Упадёте.       — Нет.       Эрин нахмурилась. Её совершенно не слушали. Это вызывало досаду. Она сжала кулаки, опустив руки по швам. Хотелось топнуть ногой, но она сдержалась. Она всё же воспитанная девочка.       — Вы ошибаетесь, — её голос звучал настороженно.       — Это исключено. Я никогда не ошибаюсь.       — Что у меня в кармашке платья?       — Я не знаю.       Вот ведь блин блинский! Эстер так надеялась, что прямо сейчас он что-нибудь предположит, не угадает — и она поймает его на слове! Но незнание — это не ошибка. Надо срочно что-то придумать и доказать ему, что он ошибается.       — Предположите.       — Моё предположение может оказаться неверным. Я в этом не заинтересован.       — Если ваше предположение может оказаться неверным, вы допускаете тот факт, что ошибка всё-таки возможна, — она вздохнула. Такое длинное предложение отняло у неё много сил. Тем более, приходилось звучать так, словно ей совсем не семь. А, скажем, целых десять.       — Может быть, — туманно бросил он, приложив большой палец к губам.       — Если я дам вам то, что у меня в кармане, — вы завяжете шнурки?       — А что у тебя в кармане?       Вамми засунула руку в кармашек платья и выудила оттуда конфету-мармеладку со вкусом апельсина. Показала незнакомцу в раскрытой ладони.       — Давай, — юноша взял конфету, быстро развернул фантик и съел. Затем его руки опустились вниз и без проблем завязали шнурки.       Вамми была удовлетворена. Она важно кивнула, снова сложив руки за спиной. Снова начала раскачиваться на пятках. Ей не хотелось прекращать разговор. В коридоре ИГН было ужасно скучно. А это — единственное развлечение.       — Как вас зовут?       — Это не имеет значения.       — Меня вот зовут Эрингиум, — гордо вскинув подбородок, сказала Эстер.       — Это сорт… чертополоха.       — Вы разбираетесь в растениях? — Вамми чуть склонила голову.       — Немного.       — Это хорошо. Какие ваши любимые цветы?       — Я никогда об этом не задумывался.       — Задумайтесь.       Вамми молчала несколько секунд. Затем произнесла:       — Решили?       — Нет.       — Вы очень долго думаете.       — А ты задаешь очень много вопросов.       Эрин замолчала на короткое время, обиженно поджав губы. Незнакомец с каждым своим ответом не нравился ей всё больше и больше. Он казался просто до одури скучным. А скука — чувство, от которого она пыталась бежать прямо сейчас.       — Почему ты здесь? — вдруг спросил он.       — У меня есть проблема, — со вздохом ответила Эрин. — Я очень умная.       — Разве же это проблема?       — Ага, — она кивнула. — Когда я пошла в школу, я вдруг поняла, что меня окружают одни глупцы, которые никогда не смогут быть мне равными.       — Высокомерно.       — А мне кажется, что ужасно тоскливо. Это пугает. В свободном мире, где все равны друг другу, я вынуждена задыхаться среди этой бесконечной глупости. Люди совершают необдуманные поступки и переживают из-за вещей, которые очень от меня далеки. Разные взгляды. Разные переживания. Разные мечты. Никто не похож на меня. Мне одиноко, мистер. Я пришла сюда, чтобы меня выслушали и покивали головами. Но все эти умные люди в халатах лишь притворяются умными. На самом деле они просто многознающие.       Всё время её длинной речи выражение лица незнакомца не менялось. Казалось, что он и слушал-то её в пол-уха. Но когда Эрин закончила, он вдруг тяжело вздохнул и в его взгляде мелькнуло раздражение.       — Ты высокого мнения о себе, — обронил он, — для человека, которого беспокоят чужие развязанные шнурки.       — Я не настолько высокомерна, чтобы считать, будто я не ошибаюсь, — ответила Эрин. — Моё беспокойство за шнурки, между прочим — проявление человеческой эмпатии. Люди в халатах называют это хорошим знаком. Мне нужно её развивать, чтобы лучше понимать людей, — довольно заявила она, хватаясь своим успехом.       — А разве все эти… «глупости» людей вокруг тебя — не проявление эмпатии?       — Хороший вопрос! — Эрин вскинула подбородок. — Моя одноклассница, Кейт Маршел, постоянно передразнивает моё заикание, а когда я её спросила, почему она это делает, она ответила следующее: чтобы ты меньше заикалась! Как вы думаете, мистер, это правда? Она действительно обеспокоена тем, что я заикаюсь? Или её собственные комплексы диктуют ей повторять за мной? Я серьёзно озадачена.       — Скорее, второе.       — И разве же это не глупость? Знаете, что действительно забавно? — Эрин перевела дыхание, чтобы её сбивчивая речь звучала ровнее. — Эмпатия — то, что людям дано от природы. Они владеют ей в разных пропорциях, но то, что она есть у каждого — неоспоримый факт. Да, её может быть ничтожно мало. Но она есть. А вот у меня, со слов докторов, её нет. И мне нужно её развивать. Осознанно. День за днём. Вдумчиво и кро… — сложное слово, — …кропотливо. И пока Кейт Маршел довольствуется тем немногим, что ей досталось от природы, я стою на несколько шагов впереди. Даже в этом я опережаю людей. И как после этого не считать их идиотами?       — Ты звучишь так, словно ты не человек вовсе, — задумчиво пробормотал незнакомец.       Эстер снова услышала, как открылась дверь. Она резко дёрнула головой. На сей раз это был кабинет, за которым ранее исчезла Джейн.       — Мама! — Эрин тут же подбежала к родительнице и обняла её за ноги, упершись подбородком в живот. — Мама, а о чём вы разговаривали там? О чём? — она ухватилась за мамину руку и широко зашагала вперёд, казалось, вообще забыв о незнакомце.       Но в последний момент, когда они уже должны были исчезнуть за поворотом, Доу-младшая оглянулась, чтобы стрельнуть колючим взглядом в юношу.

***

      Ну конечно же, она узнала его. «Зазнайка из коридора». Парень с отросшими тёмными волосами, азиатским разрезом глаз. Даже в той самой одежде, будто у него целая коллекция одинаковых белых толстовок и синих потрёпанных джинсов. Эрин сама не заметила, как поморщила нос, увидев его. Ей не нравилось абсолютно всё в этом незнакомце. Начиная с небрежной прически, заканчивая тем, что он расхаживает по дому босиком, а не в тапочках.       Она перевела взгляд на Мелло в надежде поймать то же раздражение, но прочитала в его взгляде лишь предвкушение и настороженность. Вамми испытала инфантильную обиду. На голову давили правила, которым учила её Джейн. «Как должен вести себя гость». Но Вамми не собиралась нравиться этому парню, и уж тем более ей не хотелось вести с ним никаких пустых разговоров о погоде. Она скрестила руки на груди и нахмурилась, уверенная, что зазнайка из коридора её помнит.       Из просторного холла они попали в гостиную с диванчиком и двумя креслами напротив камина. Дом был удивительно чистым для человека, который содержал его, судя по всему, один. Может быть, к нему приходит домработница? К чёрту эти мысли, сейчас это не имеет значения. Вамми уселась в кресло, заранее определяя положение незнакомца — тому пришлось сесть на диван, чтобы его взгляд был напротив собеседника. Эрин закинула ногу на ногу и облокотилась рукой на подлокотник, водрузив голову на ладонь. Взгляд её упёрся в камин — там плясали всполохи огня, освещая комнату. Даже свет из окна не мог разогнать всей тени здесь. Мелло тоже сел в кресло, сложив руки перед собой и устремив пытливый взгляд на зазнайку.       — Полагаю, — заговорил незнакомец, — стоит начать с того, что Эл — это я.       Мелло вздрогнул. Эстер принялась считать выложенные вокруг камина кирпичи.       — Эл мёртв, — голос Мелло звучал настороженно. — В дом Вамми пришло уведомление об этом. Мы должны были действовать по составленному протоколу: выбрать наследника, чтобы он занял… — Мелло замялся. — Ваше место?       — Да, всё так и есть, — кивнул то ли Эл, то ли некто, выдающий себя за великого детектива. — Однако я жив. И дабы избежать дальнейших препинаний, я прошу вас воспринимать мои слова как абсолютную истину. Просто слушайте и запоминайте, потом я выделю время для вопросов.       Двадцать три… двадцать четыре… двадцать пять…       — Вам известно, что до своего «исчезновения» я работал над делом Киры в Японии. Я успел достаточно сблизиться с преступником, чтобы иметь точное представление о нём. И даже сейчас я уже знаю, кто такой Кира. Однако у меня нет ни одного доказательства, лишь косвенные улики. Вернёмся к вопросу моей смерти… — Эл протянул руку и сделал глоток чая.       Эрин задумалась: этот парень точно знал, что они придут, а потому заварил его заранее. Но что-то она отвлеклась. Итак: тридцать восемь… тридцать девять…       — Мне пришлось её сымитировать — принять вещество, замедляющее пульс, чтобы не умереть от рук Киры. В данный момент он убеждён, что я мёртв. И очень желательно сохранить это убеждение, пока его не поймают. Что до Ватари… — Эрин почувствовала на себе взгляд детектива, так что начала считать кирпичи ещё внимательнее. — Он принял нечто посерьёзнее. Моё тело было «отправлено в институт». Его же — должно было быть похоронено на глазах у участников расследования, чтобы Кира убедился в его смерти.       Ну конечно. Эл же никуда без папочки Эрин. Способа надёжнее искусственно сыграть в ящик не придумаешь. Получается, что Эл прижали к стенке и ему ничего не оставалось, кроме как притвориться мёртвым и залечь на дно! Ха-ха! И он-то не совершает ошибок?! Этот парень?! Если всё сложилось таким образом, видать, он много где накосячил! Эрин была права! Права!       И его ошибка стоила жизни Ватари. Как… забавно.       Эрин улыбнулась уголками губ, будто вспомнив о чём-то очень приятном.       — Прошу прощения, — Мелло уловил паузу и поспешил вставить вопрос. — Но как именно вы убедили Киру, что умерли от его руки? Если он… — друг замялся.       — Кира убивает с помощью «Тетради смерти».       Впервые в разговоре мелькнуло что-то интересное.       — Если записать в неё имя человека — он умрёт. У Тетради смерти есть определённый список правил, перечислять которые я сейчас не считаю нужным. Каждую Тетрадь смерти сопровождает Бог смерти. Его может увидеть лишь тот, кто дотронется до Тетради. Бог смерти предложил мне сделку.       С каждой новой фразой Эл на лице Вамми расцветала улыбка, пока Мелло бледнел прямо на глазах. Эрин прикрыла рот ладонью, чтобы сдержать смешок, но её глаза выдавали эту искорку счастья. Этот парень… Он ведь говорит абсолютно серьёзно! В его интонации нет ни капли лжи! Это же восхитительно! Мир, который окружает Вамми, становится всё безумнее и безумнее — и от этого в её сердце почему-то играла злобная и хихикающая радость! Она комочком металась туда-сюда, поднимаясь к горлу в смехе. Если Бог есть — то это Бог смерти! Воскресная школа бы с ума сошла от таких историй…       — Согласно этой сделке, я должен максимально облегчить наказание второго Киры. В отместку этот Бог убедил Киру, что записал моё имя и имя Ватари в Тетрадь смерти.       Эрин уже не выдержала. Она уперлась руками в небольшой столик, подавшись вперёд. В её глазах горел азарт маленькой девочки, которой сообщили о новой игрушке. Голос был полон восхищения:       — А сейчас, — она запнулась, чувствуя, как от волнения начинает сильно заикаться. — С-сейчас этот Бог… здесь? Вы его видите?       — Тетрадь смерти этого Бога сейчас у меня. И да. Я его вижу.       Она протянула раскрытую ладонь:       — Не поверю, пока не увижу своими глазами!       Вздор. Она уже верила. Ей просто хотелось поглазеть на Бога.       Эл смерил её точно таким же безразличным взглядом, как много лет назад в коридоре. Очевидно, она его раздражала. Так и читалось в нём: «Ни капли не изменилась». Что восемь лет назад, что сейчас — Эрин оставалась такой же. Что ж, это чувство неприязни было абсолютно взаимным. Эстер не нравился Эл. И ей безумно хотелось высказать это в лицо — только бы уличить момент. В этом парне не было жизни и не было ныне любимой Вамми человечности. Его глаза — чистое зеркало того интеллекта, что заточен внутри. Холодные, недосягаемые, с посыпкой из расчёта и уверенности, убеждённости. Зрачок — корка льда, пробить которую не представляется возможным. Он сидел в этой глупой странной позе, прижав колени к груди и опустив на них руки. Вамми хотелось, чтобы он вспылил. Она желала вывести его из равновесия. Откровенно провоцировала. Пусть же он выставит её за дверь!       — Эрин, — Мелло сжал руку на её плече и усадил назад в кресло, осаждая.       — Позже я предоставлю вам эту возможность, — после паузы ответил Эл. — Ватари принёс себя в жертву ради расследования, перед этим передав мне путь загадки, по которой вы нашли меня. Этот дом на данный момент является штаб-квартирой моего расследования. На этом этапе у вас есть какие-то вопросы?       Его взгляд, обращённый на Вамми, был колюч. Эрин сидела, вжавшись в кресло и угрюмо сложив руки на коленях, чувствуя себя пристыженным ребёнком после того, как Мелло её осадил. Она поджала губы и гневно пилила взглядом Эл, желая просто встать и уйти. Заявить, что ничего из сказанного детективом её не интересует. Но это было не так. Ответы нахлынули на них с Мелло рекою — практически снизошли. Даже те ответы, к которым не было вопросов. Теперь Эстер было интересно, как убивает Кира. Ей было интересно всё, связанное с упомянутыми Богами смерти. И ещё — в какую такую ловушку загнали Эл, что он пожертвовал Ватари.       Так что прежде, чем Мелло высказался бы, она решила подать голос:       — Если подытожить, выходит, что полгода мы ломали голову над загадкой, которая должна обезопасить твою жизнь? Скрыть то, что ты на самом деле не умер?       Это было почти унизительно. Она ожидала всего, в том числе такого исхода — который практически аннулирует все затраченные усилия.       — Именно это я и сказал, — холодно заметил Эл.       Если бы прямо сейчас Вамми и детектива разделяла дверь — Эрин бы без сомнений её захлопнула. Но всё, что ей оставалась — кипеть злобой где-то внутри.       — Прошу прощения, — осторожно начал Мелло, — но почему сам… Бог смерти готов был пойти на такие условия? Какому Богу интересно: накажут второго Киру или нет? Выходит, что он защищает второго Киру?       — В каком-то смысле это верно, — кивнул Эл, и его внимание полностью переключилось на Мелло. — Бог смерти предложил мне шанс выжить в обмен на полное помилование второго Киры. Я же сбил эту сделку до смягчённого наказания. Что касается того, «почему» он вообще пошёл на такую сделку… Насколько я понимаю, первый Кира не угодил этому Богу. Он желает благополучия для второго Киры и наказания для первого. Только я могу это дать.       Ну да, «дать». Сидя за многие тысячи километров в каком-то домишке на севере Англии. Чем этот Бог вообще думает? Что такой человек, как Эл, в данный момент может дать этому Богу? Вздор. Этот парень точно что-то не договаривает.       — Ты называешь их «первый» и «второй» Кира, хотя сам сказал, что тебе уже известны имена… — со вздохом протянула Эрин. — К чему же таить? Мы должны знать наших героев!       — Всему своё время, — загадочно ответил детектив. — Сейчас я хочу побеседовать с каждым из вас по отдельности.       О нет. Это уж как-нибудь без Эрин. Она не горела желанием разговаривать с этим типом. Но Мелло выглядел таким преступно вдохновлённым, что это разбивало ей сердце. Она едва поморщилась, крепко вжавшись спиной в кресло, чувствуя, что буквально приклеивается к поверхности. Всё тело напряглось до предела. Ей определённо нужна пауза. Чтобы всё обдумать. Собраться с мыслями перед этой пыткой. Так что она перевела взгляд на Мелло и коротко кивнула ему головой, мол, «иди».       Мелло сжал её руку в коротком поддерживающем жесте напоследок и направился с Эл в соседнюю комнату.       Оставшись в одиночестве, Эстер почувствовала себя просто отвратительно. Ей так не понравилось, что на конце загадки оказался Эл. Эл, чёрт подери. Будто бы всё шло именно к этому. Что ещё могли так надёжно прятать? Даже информация о ходе расследования не стоит того огромного пути, через которой они прошли. А вот Эл — это, видимо, совсем другое дело. Предохранителем его жизни стала жизнь Эрин. И та флэшка, что ошейником висела у неё на груди долгое время, была подарком прямиком от Ватари, который придумал, как спрятать своё лучшее и действительно любимое чадо. За расходным материалом. За Эрин.       И сейчас Вамми должна сидеть и мило беседовать с ним за чаем? И даром не нужно. Она вернётся домой и всё это станет страшным сном.       Но для чего тогда они его искали? Тут всё не так просто. Если Эл нужно было найти, тут два варианта. Нет. Даже три. Первый — ему нужна помощь. Второй — ему зачем-то нужна Эрин и её личное присутствие. Третий — смесь первого и второго. Самый худший, но наиболее вероятный вариант. И Вамми не сможет так просто развернуться и сбежать к семейству Доу.       Она в ловушке. В ловушке, чёрт подери.       Сидя в кресле, Эрин ссутулилась и обняла живот руками, полностью наклонившись корпусом вниз. Она уткнулась лбом в колени, часто дыша, чувствуя, что боится разговора с Эл до тошноты. Он определённо скажет что-то, что убедит её не уходить. Остаться. А она так этого не хочет.       «Не останусь, — говорила она себе. — Что бы он ни сказал — не останусь. Даже если от меня будет зависеть судьба всего земного шара — я не останусь»!

***

      — Ты изменился, Мелло, — холодно заметил Эл, садясь в небольшое креслице.       Михаэль так и остался стоять в дверях с прямой спиной и напряжёнными плечами, чувствуя, что его дыхание немного сбивается. Он не мог поверить своим глазам, ушам. Господи, он нашёл Эл. Он удостоился чести узнать, как тот выглядит. Он решил эту загадку вместе со своими друзьями и сейчас пожинает её плоды. Это первая ощутимая победа в его жизни. Сейчас происходит его встреча с кумиром. С тем, кого всегда приводили в пример, к кому говорили стремиться. Мелло не спал столько ночей, чтобы хотя бы немного приблизиться к образу Эл. Образу, который заложили в их головы с самого рождения.       Быть, как Эл. Думать, как Эл. Стать преемником Эл. Если они будут работать в одной команде, то вопрос первенства между Мелло и Ниа отпадает сам собой. Потому что Мелло видел Эл своими глазами, прошёл испытание, которое тот оставил. Вне всяких сомнений — именно Мелло должен будет стать вторым Эл.       Но это огромная ответственность, с которой необходимо справиться. Сейчас же Мелло очень сильно боялся показаться глупым ребёнком. Вроде бы и нормально для своего возраста не быть идеальной копией детектива, а вроде в пятнадцать Эл распутывал самые сложные дела. Необходимо соответствовать. Необходимо показать, что Мелло чего-то стоит!       — Благодарю, — Михаэль коротко кивнул, выжидающе смотря на детектива. Затем он решил задать вопрос прямо: — О чём вы хотели с нами поговорить?       Взгляд Эл казался таким холодным. Через него нельзя пробиться и понять, о чём тот думает. Чем-то это напоминало Эрин. Эл смотрел на него — и Мелло абсолютно не имел понятия, что происходит в голове у детектива.       Он приложил ногтевую пластину большего пальца к губам.       — О вас, — заключил он. — Я хотел поговорить о вас. Ты, Мелло, воспитывался в приюте дома Вамми, как и я. Какого ты о нём мнения? Есть что-то, что тебя не устраивало в процессе обучения и жизни в приюте?       — Нет-нет, — Мелло быстро покачал головой, чувствуя, что боится ошибиться в каждом своём слове. — Хотя…       Если уж ему выпал шанс поговорить с Эл, нужно быть полностью честным.       — После того, как я сбежал из приюта и вместе с Эрин расследовал загадку на флэшке, я понял, что приют не даёт того опыта, который мы должны получать в жизни. Он слишком сильно ограничивает. Проводит черту между воспитанниками дома Вамми и остальными. Когда я только попал в открытый мир, то даже не знал, как взаимодействовать с кассирами в магазинах, ведь ни разу этого не делал. Конечно, там интуитивно всё понятно! Я просто привожу пример. Приют изолирует нас от других людей, и мы совершенно перестаём их понимать. Мы не можем дружить с ними. Не можем получить тот социальный опыт, который необходим для детей нашего возраста. Всё время в Доме Вамми направлено на развитие нашего ума, но все почему-то забывают о социальном развитии.       — Что ж, — Эл отвёл глаза. Мелло выдохнул. Под его пристальным взглядом было неуютно. — В любом случае Домом Вамми сейчас управляет Роджер. Думаю, ему будет интересно услышать твои соображения, когда ты вернёшься.       Когда Мелло… Что? На мгновение ему показалось, что он неправильно услышал.       — Простите? — внутри всё похолодело.       — Естественно, разглашать то, что вы нашли меня, я настоятельно не рекомендую. Об этом должны знать в лучшем случае только три человека, находящиеся в этом доме, — он звучал отстранённо, взбудораженность Мелло его нисколько не волновала.       — Я не вернусь в приют, — голос Мелло был твёрд. — Об этом не может быть и речи.       — В таком случае ты волен сам распоряжаться своей жизнью. У тебя есть необходимые документы и я уверен, что ты справишься. Всё же ты один из моих преемников.       — Для чего мы тогда искали вас? — Мелло бросил все силы на то, чтобы не повысить голос. — Для чего это всё было? Разве мы не должны присоединиться к вам и помочь вести расследование против Киры?       — Хватит и одного человека.       — Эрин? — Мелло не смог сдержать нервной усмешки. — О, она не согласится. Ни за что не согласится.       — Посмотрим, — это звучало почти как вызов. — Для начала мне в любом случае следует поговорить с ней. А что касается тебя, то ты ещё слишком молод, чтобы вести со мной это дело. Тебе есть, куда расти. У тебя нет насмотренности, необходимых знаний и способностей. Но, я уверен, в будущем ты станешь блестящим детективом.       — Молод? У нас с Эрин разница-то в пару месяцев — и вы хотите её оставить? Это немыслимо.       — Я изложу вам двоим план моих действий после личной беседы. Но если ты так настаиваешь, то хорошо, я всё объясню.       Эл словно бы делал ему одолжение. И это чувство было… Отвратительно.       — Против Киры больше не может сражаться Эл. Эл мёртв для преступника. Его роль сейчас, скорее всего, перехватит на себя Кира. Мои преемники ещё слишком малы. У них нет той власти, связей и ресурсов, чтобы противостоять Кире. Если вдруг случайно появится другой детектив с теми же методами, что и у меня, Кира найдёт это подозрительным. Он разуверится в смерти Эл. И тогда мне конец. Так что я придумал следующее…       Эл сделал паузу, выискивая взглядом что-то на столе, но, так и не найдя искомое, продолжил:       — Мне нужен человек, у которого достаточно денежных ресурсов. Который сможет отдавать приказы на телевиденье, используя свои связи. Человек, который точно не может являться мёртвыми Эл и Ватари. И главное — человек, у которого есть чёткая причина противостоять Кире.       …И дочь Ватари подходит для этого плана просто идеально. Её настоящее имя скрыто с самого рождения, она всегда представляется вымышленным. Мелло, который содержался в приюте, носящем её фамилию, даже не мог представить: женщина это или мужчина. Весь мир увидит, что ребёнок мстит за смерть родителя.       Эл продолжил:       — Конечно, Эрингиум совершенно не готова справляться с той ролью, которую я для неё выделяю. А потому вся работа и план действий будут на мне, пока Вамми, используя своё наследство, будет отдавать нужные мне приказы и доставать необходимые сведения.       Значит, Кира будет искать не Эл. Он будет искать…       — Ты просто прикроешься её жизнью, чтобы вести расследование? — в Мелло вспыхнул праведный огонь протеста. — Она может умереть!       — Все рискуют жизнью, участвуя в этом деле.       — Да, но…       Эрин хотела вернуться домой. Она должна была быть с родителями. Она так хотела этого.       — Она на это не согласится, — уверенно заявил Мелло. — Ни за что.       — Посмотрим, — вновь повторил Эл. — В любом случае, тебя это не касается. Думаю, что наш разговор окончен. Позови, пожалуйста, Эрингиум.

***

      Эрин обошла комнату, рассматривая книжные стеллажи и их содержимое. Она старалась не смотреть на Эл. Относиться к нему, как к предмету, к мебели. Её руки были сложены за спиной, она делала короткий шажок, чтобы затем остановиться, чуть нагнувшись и уставившись на книжки. Библиотека Эл была далека от её интересов. Сплошная научная литература. Ничего из художественной. Скукотень. Вамми бы использовала все эти книги как топливо для камина. И ей было бы ни капельки не жаль.       Она ожидала, что Эл снова выльет на неё поток информации. Но детектив не спешил. Он внимательно следил за действиями Доу-младшей, будто бы в них действительно был какой-то потаённый смысл. Он не спешил начинать диалог, впрочем, как и Эрин. Она считала, что ей больше не о чем говорить с этим гением. Тому осталось лишь изложить свои требования, выставить условия. Не просто же так они его искали. Должна быть какая-то причина.       Но Вамми совершенно не хотелось касаться этой темы. Так что спустя несколько минут молчания она всё же спросила:       — Какой он — Бог?       Эл выдержал паузу.       — Если мы говорим о Боге смерти, то он страшен на вид. Высокий. И его мало волнует человеческая жизнь. Вскоре ты сможешь увидеть его сама.       — Вскоре — это когда? — спросила Эрин, всё ещё не глядя на Эл.       — Зависит от того, сколько продлится наш разговор.       — Тогда я хочу его закончить прямо сейчас, — в голосе Вамми почти звучал вызов. Эл же сохранял леденящее безразличие.       Последовавший вопрос выбил у Эрин почву из-под ног:       — Как много ты знаешь о своём рождении?       Эрин выпрямилась и нахмурилась. Её руки сжались за спиной крепче. Она чувствовала, будто её укололи, залезли иглой под кожу. Это не та тема, на которую хотелось поговорить.       — Достаточно, — туманно ответила она.       — Следовательно, ты осведомлена о том, что юридически человеком не являешься. Ты, Эрингиум, результат искусственной селекции. Набор генов и продуманных мутаций. Документально ты — результат эксперимента. И базовыми правами человека не обладаешь.       Шаркнув ботинком по полу, Вамми опустила голову, силясь придумать подходящий ответ на такую прямую правду. Настолько прямую, насколько это вообще возможно. То, о чём знали все, но никогда не озвучивали напрямую Эрин. Это было дерзко и смело. И этот Эл… Он ведь владеет информацией из ИГН. Вамми так тщательно скрывала факт своей осознанности, факт того, что она прекрасно осведомлена об искусственности собственного происхождения. Она даже заключила сделку с Барбарой, которая пыталась копать под её подлинные воспоминания.       Но вот он Эл. Как давно он понял, что Эрин что-то знает? Тогда, в детстве? В том мимолётном случайном разговоре? Или просто понаблюдав за поведением Эрин сейчас? Неважно. Всё это — мусор. Её происхождение к делу не относится.       …Не относится ведь?       — Хм, — протянула она. — Ты не считаешь забавным, что мы говорим именно о селекции? В плане… «Селекции». Хотя в случае со мной это больше напоминает евгенику. Звучит, как нечто… противоречащее научной этике, не так ли?       — Если ставить вопрос таким образом, то дело об ИГН можно выносить в Международный уголовный суд. Сомневаюсь, что выгорит. Твоё обвинение слишком серьёзное, чтобы раскидываться им так просто, не находишь?       Эрин поджала губы. Она, из плоти и крови, была живым доказательством того, что действия ИГН противоречат научной этике. Казалось бы: вперёд рассказывать обо всём налево и направо в надежде, что это привлечёт внимание общественности, и владельцы института попадут под статью за нарушение прав человека. Но всё не так просто. Далеко не так.       — В данный момент ты принадлежишь семье Доу. Но по достижению двадцати одного года твоя жизнь целиком переходит под отчётность ИГН. Полагаю, это тебе тоже известно.       — И на что ты намекаешь? — Эрин слабо всплеснула руками. — Что раз я эксперимент ИГН, то обязана слушать тебя? Как… — Вамми резко кивнула головой в тике. — Как ты уже сказал, моей жизнью сейчас имеют право управлять только Джон и Джейн Доу.       — Нет, не обязана. Но ИГН слишком многому обязаны Ватари. Ты не в курсе, но большинство их проектов финансировал именно он. Дом Вамми, к примеру. Тоже основан Ватари. А сейчас дети, которые выросли там, продолжают помогать Институту. Или… Взять, к примеру меня, — Эл сделал паузу, вынуждая Эрин вслушаться. — Я тоже в каком-то смысле — проект ИГН. Меня мало интересует финансовое вознаграждение за мои дела, но невозможно игнорировать, что это вознаграждение в большей своей части ушло именно Институту. И, потеряв меня, они потеряли очень ценный ресурс. Его нужно кем-то заполнить.       — Нет! — Эрин резко качнула головой. — Разве дети в этом приюте не готовились стать твоими наследниками? Почему бы ИГН просто не воспользоваться Ниа? Или… — она запнулась. — Или Ниа.       Она хотела сказать «Мелло». Но Эрин не желала ему такой судьбы, которую прожил Эл. Она бы не хотела, чтобы её друг был просто марионеткой в руках огромной корпорации. Мелло такого не заслужил. Как же правильно он поступил, что сбежал из этого глупого приюта. Теперь они не в праве управлять жизнью Михаэля. У него есть документы, а значит, у него есть свобода. Мелло волен делать всё, что хочет, и это главное для Эрин.       — Меня не растили заниматься этим, — твёрдо заявила Эстер. — Я росла в обычной семье, у меня нет опыта, у меня ничего нет.       — Верно. Ты из другого теста. И тебя растили скорее ради эксперимента, чем для того, чтобы ты что-то из себя представляла.       Это было грубо.       — Но всё же нельзя игнорировать факты. Ты действительно гений. Ты с лёгкостью осваиваешь любую дисциплину, будь то математика или лингвистика. Не то, чтобы это можно было считать твоей заслугой, ведь ты была такой создана. Но всё же нельзя не отметить, что на роль второго Эл ты подходишь. И ИГН не преминут этим воспользоваться, как только тебе исполнится двадцать один. Поэтому я предлагаю тебе иной исход.       — Иной исход?       — Если мы поймаем Киру до достижения тобою двадцати одного года — скрывать то, что я жив, больше не будет смысла. И тогда я тебе помогу. Я выступлю в твою защиту и я выиграю это дело. Можно сказать, освобожу тебя от оков Института. Ты будешь вольна сама распоряжаться своей жизнью. Конечно, при условии, что ты останешься со мной вести это дело.       Эрин молчала. Сделка казалась со всех сторон выгодной, и это было самое опасное. Она знала, что если речи плетутся слишком сладко — им верить нельзя. Выучила на горьком опыте. Но она, хоть убей, никак не могла прочитать эмоции этого Эл. Уловить ложь. Уловить хоть что-нибудь! Он казался совершенно непробиваемым — каменной стеной, за которой ничего разглядеть нельзя.       Она не хотела быть в ловушке ИГН. Она хотела сбежать. Быть свободной, делать только то, что хочется. Может быть, устроиться на какую-то милую работу. Вроде библиотекаря. Или флориста. Жить так, как живут все люди. Видеться с друзьями, отмечать праздники — и всё это не в условиях холодной лаборатории. Она хотела бы вернуться к родителям, обнять маму и папу, прижаться к ним, провозгласить, что теперь она дома и всё как раньше. Но от ИГН ей не скрыться. Рано или поздно её найдут, сколько бы она ни скиталась.       Ей казалось, будто ей предлагают сделку с самим дьяволом. Предложение, от которого невозможно отказаться. Но что будет дальше? А если они не смогут поймать Киру? Что, если они не смогут найти прямые доказательства, учитывая, что в деле замешаны потусторонние силы в виде Тетради смерти и Богов? Что же тогда? Получается, она последние свои годы свободы потратит впустую?       Но есть же шанс. Шанс, что у них всё получится — и Эрин наконец будет свободной. Никакие сделки больше не смогут её сдержать. И ради этого шанса…       — Что от меня требуется? — смиренно спросила она.       Её взгляд потерял былую яркость, в нём будто потух свет. Она стояла, ссутулив плечи и опустив глаза вниз, глядя в пустоту. Буквально чувствовуя, как ошейник на шее захлопывается. Тяжёлый металл, холодящий затылок и давящий на плечи. Был ли у неё выбор вообще? Как можно было бы поступить по-другому, не ухудшив при этом своего положения? Ведь Эл даже не манипулировал. Нет, это всегда была прерогатива Барбары. Эл действительно просто констатировал факты, от которых мурашки шли по коже.       Была в этом какая-то злая ирония. Вамми никогда не была человеком. Не имела человеческих прав. Вечно инструмент, но никогда не субъект. События происходили вокруг Эрин слишком быстро, но сейчас время будто замедлилось. Что вообще есть человек? То, что создал Бог? Но ведь и люди создают друг друга. Отличается ли жизнь Эрин лишь способом создания? У неё есть эта самая жизнь. Но есть ли душа? Может, Эрингиум — лишь название сосуда?       Она подняла ладони и устремила взгляд на них. Руки дрожали. Дрожали, как у обычного человека, когда тот боится. Эрин боялась. Боялась, как простая пятнадцатилетняя девочка-подросток. Человечность била из неё ключом: ей хотелось плакать, выплакать эту человечность, что градом бы лилась у неё из глаз. Маленькое мечащееся и дрожащее существо. Она — ошибка профессора. И в то же время — его удача. Она могла быть идеальным образцом человека, продуктом евгеники, набором лучших генов и самых благоприятных мутаций. Но она знала, что это не так. Знала по той причине, что помнила своё рождение. Она не была одинока в этой муке. В череде этой непроглядной тьмы она лишь номер два.       Идеальным человеком должен быть мужчина. Мальчик. Эрин не имела понятия, знал об этом Эл или нет. Всё же никому не может быть больше известно о Вамми, чем самой Вамми. У неё был брат. Был. До пяти лет. Вот он-то и был венцом творения. А Эстер — лишь побочный продукт, биологический мусор, всё то, что не досталось её брату. Ему не досталось многое. Именно он должен был принять судьбу лабораторного ребёнка, а Эрин по принятому решению должны были отдать в семью. Он должен был быть искусственным Эл. А Вамми жила бы так, как живут обычные дети. Они почти не виделись с друг другом. Почти. Была одна встреча. После которой карты перетасовали.       Звали его Ной. Ной не погиб случайно. Он нашёл способ убить себя. Наверное, это самое раннее осознанное самоубийство в истории. Ему было уже не помочь. Ной был идеалом. А потому не мог существовать. Ребёнка такого ума нет и не будет больше никогда. Он был выше человеческого желания выжить. Выше всех инстинктов и рефлексов. В нём не было и капли любви точно так же, как её не было и в Эстер. Они никогда не чувствовали привязанность к матери, которая растворилась в воздухе сразу же после рождения. Она была лишь сосудом. Инкубатором. В её тепле не хотелось укрыться. К её груди не хотелось припасть. Эстер и Ной не любили никого.       Никого, кроме друг друга. И Ной, и Эстер помнили своё рождение точно так же, как помнили, что они были в нём не одиноки. Их разделили. И через несколько лет организовали встречу. После этой встречи Нойа не стало.       Это была первая потеря в её жизни. Потеря, которая взрастила в ней человеческое желание быть любимой. Кем угодно. Родителями, профессорами, врачами, Барбарой Марш. В тот миг, как ей казалось, она стала человеком.       Но жизнь в который раз показывает, что всё это чушь. Вамми никогда не стать тем, кем она не является. Всегда — лишь инструмент. Проект, оружие. Но никогда не нечто столь тривиальное, как человек. Своему рождению она всегда была обязана. И это не изменить никогда. Ей хотелось бы сейчас начать гадать: как бы сложилась её жизнь, если бы Ной остался жив. Может быть, она не знала бы всего того, что испытывает сейчас. Может быть, прожила бы обычную жизнь маленькой социопатки. Может быть. А может быть, и нет.       «Что от меня требуется?» — вернул в реальность собственный вопрос. Естественно, ведь своей воли у неё нет. Остаётся только слушать указания.             — О том узнаешь после, — ответ Эл был короток. — Думаю, что наш разговор можно считать законченным.       Когда Вамми вышла из комнаты, она ощутила себя как под толщей воды. Звуки доносились до неё с отставанием, она смотрела в пустоту, понимая, что на этом их приключения с Мелло и Мэттом окончены. Друг коснулся её рук и потянул на себя, начал что-то оживлённо говорить, но она едва ли слушала. В голове было лишь одно слово: «конец». Это был конец.       — Поехали домой, — тем временем звучал голос Михаэля. — Поехали, я провожу тебя до родителей. Эрин, прошу, не молчи. Мы же поедем вместе назад, верно?       Она подняла на него рассеянный взгляд. Лицо Мелло казалось чужим. Таким, будто Вамми не видела его очень и очень давно. Жизнь поделилась на «до» и «после». И всё, что касалось её друзей, находилось в «до».       — Можете забрать мой чемодан. Он ваш, — в её голосе не было эмоций. — Тем деньги на первое время.       — Эрин?       — Я никуда не еду, Мелло.       На некоторое время воцарилась пауза. После чего её руки сжали крепче, потянули на себя, сокращая расстояние между ними. Голос Мелло был рваный, отчаянный:       — Что он тебе сказал?!       Правду, ещё раз правду — и ничего, кроме правды.       — Эрин, ты не должна его слушать! Ты должна поехать домой! Если нельзя домой — оставайся с нами! Оставайся со мной! Что бы там ни было, я обязательно что-нибудь придумаю! Я помогу, слышишь? Положись на меня, прошу.       — Ты ничего не сможешь сделать, Мелло.       — Дай мне хотя бы попробовать! Дай мне шанс! Прошу, Эрин! — его ладони легли на щёки, заставляя Вамми смотреть точно в его голубые глаза. — Прошу, один шанс, поверь мне! Просто скажи, в чём дело — и я всё сделаю!       — Это слишком сложно, Мелло, — её руки упёрлись в его грудь, отстраняя. — Мы встретимся снова. Когда-нибудь точно. Но я не могу сейчас уехать.       — Ты не можешь просто остаться здесь, ничего мне не объяснив! После всего, что было, я не заслуживаю этого! Хотя бы скажи, в чём дело! Как бы это ни было сложно — я пойму.       — Ты ошибаешься. Я могу. Езжай назад, Мелло.       — Я не уеду без тебя, — его голос был твёрд.       — Нет, ты уедешь, — Вамми чувствовала, как в её душе закипает горечь, а в слова пробивается жестокость. — Ты ничем не можешь мне помочь. Ничем. Уходи и живи так, как тебе вздумается. Меня это больше не касается.       Мелло сделал шаг назад и окинул Вамми взглядом с ног до головы. В его глазах плескалось нечто, что Эстер никогда до этого не видела. Это была не просто обида или злость, нет. Самое настоящее отчаяние. Он смотрел на неё, как на какую-то катастрофу, которую невозможно предотвратить. Как на падающий самолёт. Событие ужасное. Нужно отвести взгляд — но он не отвёл. Брови были сведены к переносице, лицо покраснело, кулаки сжаты. Всего на один миг ей показалось, что в глазах мелькнула влага.       — Какая же ты неблагодарная сука, Эстер, — не слова — яд сорвался с его губ. — Я никогда тебя не прощу.       Он ждал ответа. Ждал долгих пять секунд, будто давая ей самый последний шанс. Почему-то Эрин знала, что, если прямо сейчас изменит своё мнение — Мелло её примет. Она всё равно сможет вернуться, потому что он всё равно ждёт.       Но если что-то хоронишь, в гроб принято забивать гвозди.       — Мне не нужно твоё прощение, Михаэль.