Гарри Поттер и Принцесса Слизерина

Вернон Дурсль сжал руль и подумал о том, как же он все-таки ненавидит волшебников. Поначалу он, в общем-то, плевать на них хотел. Но когда оказалось, что Джеймс Поттер точно так же хотел плевать на него… ну, Дурсли всегда были известны своей гордостью и принципиальностью. Ненависть к волшебникам стала одним из принципов — а ими не поступаются. К сожалению, волшебники жили какой-то своей жизнью бродящих непонятно где фокусников (наверняка живут в шатрах и палатках, чертовы хиппи!) и злость Вернона Дурсля никак им не мешала. Поэтому Вернон старался при каждой возможности, злобно топорща усы, кричать в лицо этим клоунам, что он их не боится, что они — дегенераты и ублюдки, чье существование портит ему настроение. Он четко прокричал это в лицо тому здоровенному гиганту на острове. Правда, тот наколдовал Дадли хвостик. Потом Вернон заявил это в лицо тем пародиям на полицейских, что пришли ловить и сдувать его сестру Мардж. В отместку маленький волшебник с неприятно тонким голосом сказал, что всенепременно оставит ей все неприятные воспоминания об ужине, и Мардж еще две недели после этого выносила ему мозг по телефону. В следующий раз волшебники завалились прямо в камин. И хотя Вернон искренне пытался на этот раз придержать язык, они разгромили гостиную и наколдовали Дадли огромный язык. Так что от скандала удержаться не удалось. Единственный, на кого Вернон кричать не осмелился — тот чудной старик в остроконечной шляпе. Ни в сентябре… ни сегодня утром, когда он внезапно заявился к ним на пороге в конце мая. Точнее, не осмелился сразу. Старик снова беспардонно прошествовал в гостиную и заявил обливающимся потом Дурслям, что с ними теперь полтора месяца поживет еще и какая-то девчонка. — Полагаю, вы хотите узнать, кто это? — вздохнул старикашка, усаживаясь на диван. — Очень приличная девушка… Вернон сел напротив и хмыкнул. — Из аристократического рода… Глава семейства Дурслей тяжело и прерывисто вздохнул, словно бы сомневаясь, сможет ли он выпустить воздух из груди так, чтобы не взорваться. У фокусников была своя аристократия! — Одна из наиболее успевающих учениц и девушка вашего племянника, — закончил старик. Тут уже Вернон не выдержал. — У нас здесь не бордель! — заявил он, гневно фыркая в усы. — Совершенно верно, — серьезно сказал старик, — поэтому я убедил Гарри позволить всем остальным его поклонницам провести лето без него. Дурсль не знал, шутит старик или нет. Но он на всякий случай предположил, что нет. — Хорошо хоть так! А эта почему должна проводить лето здесь? — гаркнул он. — Я ведь объяснял вам про волшебную защиту, которую я смог наложить на ваш дом из-за кровных уз? — Старик внимательно глянул на Вернона, а затем на Петунью поверх очков-половинок. Миссис Дурсль съежилась. — Больше, чем я бы хотел знать, — буркнул Вернон. — Девушка Гарри сейчас тоже в опасности, — вежливо пояснил старикашка. — Согласитесь, было бы очень странно разделять влюбленных в таких обстоятельствах. — Так спрячьте ее где-нибудь еще! — упрямился Вернон. — В школе или у других чокнутых. — Потом Вернон кое-что вспомнил. — Разве наш племянник не унаследовал целый дом от своего крестного? — Да, но он небезопасен, — возразил старик. — А мне какое дело? — рявкнул Вернон. — Даже вы не настолько омерзительны, Дурсль, — голос старика вдруг стал холодным, как лед, и он выпрямился. А Вернон счел за лучшее заткнуться. — Девочка недавно пережила серьезное потрясение. Гарри — единственный, кому она безусловно доверяет и с кем сможет ощутить хоть толику безопасности. В конце концов, вот вы сами способны бросить в беде свою жену? «То жена, а то какая-то пигалица, с которой мелкий засранец Поттер будет развлекаться под моей крышей», — хотел сказать Дурсль. В данный момент Вернон серьезно взвешивал, хочет ли он это произнести вслух. Но молчание затянулось, и Петунья все поняла по-своему. — Вернон?! — с ужасом спросила она, прикладывая к впалым щекам пальцы. — Конечно же нет! — рявкнул Дурсль и, не найдя нужных слов, махнул рукой. — Но я не хочу принимать никого еще из ваших… чокнутых гадалок! У нас не дом для бродяг! — Мисс Малфой не бродяга, — снова заговорил миролюбивым тоном старик. — Если уж на то пошло, у нее больше денег, чем вы видели за свою жизнь. Прежде чем Вернон успел спросить «почему же тогда у нее нет своего дома», руку подняла Петунья. Это было настолько неожиданно, что Вернон замолчал и уставился на нее. — Мист… профессор Дамблдор. Вернон вытаращился на нее так, словно она только что прочитала заклинание. — У нас совсем не подходящие условия, — сказала его жена, чуть поджимая губы. — Нет отдельной спальни для девочки. — О, я думаю, это не проблема, — весело отмахнулся от нее Дамблдор, — потому что они практически совершеннолетние и прекрасно поместятся в спальне Гарри. Эх, молодость! Чудная пора: кровати постоянно кажутся шире, чем они есть на самом деле. Великая сила любви… Он даже приспустил очки и промокнул глаза вытащенным из кармана платочком. Петунья хотела было что-то возразить — но как будто бы вспомнила разговор в начале учебного года и тут же сдалась. — Есть, конечно и другой вариант. Раз уж я здесь, и речь зашла о жилищном вопросе… рискну напомнить вам кое о чем. — Ну? — Жилка на виске Вернона запульсировала, и он попытался успокоиться. — Через полтора месяца придется уехать и вам. — Старик явно попытался смягчить удар, но Вернон слишком много гордости черпал в том, что был владельцем дома, который он купил сам, на свои деньги. — Что?! — взревел он и вскочил на ноги. — Сядьте, — попросил старик. — Это для вашего же блага. Лорд Волдеморт объявит на вас охоту. Вам уже не удастся жить здесь. Так что… если хотите, вы можете уехать раньше, тогда Гарри и Дракия останутся в этом доме одни. — Да я… да вы… чтобы англичанин бросил свой дом какому-то ярмарочному шарлатану?! Я скорее сам накостыляю этому Владиморту! — махнул здоровенным волосатым кулаком Дурсль. — Вижу, что Гарри придется продолжить этот разговор за меня, — вздохнул Дамблдор. — Что ж. В таком случае повторю: Гарри и Дракия прекрасно поместятся в одной спальне. И все же — не тяните с согласием на переезд. Ситуация совсем не та, что была еще недавно. У нас куда меньше людей, чтобы заниматься вашей охраной. Он поднялся. — Уходите, значит? — свирепо спросил Вернон, которому захотелось драки. — Да, — вежливо ответил старик. — А я согласия своего вам еще не давал! — выкрикнул Вернон. — Чтобы эта ваша пигалица тут жила! Дамблдор сверкнул глазами и открыл было рот, но его опередил другой голос. — Да пусть приезжают вместе, — сказал высокий, но с хрипотцой голос. Взрослые обернулись — в дверях кухни стоял Дадли, пряча жирный зад за кухонной дверцей. — Ну, то есть… — почесал макушку Дадли. — Я тут живу. Если бы я захотел привести девушку, я бы ее сюда привел? — Конечно, Дадличек, — тут же улыбнулась Петунья. Вернон одобрительно буркнул в усы. — Ну значит, это, и он может? Вернон аж крякнул от досады. — Устами ребенка! — воскликнул Дамблдор, взмахивая широкими рукавами. — Полагаю, на этом наш разговор закончен, а вам уже пора ехать за ребятами. Так Вернон Дурсль и оказался за рулем. Рядом сидела Петунья. Одним из лучших ее качеств Вернон всегда считал отсутствие желание потрещать о том, о сем. Во всяком случае с ним. Но сейчас Вернон сам хотел поговорить. — Думаешь, девчонка будет доставлять столько же проблем? В их возрасте все странности в шкаф не спрячешь… — Не знаю, я не ясновидящая, — отрезала Петунья. И, немного подумав, добавила: — Не вижу причин, почему не будет. Разве мы видели хоть одного нормального волшебника? Не считая этого Кингсли… Вернон только согласно что-то промычал. Кингсли Бруствер выглядел прилично, работал на премьер-министра и его показывали по телевизору — по сравнению с другими колдунами, просто пример для подражания. Глядя на него, Вернону даже закрадывались в голову крамольные мысли, что его бесит не столько волшебство, сколько то, что волшебники не ведут себя так, как он привык. Но Вернон знал — и он, и Петунья думают сейчас о другом. Последние новости были слишком хорошо известны им обоим и не сходили с газетных полос и экранов телевизоров уже несколько дней. Группа террористов с неясными намерениями прорвалась в парламент и зверски расправилась с комитетом Палаты Лордов, который собрали для обсуждения финансирования помощи пострадавшим от рук неизвестных убийц, которые бегали по стране. Премьер-министра, который вопреки традиции присутствовал на заседании, тоже убили. Кингс-Кросс показался в лобовом стекле куда быстрее, чем надеялся Вернон. Он со вздохом припарковался и поплелся вместе с женой на платформу. — Мы приехали позже обычного, — заметил он, глядя на часы. — Надеюсь, твоему дорогому племяннику хватит ума выйти сюда самому. Если мы пойдем его искать сами, можем и разминуться! И на секунду он подумал, что это, в общем-то, не такая уж плохая идея. А потом вспомнил, что Поттер и сам наверняка сможет добраться до Литтл-Уингинга. К счастью, долго ждать не пришлось. Впереди показался мальчишка Поттер — улыбающийся и самодовольный, как всегда лохматящий волосы (привычка, которая взбесила Вернона еще в его отце) — и за руку он тянул какую-то блондинку в джинсах и черной водолазке. Вернон аж крякнул. Тонкая, чуть ниже Поттера, блондинка с платиновыми волосами выглядела эффектно. Он покосился на Петунью — ну да, конечно, та уже поджала губы. — Пигалица, — буркнул Вернон и поддерживающе толкнул Петунью плечом. Не хватало еще чтобы его жена начала комплексовать. — Во что она вырядилась? — Ну, вроде выглядит прилично и не выделяется, — нарочито равнодушно отозвалась Петунья. — Большего и просить нельзя. Поттер подвел к ним девушку, которая гордо подняла подбородок, ухмыльнулся чему-то и сказал: — Дядя Вернон, тетя Петунья, позвольте представить: Дракия Люция Малфой — моя девушка. — Вижу, что не парень! — гаркнул Вернон. Поттер, как обычно, мстительно сузил глазенки. Смотри-смотри, мы пуганые. А вот его девчонка почему-то покраснела и подбородок опустила. — Ну, мы идем или нет? И он, не дожидаясь ответа, пошел к машине.

***

Гарри не удивило то, что дядя Вернон был в плохом настроении. Во-первых, он всегда был таким, когда забирал Гарри с платформы 9 и ¾. Во-вторых, два комплекта школьного багажа в машину Дурслей влезли с большим трудом — в итоге Гарри и Дракия ехали на заднем сидении с клеткой Букли, продолговатым фаунариумом для Ноа и одним из чемоданов в ногах. И дядюшку это здорово взбесило. Не удивило Гарри и то, что за всю поездку никто и слова не произнес. Только Дурсли время от времени злорадно смотрели на них в зеркало заднего вида. Так было всегда. Вдобавок где-то на середине проезда по Литтл-Уингингу Дракия громко удивилась: — Поттер, почему тут так тесно? Почему магглы так близко друг к другу живут? Гарри пробормотал что-то типа «их много». А дядя сжал руль так, что Гарри испугался, не выдернет ли он его. Что его удивило — так это то, что дядя Вернон не был взбешен больше обычного. Что, черт возьми, сделал Дамблдор, чтобы так успокоить Дурслей? Пока он об этом думал, Дракия наклонилась к нему и шепнула: — Нужно будет поговорить как приедем, Поттер. Гарри кивнул. Это было правдой. Он даже знал о чем. Он откладывал этот разговор так далеко, как мог, наслаждаясь иллюзией доверия к Малфой, но так продолжаться не могло. Когда они подъехали к дому, Малфой хмыкнула: — Такой же, как и предыдущие сотня домов. Интересно. Гарри подумалось, что ей это и правда должно казаться необычным — в мире волшебников каждый домик был непохож на другой, и каждое жилище волшебника как-нибудь да намекало на его суть. Даже тот дом, в котором сквоттером поселился Гораций Слизнорт. Дядя Вернон выбрался из машины первым, подозрительно оглянулся вокруг и рысцой подбежал к багажнику. Вытащил оттуда чемодан Гарри и потащил его, чертыхаясь, в дом. Петунья тут же подскочила к нему, пытаясь прикрыть, хотя своей тощей фигурой прикрыть не смогла бы и фонарный столб. — Парень, давай поживее! — повернувшись вполборота к вылезающему из машины Гарри, приказал дядя Вернон. Однако такая невнимательность сыграла с ним злую шутку: он врезался чемоданом в дверной проем и ударился коленом о жесткий угол. — Черт… Дадли! — зашипел он, заметив в гостиной сына. — Иди сюда, помоги с чемоданами! Гарри знал: дядя не пытается быть любезным, просто хочет как можно быстрее скрыться с глаз соседей по Тисовой улице. Желательно — до того как те заметили, что они привезли с собой кого-то еще. Малфой, однако, поняла это по-своему. Выйдя из машины, она с прищуром огляделась. Хмыкнула, приподняв верхнюю губу, едва завидев мощную фигуру Дадли. Тот замер, прижимаясь к стене дома. — Чемодан в багажнике, — царственно бросила она и прошествовала в дом налегке под возмущенным взором тети Петуньи. Дадли слегка остолбенело проводил ее взглядом. Гарри и Дадли прошествовали в гостиную вместе с чемоданами, пихаясь и толкаясь на ходу. Гарри слегка запыхался от тяжести, а вот Дадли — легко нес чемодан Дракии одной рукой. Чемоданы они поставили у лестницы. — Никогда не была в таких маленьких домах магглов. Очень тесно. Зато на удивление чисто, — небрежно произнесла Малфой, стоя в гостиной с малым чемоданчиком в руках и разглядывая камин и портреты на нем. — Почему это еще «на удивление»? — тут же поджала губы тетя Петунья. — У вас ведь нет домовых эльфов, — снисходительно пояснила Дракия. — Ума не приложу, как вы умудряетесь поддерживать такой порядок сами, да еще и без магии. — Дисциплина! — гаркнул дядюшка, прежде чем его жена успела что-то ответить. — Да, мисс! Нам не нужны ваши фокусы и трюки, чтобы жить в чистоте! — Я вижу, — безэмоционально бросила Дракия и тут же сменила тему: — Где можно разбирать вещи? — Парень, — буркнул дядюшка, оборачиваясь к Гарри, — покажи ей свою… точнее, вашу комнату. — Что? — нахмурился Гарри. — Мы не можем спать в одной комнате. На него уставилось сразу четыре пары недоуменных глаз. — Почему это? — спросил дядя. — Она девушка. — И? — спросил дядюшка, теряя терпение. — Вы же встречаетесь. — Все равно, это… не очень правильно. Мы еще школу заканчиваем, — ответил Гарри. Дракия посмотрела на него оскорбленно. Гарри не понял, почему. Гермиона наверняка бы сказала, что нельзя заставлять Дракию спать в одной комнате с ним. А Гермиона обычно была права. От этих мыслей заныло сердце. — Я могу спать в одной комнате с Дадли, — предложил Гарри. — Еще чего! — брызнул слюной дядя Вернон. — Ты не будешь спать в одной комнате с моим сыном… — Я не против, — неожиданно подал тонкий голосок Дадли. Гарри воззрился на него удивленно. Петунья — с легким шоком. — Дадличек, — вдруг хлюпнула она носом, — такой добрый мальчик! «Ага, конечно», — подумал Гарри. — «Небось попытается сесть мне на голову ночью». — Я сказал «нет», и точка! — замотал усатой головой дядюшка. — Если хочешь, парень, спи на полу в своей комнате, мне все равно! — Ладно, — разозлился Гарри, — так и сделаю! Он рванул к чемоданам, попытался поднять оба, и чуть не надорвался. Дракия, которая подошла к нему с кислым и обиженным видом («интересно, на что она обиделась?» — подумал Гарри), потянулась было к левому боку, но там не было кармана с палочкой. — Нельзя колдовать, забыла? — резковато сказал Гарри, все еще смущенный тем, что не смог оторвать чемодан Дракии от пола. — Из-за тебя, — тут же нахмурилась Дракия. — Я-то уже совершеннолетняя официально. — Ну извините, что мне еще полтора месяца ждать, — огрызнулся Гарри, сражаясь с гравитацией. — Что, Поттер, ослабел? — насмешливо смерила его взглядом Малфой и попробовала взять чемодан из его рук, но тут же пискнула и ударила им об пол. — Давайте я, — пропищал Дадли из-за спины и легко оторвал чемодан Дракии от пола, а затем затопал по лестницу. Малфой выразительно посмотрела на него, и даже оценивающе сложила губы трубочкой. И, видимо, осталась довольна, потому что иронически приподняла бровь, когда бросила взгляд на Гарри и хмыкнула. «Да что сегодня с этим Дадли?» — подумал Гарри, поднимаясь следом. В одной руке он держал клетку с Буклей, в другом — свой чемодан. — Ну… вот и в общем-то оно все, — неуклюже пробормотал Дадли, пятясь из комнаты задом. — Спасибо, — елейным голосом сказала Дракия. — Я смотрю, ты настоящий джентльмен. И, к возмущению Гарри, она подала Дадли руку. С грацией, неожиданной для такой туши, Дадли схватил ее запястье и поднес к губам. — Мисс, — важно сказал он, сгибая спину. К ужасу Гарри, Малфой хихикнула, прежде чем зайти в комнату. — Что, тебя этому в «Вонингсе» научили? — желчно буркнул Гарри, проходя мимо. — Ну да, — бесхитростно ответил Дадли. Гарри фыркнул и прошел в свою комнату. Дракия стояла спиной к нему и распаковывала на его кровати свой чемодан. Она коротко оглянулась на него, и Гарри обмер. То ли угол, то ли свет, то ли неожиданная обстановка сыграли свою роль — но на Гарри ровно секунду чуть презрительно, слегка поднимая правый уголок верхней губы в знакомой усмешке, смотрел Драко Малфой. Его, черт возьми, школьный недруг Драко Малфой. С длинными волосами, трепетными ресницами, разрезом глаз пошире, щечками попухлее, но тот же самый человек. Мерлин, как все запутано. Гарри подумалось, что ему было бы куда проще искупаться голым на глазах у Плаксы Миртл в ванне старост. — Не знаю, что ты там решил по поводу того, где будешь спать, Поттер, но я занимаю кровать, — сказала Малфой, вынимая часть одежды. — Я все-таки из древнего рода. — Ну да, а я снова пойду в чулан спать, — проворчал Гарри. — Что? — Ничего, — быстро ответил парень. — Так это, может… поговорим? И он прикрыл дверь. — Ну давай поговорим. — Снова эта взлетающая бровь. Малфой присела на кровать, уставившись на гриффиндорца в режиме снисходительного ожидания, которое истончалось с каждой секундой. Гарри вдруг подумалось: если бы она была такой… с самого начала, стали бы они врагами? Может, она вела бы себя иначе? Или она не изменилась? Что, если это Гарри просто не может думать трезво рядом с ней? Может, об этом было пророчество? — Поттер, у тебя что, настолько длинная палка в заднице, что спина не гнется? — процедила Малфой. — Что? — Присядешь, может, говорю? — она преувеличенно учтиво повела рукой в сторону стула. — А, да. Так вот, — он присел и тут же механически взъерошил волосы, — я хотел узнать, на чьей ты стороне и какие у тебя убеждения? — Это шутка? — недоуменно воззрилась на него Дракия. — Я вообще-то не о том… — Нет, — твердо сказал Гарри. — Ты не убила Дамблдора и предупредила Рона и Гермиону о том, что приведешь в Хогвартс Пожирателей смерти… — Ты имел в виду «спасла Дамблдора» и «помогла устроить засаду на Пожирателей»? — холодно уточнила Малфой. — Может, и так, но ты делала все это ради матери. Разве не так? Дракия какое-то время сверлила его глазами. — Так. — Она, кажется, успокоилась. Закинула ногу на ногу и откинулась назад, облокотившись руками на кровать. — Твой отец все еще в Азкабане. Откуда мне знать, что ты не попытаешься спасти его? Или заключить ради него еще какую-нибудь сделку. — Серьезно, Поттер? — оскалилась Дракия. — Темный Лорд никогда не примет меня, после того как я сражалась с его последователями. Из-за меня он лишился Яксли! Не схватил ни тебя, ни Дамблдора! И всех заложников мы освободили. Какие сделки? — Я не знаю, какие, я просто пытаюсь понять… — Что тут, дементоры тебя побери, понимать? — девушка вскочила на ноги, сверкая светлыми глазами из-под платиново-жидких волос. — Дракия… — Нет, ты объясни мне! Мне что, надо лично прибить Темного Лорда, чтобы ты поверил, что я не хочу быть Пожирательницей смерти? Или ты думаешь, что я двойной агент? — Нет, я не об этом. — Поттер встал со стула и отошел к стене. — Тогда о чем ты, Поттер? — ядовито выплюнула вопрос Малфой. — Чего от меня хочет наш знаменитый и славный Избранный? — Хочу знать, на чьей ты на самом деле стороне — нашей или своей семьи! — вдруг взорвался Гарри. Кажется, Дракия не ожидала этого вопроса — он резанул по живому. Она медленно опустилась на кровать, бросая нервные взгляды исподлобья. — Я знаю, что ты сделала все возможное в Хогвартсе, — усмирив дрожь в голове продолжил Гарри, — но ты рисковала и делала это… для своей мамы. Не для нас. И я, черт побери, могу это понять. Но Гермиона похищена твоей теткой. И когда мы отправимся за ней, я хочу знать, чью сторону ты примешь. — Ты охренел, Поттер? — округлила глаза слизеринка. — Думаешь, я пожертвую Грейнджер, чтобы спасти Беллатрису? — А что, ты не хочешь ее спасти? — желчно усмехнулся Гарри. — Она, как ни крути, твоя тетя. Слышал, она учила тебя окклюменции. А может и еще чему. Ну? Малфой молчала, закусив губу. А потом стремглав выбежала из комнаты и устремилась вниз по лестнице. Гарри услышал, как хлопнула входная дверь. *** Унижение подстегивало Дракию пробежать еще несколько домов, а потом еще и еще. Она остановилась, только когда злость перестала подпитывать мышцы в слабых ногах. «Шоссе Магнолий», — прочитала она на указателе. Неподалеку был детский парк. Она немного поколебалась, но прошла туда через прикрытую калитку. В парке была только молодая семья с маленькой девочкой. Та с трудом лезла вверх по хитроумно сплетенной сетке из канатов и весело хохотала, когда отец изображал, что пытается ее схватить. Мама настороженно стояла рядом, сжимая руки, словно боялась, что малышка сорвется. Малфой-младшая долго сидела на качелях и наблюдала за ними. К горлу подступала горечь. Волшебница или нет — принимающую семью не наколдуешь. Империо не заставит маму по-настоящему передумать на ее счет. И никто, кроме Темного Лорда, не вытащит ее отца из Азкабана, а когда он вытащит его оттуда… Дракия пожелает ему скорейшей смерти. Волшебница или нет — она не могла вернуться в прошлое и прожить нормальное детство. Никакой маховик времени не смог бы этого достичь, и никакой темной магией она не сможет повернуть вспять старение своего тела. Волшебница или нет — она не могла избавиться от страха. И дело даже не в том, что для Зелья храбрости нужен волос грифона, который хрен найдешь даже в Лютном переулке за большие деньги. А в том, что действие зелья закончится, и сознание кратковременно окатит волной из всего того страха, что не давали почувствовать телу. И Дракия не была уверена, что выдержит это одна. Мама девочки заметила пристальный взгляд Дракии и ответила ей теплой улыбкой. Малфой горько скривила уголок рта и потупила взор. Ну да. Вряд ли кто-то подумает, что она завидует черной завистью этой мелкой девчонке — просто спишут на умиление. И слава Салазару. Семья ушла — Дракия осталась. И погрузилась во тьму собственных мыслей. — Эй, красотка! — выкрикнул кто-то из группы парней, которые шли около парка. — Чего одна? Дракия промолчала. На этом конце подобных выкриков она еще не оказывалась. Обычно это она делала — хлопала Крэбба или Гойла по плечу или груди, кивком указывая на сидящую в одиночестве девчонку, после чего те начинали паясничать, избавляя саму Малфой от необходимости доказывать, что ей не все равно на девчонок. — Ой-ой, она грустная какая-то, — преувеличенно жалостливым тоном заявил кто-то из компашки, — пацаны, пойдем утешим? Блять. Дракия встала и быстро направилась к выходу. Но парни заулюлюкали и перегородили вход. — Ну куда же ты? Дракия не успела совсем чуть-чуть. Парни уже открыли калитку, кто-то перемахнул через заборчик, и теперь они окружали ее. — Знаешь, сейчас так много странных людишек нападает на молодых девушек, — сказал самый тощий из них и положил руку на плечо Дракии. — Может с нами лучше останешься? Мы тебя и до дома проводим… Дракия открыла было рот, чтобы уверенно послать маггла куда подальше, но мир дрогнул, поплыл перед глазами и она снова оказалась над телом только что убитой пуффендуйки Элис. В мертвых глазах застыли паника, ужас и смирение. Это то, что ты должна чувствовать. А не будешь — тебе добавят «мотивации». Одна рука на ее плече и еще одна на талии вдруг стали весить тонну, прижимая девушку к месту своим весом. — Смотри, послушная! — Только больно скромная. Ты глаза-то подними, чего прячешь? — Ты где живешь? Дракия ощутила жар в глазах — там собирались слезы. — У меня дома она живет, Деннис. Полкисс, убери от нее лапы. Голос так напоминал Крэбба, что девушка вздрогнула и подняла взор. В парк заходил тот самый кузен Гарри. — Большой Дэ, — неуверенно сказал тощий и отступил от Малфой. — Не называй меня так, Пирс, — хрипло, но спокойно попросил Дурсль-младший. — Ладно, Дад, — пробормотал Пирс и вдруг оживился. — Это что, твоя девка? — Если бы была моя, ты бы схлопотал за «девку», — ответил Дадли, подходя ближе. — Но это девушка Поттера, так что, считай, отделался предупреждением. — Поттера? Серьезно? — А я известен чувством юмора, Малкольм? — осведомился Дадли. — Нет… — Вот-вот. Ладно, Поттер ее разыскивает. Нам пора. Ты, — сказал он Дракии, — пошли уже. Они вышли из парка и молча направились прочь. Дадли шагал впереди, засунув руки в карманы, Дракия шла за ним. — Поттер и правда меня разыскивает? — В глубине души она боялась услышать «нет». — Ага. Носится как угорелый по Тисовой улице и по улице Барбариса. Все талдычит что-то про радиус защиты. — А ты что, помогаешь ему? — вздернула бровь Дракия. — А то в школе Поттер родственников так описывал… — Как? — удивился Дадли. — Как врагов. — Да нет, какие враги, — махнул ручищей Дадли. — Просто… не очень хорошо ладим. Дракия прибавила шагу, чтобы поспевать за Дадли, но все равно успевала озираться кругом. Маггловский район был… чудным. Как будто заклинанием понаставили копий одного и того же дома, который потом незначительно поменяли там и сям. Самое ужасное — у магглов в домах не было ничего примечательного, за что мог бы зацепиться глаз. И потоков магии нигде не чувствовалось. От этого у Малфой появлялось ощущение, что она в каком-то ужасном лабиринте без выхода. — Тебе не надо их бояться, — вдруг хрипло сказал Дадли, замедляя шаг. — Лают, но кусают так себе. Без меня. И он не без самодовольства хрустнул кулаками. — Может, тебе их бояться и не надо, — резко ответила Малфой, поравнявшись с ним, — а вот мне стоит. — Да нет же, они безобидные, — сказал Дадли, но как-то неуверенно. — Мы девчонок не трогаем. — Меня они вполне себе успели «потрогать». — Ну, я особо с ними последнее время не тусую… — уклончиво сказал здоровяк. Они свернули в узкий темный проулок между Тисовой улицей и улицей Магнолий. — Поттер меня тут спас. — Что? — Девушка аж остановилась от удивления. — Ну, два года назад, — поморщился Дадли. — От каких-то демонтеров. — Дементоров, — машинально поправила его Дракия. — Так это правда? Я думала, Поттер просто красиво наврал министерским. — Странно ты думаешь о своем парне, — покосился на нее Дадли, снова шагая вперед. Ха. — Мы тогда еще не встречались, — буркнула девушка. — И что, как это было? — Я никого не видел, — признался парень и сунул руки в карманы, прежде чем пнуть какую-то банку. — Но стало очень темно… и холодно… и я слышал их. Дракия затаила дыхание. — Они дышали… странно. Как будто труп захлебывается кровью. Хрипло… с клекотанием. И эта мерзость сейчас пытает ее отца? — Клокотанием, — снова поправила его Малфой на автомате. — А Поттер что? — Наколдовал серебряного оленя. И все стало хорошо. — Классический Поттер, — пробормотала Дракия. Этот самый олень однажды уже напал на нее саму — когда она, Крэбб, Гойл и Флинт пытались напугать Поттера на третьем курсе. Они наконец вышли из проулка и свернули на Тисовую улицу. — Стоп. — Дадли остановился и прищурил и без того узкие глазенки. — Почему ты все время зовешь его «Поттер»? — Яяя… эээ… ладно. В общем, если по-честному, мы с ним особо не ладили никогда, — призналась Дракия. — Но вы же встречаетесь! — Так… вышло, — уклончиво сказала девушка. — Как вышло? — настаивал здоровяк. Дракия вздохнула: в мелких глазках Дадли мелькнуло до боли знакомое выражение. Так выглядели Крэбб с Гойлом, когда им было очень интересно что-то, и они ходили за Малфой, канюча, словно псы, выпрашивающие угощение. — Меня обижали в школе, а он за меня вступился. — Его что, уважают в этой вашей школе? — хмыкнул Дадли. — Слабо сказано, — фыркнула Малфой. — Благоговеют. — Балгове… чего? — Превозносят и почитают, — рявкнула Дракия — так же, как когда-то прикрикивала на Крэбба и Гойла. — Чего тут непонятного? Дадли немного удивленно посмотрел на девушку. — По тебе и не скажешь, что ты так орать умеешь. — Было много практики, — буркнула Малфой. Впереди показался дом Дурслей. Дадли учтиво открыл ей дверь — Дракия даже немного опешила. Поттера внутри не было. Тетя Петунья уже накрывала на стол. — Я пойду переоденусь, — сказала Дракия. Дядя Вернон и тетя Петунья даже глазом не повели, а Дадли просто кивнул. Она поднялась в комнату. Поттера не было и там. Вероятно, носится по улице, с криками «Малфой». Девушка хмыкнула — эта мысль почему-то принесла ей некоторое удовлетворение. Она открыла чемодан и вытащила пару вещичек, которые ей подсунули Кэти и Лианна в поезде. Лианна, конечно, все время косилась на Малфой, и та ее не винила. Кэти подверглась проклятию, но она ничего не помнила, кроме боли, а Лианна наблюдала все это со стороны, и наверняка зрелище было жутким. Она сняла джинсы Грейнджер и водолазку и достала маггловские шортики и футболку. Самое то для лета. Но все-таки замерла перед ними в сомнениях. Ничего похожего она никогда не носила, и не только потому что никто бы не понял, почему Драко Малфой щеголяет в подобной одежде. Даже наоборот — волшебники плохо разбирались в маггловской моде, а слизеринцы — особенно. Приди Драко, скажем, в гостиную Слизерина в таком виде, многие бы подумали, что это норма для магглов-мужчин, только Блейз, на удивление хорошо разбирающийся в одежде, хохотал бы до упаду. Дело скорее было в том, что «тот Драко» вообще не вылезал из черного цвета. Черные мантии, черные костюмы. С вкраплениями насыщенного зеленого. А тут были кремового цвета шортики и футболка с каким-то идиотским ярким принтом с пальмами. — Малфой! — Дверь в комнату резко отворилась и внутрь ввалился Поттер. — Какого дьявола ты убегаешь и ходить непонятно где?! Я же вол… но… Дракия не успела ни пискнуть, ни прикрыться. Просто стояла там в своих дурацких носочках с метлами и белых трусах. Слава Салазару, не успела снять лифчик. Девушка ожидала, что Поттер — будучи святошей Поттером — покраснеет, быстро закроет дверь, буркнет «извините», на худой конец. Но вместо этого он стоял и пялился на нее, и взгляд его, точно ведомый гравитацией, сам собой постоянно падал куда-то вниз. «А, вот оно что», — отстраненно успела подумать Дракия. — «Он не знал, что у меня осталась… эта штука. И теперь в шоке». Сердце сначало тревожно заныло. Но, к сожалению, ее приучили всегда отвечать на любые оскорбления, даже мнимые.

***

— Чего уставился, Поттер? — негромко сказала Малфой, презрительно приподнимая верхнюю губу. — Хочешь размеры сравнить? — Что? — Гарри с трудом разлепил губы. — Что слышал. Выйди вон, придурок. Гарри шагнул из комнаты и закрыл дверь, действуя как робот. Он застал Дракию в нижнем белье. Как идиот ворвался в спальню вечером, когда было логично предположить, что она переодевается. Наверное, именно поэтому создатели Хогвартса отделили женские спальни от мужских. То, что он увидел… Мерлин. Гарри даже взялся за поручень, прежде чем сделать первый шаг вниз по лестнице. Она ведь просто стояла перед кроватью. Платиновые волосы частично скрывали ее округлое лицо, и светлые глаза наивно смотрели из-под этой завесы, точно из-за ширмы. Аристократически тонкий нос не был вздернут — Дракия склонила голову набок и чуть прикусила нижнюю губу, точно сомневалась по поводу чего-то. Он вдруг понял, что никогда не видел Малфой такой. Она всегда либо держала маску холодной надменности и презрения, либо была молчаливо сосредоточенна. Даже до изменения, когда она веселилась и потешалась над кем-то в компании слизеринцев, смех был злым, а не веселым — как будто веселился обреченный человек, который сознательно делает себе хуже. А когда Гарри нашел ее в больничной палате — после того как сам же нанес ей чудовищные ранения, — на лице было отчаяние, сходное с тем, что проглядывало на лице Малфой весь шестой курс, просто сильнее. Теперь же он увидел Дракию в спокойной, домашней обстановке. Когда выбор «в чем спуститься к ужину» является самым сложным. И что-то защемило в груди. Знакомое Гарри чудовище проснулось, потянулось, и потребовало тут же подойти и обнять ее, посмотреть, как она будет в шутку от него отбиваться. От безумного желания его остановили две вещи. Бугорок на белых, окаймленных кружевом трусиках. И длинный шрам, который виднелся под отделочной лентой лифчика. С бугорком все было понятно. Гермиона как-то раз очень осторожно завела с ним разговор на эту тему — мол, даже магия вряд ли изменила тело во всех отношениях, ведь она ориентировалась на желание Малфой, а Малфой просто хотела меньше отличаться от девчонок — не стать кем-то другим. «Ее тело может сохранить некоторые… о Годрик, помоги мне… мальчишеские черты. Или даже части тела. Понимаешь?» Тогда Гарри подумал о легком и тонком, слегка угловатом Драко Малфое, о том, как схватил его (или уже ее?) на лестнице, когда та пошатнулась, и пожал плечами. Обнимать Дракию уже тогда не было неприятно. Так что Гарри было все равно, если у нее плечи чуть шире, чем у других девочек. Или что ноги тонковаты и не набрали нужного жирка. Только открыв злосчастную дверь и натолкнувшись взором на бугорок белой ткани, Гарри понял, что она имела в виду. Конечно, в голове его сначала вихрем промелькнула куча вопросов и сомнений: «Интересно, что я почувствую, если дотронусь до нее там? Что почувствует она? Может ли Зеркало Еиналеж его убрать? Хочет ли Дракия его убрать?» Но все вопросы быстро отступили на третий план, когда Гарри понял, откуда у Дракии этот длинный шрам под грудью. Это был след от его Сектумсемпры. Гарри оставил на ней черной магией постоянный неисчезающий след, который, видимо, даже магия и настойка пустырника не смогут убрать. Вот о чем думал Гарри, спускаясь вниз по лестнице. Дурсли ужинали. Впрочем, ужинали — громко сказано. Тарелки были полны, и все семейство смотрело в телевизор напротив круглого обеденного стола. К удивлению Гарри, им с Дракией даже положили по порции бефстроганова с пюре. Видимо, тетя Петунья не хотела, чтобы гостья посчитала, что у Дурслей нет манер. — Что интересного показывают? — поинтересовался Гарри, присаживаясь рядом с Дадли. Дядя Вернон тут же на него шикнул. Гарри нахмурился. По телевизору шли новости — их не любил никто, кроме дядюшки, но на этот раз все уставились в телевизор так, словно там шла именно их любимая передача. — … примем все необходимые меры для защиты гражданского населения, — говорила высокая женщина с резкими чертами лица. — Нельзя дать им посеять панику! Я прошу средства массовой информации не преувеличивать… способности этих культистов. — Культистов? — удивился Гарри и отправил в рот содержимое вилки. На него снова шикнули. Как раз в этот момент спустилась Малфой и села рядом — с выражением лица, говорившим «лучше бы я осталась наверху». Тем временем, на экране женщину сменил мужчина. — Мы создаем специальный отряд, подчиняющийся Скотленд-Ярду, но отчитывающийся только ограниченному кругу лиц из Парламента… — О, я знаю, как это называется — тель-визор, — сказала Дракия, тыкнув в экран. Дядя Вернон зашипел на нее, и девушка удивленно на него посмотрела. — Что происходит, Поттер? — Дракия склонилась к уху Поттера, и тот, ощутив ее горячее дыхание, вздрогнул. — Не знаю, — признался он и уставился в тарелку, — кажется про каких-то культистов речь. — Каких-то? — Девушка нахмурилась. — Поттер, хватит набивать рот и посмотри. Гарри поднял голову и чуть не подавился. На экране показывали разгромленный зал заседаний Палаты Лордов. Голос диктора говорил, что нападавших было всего несколько, они использовали неизвестное оружие, вероятно — моментально действующий яд, и что расправа была быстрой и жестокой. — Не может быть! — громко сказал Гарри. — Что не может быть? Это ваши с этим связаны? — тут же повернулся к нему дядюшка. — Говорят, там убили премьер-министра! Я так и знал! Немедленно убирайтесь из моего дома — я не покрываю преступников-сатанистов! Он встал и хлопнул ладонями по столу — чашки и тарелки зазвенели. — Каких сатанистов? — возмутился Гарри и тоже встал. — Мы ничего не делали! Это Волдеморт! Дракия вздрогнула. — Это еще кто? — сузил глазки дядя Вернон. — Темный волшебник. Хочет захватить власть, чтобы всем управлять. И ненавидит магглов. Он убил моих родителей и пытался убить меня. Дадли остолбенело переводил взгляд с Гарри на родителей. Тетя Петунья глаза прятала. — И ты говоришь, что этот ваш лорд… как его там, — щелкнул пальцами дядюшка. — Убил премьер-министра и других лордов, да. — Разве премьер-министра не охранял этот ваш… Кингсли Бруствер? Такой, приличный… — Да. Его тоже убили, — негромко сказал Гарри. — Убили? — потрясенно спросил дядя Вернон. — Да. Воцарилась неудобная тишина. Гарри прочистил горло. — Наверное, лучше сказать об этом сразу. Вам всем придется уехать из этого дома после моего дня рождения. — Еще чего! И не начинай, парень. Твой этот директор уже потратил кучу времени, чтобы нас убедить, и все без толку. Да, сэр! Англичанин не покидает свой дом! — Это глупо! — рассердился Гарри. — Волдеморт убьет вас, чтобы добраться до меня… — Плевать мы на тебя хотели! — Я знаю, но Волдеморт не в курсе! — Поттер! — вдруг закричала Малфой, бледная, как полотно. — Хватит называть его имя! Она дрожала. Гарри, повинуясь скорее инстинктам, чем разуму, взял ее за плечи и слегка прижал к себе. — Прости. — Да что происходит? — взвился дядя Вернон. — Во… короче, Вы-Поняли-Кто устроил нападение на Парламент, чтобы не-волшебники устроили новую охоту на магов, — пояснил Гарри. — И зачем это ему, если он сам колдун? — спросил Дадли. — Чтобы волшебники испугались и пришли к нему за защитой. Он начал это — только он может это и прекратить. — Я думал, у вас есть Министерство магии, — погрозил племяннику пальцем дядюшка. — Разве оно не может приструнить этого вашего Воландаморду? — Не может, — негромко сказал Гарри, поглаживая вздрогнувшую Малфой по спине, — он довольно силен и у него есть последователи. Магглы тоже вряд ли его остановят, пока он действует из тени. Гарри вздохнул. — О чем говорили по телевизору? Что планируется? Пожалуйста, — добавил он, глядя в глаза дяде Вернону. — Комендантский час, — нехотя ответил дядюшка. — Рейды на подозрительные места. Сделали горячую линию, чтобы соседи сообщали о подозрительной активности. Кажется, на вашего брата объявлена охота. Последнее предложение было сказано с издевкой, которая, однако, быстро угасла. Вместе с ненавистным племянником могла пострадать уже его, Вернона, семья. Гарри бросил быстрый взгляд на тетушку, и она посмотрела на него. Он знал, что они думают об одном и том же: соседи по Тисовой улице будут изучать друг друга под микроскопом. — Так что никаких сов! — взорвался дядя, как будто прочитал их мысли. — Понял, парень? — Никаких сов, — повторил Гарри. — Ладно, мы… пожалуй, пойдем. Он отвел Дракию наверх. Она не плакала — просто как будто ушла в себя. Гарри уложил ее на кровать и расстелил второе одеяло на полу. — Малфой? — в сотый раз спросил Гарри, глядя на лежащую на кровати с открытыми глазами девушку. — Ты в порядке? — Не власть, — тихо пробормотала она. — Что? — Ты говорил, что Темный Лорд просто хочет власти. Это не то, что он внушал нам. — Девушка села на постели. — Он говорил, что борется за сохранение нашего образа жизни, наших традиций… — Ну и что? Не мог же он прямо сказать, что все это ради него самого… — Как раз это он и говорит наиболее тупым последователям, — возразила Дракия. — Тем, у кого нет метки. Этим он рассказывает про то, что только он может править, что его мудрость и милосердие превышает только его сила… но с носителями метки он говорит и о другом. — О чем же? — Гарри сел в кровати. — Что, интересно стало, Поттер? — ехидно спросила девушка, убирая прядь волос за ухо. — Не каждый день я могу поговорить по душам с Пожирательницей смерти, — мрачно пошутил Гарри. — Ха… пожалуй. Ну, он говорит, что магглы сильнее нас. — Серьезно? — удивился Гарри. Подобные заявления настолько вразрез шли с тем, что он знал о Волдеморте. — Точнее… более жестокие, более… опасные. В том числе для мира. — Ему еще говорить про жестокость! — Он сказал, что действует жестко, но только потому что слишком высоки ставки, — сказала Малфой, понижая голос. — Что магглы на войне могут стирать с лица земли целые армии и города. Я правда не особо в это поверила, все-таки магглы… — Это правда, — сказал Гарри, и, видя, что Дракия собирается возражать, поспешно добавил: — Но какая разница? Ведь волшебники и магглы живут отдельно. Магглы даже не могут нас найти. — Он сказал, что технологии магглов развиваются. И они опасно близко подошли к тому, чтобы обнаруживать невидимое. И даже, возможно, красть нашу силу. Тут он, понятно, приврал… Гарри ничего не сказал на этот раз, но по спине его прошли мурашки. Гермиона всегда говорила о магглоотталкивающих чарах как о чем-то, что надежно охраняет тот же Хогвартс. Как там она объясняла… маггл тут же вспоминает о каком-то важном деле — или ему становится страшно, и он уходит? И сфотографировать ничего нельзя — техника рядом с Хогвартсом не работает, еще и дезиллюминационные чары… А влияют ли эти чары на бездушную спутниковую камеру? Видно ли Гарри на в мантии-невидимке на камере тепловизора? Что, если «спрятанные» локации магического мира обнаруживаются обычным локатором? — Еще он сказал, что магглы опасны даже для самих себя. Что у них есть оружие, которое может уничтожить мир, — усмехнулась Малфой. — Но это, конечно, не может быть правдой. Хотя он сказал, что именно из-за войны в Европе начал свое политическое движение. Гриффиндорец нащупал на столе очки. Без них он внезапно почувствовал себя, словно стоял по голову в густом тумане. Как так вышло, что ни разу за все уроки с Дамблдором они не поговорили о том, что слышал Том Реддл, возвращаясь в годы учебы в приют на лето? Пока немцы бомбили Лондон? — А, да. Еще он сказал, что разработал план захвата власти, только когда магглы что-то там учудили с этим самым оружием. Едва не подожгли мир — так он, вроде бы, сказал… Гарри похолодел. Еще в 1956 году Том Реддл хотел устроиться в Хогвартс преподавателем Защиты от Темных искусств. И что бы там ни говорил Дамблдор, мол, Реддл насмотрелся на Слизнорта — трудно было совместить Волдеморта, который в шестидесятые начал террор, и Волдеморта, который за несколько лет до этого планировал медленно и долго совращать на темную сторону учеников. В конце концов, что, он не мог пойти работать в Министерство и сманивать на свою сторону его работников? Разве что в начале шестидесятых в маггловском мире случилось что-то. Что-то, что его здорово припугнуло. Как, например, угроза ядерного конфликта. — Он говорил, что близится время, когда волшебники не смогут прятаться от магглов, даже с помощью магии, и нужно нанести удар первыми — потом будет поздно. Гарри молчал. — Поттер? Чего молчишь? Гарри Поттер молчал. Потому что впервые в своей жизни обдумывал, нет ли в идеях лорда Волан-де-Морта чего-то здравого — или, по крайней мере, убедительного. И уже сам этот факт ему здорово не нравился.