Гарри Поттер и Принцесса Слизерина

На второй день после прибытия Малфой и Поттера к Дурслям обитателей Тисовой улицы начала охватывать нервозность. Сначала соседи повалили на улицы. Люди собирались на улицах, детских площадках и шепотом обсуждали таинственные убийства и теракты — все совершенное неизвестным оружием. Ощущение тревожного ожидания создавала и жара. Она могла посоревноваться с прошлогодней засухой. Малфой быстро поняла, что Поттер замкнулся в себе после их разговора. И она не знала, как поговорить с ним по поводу Обета, который она дала под давлением Волдеморта. В первое же утро она проснулась от того, что Гарри в спортивных штанах и футболке, чертыхаясь, пытался достать рюкзак из шкафа и тихо прикрыть дверцу. — Поттер, у тебя что, срочная тренировка по квиддичу? — пошутила Дракия и зевнула. — Скорее пробежка, — ответил Поттер, избегая смотреть на девушку. — Ты правда собрался куда-то? — нахмурилась Дракия. — Ага. Пойду прогуляюсь. Он бросил в рюкзак бутылку воды и ушел. Дракия сначала спустилась в гостиную. И быстро пожалела об этом. В доме Дурслей теперь постоянно работал телевизор: услышанное заставило ее вспоминать уроки профессора Бинса о линчевании ведьм в Салеме. Ей стало тошно. Она пошла наверх. Осмотрелась в комнате Поттера, но она была до ужаса непримечательна — как будто ничего, кроме общего беспорядка, не выдавало характер ее хозяина. Как будто у этой комнаты и не было хозяина — только временный постоялец. Совесть никогда не значилась в списке слизеринских добродетелей. Так что Дракия залезла в чемодан Поттера. Но нашла она только жуткий беспорядок, высохшие жучиные глаза, завернутый в носки вредноскоп, кусок стекла и значок, который она заколдовала на четвертом курсе. На нем потускневшая надпись: «СЕДРИКА ПОДДЕРЖИМ — ОН НАСТОЯЩИЙ ЧЕМПИОН» — ещё сменялась время от времени другой, столь же потускневшей: «ГАРРИПОТТЕР, ТЫ СМЕРДЯК». Она издала смешок и кинула значок в свой чемодан. Когда она вышла из комнаты, то увидела любопытствующее лицо Дадли, выглядывающее из соседней комнаты. — Чего нужно? — высокомерно спросила она. — Занята? — хрипло спросил парень. — Да нет… — Пойдем, покажу чего. — И он скрылся в недрах своей комнаты. Дракия слегка неохотно зашла. Ей было скучно, и она была не против компании. Но ее волшебная палочка лежала в чемодане по настоянию Поттера — чтобы Дракия на автомате чего-нибудь не наколдовала. А без палочки она чувствовала себя неуютно рядом с парнем, который был физически раз в сто сильнее. Комната Дадли была побольше. Ее на две части делила кровать, вокруг которой были раскиданы вещи. В шкафах не было ни одной книги — зато стояло несколько неподвижных фотографий, кубки и куча непонятных маггловских штучек. — Ты что показать-то хотел? — спросила Дракия. Дадли молча взял с полки какую-то фотографию. К удивлению Малфой, люди на ней двигались. — Я думала, маггловские фотографии не двигаются? — Так и есть. Это фотография Поттера. Нашел в его комнате позапрошлым летом, — хрипло сказал Дадли. — Но… Он замолк, словно бы подыскивая верные слова, которые смогли бы объяснить, почему он все прошлое лето так и не отдал Поттеру фотографию. — … не отдал, — засопел Дадли. «Лаконично», — подумала Дракия, но сдержалась и просто взяла фото. На фотографии мужчина с волосами Гарри и очках кружил какую-то зеленоглазую и рыжеволосую девушку. — Черт… это его родители, — догадалась она. — Ну да, я так и подумал… похожи они на него. Я чего спросить-то хотел… а только волшебники на фотографиях двигаются? — А? Да нет, — рассеянно сказала девушка, убирая фотографию. — Просто сами фотографии должны быть специальным образом обработаны. Чары сложные, но они существуют в жидком виде, в виде специального раствора. — А ты можешь мне такой раствор достать? — спросил Дадли. — Ну в принципе да… а тебе зачем? — спохватилась Дракия. — Министерство по голове не погладит за передачу магглам магических вещей. Да и ты же слышал, рейды теперь всякие… — Просто подумал, что было бы круто оживить пару фотографий, — нахмурился Дадли и сжал кулаки. — Я вроде не много прошу. — Ладно, ладно, я подумаю, — сощурилась Малфой. Если у человека есть желание — его как-то можно использовать. Надо только понять, как. Чтобы установить контакт, Малфой рассказала Дадли про двигающиеся портреты. — Не понимаю, — замотал головой Дадли. — А если написать портрет с живого человека?.. — Ну, так обычно не делают. Только для директоров Хогвартса и некоторых министерских работников. Потом Дракия решила осмотреться в комнате парня. — Это что такое? — она тыкнула в черные прямоугольники с белыми кружочками на полке у большой пустой картины на низеньком столике. — Кассеты. Не слышала? Оказалось, что у магглов есть свой аналог Омута Памяти, только не для воспоминаний, а для чужих фантазий. А еще — что сам телевизор куда как превосходит живые портреты по разнообразию того, что может показывать. Они посмотрели какой-то фильм, который нравился Дадли — Малфой поняла его очень сумбурно. Слишком уж много было в нем сугубо маггловской, непонятной ей жизни. Вдобавок весь фильм кто-то кого-то лупил. Потом Дадли научил Малфой играть на приставке — чем они и занимались большую часть дня. Когда она вышла под самый вечер, то столкнулась нос к носу с Поттером, который поднимался по лестнице. — Поттер, — нахмурилась Дракия, собираясь устроить ему допрос на тему «где тебя носило». Когда она увидела, как Поттер смотрит на нее, ей стало неуютно: — Что? — Ничего, — бросил он, направляясь в комнату, — развлекайся. — В смысле? — бросилась за ним девушка. — Малфой, — закатил глаза Поттер, — мне плевать. У меня свои дела есть. Дракия прикусила губу и сложила руки на груди. Какого черта он так с ней разговаривает? Он принялся что-то искать в своем чемодане. — Какие дела у тебя есть на летних каникулах? — холодно спросила Малфой. — Где ты был целый день? — Тебе необязательно в это вникать. Дракия досадливо цыкнула. Поттер начал активнее перебирать вещи, потом резко встал, держа в руках осколок стекла. — Ты рылась в моем чемодане? — спросил он. — Просто посмотрела… — Кто тебе разрешал? Блять, Малфой! — Не ори на меня! Я просто… — Ну что, что просто?! А, к Годрику тебя… — Поттер! — она схватила парня за руку, и он отдернул руку, зашипев — стекло резануло ладонь, хоть и неглубоко. — Зачем тебе дурацкий осколок зеркала? Гарри какое-то время молчал, глядя на Дракию сквозь линзы очков. — Не могу сказать. — Не можешь или не хочешь объяснять, как это связано с твоим исчезновением на целый день? — А можно выбрать оба варианта? — разозлился Гарри. Девушка убрала руку. — Слушай, реально некогда объяснять, да и не могу, — досадливо сказал он. — Просто поверь. — Ага, — хмыкнула Дракия, и уперла руки в бока. — Потому что я так похожа на тех, кто легко доверяет. — Не могу помочь. Почитай про упражнения на доверие. Поттер торопливо выбежал с осколком. Малфой смотрела ему вслед, кусая губу. Она не понимала, что на него нашло. Ему отвратительно находиться рядом с ней из-за ее… особенности? А зачем осколок? Или он что-то задумал, и не доверяет ей из-за того, что она — бывшая Пожирательница смерти? Или он не доверяет ей из-за того, что она Малфой? Она вернулась в комнату и рухнула на кровать лицом к стене. Все происходило не так, как она представляла. Не так, как хотела. И она не знала, как все исправить. Поттера не было дотемна. Когда он вернулся, было уже поздно, но Дракия так и лежала, в той же позе. — Малфой? Она промолчала. Поттер подошел поближе, и девушка притворилась, что спит. — Спокойной ночи, — раздался его голос, и Малфой поняла, что Поттер укрывает ее одеялом. На следующее утро Гарри исчез еще раньше. Дракия села на кровати с угрюмым выражением лица. Потом похлопала себя по щекам. Возможно, он не избегает ее. Да. Может быть он всего лишь что-то задумал и не доверяет ей. Круто. Но, честно признавалась себе Дракия, она предпочла бы этот вариант. Малфой позавтракала с Дадли и тетей Петуньей. Та поначалу все косилась, но Дракия начала льстиво хвалить ее цветы — благо знала как, спасибо маме, которая посвящала саду в Малфой-Мэнор огромное количество времени. К концу завтрака тетя Петунья хотя бы перестала морщить лоб. В окне тем временем не было видно ни единой души. Еще вчера жители Тисовой улицы валили на улицы, чтобы обсуждать произошедшее — но теперь все, видимо, решили, что дома безопаснее. Они с Дадли вернулись в его комнату. Он показал ей несколько фильмов, и Малфой даже отвлеклась — следить за фильмами из мира магглов было на удивление интересно. Магглы были далеко не такими примитивными, как говорил отец. — Как вы живете с таким количеством правил? — поморщилась Дракия. На экране главного героя киноленты остановили за то, что он переходил дорогу в неположенном месте. — А у вас что, законов нет? — спросил Дадли, ставя фильм на паузу. — Есть, но по большому счету, пока ты не попадаешься на глаза магглам… или не лезешь в Темные искусства, беспокоиться не о чем. Тюрьма у нас всего одна, всех подряд туда не сажают. — Почему? — поморщился парень и почесал короткие светлые волосы. — В смысле, чего одна тюрьма-то? Как-то мало, нет? — Ну да, но и волшебников немного, — пожала плечами Дракия. — Тогда почему не садят всех подряд? — Ну, раньше ее охраняли дементоры… — неуверенно сказала девушка. — Сажать к ним кого-то, кто просто украл что-то или случайно наколдовал какую-нибудь глупость перед магглами — жестоко. Хотя и за это можно туда угодить… для острастки. — Подожди, — вскочил Дадли и сжал мощные кулаки, — вы этими… дементорами тюрьму охраняете? — Ну да… — Да вы с ума сошли, — расширил он свои глазки. Настолько, насколько мог. — Это же… просто пытка какая-то! И что, все волшебники согласны с этим? — Да чего ты вскипятился так? — недоумевала Дракия. Дадли насупил брови и захрустел костяшками пальцев. Он явно вспоминал что-то. — Я думал, это Поттер, — наконец выпалил он. Малфой только склонила голову — она не понимала о чем речь. — Ну когда на нас напали эти дементоры, — нетерпеливо пояснил Дадли. — Я думал, что это Поттер. Видеть-то я никого не видел. — Ну да, магглы не видят дементоров, — пробормотала Дракия, — и что? — Ну вот. А до этого мы ссорились. Он издевался надо мной, и я начал отвечать… сказал, что слышал, как он стонет во сне, и зовет того парня и мамочку. Гарри как взбесился. Вытащил палочку. И я просто подумал тогда… — Дадли побагровел. — Я подумал, что он хочет, чтобы я почувствовал… то, что чувствует он. — И… зачем, как ты думал, он хотел заставить тебя ощутить то, что ощущал сам? — тихо спросила Дракия. Она поспорила бы на половину наследства, что знает ответ. — Потому что я сам так делал, — с трудом выговорил Дадли. В его глубоко посаженных глазах мелькнуло что-то, смутно похожее на сожаление. — Меня все время одолевала такая ярость, понимаешь? Я хотел, чтобы и другие ее ощутили. Поэтому провоцировал, доводил. Если хоть что-то шло не по-моему… я был готов тут же любого разорвать. Поэтому и пошел на бокс. Дракия поняла, что угадала. Они с Дадли были похожи. — Что ты почувствовал, когда дементоры добрались до тебя? — После них все это казалось такой глупостью, честно, — Дадли обхватил голову ладонями величиной с окорок. — Какое мне дело, если у Полкисса подарков больше? Или что я самый сильный в школе и на районе? Мне это никак не помогло, пока я валялся в том переулке. Малфой вспомнила, как ее впервые представили под очи Темного Лорда. Несмотря на то, что он посетил особняк рода Малфоев, Дракия чувствовала себя так, словно она оказалась в чужом ей месте, которое Темный Лорд только что воздвиг из грязи и костей своих жертв. Которое вообще никто не смог бы назвать домом. Тогда ей тоже вдруг впервые пришло в голову, что все эти игры в квиддич, Кубки Школы, Турниры, очки факультетов, оценки и прочее — какая-то мишура, которой люди заменяют ощущение, которое могло появиться только от принадлежности к Идее. Какое-то время она пыталась оседлать это чувство, перенаправить его и встроить в привычную маску холодного циничного парня, который на всех и вся срать хотел. Пока не поняла, что Драко Малфой не станет лучшим боевиком армии Темного Лорда. Пока Драко Малфой не нашел Зеркало Еиналеж. — Еще и старик этот ваш… — цыкнул Дадли. — Дамблдор? — живо поинтересовалась Дракия. — Ага, он. Заявил, мол, вы хреново обращались с Поттером, но, по крайней мере, вы ему не причинили того же вреда, что своему сыну, — слегка сердито рыкнул парень. — Так и не понял, о чем он. Родители меня любят. Вот и подумалось, что, может быть, слишком сильно любят? — Мои тоже, — неожиданно для себя хмыкнула Дракия и убрала пряди платиновых волос за уши. — Ну или любили. Все мне давали… кроме одной вещи, которая мне была по-настоящему нужна. И которую мне пришлось взять самой. Дадли немного помолчал. — А этими вашими Темными искусствами занимаются плохие волшебники? Это про них говорят по телевизору? — спросил он. — Ну… да. Не говорить же «ах да, моя семья тоже к ним относится, а я вообще, как вы говорите, бывший член террористической организации». — А почему ваше Министерство их не поймает? — Их ведет Темный Лорд, — нехотя ответила Малфой. — Лорд? Он, типа, главный? — Ага. — Очень сильный? — Его еще никто не побеждал. Ну… кроме Дамблдора. — Он же старый! Малфой пожала плечами. Дамблдор как будто родился старым, она не знала никого, кто не помнил бы его уже стариком. — Ну так он не кулаками машет. — А что, реально кроме него никто с ним на равных выйти не может? — с интересом и затаенной опаской спросил Дадли. — Никто… ну, кроме Поттера, получается. Дадли вылупился на нее. — Гарри? — недоверчиво спросил он. — Ну да. Она подробно рассказала ему о всех слухах, что ходили вокруг приключений Поттера с самого первого курса, о камне и василиске, о Турнире Трех Волшебников и Седрике Диггори (Дадли сглотнул, когда услышал о его смерти), о битве в Министерстве и нападении на Хогвартс. Но — умолчала о роли своей семьи в происходившим. — Теперь понятно, откуда у него такая девушка, — хрипло сказал Дадли. — Это какая? — почти кокетливо спросила она, маскируя улыбку и взгляд исподлобья за прядью платиновых волос. — Красивая. Дадли был честен, а Малфой напрашивалась на комплименты, и знала это. Ей как воздуха не хватало привычной атмосферы всеобщего преклонения, сопровождавшего ее как минимум пять лет в Хогвартсе… да и до этого. — Я не первая девушка Поттера, между прочим, — зачем-то сказала Малфой. Как будто восстанавливала справедливость. Она-то вообще была его девушкой только формально. Дом Дурслей был каким-то миром-перевертышем. Дракия знала Поттера как Избранного Святошу. Его ненавидели, перед ним млели, его любили. Считали героем, сумасшедшим, лидером, выскочкой, символом надежды или упадка. И только Дурсли относились к нему с равнодушной раздражительностью, как будто он был мухой, которую уже неделю не получается выгнать из дома. — Да ладно? — Он встречался с одной из самых красивых девушек школы на пятом курсе. — Еще красивее тебя? — простодушно поразился Дадли. — Еще чего, — тут же окрысилась Малфой. — Теперь-то уж точно после меня… и еще пары девчонок. Дадли вздохнул. — Понятно. Все равно странно думать, что задохлик Гарри популярен… — Как будто нужды какие-то особые причины, чтобы за тобой девчонки бегали, — ехидно сказала Дракия. — У Поттера хватает достоинств. Он хороший игрок в квиддич… — Выдумали спорт для тощих очкариков, — проворчал Дадли. — Участвовал в Турнире Трех Волшебников… — Все еще не понимаю, как школьников можно стравливать с драконами. — Его считают причиной исчезновения Темного Лорда… — Мрак. — Он несколько раз спасал школу, — начала раздражаться Дракия. Какого черта она защищает вонючку-Поттера? — Почему вообще школу надо спасать? — отказывался понимать Дадли. — Ладно-ладно, я понял, Поттер в вашем мире герой. — А что про него думают ваши соседи? — поинтересовалась Дракия. — Что он хулиган. — Что? — Хулиган. Учится в школе Святого Брутуса для детей с криминальными наклонностями. Дракия засмеялась, показывая зубы. Поттер? С криминальными наклонностями? Это было так смешно, что она смеялась до вечера. Как раз когда вернулся Поттер — злой и уставший как собака. — Что, возвращаешься со своих криминальных дел, Поттер? — стрельнула она глазками, перегибаясь через перила лестницы. — Хватит нести околесицу, Малфой. С дороги. И он реально взлетел вверх по лестнице с украденным с кухни куском тоста в руках и даже пихнул девушку плечом. Такого она стерпеть не могла. — Ты что творишь, Поттер? — она захлопнула за собой дверь в их комнату. — Отъебись, Малфой. Поттер лег на пол. На лбу у него выступили крупные капли пота. Она не помнила Поттера таким ни разу… но, с другой стороны, она не входила в число его друзей, которые могли видеть его, когда ему было по-настоящему хреново. — Ты в порядке? — нахмурилась девушка и приложила ладонь левой руки ко лбу. Моментальная вспышка ярости пронзила их обоих. Гарри сбросил ее руку и отстранился. — Не трогай меня, — процедил он. — Тем более этой рукой. Она молча вышла. Ее еще трясло. Ярость. Это была ярость Темного Лорда. Ощутив ее через Метку один раз — узнаешь из тысячи. Почувствовал ли он, что Дракия рядом с Гарри? Или Поттер всегда ее чувствовал, и Черная метка лишь перекинула это ощущение ей? О сне и речи не могло идти. Поэтому вернулась к Дадли и сказала ему, что Поттеру нездоровится. И они до поздней ночи играли в приставку — оказалось, что это здорово отвлекает от проблем. Когда она вернулась в комнату, Поттер спал, раскинув конечности во все стороны и откинув одеяло. Дракия перешагнула его — но поскользнулась, ойкнула и села прямо на парня, едва удержавшись за пол пальчиками, чтобы не хлопнуться на него всем весом. К счастью, парень только всхрапнул. Девушка выдохнула, а затем, поколебавшись, наклонилась к парню. Он дышал чаще, чем дышат нормально спящие люди. По наитию она наклонилась к его лбу и коснулась прохладными губами метки. Она горела. Дракия чуть отстранилась, проверяя, спит ли Поттер. Его веки были закрыты и ресницы почти не дрожали. Спит. Она снова коснулась его лба губами, запечатывая горящий шрам поцелуем. — Надеюсь, тебе станет полегче, неженка, — прошептала она. — М… ма… «Черт, да он же маму вспоминает», — подумала Дракия. Ей стало как-то неудобно, и она встала. Когда она уже легла и накрывалась одеялом, она услышала: — Мал… фой… Она резко повернулась, но Поттер все еще спал, и ничего, кроме неразборчивых звуков, из его рта больше не вылетало. На следующее утро она проснулась от громкого «черт возьми» голосом Поттера. Но когда она встала, парня уже не было. Только мокрое пятно осталось перед дверью. Она спустилась на завтрак, где продолжила умасливать тетю Петунью. — А вы знаете, у моей мамы тоже «цветочное» имя — Нарцисса! К концу завтрака тетя Петунья позволила себе слегка улыбнуться сжатыми губами. Потом они вернулись в комнату Дадли. Как оказалось, мокрым пол был из-за него. Дадли, услышав от Дракии, что Поттеру нездоровится, сделал ему с утра пораньше чашку чая. А Поттер на нее наступил. — Вот увалень, — мстительно усмехнулась Дракия, перепрыгивая очередное препятствие на экране телевизора. — Вообще не смотрит, куда идет. — Да ладно, у него сейчас много чего на уме, наверное, — рассеянно сказал Дадли. Снаружи послышался шум — кто-то бежал по лестнице. — Вспомни дурака, — проворчала Малфой и пошла посмотреть, что на этот раз случилось у Поттера. Тот уже пронесся в свою комнату. Дракия, криво и насмешливо улыбаясь, постучала о дверной косяк. — Можно? — Малфой, — холодным и отчужденным голосом сказал Гарри, шаря среди своих книг в чемодане, — это ты. Прости, некогда. — Что некогда? — нахмурилась девушка. — Болтать. — Он наконец взял книгу и встал, намереваясь тут же покинуть комнату. — Ну-ка погоди, — Дракия схватила его за запятьсе. — Это что, учебник по зельеварению? Зачем? — Надо, — парень выдернул руку. — Поттер, ты не можешь просто держать меня в неведении… — Должен, — кратко сказал Гарри. — Прости. Он змеей проскользнул мимо нее и исчез за дверью. Дракия цыкнула и вернулась к Дадли, кратко объяснив, что «Поттер себя странно ведет». — Ну, это как раз нормально, — пожал плечами Дадли, заставляя своего персонажа перепрыгнуть пропасть. — Я же говорю — у него многое на уме. — Это не значит, что он может вести себя как смер… погоди, дай покажу кое-что! Она бегом вернулась в комнату, выудила значок и вернулась к Дадли. — Смотри, что я наколдовала на четвертом курсе, — победно заявила она. Значок с негромким жужжанием сменил надпись на «ГАРРИПОТТЕР, ТЫ СМЕРДЯК». Дадли пришел в восторг. — Правда, с ним кто-то уже пытался возиться и, кажется, поломал чары. Их мне бы запасных пару штук… — Ты сделала такие значки? Про Поттера? — вдруг неуверенно спросил Дадли, возвращая значок. — Ну да, — приосанилась девушка, — а что? — Да просто… как вы вообще встречаться начали? Вы, похоже, ладите не сильно лучше, чем мы с ним. Дракия угрюмо промолчала. Тонкие белые пальцы вертели в руках холодный металл значка. — У меня сложности… с доверием. Скажем так: мне сложно доверять даже тем, кто ради меня из штанов выпрыгивал. Я из аристократической семьи. — Серьезно? — Дадли посмотрел на нее, не мигая. — Я думал, ваш дед просто шутил. — Нет, — кисло ответила наследница рода Малфоев. — Я и правда привыкла, что кто-то вечно норовит мне жопу расцеловать. А потом оказывается, что это делалось не просто так. Кстати, — вдруг вспомнила она слова Поттера, — ты знаешь, что такое… как же он сказал… а, точно: «упражнения на доверие»? — А, это, — поморщился здоровяк. — Это, короче, когда ты кто-то встает и падает на спину с закрытыми глазами. А второй чувак должен его поймать. — Что? — Ну, это, типа, символично. Ты падаешь, зная, что тебя могут и не поймать. Но тебя ловят. — Пф, — фыркнула Дракия, — дай угадаю: в это время рядом стоит профессор и следит, чтобы никто не решил позволить кому-нибудь разбить голову? — Ага. Не люблю эту херню. У меня тоже сложности с доверием… к слабакам, — мрачно сказал Дадли и хрустнул костяшками пальцев. — Никто почему-то не хочет ловить такого кабана, как я. Это тоже… символично. Если ты сильный — нельзя доверять слабакам вокруг. Дракия фыркнула. Дурсль-младший нравился ей все больше. Значок Дракия оставила — из чистого упрямства. И даже встретила с ним Поттера у дверей. — Помнишь? — ухмыльнулась она. Поттер озверел. Схватил за руку, затащил вверх по лестнице, толкнул в комнату и захлопнул дверь. Дракия шагнула было к нему, собираясь сказать что-то возмущенным тоном, но Поттер прижал ее к стене, схватив за плечи. — Ты что, сдурела? — прошипел он, наклоняясь к ней. — Весь маггловский мир за нами охотится, а ты достаешь и носишь эту штуку на груди? — Я же не выходила наружу! — повысила она голос, но это не возымело никакого эффекта. Поттер был теперь на целых полголовы выше нее. Кричать на парня снизу вверх, пока он держал ее за плечи, было просто смешно. — Это не важно, — заявил он. — Все равно опасно. Он сорвал значок с ее груди и швырнул в свой чемодан. — Эй! — Дракия попыталась толкнуть его в грудь, но это было все равно толкать льва, уверенно стоящего на четырех лапах. Поттер даже не пошатнулся. — Ты ведешь себя глупо, — сказал он. — Да ты что? — съехидничала она. — Дракия, послушай. — Поттер не дал ей вырваться и легонько тряхнул, держа руками за плечи — Когда я был тут два года назад, после битвы в Министерстве, я тоже сходил с ума. — Да ну? — скривилась Малфой. — Да. Мне не писал. Никто. Сириус только что умер, а я даже не знал, что происходит. По маггловским новостям не было ничего, кроме обрывочных сообщений о странных смертях или катастрофах, а временами и их не было. Когда появились дементоры — я был почти рад, что могу пустить в ход магию. — И на что ты намекаешь, придурок? — гневно заявила Малфой. — Хочешь сказать, что я намеренно саботирую наше безопасное проживание? Она ударила его кулачком по груди. — Что я пытаюсь навлечь на нас Пожирателей смерти, чтобы просто узнать весточку о своем отце? Еще один удар — парень даже не пытался защититься. — Может, я еще твою сову отправляю по ночам к матери?! Еще удар, и Поттер потерял терпение. Схватил ее запястья, развел их и прислонил к стене. — Хватит, — прорычал он, и его губы оказались опасно близко к ее носу. Дракия ощущала запах озона и дерева, но сейчас он только будоражил ее. — Сейчас ты ведешь себя как истеричка. Уж я-то знаю, сам так себя вел… — Что ты можешь знать, Поттер? — выкрикнула она. — Тебе хотя бы не приходилось беспокоиться из-за родителей! Она пожалела о сказанном сразу же. Лицо Поттера словно бы окаменело на секунду, только глаза пылали зеленым огнем. Он выпустил ее, как будто прикосновения к ней жгли. Дракия открыла было рот — извиниться или хотя бы оправдаться. Но Поттер отвернулся. — Кажется, дядя приехал. Значит, скоро ужинать будем. На ужин была запеканка. Поттер, кажется, не испытывал особых проблем с ее поглощением, а вот Дракия ковыряла еду вилкой — еда магглов после еды, приготовленной домовыми эльфами, казалась какой-то… пустой и пресной. — Не могу поверить, что ваш Кингсли Бруствер помер, — буркнул дядя Вернон, закончив смотреть очередной сюжет про рейды на убежище сатанистов на западе Лондона. Судя по тому, что увидел Гарри — это были какие-то несчастные магглы-оккультисты, а не волшебники. — Я думал, он был одним из самых компетентных ваших! — Он и был, — мрачно заметил Гарри, отправляя в рот кусок запеканки. — Тогда как его одолели? — У Темного Лорда тоже хватает компетентных последователей, — выплюнула Дракия. После слов Дракии за столом повисла тяжёлая тишина. Телевизор продолжал транслировать новости, где мелькали кадры задержаний растерянных людей на улицах и толп магглов, протестующих против усиления правительственного контроля. Дядя Вернон нахмурился и, похлопав по столу, буркнул: — Ну, видно, все становится только хуже… Остаток ужина прошел в мрачной тишине. После него Поттер снова убежал куда-то. Дракия снова лежала одна в комнате, а когда Поттер вернулся — притворилась спящей. Опять. Это начинало раздражать. Сидя утром следующего дня в гостиной (там работал кондиционер) Малфой вспоминала, какие надежды были у нее на это лето. Она хотела стать ближе к Гарри. Вместо этого пропасть между ними как будто бы только увеличивалась. Когда она предлагала Поттеру поговорить… она хотела поговорить вовсе не о том, кто на чьей стороне. Она хотела сказать ему про Непреложный Обет, который пришлось дать. Но он все понял иначе. Конечно. Чертовы гриффиндорцы — вечно им надо знать, под чьим флагом ты живешь. «Ну и что? Будешь сидеть и ныть? Или все-таки составишь план и предпримешь что-то по этому поводу?» — почти наяву услышала она голос отца. У него вечно были какие-то планы. И большая их часть проваливалась. С треском. Но он говорил, что достаточно одного плана, который сработает, чтобы победить тех, кто только ждет нападения, — и потому победа тех, кто нападает первым, неизбежна. Поэтому она пошла помогать тете Петунье с цветами. — Ты хочешь помочь? Мне? — недоверчиво переспросила женщина и поджала губы. — Не знаю, я обычно сама… у меня свой подход. Я не доверяю людям, которые привыкли все делать одним взмахом сама-ззнаешь-чего, — закончила она шепотом. — Я буду делать только то, что вы скажете, — заверила ее Дракия. — Я немного помогала маме, хоть и с помощью… ну, вы знаете. Впрочем, мама как раз любит самые обычные цветы. — Ну, раз уж ты решила помочь, иди, бери лейку. Розы требуют свежей воды, а еще их нужно аккуратно подвязать, чтобы не сломались побеги, — строго сказала тетя Петунья. Дракия принялась за работу. Она аккуратно удалила сорняки, разбавила почву свежим компостом, подрезала стебли. — А по твоим рукам и не скажешь, что ты умеешь ими работать, — вдруг сказала женщина. «Потому что я и не умею. Я всегда все сваливаю на эльфов». — У волшебников есть хорошие средства ухода, — соврала она. Впрочем, не так уж и соврала — они и правда были, только Дракия ими не пользовалась. — Могу вам дать, хотите? — Нет, — сказала тетя Петунья, но голос ее звучал не так уж уверенно, — нам не нужны эти ваши волшебные штучки-дрючки. — А вот волшебникам, как мне кажется, кое-какие маггловские штучки не помешали бы, — задумчиво сказала Малфой. — Вы знали, что мы до сих пор пишем перьями? Я увидела у Дадли эти штуки… авторучки. Обалденная вещь. Тетушка хмыкнула, продолжая выкапывать новую ямку. — Я к тому, что, если подумать, у вашего мира есть то, чего не хватает нашему, и наоборот. — И чего же не хватает нашему миру? — иронично поинтересовалась тетя Петунья, размещая в ямке новую рассаду. — Да много чего. Местами магия намного превосходит возможности ваших изобретений. Но в то же время… иногда наши изобретения довольно глупы. — Например? — заинтересовалась женщина. — Ну взять хоть те же перья. Мы придумали Прытко Пишущее Перо… это такое перо, которое записывает мысли хозяина. И Самозаправляющиеся перья, которые не надо никуда макать. Но никому и в голову не пришло, что перья не так уж удобно держать. Авторучки куда удобнее. Тетушка удивленно посмотрела на нее. — Первый раз слышу, чтобы так вдохновленно говорили про авторучки. Напоминает Вернона, — вдруг нахмурилась она. — Он так же говорит про свои дрели. «Оп-па», — сделала мысленную пометку Малфой. — И почему у нас так мало банальных развлечений — при наших-то возможностях? — продолжала Малфой — По сути у нас только живые игрушки и всякие шуточные предметы, а у Дадли на одной этой его приставке в разы больше интересного, чем во всей лавке «Зонко»… Они еще повозились в саду, и тетушка, кажется, окончательно оттаяла. За ужином она навалила ей двойную порцию мяса и картошки. Поттер хмуро посмотрел на ее тарелку через линзы очков. Дядюшка Вернон, похоже, разделял его недоумение. — Дракия помогла мне в саду, — высокомерно заявила тетушка. — Она заслужила добавку. И мясо и картошка были сносными, так что Дракия расправилась с двумя третями своей порции быстро. Но останавливаться на достигнутом она не планировала. — Дядя Вернон — я ведь могу вас так называть? — спросила она, церемонно откладывая вилку на левую сторону тарелки, а нож — на правую. — Ну, — буркнул тот, не отрывая глаз от газеты, на оборотной стороне которой крупными буквами было выведено «СПЕЦИАЛЬНЫЕ ПОЛНОМОЧИЯ СКОТЛЕНД-ЯРДУ». — Не могли бы вы рассказать мне про дрели? — как бы невзначай сказала она. Поттер подавился — Дадли пришлось похлопать его по спине. — Рассказать про дрели? — выпучил глаза дядя Вернон. — Да, видите ли… я тут осознала, что в вашем мире куда лучше умеют упрощать себе жизнь. Я так поняла, что дрели — это целая машина, которая всего-навсего делает дырочки в стене… — Всего-навсего! — возмущенно гаркнул Вернон. — Это же дрели! Им и не нужно делать ничего больше. Инструмент должен делать свою работу, не больше и не меньше, и делать это хорошо. Да, сэр! Мы делаем дрели, которые сверлят. Они не подметают за собой пол, не взбивают сливки, они просто делают аккуратные дыры в любой подходящей поверхности! Следующий час был посвящен разговору о дрелях. Дадли и Поттер один за другим слиняли в свои комнаты, а тетя Петунья давно махнула рукой на мужа и ушла на диван. Только Дракия сидела и, казалось, очень внимательно слушала дядюшку. Кажется, дядюшка Вернон остался очень доволен своей лекцией и тем, что волшебница ее дослушала до конца. Слегка позевывая, Малфой поднялась в комнату Поттера. — Малфой… ты что, пытаешься подружиться с Дурслями? — спросил ее Гарри, едва девушка вошла. — А если и так, то что? — фыркнула Дракия. — Отвернись, мне надо переодеть футболку. Поттер послушно сел по-турецки лицом к стене. — Звучит странно. Ты и подружиться? — Я вообще-то со всеми стараюсь подружиться, если ты не заметил, — бросила девушка на парня недовольный взгляд, снимая футболку. — Чего? — чуть не обернулся парень, но вовремя вспомнил. — Что-то я не заметил. — Я пыталась подружиться с тобой. И у мадам Малкин, и в поезде, — напомнила Дракия, расстегивая лифчик. — Я помню, как ты наехала на Рона. — Вообще-то это Уизли первым начал ржать над моим именем, — вспыхнула Малфой. — А ты начала оскорблять предателей крови… — Так меня учили, Поттер! — крикнула Дракия, рваными движениями напяливая футболку. — Или ты принимаешь меня со всем моим багажом, или… или… иди к черту! Она забыла, что сама попросила сидеть к ней спиной, и дернула парня за плечо. Тот возмущенно оглянулся. — С каким еще багажом? — едва он проговорил это, как его глаза скользнули на уровень ее груди, и он подвис. — Со всем, Поттер, — процедила Дракия. — Не притворяйся, что не понимаешь. — Малфой… — Нет уж, Поттер! Ты достаточно сказал! — она тыкнула в его грудь пальцем. — Тебя, василиск тебя забери, практически нет дома, шляешься Салазар знает где, избегаешь меня, какого черта? — Погоди… — Я что, настолько тебе противна? — распалилась девушка. — Ты вроде нормально относился ко мне до той вечеринки у Слизнорта, а с тех пор ведешь себя как идиот… — Малфой, я правда хочу тебе ответить, но… — Но? Но что?! Я думала, тебе все равно, что я… что я была… но, видимо, ошибалась? — Малфой, я вижу твои соски через футболку, — Поттер прикрыл глаза. — Еще немного, и они мне глаза выколют. Малфой покраснела и отскочила, закрываясь сложенными на груди руками. — Дурак, — буркнула она. — Не дурнее девушки, которая ходит при парне без лифчика, — возразил Гарри, открывая глаза. — И что, мне теперь все время в нем ходить? — простонала Малфой. Гарри засмеялся, откидывая назад голову. А потом вдруг посерьезнел. — Дракия… ты правда думаешь, что противна мне? Она глянула в его зеленые глаза за стеклами очков. Поттер смотрел настороженно, немного просяще… как будто и правда ему было не все равно. В конце концов — в последний раз его оттолкнула она. Как долго они еще будут этим заниматься? Может, Поттер прав — надо просто довериться? — А что мне еще думать, Поттер? — проворчала она, чувствуя, как с каждым словом тает ее маска изо льда. — Ты избегаешь меня, целыми днями где-то торчишь, а как увидел у меня… меня… Ее лицо залилось краской, и она повернулась спиной. Но прежде чем она успела придумать, что делать дальше — крепкие руки обняли ее из-за спины. Пальцы Гарри осторожно взяли ее за плечи, скользнули вниз, по предплечьям и взяли за запястья. Подбородок парень положил ей на правое плечо. — Дракия… Девушка прерывисто вздохнула. Она была уверена, что он уже произносил ее имя. Но так редко, и так вскользь, что сейчас это звучало совсем по-другому. Так, как ей хотелось. И голова сама наклонилась вбок. Их головы соприкоснулись. На короткое мгновение Дракия была готова поклясться, что наконец-то освоила беспалочковую легилименцию, — настолько четко она услышала чужие, но такие родные мысли за черными вихрами поттеровской прически. Из ее глаз сами собой полились слезы. *** Он не мог не встать. Гарри не мог оставить ее. Не так. Не когда она думает, что он ненавидит или испытывает к ней отвращение. Да, он клялся себе, что не будет сближаться с Малфой. Первый же разговор с ней в первый же день едва не поколебал его уверенность в правильность борьбы с Волдемортом. Пророчество почти наверняка не лгало — Малфой когда-нибудь превратит его в чудовище. Но с другой стороны — это была Малфой. Малфой. Которая испытывала его терпение всю неделю своей дразнящей улыбкой. Разметавшимися по подушке сверкающими белыми волосами. Упрямыми глазами, которые испускали тихий, манящий свет, как фонарики болотников. И своим навязчивым, сладко-еловым запахом, который поселился в комнате. А теперь стояла посреди комнаты спиной к нему. С водопадом длинных платиновых волос. В смешных маггловских шортиках, открывающих ее тонкие, гладкие, мраморно-белые ноги. В чужой и короткой девчачьей футболке, которая сначала открывала его глазам полоску нежного живота, а теперь — полоску молочно-белой спины с парой позвонков. Гарри хотелось нажать на них. Проверить, какая мелодия раздастся из ее уст. Он легко — слишком легко — представил, как она снова и снова повторяет его фамилию: «Поттер». Сначала презрительно и едко, как обычно. А затем все нежнее и нежнее. Пока, наконец, ее голос не станет просящим. Он не мог не встать. Встал и оттолкнулся от кровати, легко, как будто спрыгивая с родной «Молнии». Его руки сами нашли ее плечи. Скользнули по прохладной, мягкой коже вниз — к предплечьям и запястьям. Гарри увидел, как по спине девушки пошли, подбираясь к шее, мурашки. Голова закружилась — он положил подбородок на ее плечо и выдохнул: — Дракия… Она вздохнула и прислонила свою голову к его. И, сама того не зная, окончательно затуманила ему голову. — Я давно уже перешагнул этот порог, знаешь ли, — произвести эти слова оказалось на удивление легко. — Это когда еще? — Она медленно повернула голову. Ее губы — бледно-розовые, слегка потрескавшиеся от постоянного прикусывания — оказались в сантиметре от его. — Когда поймал тебя на лестнице, — честно сказал Гарри. — Ты не… — Погоди, — перебил ее Гарри, сжимая запястья и чувствуя, как пульсирует аристократическая кровь в фиолетовых венах под белой кожей. — Когда я поймал тебя на лестнице, схватил за запястье, вот точно так же, притянул к себе за плечи… По тому, как вздрогнуло ее тело, он понял — она помнит. Тот самый урок зельеварения. И как она догнала его, чтобы уличить в незнании Третьего закона Голпалотта. И сжал ее покрепче. — Знаешь о чем я тогда подумал? — Голос парня стал низким от напряжения, и тот склонился ближе к ее ушку. — Всегда ли ты была такой маленькой. И как мне нравится твой запах. — Врешь, Поттер, ты тогда меня ненавидел, — поежилась девушка. — Не вру. Когда я поймал тебя, я думал только о том, что не хочу, чтобы ты пострадала. — И все? — заерзала Малфой, но Гарри не верил, что она хочет на свободу. — Что твое сердце бьется очень сильно. Прямо как сейчас. Девушка вздрогнула. И… как будто бы отпустила себя. Разрешила себе упасть спиной — глубже в его объятия. Словно это было упражнение на доверие. Гарри никогда не чувствовал такого. С Чжоу он всегда был на нервах — боялся ее расстроить, сказать что-то не то. Хотел сделать то, что она ждала от него, — и не знал, чего ждет. Джинни была проще, с ней было весело... но, оглядываясь назад, так же весело, как с Роном. Она была понятной до самого последнего рыжего волоса. Чудовище внутри Гарри проснулось. Потребовало ощутить чью-то горячую кровь под пальцами. Гарри убрал руки. Чтобы подарить Дракии секунду ощущения, что все закончилось, прежде чем положить руки на талию. — Ель и ваниль, Малфой. Вообще-то это нечестно — пахнуть как Рождество. Она почти жалобно вздохнула, а руки Гарри уже скользили дальше, по ее животу, нарочно задевая, сминая, приподнимая футболку и обнажая молочно-белый живот. Натренированные ловить снитч пальцы прошлись по белоснежной коже, впились в нее, прижали тело девушки поближе. Она застонала — низко, чуть хрипло — и запрокинула голову, как будто нарочно подставляя для ласк шею. — Мне было абсолютно все равно, что тогда тебя звали иначе, — сказал Гарри, прежде чем провести носом по теплой и мягкой коже, собирая с нее ароматы праздника. Он надеялся, что этих слов будет достаточно. В конце концов, он всю голову себе сломал в попытках придумать, как объяснить ей, что ему абсолютно наплевать на то, что ее звали «Драко», или что она спала в спальне для мальчиков. Он думал, как сказать ей это все то время, пока… впрочем, не время думать об этом. Сейчас было время думать о ее острых плечах. О выразительных ключицах. О мурашках, которые Гарри чувствовал на ее коже. Он поднял голову и уткнулся носом в то место, где заканчивалась линия роста волос Дракии. И снова ощутил запах ванили. — И мне было абсолютно все равно, что ты считала меня врагом. Он мягко коснулся ее губами там, где заканчивалась шея и начиналась спина. Дракия издала стон и слегка выгнулась. «Разверни ее!» — потребовало чудовище в груди. И Гарри не мог сопротивляться. Он резко повернул ее к себе. Взглянул в светло-серые лучистые глаза, переполненные влагой — и понял, что пропал. Он приблизил губы к ее губам и потянул за талию на себя. Ее руки вслепую шарили по его груди, спускались на талию, держались за него. Гарри подался вперед. Еще немного, и он сорвет поцелуй с ее губ… … но Дракия улыбается, отстраняется, берет его за предплечья. Она развернулась спиной к кровати и потянула за собой Гарри в медленном и настороженном танце. Они кружили, словно звери перед схваткой. — Я боюсь, что могу упасть, Поттер, — глупо пошутила она. — Тут, конечно, не квиддичное поле… — Заткнись, Малфой. Гарри медленно и аккуратно толкнул ее спиной на кровать — и сам же поймал, по-звериному ловко оказавшись поверх нее. Жидкая платина волос паутиной рассыпалась на одеяле между его рук, которыми он опирался на кровать. — Я ловец, забыла? — усмехнулся Гарри. — Еще чего… Дракия попыталась приподняться на локтях, но Гарри неосознанно двинул коленом, и ее бедра разомкнулись под его весом. Она ахнула — коротко, как птица, попавшая в силки. Гарри замер: колено, прижатое ко внутренней стороне бедра и паху, ощущало тепло и мягкость в самом сокровенном месте. — Извини, — нервно сказал парень. — Я не хотел. — Ври больше, Поттер, — выдохнула Малфой с блеском в глазах и приподняла таз, намеренно прижавшись к его колену, и Гарри почувствовал, как по его спине пробежала дрожь. Ее руки поднялись, сомкнулись за его спиной. Гарри наклонился ближе. Руки Дракии снова скользнули на его талию, потянули торс парня ближе. Глаза ее мягко и уверенно смотрели на него из-под длинных ресниц. Гарри некстати вспомнил, что это будет их первый поцелуй; он закрыл глаза и подался вперед, к ее бледно-розовым губам… … когда в его шею уткнулось что-то. Он открыл глаза. Блять. — Я смотрю, тебя больше интересовала эта моя палочка, да, Поттер? — едко процедила Дракия. Она привычно вздернула верхнюю губу в знак презрения, но ее выдавало то, что губа дрожала. В руках у нее была палочка из боярышника. Ее палочка. — Какого дементора она делала у тебя за поясом? «Она нащупала ее, когда опустила руки на талию», — понял Гарри. Его сердце рухнуло куда-то в пятки. — Я ее украл, — лаконично сказал Гарри. Отпираться было бесполезно. — Какого… — потрясенно сказала Дракия и вдавила палочку из боярышника в горло парня, вынуждая того встать с кровати. — Я ведь реально хотела верить тебе, Поттер. — Послушай, Малфой, я могу объяснить… — Нет, Поттер. Иди к черту. Все это было упражнением на доверие, Поттер, — процедила Малфой, ставя парня на колени, — и ты, мать твою, его провалил. Она выбежала из комнаты и захлопнула дверь. Гарри рванул следом. Малфой уже бежала по лестнице. Гарри в два прыжка догнал ее и захлопнул дверь, когда девушка уже собиралась выйти. — Дракия, нет. — Отойди, Поттер! — Комендантский час! — рявкнул парень, держа дверь рукой. — Нельзя. — Какого дьявола вы там шумите? — завопил дядюшка Вернон из гостиной. — Малфой, — умоляюще сказал Гарри, — дай мне объяснить. — Я не хочу ничего слушать. — Девушку трясло. Она отдернула руки из его ладоней. Маятник, который несколько минут назад качнулся в сторону доверия, теперь сорвало с петель и унесло в противоположное направление. Дракия, чьи глаза еще недавно переполняла нежность, теперь смотрела волком. Но Гарри ее понимал. Украсть у волшебника палочку — предательство, достойное хорошенькой оплеухи, как минимум. Но и выбора у него тогда не было. Либо так, либо предательство пострашнее. — Пожалуйста, Малфой, — он перешел на шепот. — Я расскажу тебе все. — И с чего мне тебе верить? — ядовито выплюнула девушка. — Ты была права, — развел руками Гарри, — у меня нет родителей, о которых я могу беспокоиться. Дракия замерла, напряженно вслушиваясь. Гарри набрал побольше воздуха. — Но у меня есть друзья, которые значат для меня больше, чем кто-либо еще. Я нашел Гермиону, Малфой. И Беллатрису.