Гарри Поттер и Принцесса Слизерина

Волдеморт начертил волшебной палочкой в воздухе два слова — и они повисли изломанными пылающими линиями. Скоро эти слова будут вычерчены на фонтане в холле Министерства магии. А еще через пару лет — на фасаде здания Министерства в Лондоне. Здания, которое покроет маггловские замки и часовые башни своей тенью. Больше никаких телефонных будок, туалетов и прочих унизительных маскировок. Только правда. Мир не готов к этой правде; они хотят успокаивающей лжи, они хотят потакать слабым. Или думают, что хотят. Но когда символ Пожирателей смерти — его символ! — будет развеваться над Тауэром, они поймут, что всегда ждали его, Темного Лорда. Волдеморт принялся ходить по мрачной обеденной комнате Малфой-Мэнора — темный невесомый плащ неотступно следовал за его мертвенно-бледными ногами без обуви. Красные глаза еще раз скользнули по горящим буквам. «Магия — сила». Он снова взмахнул палочкой — слова растаяли и распались хлопьями пепла. Эти слова всегда были истиной. Единственным неопровержимым фактом, на основе которого он построил все свое мировоззрение. Еще когда он был в приюте, и думал, что он — единственный с даром магии. Когда-то, давным-давно, он даже радовался, что оказался не единственным. Он поверил — на несколько недель — что его ждет мир, полный таких же людей, как он. Сильных, способных, не подчиняющихся миру, а подчиняющих его. Он ожидал, что каждый волшебник в невероятном, пока еще неизвестном Хогвартсе, будет равен как минимум Дамблдору. А может и ему самому. И каково же было его разочарование. Волшебники были ничем не лучше магглов. Хуже, пожалуй. Магглы активно искали способ изменить мир, сломать его и перестроить по своим правилам. Они делили атомы, чтобы уничтожать друг друга эффективнее, они строили могучие империи, которые объединяли миллионы людей на общее благо. Волшебники же были обычными потребителями. Магия продавалась за горсть монет тут и там. Магия помогала убирать дерьмо и шить удобные мантии. Магия помогала играть в идиотские игры, летать для развлечения и убирать прыщи с носа. Даже «великие» волшебники занимались сугубо прикладной магической наукой. Как использовать кровь дракона? Как обрести вечную молодость? Как стать красивее или умнее? Ни один из них не задавался вопросом «как создать новую реальность, где нет смерти?». Тогда-то Волдеморт впервые пожалел, что не оказался единственным магом на планете. Что планам, которые он начал строить сразу же, как понял, какая сила таится у него на кончиках пальцев, не суждено сбыться. Тогда он хотел завоевать мир — подчинить себе страну рождения, затем другую, затем третью. Прекратить войны, чтобы бомбы больше не падали ему на головы. Уничтожить слабых — из милосердия. Создать себе единственное место в новом пантеоне. Теперь между этими планами и ним стоял магический мир. Инфантильные дети, которые даже с магией не могут решить вопросы медицины, смертности, преступности, бедности. На третьем курсе он произвел ряд простых расчетов. Убить волшебника Смертельным проклятием занимает секунду. А вот найти его куда сложнее. Особенно если волшебник очень не хочет быть пойманным. Заклинание Доверия, зелья невидимости и Дезиллюминационные заклинания, портключи, мебель, которая переносит тебя с место на место, а также скрытые незакартографированные области… кого-то можно найти за час, а кого-то придется искать с месяц. Допустим, он, Лорд Волдеморт, сможет находить одного волшебника в среднем за день. Двадцать четыре часа. Восемьдсят шесть тысяч четыреста секунд. Допустим, в Магической Британии проживает около пяти тысяч магов. Не самая крупная популяция, но весомая. Тогда ему потребуется тринадцать лет, восемь месяцев и двадцать три дня, чтобы извести всех магов Британии, которые могли бы помешать ему стать диктатором мира магглов. А чтобы уничтожить магов всего мира, — он насчитал около миллиона человек исходя из цифр экспорта, импорта и данных о магических деревнях волшебников — то нужно будет потратить… … примерно две тысячи семьсот сорок лет. Тогда он сразу же отбросил эту идею. Убивать людей лично было слишком накладно. Гораздо удобнее было бы заставить кого-то это делать по его воле. А раз уж эти предполагаемые союзники будут выполнять его волю — то надо ли их уничтожать? Пусть себе живут. Нет, он мог бы перебить их всех. Но, в конце концов, он разумный человек и готов делиться властью с немногочисленным кругом избранных. Да и почти три тысячи лет тратить на ежедневный поиск и убийство волшебников... — Мой Лорд, — раздался осторожный голос от двери. Волдеморт оглянулся. — Рабастан, — сказал он равнодушно. — Проходите. Я вас ждал. «Я вас ждал» — максимум уважения и приязни, которые Темный Лорд может оказать своим последователям. Толстяк сделал знак, и люди быстро расселись за столом. Братья-Лестрейнджи, Крэбб, Гойл и их сыновья, Нотт-старший, Джагсон и Гиббон, Долохов, Снейп, и, конечно, новая кровь — Флинт, Худ и Войд, и многие другие. Его слуги. Его марионетки. Как же они ждут его слов, его команд, его наставлений… Кроме, конечно, Люциуса. Червяк сел в самом конце стола — истощенный, нервный и бесконечно напуганный. — Вы все многого достигли с момента нашего освобождения Азкабана, — Волдеморт кивнул самому себе, присаживаясь в кресло. Многочисленные полы черного плаща сами взлетают и ложатся на подлокотники. — Долохов, Джагсон… вы принесли страх в дома маггловских министров, президентов и членов парламентов. Жертвы возмутят магглов против волшебников, а выжившие будут служить нам из страха, что их постигнет та же судьба. Маг с короткими черными волосами и щетиной сухо и отрывисто кивнул. Более елейным кивком сопроводил слова Темного Лорда лысый волшебник в черном дублете и плаще. — Родольфус и Рабастан, — братья, похожие на черных богомола и майского жука, почтительно склонили головы, — создали хорошую систему пропаганды наших идей среди полукровок в магических изданиях Британии, в барах и клубах, а также в некоторых отделах Министерства. Полукровки, которые считают, что их интересы больше совпадают с нашими, чем с интересами Министерства, станут отличной поддержкой. С их помощью мы построим новое магическое сообщество, которое знает цену магическим секретам. Толстяк довольно склонил голову. Худой Родольфус подался вперед — плоские ладони легли далеко вперед на стол. — Мой лорд, — прохрипел он, — я ваш слуга. Ваша воля — мои руки. Я даже перенес то, о чем вы просили в свой личный сейф. Но… что насчет моей жены? Волдеморт несколько секунд обдумывал, не убить ли Родольфуса за то, что он прервал его монолог. Кажется, все понимали, о чем он думает, — головы были склонены даже сильнее обычного. — Беллатриса служит мне в стане друзей Гарри Поттера, мой верный друг. — Волдеморт наконец решил, что оно того не стоит. — И она останется там, пока мне будет так угодно. Что бы Беллатриса ни надумала себе под действием зелья-наркотика, Темный Лорд останется единственным, кому она будет готова присягнуть, — Волдеморт был в этом уверен. Беллатриса уважает силу. А крот ему пригодится. И даже если Беллатриса каким-то образом скинет с себя годы промывки мозгов самим Лордом Волдемортом и реально привяжется к грязнокровке Поттера или всей его компании… у него просто появится еще один рычаг давления на них всех. Еще один человек, на которого можно надавить угрозой чужой смерти. — Она развелась со мной, когда мы еще были в Азкабане, мой Лорд, — тихо сказал Родольфус. Его глаза грозили выпасть из глазниц. За столом раздался тихий ропот. — Если позволите, мой Лорд, — раздался надменный и ледяной голос Снейпа. Волдеморт кивнул; ему было интересно, что может добавить по этому поводу Северус. — Беллатриса подала это прошение под давлением Управления авроров. Они сочли… неразумным амнистировать преступницу, которая заявила, что ее принуждал к преступлениям муж, и не развести ее с упомянутым мужем. Она знает о том, что Темный Лорд ждет от нее верной службы в стенах Хогвартса, и полностью признает его власть над ней. — И что, эти недоумки из Ордена даже не подозревают, что Беллатриса просто притворяется? — недоверчиво спросила Алекто. — Она дала множество относительно полезных и невероятно точных сведений аврорам, которые допрашивали ее в доме Грейнджер. Разумеется, ничего такого, что поставило бы под удар наши реальные операции, — Северус сделал легкий поклон головой своему хозяину. Волдеморт позволил улыбке тронуть уголки змеиного рта. Раньше он считал самым скользким из Пожирателей смерти Люциуса. Но, похоже, Северус Снейп собирался унаследовать это звание от старого друга. — Не волнуйся, Родольфус, — прошипел Волдеморт, — даже если твою жену соблазнят свободы деградирующего мира, мы найдем способ вернуть ее тебе. Или, еще лучше, найдем тебе кого-нибудь с работающей утробой. За столом раздались смешки. — Спасибо, мой Лорд, — сверкнул глазами старший Лестрейндж. — Прошу простить меня за то, что я заговорил об этом. Меня волнует лишь приверженность традициям и достоинство имени Лестрейнджей. Волдеморт слегка склонил голову. — Крэбб и Гойл присоединились к нам с сыновьями, — Темный Лорд вытянул вперед бледную руку, указывая на две пары взрослых и их детей, — и они создали больше сорока штабов для нашего движения в Британии, Уэльсе, Шотландии и Ирландии. Мы впечатлены, не правда ли? Волдеморт обнажил белые зубы в легкой улыбке. Волшебники одобрительно загудели. Отцы напыщенно оглядели собравшихся. Крэбб-младший выглядел таким же довольным, как и его отец; а вот Гойл-младший упорно выискивал что-то в дереве стола и сгибался, как будто на его спину что-то давило. — Как вы поддерживаете работу такого количества отделений? — спросил Трэверс, худой волшебник с пышной гривой седых волос. — Неужели все рабы под заклятием Империус? — Нет, это было бы накладно, — высоким и хриплым голосом ответил Крэбб-старший. — Держать больше одного человека под Империусом, еще и постоянно, не смогли бы даже мы… что уж говорить о тех, кого мы оставили управлять штабами. — Пришлось прибегнуть к совокупности Империуса и старых добрых пыток, — разгладил козлиную бородку Гойл-старший. Происходящее начало напоминать Волдеморту семинары магглов по обмену опытом. Он раздраженно повел шеей недовольным змеиным движением. — Довольно, — нарочито лениво прервал разговоры Волдеморт. Кончики его пальцев, по-паучьи развернутые, едва коснулись столешницы. — Кэрроу неплохо поработали над тем, чтобы собрать под наши знамена отребье, готовое убивать магглов. Ипсвич и Эдинбург стонут от количества террора, что мы развернули. — Еще немного, и они начнут хватать и жечь на площадях полу- и грязнокровок, — хихикнула Алекто. Кто-то одобрительно хлопнул ее по плечу. — Мальсибер, Трэверс и Макнейр выступили в качестве наших… послов к полулюдям. Понравилось ли тебе, Уолден? — После десятка-другого публичных казней мы смогли добиться изъявления покорности от нескольких племен русалок, тритонов и кентавров, — оскалился Макнейр. — А каргуньи и кикиморы сами изъявили желание перейти на нашу сторону — даже не пришлось никого убивать, — спокойно сказал Трэверс. — Кроме того, у нас прогресс: мы наконец-то начинаем понимать, как встроить в нашу армию и использовать великанов и огров, — рыкнул Мальсибер. — Хоть они и тупые как пробки… — Роули, Эйвери, Гиббон, Худ, Войд, Флинт и Розье, разумеется, настоящие герои нашего собрания, — Темный Лорд обнажил зубы снова, как будто ирония слова «герои» не ускользнула от него. — Вы спасли много волшебных семей, которые звали меня на помощь? Выкрикивали мое имя, как последнюю надежду? От магов, сидящих в разных частях стола послышалось нестройное «да». — Руквуд помог мне реализовать мою идею, — Волдеморт взволнованно встал и развернулся; черный плащ как бы немного запоздало, точно облако дыма, дернулся вслед. — Заклятие Табу снова действует… снова наводит страх… но на этот раз еще и дает надежду слабым глупцам, которые в обмен на мою защиту присягают нашему делу. Мое имя теперь будет произноситься с благоговением и надеждой… а те, кто смеют произносить его в иных целях — поплатятся. Темный Лорд помолчал, наслаждаясь моментом. Затем медленно сел за стол снова. — Нотт и Руквуд… вы сами знаете, чем вы занимались. У вас особое, очень важное задание. Не было еще у моих слуг задания важнее этого… кроме, пожалуй, пророчества, которое должен был добыть наш дорогой Люциус. Среброволосый мужчина, сидящий в самом конце стола, приютившись сбоку, вздрогнул. — Вы ведь не думали, что я о вас забыл? — ласково спросил Волдеморт. — Люциус и Хвост… два самых бесполезных члена нашей организации… впрочем, я неправ. Хвост куда полезнее Люциуса: он хотя бы верен мне из страха. И сумел продержать Гарри Поттера в плену хотя бы десять минут… что на десять минут дольше, чем удалось Люциусу в Отделе Тайн… Каждую новую фразу едва не хоронил очередной взрыв хохота Пожирателей смерти. — Мой лорд, — сглотнул Люциус Малфой. Его белые волосы были в беспорядке, мантия в дырах, а пальцы тряслись. — Молчать. Смех растаял над столом. — Ты смеешь обращаться ко мне? После того, что сотворил с собой твой сын? — Волдеморт гневно раздувал змеиные ноздри. Он не мог спокойно относиться к тому, что сделал Драко Малфой. Предать линию крови, предать ожидания чистокровных родителей, предать власть, могущество, имя — все это для него было преступлением. Его гнусный, мерзкий поступок казался Темному Лорду извращением над естественным порядком вещей: сильный добровольно унизился до слабого, сильный приобрел подобие слабого… и ради чего? Но что еще хуже, поступок Драко Малфоя казался ему карикатурой на него самого. Драко отбросил прошлое, выбрал перечеркнуть его — как Волдеморт. Изменил имя — как Волдеморт. Искалечил, изуродовал свою физическую оболочку — как Волдеморт. Параллель настолько бросалась в глаза, что в глубине души ему стоило усилий продолжать называть худую остроплечую девчонку, которая с ужасом смотрела на него с пола Малфой-Мэнора, именем «Драко Малфой». Но между ними была и огромная разница. Волдеморт искалечил себя ради мира. Потому что что будет с миром, где нет его, Волдеморта? Хаос, загнивание и магия, низведенная на уровень шутовских забав на маггловских ярмарках. Никаких больше подпространственных карманов, экспериментов с тканью реальности, никакого бессмертия. Никто не станет богом. Так что… он, Волдеморт, покалечил себя ради порядка, ради иерархии, ради трансформации всего мира в Новый Порядок, где миром будут править те, кто могут решать проблемы взмахом палочки, а остальные — служить им. Драко Малфой сделал все это ради себя. Ради своего «счастья». Что вообще такое счастье? Волдеморт скривил тонкие губы. Если бы у Люциуса не было прикормленных контактов в торговой сети Магической Британии, и если бы он не знал законы этого рынка… В мире стало бы на одну сиротку больше. — Чем вы с Хвостом можете порадовать меня, Люциус? Волшебник вскинул голову. В глазах его был ужас. — М-мой Лорд, мы продолжаем пок-купать сырье, артефакты и разоренные удаленные хозяйство волшебников: дома и з-земли, — запинаясь, начал говорить Люциус, с трудом пытаясь устроить руки на крошечном отрезке стола, что ему достался. — Зачем? — гаркнул Крэбб, не сдержавшись. — У нас есть артефакты, есть дома и земли! Почему мы теряем золото, пока эти мерзкие гоблины копят его?! Другие волшебники поддержали его ропотом. — Ну же, друзья мои, — змеиным шепотом сказал Волдеморт. — Я не просто так дал Люциусу контроль над нашей общей казной… объяснись, Люциус. — Г-гоблины копят его не просто так, — возразил Люциус и бросил быстрый униженный взгляд из-под спутанных белых волос на бывшего подчиненного. — Они готовятся покупать. Только покупать они сначала будут права, свободы, привилегии… сейчас они не могут начать покупать активы задешево лишь потому, что их имущественные права ограничены. — И зачем они нам? — прищурился Рабастан. — Гоблины не просто так отказываются чеканить галлеоны. Они проводят дефляцию. — Что? Говори понятнее, — поморщился Джагсон. — Чем меньше монет в обращении — тем они дороже, — пояснил Люциус, приосаниваясь; как будто незнание его товарищами базовых экономических понятий напомнило ему, почему он еще жив. — Но чтобы экономика окончательно ушла в… в плохое состояние, нужно, чтобы Министерство предприняло что-то радикальное и глупое. Именно этого и ждут гоблины. Когда Министерство сделает это — они останутся единственным авторитетом в вопросах наличных расчетов. Они станут выступать в качестве поручителей в сделках, станут брать долю в чужих предприятиях и принимать расписки и вексели. За столом воцарилась тишина. Кажется, собравшиеся с трудом переваривали сказанное. — И зачем же мы тратим золото? Почему нам не подкопить его, чтобы делать то же самое, когда придет время? — робко подал голос молодой Розье. — Отличный вопрос, юноша, — горделиво вздернул подобородок Люциус. — Потому что у нас уже есть права и привилегии. И золото. Нам не нужно ничего ждать. Нам опасно ждать. Мы должны действовать уже сейчас: выступать поручителями по сделкам, принимать долговые расписки… — Поправь меня, Люциус, — ядовитый шепот вставшего из-за стола Волдеморта звучал почти ласково, но Малфой-старший все равно вздрогнул и опустил глаза в стол, — но чем больше сделок мы обеспечим между волшебниками и лавочниками, тем больше денег мы можем потерять, когда они начнут стремительно беднеть? И чем больше золота мы раздадим в качестве займа — тем меньше у нас его будет, чтобы обеспечивать войска? Волдеморт беззвучно и плавно скользил за спинами своих слуг, с удовольствием наблюдая, как сгибаются шеи тех, позади кого он шел. — Все верно, мой Лорд, — пробормотал Люциус, — но нам это и нужно. — Правда? — Темный Лорд остановился за креслом Люциуса и положил длинные белые пальцы на спинку кресла. — Те, за кого мы вынуждены будем заплатить лавочникам и торговцам, подпадут под действие магического контракта, — отчаянно забормотал Люциус, нервно потирая руки. — Они будут вынуждены служить нам. И мы не будем раздавать золото в качестве займа. Вместо этого мы уже сейчас, когда альтернативы от гоблинов нет, начнем предлагать бартер: обеспечение жильем, едой, работой… натуральный обмен… разумеется, чистокровные волшебники получат условия лучше… Волдеморт широко улыбнулся. — Иными словами, ты хочешь закабалить полукровок и низвести их на уровень крестьян. Люциус Малфой дернул головой вниз-вверх. — Отлично! На этом наше маленькое собрание можно закончить. Возвращайтесь к своим обязанностям, — повысил голос Волдеморт, снимая руки с кресла. — Северус, останься. Внутренне ликуя, Волдеморт отошел к окну, за которым качались от ветра начавшие желтеть деревья близлежащей опушки. Последний вопрос к Малфою-старшему был не вопросом, а проверкой на память. Именно так сам Волдеморт сформулировал свою задачу для Люциуса. Люциус, разумеется, не знал условий настоящей задачи. Большой задачи. Все, что он знал — Темный Лорд презирает грязную кровь. Поэтому грязнокровки подлежат уничтожению или рабству, а полукровки — закабалению и проверке испытаниями. Настоящая же задача состояла в том, чтобы оставить в мире как можно меньше носителей магической силы — и контролировать тех, что ею обладают. Волдеморт не собирался бегать за каждым новым Гарри Поттером по лесам и полям или вычленять их в школах магии. Эту проблему надо было решать системно. Он опирался на простое решение. Волшебник без палочки, без образования и без знания о своем потенциале — не волшебник. В худшем случае — деревенский целитель или ярмарочный фокусник с тремя трюками. А чем меньше в мире волшебников — тем проще их контролировать, и тем меньше сопротивление Новому Порядку. Он обернулся. Помимо Северуса в комнате был еще и Люциус — нервный, дрожащий, как собака, с лицом цвета земли, спрятанным за неухоженными белыми волосами. Северус настороженно смотрел на своего товарища. — Почему ты еще здесь? — раздраженно спросил Волдеморт высоким холодным голосом. — М-мой Лорд, простите меня, — кинулся в ноги Люциус, — я лишь хотел спросить про… мое дитя. Темный Лорд рассмеялся. — Не хочешь называть свое дитя по имени? Скажи, какое имя тебе кажется более подходящим: Драко — или Дракия? — То, которое сочтет нужным выбрать мой Лорд, — отчаянно проговорил Люциус, стоя на коленях. Волдеморт шагнул к опозоренному слуге и взял его белыми пальцами за подбородок. — Я окажу тебе милость. — Его голос снова превратился в шипение на конце фразы. — Я буду называть ее твоей дочерью. Ты доволен? Доволен тем, что я говорю про твоего сына, твою гордость и отраду, как про, — он выплюнул следующее слово с неимоверным отвращением, — женщину? — Да. Спасибо, мой Лорд, — еле слышно прошептал Люциус, глядя на Волдеморта снизу вверх. — Она принесла Обет, знаешь ли. Твоей жене. Пообещала зачать чистокровного ребенка. Я был крайне, крайне милосерден к ней. И чем же она отплатила мне? Голос Волдеморта стал угрожающе низким. Полы черной мантии захлопали вокруг его ног, как будто в обеденном зале особняка внезапно начался шторм. — Она украла у меня мою верную Беллу. Она пыталась помешать Флинту выполнить задание. Она напала на Северуса, Гойла и Яксли на вершине Астрономической башни. Северусу удалось вытащить Гойла — Яксли погиб. А ведь он был важным звеном в нашем плане по подчинению Министерства магии. — Она запуталась, — едва выталкивая воздух проговорил Малфой-старший. — Она не знала, что делает… Орден и Поттер, они наверняка сказали ей, что у нее нет выбора… — Дамблдор был в ее руках, — отрезал Волдеморт и оттолкнул пальцами подбородок Люциуса. — Столько предательств за одну ночь… я убивал людей за меньшее. Намного меньшее. Даже мысли о таком невероятном предательстве, об этой наглости, заставляют меня испытывать… неудовольствие. Круцио! Малфой-старший рухнул на пол и молча забился в конвульсиях. Пена изо рта пачкала пол и его и без того потерявшую весь лоск мантию. Потом Темный Лорд отвел палочку. — Неважно, — бросил он наконец, глядя, как Люциус пытается встать хотя бы на колени. — Дамблдор умрет… И он посмотрел на Северуса. — Завтра, мой Лорд, — сложил руки на груди зельевар. — Все будет обставлено как убийство неизвестными, прямо в кабинете директора. С возможностью интерпретировать события так, как будто это был суицид. — Позорная смерть, — красные глаза Волдеморта вспыхнули. — Смерть, продиктованная страхом и усталостью… очень хорошо, Северус. Ты позаботился о том, о чем мы говорили? — Да, — зельевар склонился в полупоклоне. — И о своем алиби тоже. — Отлично. — Волдеморт снова обратился к Малфою: — Весь следующий год я буду занят. Пока друзья Поттера в Хогвартсе, он сам будет находиться там. А пока Поттер в Хогвартсе — он не станет символом сопротивления. За этот год мы многого добьемся. В следующий раз, когда мы встретимся с ним, он будет одинок… презираем всеми… Избранный, который сидел на уроках, пока мир звал на помощь Лорда Волдеморта. Мальчик, Который Отказался Стать Мужчиной. Поэтому твоя дочь получит от меня еще один шанс, Люциус. Мужчина поднял залитое слезами лицо на своего повелителя. — Что угодно… — Пусть сдержит свою часть уговора. И покается в совершенных против меня преступлениях. Тогда она сможет прожить свою жалкую второсортную жизнь ведьмы, матери и хозяйки в чьем-нибудь доме. — Спасибо, повелитель… Волдеморт выдернул из пальцев Малфоя свою мантию и черной тенью скользнул в соседнюю комнату. — За мной, Северус. Я хочу, чтобы ты передал задание моей дорогой Белле…